Часть 16
30 марта 2014 г., 00:23
It is so deep It is so cold When the colors blend to black It is so sharp It is foretold Via the end
- Можно мне? Тонкие узловатые пальцы тянутся к пачке сигарет. Простых, с травкой я бы уже зашухерил где-то. Я киваю парню и немного пододвигаюсь, давая место у окна. Тихо. Раннее утро, плотный туман. Наверное, позже будет дождь. Я хочу дождь, хочу ливень, чтобы был повод сидеть дома и греться. Из окна потянулась вторая струйка дыма. - Как спалось? – почти безразлично спросил я. - Спасибо, неплохо, - такой же сухой ответ и снова тишина. Я не думал, что будет так сложно. Я вообще не думал. Я просто предался мимолётному желанию, как делаю всегда. Глубокая затяжка и он разражается в тяжёлом кашле – видимо, простыл на улице. Бросаю бычок с балкона и иду прочь. Лучше бы я больше молчал и думал, чем сейчас просыпался ранним утром, мучаясь кошмарами и нехорошими мыслями. Лучше бы был солнечный день, как вчера…***
Ближе к часу стало распогоживаться. Солнце припекало, и я вылез в окно, погреть косточки. Настроение улучшается, а это значит, что я найду силы поговорить с Джерардом, наконец-то всё расспросить. Он снова мирно изображал мумию, напряжённо сидя на диване в комнате, которую я ему выделил. Интересно, о чём он думает? Может, он немного стесняется меня? Хотя, это вряд ли. - Хей, всё хорошо? – стучу в дверной проём и жду разрешения войти. Странно, я в своём доме и жду каких-то разрешений. Джерард не сразу выпадает из комы, но резко разворачивается, услышав, что я мягко иду по ковру. - Ага. Я не мешаю тут? - С чего бы ты мне мешал? – усаживаюсь рядом на кресло; мои движения тоже какие-то скованные, Джерард заразил меня этим чувством. – Не хочешь поговорить? - Как думаешь, чёрный – мой цвет? Хочу покраситься. - Эм… - я ждал отказа, я ждал ругательств и всего, чего угодно, но не смены темы. Такой грубой, непонятной мне смены темы. - Думаю, да. Не хочешь пройтись со мной и показать ближайший магазин химии? Отлично, идём! Замечательно. Кажется, ему глубоко класть на мой ответ, он просто хочет пойти купить сраную краску и перекраситься! Вздыхаю и направляюсь в свою комнату, чтобы собраться. Ладно, составлю ему компанию, погода хорошая. Заодно и сигарет куплю.***
- Лифт постоянно ломается, идём пешком, всего лишь третий этаж. Но Уэй только по-детски сопел и продолжал жать на бедную кнопку вызова лифта. Наконец-то полудохлая кабина приехала на наш этаж, громыхнули размалёванные двери и мы зашли внутрь. Джерард устроился у стенки, облепленной объявлениями и прочими стикерами, а я стал у самых дверей, быстро ища, на чём бы остановить взгляд, но они, как назло, с этой стороны были абсолютно одного цвета – даже несправедливо как-то. Лифт качнулся и отправился вниз. Я спокойно прикрыл глаза, дожидаясь, когда мы приедем, и резкий свет брызнет в глаза. - Эй, ты тоже ничего не видишь? – внезапный испуганный шёпот заставляет вздрогнуть и открыть глаза. Я открыл их, но было по-прежнему темно. - Что за?! - Кажется, мы, блять, застряли, - как-то обречённо и в тоже время безразлично произнёс Джи. - Ну, спасибо, кэп! А я говорил тебе! Но ответа не последовало. Только тихое сопение и ещё какой-то шорох. - Ну и что делать теперь? – я повернулся к месту, где предположительно сидел парень. - Может, вызовем лифтёра, умник?! - Ты заварил эту кашу, а теперь ещё так доволен собой? Бесишь. Я нащупал в кармане зажигалку и попытался подсветить кнопки, которые оказались выжженными местными хулиганами – не поймёшь какая кнопка к чему. - Ну что там? – Джерард снова приободрился. Ему будто доставляло тут сидеть. - Сам посмотри – всё испорчено, тут и разобраться не сможешь. - Меньше надо было по лифтам кнопки жечь. Я только молча спрятал зажигалку и сполз на пол злосчастной железной коробки, которая станет нам заточением как минимум на полчаса – благо лифтёры проверяют часто работу кабин. Снова молчим. Я слышу его тяжёлое дыхание и опять копошение. - Ты что там делаешь? - Пытаюсь тебя найти. - Зачем? - У тебя в кармане рубашки конфеты лежали – я есть хочу. - Ты охренел по карманам лазить?! – мда-а, привёл в дом, однако. - О, вот ты где, - меня цапнули за ногу и полезли вверх по ней. – Кстати, в комоде в верхнем левом ящике презикам срок годности к концу подходит. Что, Бернсу не особо даёшь? - Знаешь, тебе больше пойдёт вставная челюсть, чем чёрные волосы. Уэй снова притих, убирая руки и недовольно сопя. Выйдем из лифта – я задушу его. Гад. Какое ему есть дело до меня и Оливера? Вообще, откуда он его знает? Снова вошканье. - Что на этот раз ты выдашь? - Ничего, - обиженно процедил Джи. - Вообще, следил бы за своим недотрахом с Бэном, а то смотри, какой злой стал, - я даже довольно хмыкнул, отмечая удачность сказанного. Сопение усилилось, видимо, я зацепил за живое. - Больше не актуальна тема, - буркнул Уэй. - М? - Не важно. - Если это было не важно, ты не вёл бы себя как волчонок, попавший в капкан. Молчание. Иногда мне кажется, будто я говорю сам с собой. Просто в голове генерируется его голос и это служит ответом, а когда я и сам не знаю ответа «воображаемый Джи» тоже молчит. - Я сбежал с нашей с ним свадьбы. Понимание услышанного пришло не сразу. Я будто подвис, обрабатывая раз за разом услышанную фразу. - А? – в итоге мой мозг так ничего и не понял и предложил сказать тупое «а» для продолжения реплики собеседника. - Мы должны были пожениться. А я сбежал. Я выбрал жизнь. Всё стало ещё более запутанно. Я молчал, ожидая продолжения, но Джи молчал тоже, видимо, выжидая подходящего момента. - Знаешь, всё это время я не думал о тебе. Пытался не думать, но… Каждую ночь, отходя от наркоты, я просыпался, слыша в ушах твоё «Когда мы будем с Джамией, тебя не станет…» - Ты умрёшь от остановки сердца, и никто тебя не спасёт… - почти бесшумно добавил я. Слова сами легли на язык, я не помнил ни обстоятельств, ни причин моего заявления, но я помнил слова. Горькие, жгучие, как они резали горло. Впрочем, тупым лезвием они режут и сейчас, но мне теперь не больно, уже не раз заживало. - Я рассорил вас с Джамией, но не предусмотрел тот факт, что ты поднимешься и уйдёшь. И снова полюбишь. Мне стоило… - он хмыкает, я слышу, что он улыбается, но это горькая улыбка. – Мне стоило что-то сделать, чтобы закрепить твою незанятость никем. Я на столько сильно, на столько до глубины души ненавидел тебя, что… Ты был ненужным мне, а я оказался ненужным Бэну, чуть только он почуял, что тебя больше нет рядом со мной. Он почему-то видел в тебе конкурента. Видел и боялся. Джерард сбивался, жевал слова, недоговаривал. Пусть так, ему нужно просто вывернуть это из себя, как испорченный завтрак из желудка. Но что останется потом? - Думаешь, я был конкурентом? – я даже возмутился. Это ложь, я не пытался быть с Джи, я только страдал от его пинков и тычков, я был его развлечением, но не более. - Если бы тут был свет, то я давно бы вмазал тебе по носу, - уже более громкое бурчание, но я опять не получаю ответа на свой вопрос. - Вот как. Знаешь, мне неясно только одно – зачем ты тут? Ты просто снова врываешься в мою жизнь без объяснений, без причин. Зачем? – сердце, которое я старался держать в спокойствии, застучало о грудную клетку, так сильно, что становилось нехорошо. - Видимо, ты не сильно вчитывался в моё письмо и никогда не слушал, - как-то холодно и безнадёжно звучал его голос, не лишённый излишней хрипотцы. - Я же сказал, что никогда с тебя не слезу. Твоё никчёмное существование зачем-то заставляет меня жить. Смирись. Смириться? Нет. Я сделаю это только тогда, когда выбью правду из этого потрёпанного, но хитрого ублюдка. Я ничего о нём не знаю в итоге, я только оказываюсь поставленным перед фактами, которые он так скупо показывает мне. Даже сейчас, когда было сказано достаточно много, я не узнал ответа на свой единственный вопрос. - Когда уже нас тут обнаружат? Я не хочу сидеть здесь больше.***
Как бы ярко не светило солнце, было прохладно, чувствовалось, что уже через пару недель зарядят долгие дожди и станет вовсе холодно. Всё вокруг будто замедлялось, ожидая первых морозов, всё тускнело, яркие краски теперь казались какими-то насмешливыми, идиотическими. Ещё неделю и я точно подхвачу осеннюю хандру, из которой не скоро вылезу. Мы шли молча. Если честно, то в голове была только одна мысль - как же мне, блять, холодно в одной рубашке. Зато Уэю, который только и делал, что оглядывался по сторонам, было, я думаю, довольно комфортно в моей толстовке. Когда мы свернули в почти безлюдный проулок, Джерард наконец-то прекратил крутиться и шёл рядом, соблюдая привычную для всех людей дистанцию. Интересно, о чём он думает? Он хлюпнул носом и стал изучать асфальт, а я отвлёкся на разглядывание домов, которые плотно сгрудились, будто тоже мёрзли. Мне не хотелось выдумывать тупые темы разговора, мне не хотелось думать, что может случиться вечером, завтра. Как будет так и будет. То наркотическое действие исчезло. Вкус притупляется от избытка вкуса. Зато я мог быть уверенным в одном – я не сорвусь, вдохновлённый призраками прошлого, и не брошу Оливера. - Ты замёрз? - горячеватая ладонь скользнула по руке, оставляя жгучий след. – Если хочешь, я могу отдать тебе толстовку прямо сейчас, я достаточно согрелся, не замёрзну. - Нет, я… Мне нормально… - Ну и олень, - злобно шикнул Джи и плюнул на пол. Я постарался не придать этому значения – просто очередные закидоны Уэя, ему это свойственно. Дорога обратно не особенно отличалась от дороги к магазину, только теперь Уэй ещё довольно тащил две пачки краски в пакете и что-то напевал; его незатейливая мелодия прерывалась, когда какой-то посторонний шум доносился из дворов или чьего-то балкона. Странный он. Когда же приедет Оливер? Мне нужны тёплые объятия и разговоры по душам. Я привык, что он рядом и не ценил этого, а очень зря. Думаю, стоит сегодня снова пойти развеяться, больше молчания я не вынесу, я не умею подолгу молчать. - Знаешь, у меня на вечер небольшие планы. Думаю, ты и сам справишься дома, так? – мелодия снова оборвалась. Уэй бросил то ли довольное, то ли безразличное «угу» и пошагал впереди меня. Дома я схватил куртку, немного денег из тайника на о-очень чёрный день и направился к Мэтту. Уверен, алкоголь и травка поменяют моё мнение обо всём происходящем.***
Глаза почти закрываются. Монотонная музыка лупит по ушам, раздражая. Рука легко держит очередную уже тёплую бутылку пива. Здесь душно, гадко, тошно, но я не хочу уходить. Все эти пьяные тела отвлекают от размышлений, а я не хочу думать, я устал, в голове просто сплошной кисель. Люди снова смеются, я тоже смеюсь, оно само вырывается из груди – хриплое и неестественное «ха-ха». Интересно, сколько времени я пробыл тут? Хотя, какая разница? Ах, у меня же дома Джерард… Наверняка принимает душ или уже завёрнутый в широкий для такого исхудавшего тела халат мумией сидит на диване. Нужно идти. Ещё Оливеру звонить… Как много людей, как много обязанностей… Кто-то подсаживается, что-то спрашивает, предлагает выпить, я принимаю угощение, но молча – нет сил говорить. Да и желания нет особенного. Я просто показываю фак и лениво прикрываю глаза. Алкоголь не принёс того действия, которое я ожидал. Раздосадованный этим фактом, отшвыриваю бутылку гадкого пива и разваливаюсь сильнее на диване, потягивая принесённое тем кем-то угощение. Мне нравится звук упавшего стекла, я хочу услышать этот звук вновь. Вслед за бутылкой летит и стакан, в котором было ещё немного коктейля. Смеюсь. Я хочу больше звона хрупкого стекла, до того хочу, что сводит всё тело, а руки сами тянутся к чему-то тяжёлому. Этот праздник нуждается во вдребезги разбитом стекле. Например, вот того огромного окна от пола до потолка не должно быть через пять минут как максимум. Рывок – я вроде как стою. В глазах мутнеет, а ноги подкашивает. Я пытаюсь сдержаться, но ни одна клеточка моего тела не слушается. Пальцы намертво вцепляются в холодную сталь спинки стула, ноги сами несут к окну. Я ополоумел, тело озверело, оно неслось между людьми, держа над головой приличного веса стул, когда минуту назад даже дышать было сложно. Замах, пальцы разжимаются и звук разбитого стекла переполняет всю комнату, всего меня, будто что-то вырывается из груди и тоже бьётся. Всё замерло, даже моё сердце пропустило удар то ли от дикой радости осуществившегося, то ли от осознания такого дерьмового поступка. Нужно бежать, пока Мэтт, который как обычно ошивался в глубине своего дома, не узнал о произошедшем, иначе мне пиздец. Я вылетаю сквозь разбитое окно, а дальше полнейшая тишина и провал. Я только ощущаю свист ветра в ушах и скорость – не могу сказать, бежал я или меня кто-то вёз. Становится тепло, я обнимаю кого-то сзади – всё же меня везут, но я даже не знаю наездника. Глаза на секунду разлепляются, хочу взглянуть на своего «спасителя» - чёрная кожанка, голова без шлема, волосы цвета крыла ворона. Оох… В желудке стало всё комом, нужно добраться домой, завалиться спать, а потом станет иначе, я снова буду владельцем своего блядского тела.***
Всю ночь рвало. Каждый раз, поднимая голову над белым другом, я клялся, что даже не подумаю о выпивке больше. Ни-ког-да. Всё, сегодняшнего спиртования организма хватит на долгие воспоминания об ужах в желудке и жжении в пищеводе. Тем более я докатился до того, что не помнил большей части произошедшего, я даже не смог сейчас описать, как очутился дома. Дверь туалета скрипнула, но у меня не было даже сил обернуться, алкоголь пока не особо желал уходить из организма. - Ну, как ты? - Ууу, - жалобно протянул я. Меня бы снова могло вырвать от любого произнесённого слова. Не хочу, чтоб меня видели в таком состоянии, это слишком личное, которое не каждый удостоен знать. - Держи таблетку. Он опускается рядом, немного разворачивая меня за плечо. Лёгкое нажатие пальцев и моя челюсть непроизвольно отвисает, в рот кладут таблетку, дают воды. Холодные пальцы, пахнущие табаком, убирают пряди волос с лица; Джерард весь пахнет улицей и табаком, но не так концентрированно, как это было в доме Мэтта. - Сейчас станет лучше, - я киваю; глаза закрыты, тело слабое, я просто засыпаю на ходу. – Эй, не смей спать! Тебе нужно проблеваться, а потом спать. Понял? Но я только хмыкаю и утыкаюсь носом куда-то в Джи, я слишком хочу спать, чтобы ещё выбирать место для сна. Он, кажется, даже улыбнулся. Я никогда раньше не замечал, что его кожа пахнет какой-то бумагой, ещё моим гелем для душа; конечно не замечал, ведь никогда раньше он не подпускал так близко. Несильная теплота и приятный запах успокаивает ноющее тело, слегка трезвит, мне легче. И даже если завтра всё поменяется в другую сторону, я буду знать – он поможет, если случится беда, будь-то пьянка или что-то другое. Его слегка дрожащие пальцы обхватывают мои руки, теперь я упираюсь в стенку, а Уэй смотрит на меня, я чувствую, ведь глаза, как прежде, закрыты. - Блевать ещё будешь? - Не… - Тогда пора баиньки маленьким алкашам. - Я не маленький! – стучу по дверному косяку, получая в ответ глухую боль. – Сука… - Очень по-взрослому, Фрэнки. Снова парящее чувство по телу - Джерард нес меня на руках. Прижимаюсь к уже более теплому телу, тихо сопя и всхлипывая. С утра будет очень плохо и я буду желать умереть, но эта забота стоила того, чтобы нажраться. Мягкая постель и тихий голос, напевающий какую-то песенку. Я чувствую себя дома, именно дома, а не в квартире - это вовсе разные чувства. Чуть теплая рука гладит по голове, успокаивая боль. - Ты был на улице? От тебя ею пахло... - Поговорим об этом завтра? Тебе нужен отдых и тишина, - и мелодия снова возобновляется, я даже разбираю некоторые слова. - Иди спать, я справлюсь... Уэй хмыкает, потирая усталые глаза. В полумраке они горят, как всегда с долей чертовщинки, но теперь они меньше жгут презрением - как странно. - Я пойду, как только уснешь ты. - Но... - Спи,- более грозный голос, но не лишенный доли заботы. Лед тает? Я был бы рад. Пустые мысли заполняют голову, сон забирает тело в тягучие объятия. Снова ощущаю запах сигарет, а затем немного влажное прикосновение губ ко лбу. - Спокойной ночи, Фрэнк...
