Текст

Разницы между живыми и мертвыми текстами никакой. Мертвые тексты вымучены тоннами слов, оборотов, поворотов, перечислений, множественности, насыщенности и пресыщенности, излишествами и теми, кто его топит. Бездушными, безликими героями, не героями - мертвыми, злыми, милыми, уставшими куклами. Над кукольными страданиями не рыдают в метро. - Очень неприятная ситуация, - Робин Гэлфри повернул голову от лица брюнетки, сидящей напротив него, в сторону окна. Над Нью-Йорком дождь. Красные дождевики, как лодки. Брюнетка встала со своего места, прошла к окну. Несколько раз взмахнула рукой - так пытаются собраться с мыслями или наносят удары. Над Нью-Йорком дождь в смешении зонтов, красок, машин и цветных дождевиков - сюрреалистический цветовой хаос. Прикурила сигарету и выпустила дым. - Мисс Миллс, - попытался окликнуть ее мужчина в клетчатом пиджаке поверх светлой майки. Женщина не повернула головы. И даже в тот момент, когда зазвенела пожарная сигнализация. В Нью-Йорке ливень, город стонет и тонет под тоннами слез - разбитых грез, концентрацией разноцветной боли. - Я совру, - произнесла женщина, не оборачиваясь от окна. Пепел падал на пол. Сигнализация звенела. - Соврете в чем? - переспросил мужчина. - У нас будет роман, который окупит все вложения, - брюнетка в хлопковой рубашке подошла к столу и утопила останки сигареты в кофейной кружке, - я никогда не проигрываю. - Откуда вы возьмете такой текст, мисс Миллс? - Я его найду, - женщина усмехнулась, - или напишу его. Слово за словом… Мы сможем, Робин, поменять название? Женщина в твердом хлопке вновь подошла к окну и прикурила вторую сигарету, выпустила дым. - Нет. - Что ж… значит, будет текст под названием «Девочка сбежала». Смотрите, - женщина махнула рукой. Мужчина встал и подошел к ней, - видите, Робин, девочка бежит, ничего сложного. Мужчина посмотрел за переходом девочки в дождевике через улицу. - Их масса этих безликих бегущих девочек. Очень жаль, что ты только адвокат. - Только? - мужчина приблизился к Реджине Миллс и прикоснулся своими пальцами к ее руке, женщина отдернула руку. - Только, - уверена сказала Реджина Миллс, - мы можем быть уверены, что это ненормальная особа не предъявит права на название, на все то, что должно было стать рекламной компанией для бестселлера года? - Она ничего не предъявит. - Какое дерьмо, Робин, что есть люди, которым насрать на множество других людей. - Она не думает о других, вы читали ее текст. Такое развитие событий можно было спрогнозир… - Текст был слишком хорош. А развитие событий, - Реджина Миллс усмехнулась, - наше с тобой развитие событий никто бы не смог спрогнозировать, о чем ты говоришь? Прогнозы? Сегодня дождь в Нью-Йорке, мой телефон вчера врал. Спустя месяц перед издателем Реджиной Миллс лежал текст. Он был скорее жив, чем мертв, и был лучшим из того, что она прочитала за бессонный месяц. Почтовый пакет, который хранил в себе всю информацию об отправителе, был давно утерян. Осталась обложка, название и фамилия: Эмма Свон. Реджина Миллс поставила еще одну пустую кружку из под кофе к одиннадцати таким же пустым кружками на стол перед собой. Музыка давно затихла. Утро давно перешло в день, в котором вновь был дождь в Нью-Йорке. Под слова из текста Реджина Миллс встала под быстрый душ, отмахнула рукой влажность с зеркала и посмотрела на то, что осталось за бессонный месяц от ее внешности - яркая брюнетка превратилась в жалкое, серо-желтое подобие себя. Косметика. Двадцать звонков по телефону, и перед ней лежал адрес, по которому, вероятно, можно было найти Эмму Свон, автора «Сироты». Мерседес со второго круга выискал себе место и уверенно сел. Реджина Миллс посмотрела на окна мотосалона. Зашла внутрь, вдыхая бензин, масла и прошлое этих подержанных мотоциклов. - Мне нужна Эмма Свон, - сказала Реджина Миллс первой попавшейся ей девушке. - В сервисной, - девушка махнула рукой на дальнюю дверь и внимательно посмотрела на деловую женщину с идеальной укладкой. Реджина Миллс толкнула дверь «сервиса», оказавшись внутри шумного помещения механиков, постояла несколько секунд и громко хлопнула в ладоши несколько раз. - Мне нужна Эмма Свон! Парень, натягивающий резину на золотые диски, остановил свое движение. - Мэм, Эмма там, - сказал он. Реджина Миллс проследила за его взглядом и за тем, как блондинка в таком же сером комбинезоне вытирает руки. Подошла к ней вплотную и посмотрела сверху вниз. - Вы - Эмма Свон? - Ну я, - сказала девушка. - Вы написали «Сироту»? - Ну. - ВЫ НАПИСАЛИ СИРОТУ? - Ну. Че надо, мэм? - Я ее прочитала, - Реджина Миллс тяжело вздохнула. - Ну и что? - Умойтесь, мне нужно с вами поговорить. Жду вас в кафе напротив. Реджина Миллс заказала кофе и принялась рассматривать улицу через стекло, к которому примыкала длинная стойка. Над ней висел старомодный зеленый абажур, за ее спиной заканчивали обед все те, кто день ото дня здесь обедал. Блондинка в куртке перебежала дорогу без зонта, несмотря на ливень. Оказавшись в кафе и выискав Реджину Миллс, прямо перед ней принялась отряхивать со своих волос воду, как дворовая псина. - Мэм, что вам от меня нужно? - вновь спросила блондинка. - Я ваш издатель. - Вы кто мой? - Я читала вашу рукопись, она меня удовлетворила, я вложу в вас деньги и вы получите известность, если, конечно, это вы написали и способны мне это доказать. Эмма Свон взмахнула рукой и перестала отряхивать свои волосы перед Реджиной Миллс: - Вы сейчас не разыгрываете меня? - Нет. Реджина Миллс, - протянула руку. Эмма Свон ответила на рукопожатие и села рядом, упала на соседний стул и захлопала глазами. - Миссис Миллс, вы меня не разыгрываете? - Мисс Миллс. Если вы закончили со своим удивлением, то приступим к делу. - К какому делу? - К славе, - Реджина Миллс усмехнулась, - не к ней ли вы бежали, когда писали свой роман «Сирота»? - Я… не знаю. - Мы с вами подпишем договор. Я надеюсь, что вы будете способны меня услышать и поработать со мной над вашей рукописью, чтобы сделать из нее бестселлер. - Вы три года читали мой роман? - Я его прочитала. Мисс, полагаю? - Мисс. - Поехали. У нас с вами очень много дел, - Реджина Миллс встала со своего стула и допила в один глоток кофе, покрутила в руках зонт и повторила вновь: - Поехали! - Мисс Миллс, - блондинка не поднялась со стула, - с какого я должна с вами ехать посередине своего рабочего дня? - Сколько стоит ваш рабочий час? Эмма Свон вытаращила глаза на Реджину Миллс. Женщина расстегнула сумку и достала кошелек, принялась вытягивать сотенные бумажки: - Это вам за сегодня, это за завтра, а это за месяц вперед. - Что? - Поехали, мисс Свон! Мне некогда возиться с вами! Отпрашивайтесь, что хотите, то и делайте, ваш шанс стать известной выпадает один на многомиллионный город, иначе я заеду ко второму кандидату. - К какому? - Вы не уникальны, - сказала Реджина Миллс, открывая зонт и переходя дорогу к своей машине. Эмма Свон пошла следом, не открывая зонт, подставляя лицо, волосы, куртку, всю себя безжалостному нью-йоркскому ливню. В издательстве на Манхеттене все столы были сделаны из массива дерева. Реджина Миллс решительным шагом шла через общую зону с современными лампами, зонами отдыха и под ароматы крепкого кофе. Эмма Свон рассматривала людей, которые сидели за своими ноутбуками так прилежно, как это делали читатели библиотек в прошлом веке. В кабинете Реджины Миллс целую стену занимали фотографии. Эмма Свон остановилась перед этой стеной, ее рука лихорадочно поползла к шее: Реджина Миллс со множеством известных писателей, которых Эмма Свон видела только на фотографиях в интернете, никогда так близко, как это делала Реджина Миллс, некоторые ее приобнимали за талию. - Черт… - прошептала Эмма Свон. - Это мои писатели, - усмехнулась Реджина Миллс, - большинству я открыла путь к известности, некоторые прибились к моим рукам позже. - Кто вы? - Спасающий сироту, - усмехнулась Реджина Миллс, - садитесь в кресло, обсудим вашу работу и то, как она будет мной представлена. После мы обсудим вашу биографию, ваш имидж для прессы. Первый день для Эммы Свон в издательстве Реджины Миллс прошел не так, как она предполагала. В девять утра ее посадили в центр стола и окружили юристы и адвокаты. Реджины Миллс не было, и вряд ли можно было бы просить защиты у такой женщины, как Реджина Миллс. В договоре, который должна была подписать Эмма Свон, стоял другой псевдоним и другое название. Рекламу этой книги уже полгода Эмма Свон наблюдала на автобусах и баннерах на интернет-страницах. Реджина Миллс, помолодевшая на лет пять, пришла под конец собрания Эммы Свон и юристов. Реджина Миллс кинула свой портфель, попросила задержаться Эмму Свон и мужчину в клетчатом пиджаке. Другие мужчины и женщины в пиджаках принялись спешно покидать помещение. Мужчина в клетчатом пиджаке пересел от круглого стола на одно из двух кресел для посетителей перед столом Реджины Миллс. - Я проверил мисс Свон, - сказал мужчина, - была под опекой социальных семей, образования нет, работала в продажах и разных автосервисах. - В автосервисах, мисс Свон, научились писать романы? - усмехнулась Реджина Миллс. - Я? - Вы не слишком пренебрежительны, мисс Миллс? - спросил Реджину Миллс мужчина в клетчатом пиджаке. - Ты не слишком, Робин, лезешь не в свое дело? - ответила Реджина Миллс мужчине. - Мне с ней предстоит большая работа. Тет-а-тет. А в ней не то что литературной теорией не пахнет, даже начальным образованием. - Мисс Миллс! Я здесь присутствую, а вы меня обсуждаете… - О, мисс Свон, это же лучше - обсуждать в лицо, чем за спиной? Вы ждали, что я буду с вами очень любезна? - Уважительны, мисс Миллс! - Вы очень уважительный человек, мисс Свон, так и вижу, как на вашей прошлой работе вы говорили: Майк, передай ключик, пожалуйста или Том, будь любезен, померяй что там давление в колесах? Вам платили когда-нибудь миллионы долларов? - Нет. - Добавьте к этому, мисс Свон, что мне придется провернуть с вами огромную работу, с текстом и с вами, чтобы вы более-менее, не позоря меня, общались с аудиторией, которая у вас будет. Еще вопросы? - Почему, мисс Миллс, мой роман «Сирота» переименован в «Девочка сбежала», и почему вы заключаете договор со мной сейчас, когда уже давно запущена реклама романа «Девочка сбежала»? - Миллс! Мисс Свон задает тебе правильные вопросы. - Потому что.. - Реджина Миллс тяжело вздохнула, - один очень талантливый автор, как выяснилось, имеет ряд психических особенностей и решил не печатать свой роман. - Я подставная утка, мисс Миллс? - Вы получите миллионы и славу. - Но от этого я не перестану быть вашей подставной уткой. - Вы сможете купить свой бассейн и вылезти из грязи. - Что? - Вам нравится, мисс Свон, уровень вашей жизни? - Мне не нравится, мисс Миллс, что вы бравируете своим! - О! Почему бы мне не бравировать им? - Потому что, мисс Миллс, вы производите впечатление человека, который ради своей выгоды готов насрать на множество других людей и пойти по их головам! - Миллс, - Робин в клетчатом пиджаке рассмеялся, - я слышал что-то похожее на мысли мисс Свон ровно месяц назад… - Робин, пожалуйста, покинь кабинет! - Пожалуйста, Реджина! Реджина Миллс проследила за тем, как мужчина скрылся за дверями кабинета, перевела взгляд на Эмму Свон и вытащила из ящика стола две копии рукописи. Протянула второй экземпляр. - Начнем читать с первой главы, - сказала Реджина Миллс, - у нас с вами два месяца, чтобы превратить этот текст в тот, который купят, полюбят и прочитают миллионы. Эмма Свон взяла свою рукопись и посмотрела на то, что название ее романа стало другим: «Девочка сбежала». - Каждый день вы будете приходить ко мне к девяти тридцати утра, и мы с вами будем заканчивать работу в девять тридцать вечера. Возьмите завтра с собой свой ноутбук, электронный вариант вашего текста трехлетней давности я отыскала в своей почте, пробираясь через миллионы писем. - Мисс Миллс… - Эмма Свон пролистала несколько страниц, - это все правда? - Что все? - То, что я сижу со своим романом перед вами, он будет напечатан, и я получу деньги на маленькую квартирку в Квинсе? - На огромную в Квинсе и пару маленьких в Бруклине и на Манхеттене. Мисс Свон, - Реджина Миллс тепло улыбнулась, - все, что происходит, - правда. Вам будет больно, потом привыкнете. - Мне больно? Почему? - Мы с вами будет разрезать живое тело вашего текста. В девять тридцать утра на следующий день Эмма Свон сидела в кабинете Реджины Миллс, поставив портфель с тяжелым ноутбуком на пол, и рассматривала фотографии. Восемь Букеров и четыре писателя, которых сейчас знает каждый взрослый и каждый ребенок. Эмма Свон вспомнила, как она пыталась пробиться за автографом в большом книжном к женщине с фотографии в изящном платье и с неподражаемо вкусным слогом, но в тот зимний день Эмма Свон опоздала на начало и встала в самый конец очереди, а когда перед ней остался только десяток человек, она вышла из очереди, рассматривая свои темные от машинного масла руки, и ушла прочь с неподписанной книгой. Реджина Миллс зашла в свой кабинет в девять тридцать пять, протянула руку Эмме Свон для приветствия. Поставила две кружки под рожки кофемашины, повесила зонт и достала свой ноутбук. Эмма Свон расстегнула портфель и поставила свой ноутбук. Реджина Миллс кинула беглый взгляд на Эмму Свон, вытащила две кружки и продолжила медленно читать текст с распечатанного варианта, откладывая прочитанные листы на крышку ноутбука. Слова Эммы Свон, произнесенные Реджиной Миллс, казались ей другими. Диалоги и герои в тембре ее голоса как будто менялись, будто бы вытягивали шеи или, наоборот, вжимали голову в плечи. - После прочтения, мисс Миллс, начнете препарировать? - Да, мисс Свон, - ответила спокойным тоном Реджина Миллс, допила кружку остывшего кофе, поставила под рожок кофемашины еще две кружки и подняла голову к потолку. Долго рассматривала потолок и произнесла: - Сегодня демонтируют датчики в моем кабинете, я буду платить штрафы, если потребуется, но буду курить под холодный кофе и горячие слова. - Мои слова? - Ваши слова, мисс Свон. Вчера на все деньги, которые я вам дала, вы купили духи и ботинки? Эмма Свон вытянула ноги вперед и посмотрела на носки ботинок. - Как вы узнали? - Я внимательна, мисс Свон. Давно мечтали? - Да. - О чем еще мечтали? - Я… можно я не буду вам отвечать? - Не отвечайте, - спокойно улыбнулась Реджина Миллс, - в вашем тексте, мисс Свон, я насчитала пять мертвых героев, а главная героиня больше чем жива и интересна. - Мертвых? - Плохих, недоделанных, второстепенные тоже должны иметь свою короткую историю, чтобы иметь право присутствовать в тексте, а вы не ввели их истории. - Вы хотите от кого-то избавиться? - Или доделать, или вычеркнуть, а возможно, по итогам редакции вы сами захотите кого-нибудь выкинуть за борт. Вы много размышляли о том, что тех, кто кажутся друзьями, через время можно отнести к врагам, о том, что человек не всегда волен над своей судьбой, но судьба всегда дает множество шансов человеку. Вы в этом убеждены? - Убеждена, что все можно починить, исправить, вдохнуть новую жизнь. - Вам только двадцать восемь, - усмехнулась Реджина Миллс, - в двадцать восемь я была на вашей стороне, в тридцать восемь я на противоположной и машу вам оттуда рукой, пытаясь отговорить вас от этих иллюзий. - Мисс Миллс, я вас не понимаю. Вы сами принесли мне шанс на миллион и говорите о том, что не верите в счастливые случайности судьбы? - Шанс на миллион, - Реджина Миллс усмехнулась, - вам со мной повезло. Последняя глава «Девочка сбежала»? Вы уже смирились с новым названием? Готовы слушать? - Мисс Миллс… - Да? - Можно мне тоже кофе, я сбегаю за ним и выкурю сигарету. - А… простите, мисс Свон, я должна была вам предложить прерваться на обед. Я теряю концентрацию, когда работаю над текстами. Это мое упущение. - Я сбегаю за латте для себя. Хотите, куплю латте для вас? - - Реджина Миллс отрицательно покачала головой. - - Эмма Свон перебежала дорогу, за этим наблюдала из окна Реджина Миллс. В финале сирота разбивается на мотоцикле, это было оправдано, это был сильный финал. Сирота никуда не сбегала, ее не стало. Реджина Миллс видела, как Эмма Свон тряхнула белокурыми волосами, удерживая в руке две кружки кофе, прикурила сигарету. На дороге, отделяющей писателя от здания издательства, проезжало множество машин и мотоциклов, единым потоком, как будто все эти машины и мотоциклы едут быстро, чтобы сэкономить ради чего-то несуществующего свое время. Спешат, чтобы успеть умереть. Эмма Свон докурила сигарету и перешла дорогу по светофору. Реджина Миллс вышла в холл и поинтересовалась у своего секретаря, когда придет техник, который отключит противопожарную сигнализацию в ее кабинете. Когда Эмма Свон поставила на стол издателя два картонных стакана кофе, Реджина Миллс, отвернувшись к окну, курила. - Еще вчера отключили, - ответила на незаданный вопрос Эммы Свон Реджина Миллс, - ужасно и прекрасно, что наш мир состоит из множества нужных и не нужных правил. Я бы хотела продлить ей жизнь, - задумчиво произнесла Реджина Миллс. - Кому? - Вашей сироте, но вы сделали правильно, что не дали ей шанса выжить. - Хотите, чтобы я исправила финал? Реджина Миллс отрицательно покачала головой и затушила сигарету. - Приступим к тому, что нужно сделать, мисс Свон. Глава один, детальные описания города! Несуществующие города, мисс Свон, должны быть похожи на существующие! - Сторибрук не похож на существующий? - Не похож. - Он существует, мисс Миллс. - Вытяните еще больше дряни из него, чем есть у вас. И добавьте, что часы никогда на центральной площади не ходили с момента смерти старого… старого мастера. - Мисс Миллс, но… этого нет в тексте! - Что-то подобное должно быть! Я ставлю пометки, мисс Свон, вы тоже должны ставить свои, - Реджина Миллс пересела за свой стол и открыла свой ноутбук, быстро вписала заметку-пояснение к абзацу. Эмма Свон рассматривала экран загрузки. - Абзац восемь. Меняйте имя, мисс Свон, два близких по звучанию имени читатель никогда не сложит в разных героев и будет путаться. Это как Робин и Роберт. Абзац одиннадцать, - Реджина Миллс посмотрела на Эмму Свон, - почему вы не вносите пометки?! Немедленно начинайте вносить! - Мисс Миллс… мой… ноутбук… Реджина Миллс встала со своего стула и посмотрела на экран закрутки ноутбука Эммы Свон, решительно захлопнула его крышку: - Хлам, - презрительно сказала Реджина Миллс и вышла из своего кабинета. В девять тридцать пять утра перед мисс Свон стояла коробка с новым ноутбуком. Реджина Миллс ставила под рожок две кружки. Быстро жужжала кофемашина, глаза Эммы Свон слипались, ночь была без сна. Она хотела было начать разговор с Реджиной Миллс с того, как прошла ее прошлая ночь, как замороженная еда закончилась на втором исправлении и как ей тяжело далось исправить атмосферу города, как она просмотрела сотни городов и прочитала множество историй этих городов, как она заглянула к другим писателям и как под утро у нее закончилась микроволновка - она отказала греть последний замороженный контейнер. Как ее квартира теперь еще больше похожа на убежище для сироты, и как она с самого утра пыталась понять несколько минут, на правильную ли она села ветку метро, чтобы добраться до офиса. - Вы можете не успевать с внесением всех правок, но вам необходимо спать, - сказала Реджина Миллс, не поворачиваясь к Эмме Свон, как будто считала ее мысли. - Когда мы с вами познакомились, мисс Миллс, мне показалось, что вы мало спали. - Я не спала месяц, мисс Свон, пока не разыскала ваш текст. Я просмотрела утром изменения, которые вы внесли, они меня устроили, - Реджина Миллс вытащила две кружки и поставила перед собой, постучала пальцами по коробке, - распечатывайте, нам нужно работать. Эмма Свон аккуратно открыла упаковку. Провела рукой по крышке ноутбука и медленно его открыла. - Без сантиментов и благодарностей, мисс Свон. Глава два, пока у вас грузится новый компьютер. Мне не нравится ваш герой, он не может произносить, будучи простым парнем из Квинса, монологи из разряда профессора философии. - Почему? - Он не может, мисс Свон. Или вы придумайте мне, почему он может это делать, или вычеркивайте! - Я не буду вычеркивать! - Придумайте! Последний абзац - где вы взяли информацию об образовании этой местности? Вы сильны в геологии? Вы все проверили и уверены, что в этом месте может быть сдвиг плит и может произойти обрушение шахт. У вас город не шахтеров, мисс Свон! - Мисс Миллс, я должна по вашему мнению, знать геологию? - Или не писать то предложение, которое вы написали. - Но…. - Исправьте! - Мисс Миллс… Вы с каждым автором работаете над каждой строчкой? - Мисс Свон, либо вы спорите по существу, либо не спорите. - Но я… в моей голове… - Мисс Свон, мне безразлично, что в вашей голове, мне нужно получить хороший результат, а вам… купите вторые хорошие ботинки на смену этим. И еще… Мисс Свон, вам нужно повернуть голову налево и удостовериться, что я часто права, этих людей, хотя бы некоторых, вы должны знать. - Я знаю всех. - О? Всех? - Я много читала, очень много, мисс Миллс. - В одной руке гаечный ключ, в другой книга. Замасливали страницы? - Мисс Миллс! - Закончили! Мне не хотелось бы переходить на личности. - Вас не интересует моя личность? - Нет. - Все издатели так работают, как вы? - Мне безразлично, как другие работают. Мы теряем время. Я жду ваших обоснований про вашего героя и причину появления шахт в не шахтерском городе. - Я… я не могу вам дать быстрый ответ! - Вторая глава, абзац тридцать… Эмма Свон вздохнула и посмотрела на Реджину Миллс. Первая кружка крепкого кофе уже пуста. Волосы, которые непроизвольно кудрявятся, аккуратно уложены - завиток к завитку, очень тесная рубашка, которая слишком облегает грудь. В таких рубашках не продохнуть. Часы с железным ремешком. Деловой маникюр, спокойные брови, которые готовы в любой момент вступить в диалог. У этой героини внутри собственного кабинета столько власти, что другим тесно рядом с ней, неуютно от ее взгляда. Взгляда полного разочарования в каком-то прошлом, в чем-то важном. Но в чем? Героиня, которая постоянно вызывает баланс ненависти и восторгов по отношению к ней, ненависти от остроты слов и восторгов от успешности и внешнего вида, который как может сочетаться с внутренним, так может и быть полной противоположностью его - она может оказаться неудовлетворенность жизнью стервой, любовницей многих или затворницей, или лихой авантюристкой, выигрывающей на крупных ставках на верных лошадей. Она может быть какой угодно, но всегда острой на язык и умной, как немногие, которые замечают с одинаковой точностью люки на дорогах и неявные родственные связи у героев романов известных авторов, она часто права и бравирует этой правотой, она часто… Часто, вероятно, ненавидит других, не похожих на нее. - Ненавидите таких, как я? - произнесла вслух Эмма Свон - Мисс Свон? - Такие, как вы, мисс Миллс, должны относиться с настороженностью к таким, как я, которые вытянули счастливый билет. Никогда не вытягивали счастливый билет? - Мисс Свон, я не намерена с вами обсуждать ничего иного, кроме текста. - Простите. - Какой мужчина вашей мечты, мисс Свон, из отдаленного района большого города, который вне зависимости от простоты внешнего вида может цитировать Гете? - Мисс Миллс… я… - Я говорю про вашего героя Августа для Сироты. - Он… - Я была не права, сделайте с ним что-нибудь такое, чтобы я поверила, все поверили, что он может цитировать Гете по памяти на помойке жизни. - Мисс Миллс! Окраина это не… - Это безличная к вам метафора, мисс Свон. Мне жаль, что вы не учились и не научились отличать деловой разговор от личного. - А вы учились в Гарварде! - Да, я там училась. Напишите дополнительную историю для мистера Августа, мисс Свон. Я пыталась вопросами раскрыть его таким, какого вы рисовали и хотели, чтобы его, так же как вы, полюбили читатели. Когда вторая глава таяла под скальпелем Реджины Миллс, Эмма Свон видела всю кровь, которая выливается из нее. Темно-кофейные глаза Августа, героя для Сироты, смотрели на нее в лице Реджины Миллс, которая может цитировать Гете по памяти, которая училась в Гарварде и никогда не ступала своими ботинками за шесть сотен в отдаленные районы большого города. Эмма Свон лихорадочно пыталась поймать все слова издателя, но у нее получался в этот день только хаос из разрезанного на куски тела ее романа и собственных чувств к женщине, которая сидела со скальпелем и медленно пила свой крепкий кофе. В метро Эмма Свон спустилась уже за полночь, времени на исправления и сон не оставалось совсем. Вагон метро нес ее каждый вечер полтора часа в одну сторону и полтора в другую. В то время, когда она шла по своей улице, на ней не было даже тех, кто совсем поздно решил выгулять собак и встретиться с компанией друзей. Почти все окна, кроме пары окон двух проституток, в ее доме, были темными. Эмма Свон открыла дверь ключом и выругалась: есть было нечего - микроволновка умерла вместе с контейнером. В шесть утра Эмма Свон посмотрела на себя в зеркало и на свой припаркованный байк, вновь поплелась к метро. На ее станции, как и на центральных, висела большая реклама красочной обложки «Девушка сбежала». Эмма Свон усмехнулась этому факту и ввалилась с толпой в вагон. Купила пять булочек в кафе напротив офиса и принялась их есть одну за другой, рассматривая, как оживают окна людей, работающих в престижном здании на Манхеттене. Она могла бы сказать, что она теперь была одной из них, но она не была. Единственное, что ее роднило с другими - наличие хороших ботинок и усталости. Когда рождалась «Сирота», ей было в разы проще, глава за главой она исследовала город, головы, мечты и тайны героев, создавая их, и никогда так жестоко не препарировала каждый диалог, каждый цвет куртки или имя. Безымянные офисные служащие шли потоком по Манхеттену, они все могли быть ее героями и могли этой толпой идти на страницы ее книги, будь эта книга о Нью-Йорке. Эмма Свон улыбнулась, когда увидела, как Мерседес Реджины Миллс стоит на светофоре. В девять тридцать утра Эмма Свон сидела напротив Реджины Миллс. Издатель курила и крутила в руке свою первую кружку кофе. - Мне известно, что вам не хватило времени внести изменения, мисс Свон, не оправдывайтесь. - Вы знаете наперед все мои слова? - У меня было много авторов и много слов, которые они мне говорили или хотели сказать. Вы готовы перейти к третьей главе или вы хотите на сегодня перерыв, к примеру, чтобы выспаться? - Но… - Да, мисс Свон, я сказала, что мы с вами будем видеться каждый день, но мы можем сделать исключение. Сделаем его сегодня? Эмма Свон отвела взгляд от Реджины Миллс и не ответила. Реджина Миллс со спокойным выражением на лице допила свой кофе и открыла свой ноутбук так, как будто Эммы Свон перед ней не существовало. Сделала первый звонок и была рада собеседнику, принялась делать второй звонок, уточнять даты на следующий год для текста другого автора. Эмма Свон вклинилась в середину разговора Реджины Миллс по телефону, не понимая того, что разговор еще не закончен: - Мисс Миллс, если бы у вас нашелся свободный диван где-нибудь здесь и… я могла бы внести правки и, возможно, мы могли бы с вами продолжить во второй половине дня. - Отлично, - ответила Реджина Миллс. Эмма Свон замялась, увидев, что женщина держит около уха телефон. - Идите в синюю комнату для совещаний, - вновь сказала Реджина Миллс, но Эмма Свон не встала со своего кресла. Бровь Реджины Миллс вопросительно изогнулась, - Мисс Свон, вы можете провести время до обеда в синей переговорной, она свободна. Эмма Свон поднялась под веселый смех Реджины Миллс с ее собеседником. Женщина широко улыбалась, эту улыбку Эмма Свон видела впервые и была уверена до этого, что эта женщина не способна на такие эмоции. В синей переговорной Эмма Свон оказалась не одна. Робин в клетчатом пиджаке распечатывал бумаги и складывал их по разным стопкам, приклеивая к каждой стикер. - Эмма Свон! - мужчина приветственно махнул ей рукой и продолжил свое занятие. Эмма Свон заняла диван и открыла свой ноутбук. Из текста на нее смотрела Реджина Миллс и укоризненно качала головой. Эмма Свон вздохнула и не смогла выбрать ни один из десяти вариантов придуманного прошлого для ее героя Августа. Ни один из вариантов не мог сделать из него героя, цитирующего Гете. - Мистер… - Робин Гэлфри, - сказал мужчина, сортировавший теперь по папкам бумаги. - Вы можете процитировать Гете? - Я? - Вы. - Э… мог бы, если бы учился, как Миллс. Я - адвокат, мисс Свон. - Адвокат мисс Миллс? Работаете в этом офисе? - Работаю только по сложным вопросам, мисс Свон, - мужчина сел на край стола напротив Эммы Свон, - уже чувствуете себя, как в морге при препарировании вашего романа Реджиной? - Как в операционной, но начинаю привыкать. - Когда Реджина вкладывает столько своих сил в такую невыполнимую задачу… Мисс Свон, вам нужно выдержать еще месяц, для Реджины нормальная ситуация выстраивания границы с молодым автором. Возможно, в будущем вы будете с ней дружны, если, кончено, захотите продолжать литературную карьеру. - А если я ничего, кроме «Сиро… Девушка сбежала» не напишу? - Получите кусок денег, славы и возможностей найти себе другое удобное место в жизни. - Робин, а как высоко мисс Миллс ставит свои границы? Их можно перейти, хотя бы на дружелюбный тон? Кто-нибудь их переходил? Робин Гэлфри не ответил. Эмма Свон не повторила свой вопрос. Каждый из них принялся за свои дела. Папки, которые сформировал Гэлфри и затем вышел за двери, забрала девушка с короткой стрижкой. Правки были готовы к обеду, и Эмма Свон вновь оказалась напротив Реджины Миллс в ее кабинете. К третьей главе у Реджины Миллс почти не нашлось вопросов и исправлений, и Эмма Свон только и делала, что слушала ее мнение и ее смыслы, которые она вложила, как читатель, при прочтении текста - это было увлекательно, немного волнительно, но перестало быть хирургией без наркоза. К середине романа они дошли ровно через две недели, Эмма Свон сидела в кабинете Реджины Миллс и рассматривала минутную стрелку, которая давно уползла к десяти. Реджина Миллс отсутствовала, секретарь не знала причину ее отсутствия, только пожимала плечами и ничего, кроме отключенного телефона и механического голоса вместо голоса Реджины Миллс и кофе, не могла предложить Эмме Свон. В десять тридцать Эмма Свон покинула кабинет Реджины Миллс и заняла стул рядом с ее секретарем. Руби Лукас была очень общительной, такой, которая выслуживается и умеет выслушать, которая корыстная и искренняя одновременно. Эмма Свон сделала для себя вывод, что такой выбор секретаря был обусловлен тем, что Руби, говоря много и иногда излишне много, молчала о том, о чем следует молчать. В начале разговора они обсудили историю штата Миссури, потом перешли к водным прогулкам по Нью-Йорку и сервису мотоциклов, в котором Эмма Свон работала последние четыре года менеджером и механиком. Эмма Свон любила старую технику, Руби Лукас искренне не понимала природу ее любви к старой технике, но Эмме Свон парой простых примеров о старых литераторах, которые застали время Американской колонии, удалось изменить точку зрения Руби Лукас. - Как такая, как ты, написала такой роман, который восхитил такую, как она? - спросила Руби Лукас. - Ты думаешь, он ее восхитил? - Она с тобой проводит все свое время, это исключительный случай. Когда еду в метро на работу и вижу твои плакаты, я знаю твое лицо и то, как ты приходишь в ее кабинет. Что внутри твоего романа, Эмма? - Ты же знаешь, что у меня договор. - Да. Блин, ну намекни. - Про любовь. - Не очень-то помогло. Как только отпечатают, почитаю сразу горяченьким, - рассмеялась Руби Лукас, - я стараюсь со всеми авторами сфоткаться и получить автограф. Ты мне дашь автограф и сфоткаешься со мной? - Сейчас? - Когда мисс Миллс тебя оденет. - Меня что? - Оденет, Эмма. Она должна полностью сделать твой имидж, так, чтобы ты правильно все говорила, была правильно одета и всем нравилась. Это обычно, - Руби Лукас пожала плечами, - необычно, Эмма, что она никого не предупредила и заставила тебя сегодня ждать. Попробую позвонить Гэлфри. В каждом большом городе есть мертвенно тихие места. Те места, в которых остались только мертвые истории и только короткие тексты. Реджина Миллс каждую минуту поправляла волосы, но ветра не было. Не было никаких слов. Когда ее плечо почувствовало другую руку, женщина отпрянула, выпуталась, будто испугалась. Продолжилось молчание двух прямых спин - Реджины Миллс и Робина Гэлфри. Мужчина развернул крышку красной газировки и протянул бутылку Реджине Миллс, открыл свою точно такую же. - Если ты опубликуешь хотя бы один свой роман, - сказал мужчина, - сможешь оставить ему посвящение. - Как ты живешь с другими женщинами, Робин? - Реджина... - Мне не нужны ответы, я не могу заставить себя жить дальше так… как будто… - Генри бы сказал, что ты не права, мама. - Робин! - Он бы так сказал. - Но ему всегда теперь восемь. Молчание двух спин продолжилось. Реджина Миллс поправляла волосы, Робин Гэлфри сжимал и разжимал кулаки. За время отсутствия Реджины Миллс Эмма Свон успела узнать у Руби Лукас все об одежде авторов, все о том, как того или иного ставили на первую конференцию для прессы. Даже просмотреть фотографии из старого офиса Реджины Миллс со стеной, на которой стояло множество флажков. Теперь за спиной Реджины Миллс в кабинете не висело карты с флажками, как раньше. Реджина Миллс зашла в офис после обеденного перерыва сотрудников, равнодушно кивнула Руби Лукас и Эмме Свон: - Дождались меня, - холодно произнесла Реджина Миллс и прошла к своему кабинету, за ней последовала Эмма Свон. До самого вечера она слушала Реджину Миллс. Обсуждений не было вовсе - замечания, правки, так, как будто перед ней не человек, который интересуется литературными героями, а бухгалтер, сверяющий финансовый годовой отчет. В девять вечера работа была окончена. Эмма Свон перед уходом из офиса заглянула в синюю комнату для совещаний. На диване спал Робин Гэлфри, исторгая из себя вместе с храпом пары алкоголя. Его пиджак лежал у него под головой. Эмма Свон попыталась уйти тихо, но у нее не вышло. - Не уходи! - громко произнес мужчина. Эмма Свон остановилась и замерла. - Какой твоей девке мне в этом году позвонить, чтобы она тебя забрала? - прогремел громкий голос Реджины Миллс за спиной Эммы Свон. Эмма Свон обернулась и посмотрела на возникшую в дверях Реджину Миллс. - Некому звонить! Не уходи! - Я просто закрою офис, - сказала Реджина Миллс, - не испорти диван! - Реджина Миллс перевела взгляд на Эмму Свон. - Вы что здесь делаете?! Убирайтесь отсюда, мисс Свон! - Пожалуйста, не уходи! - вновь повторил негромко мужчина. Реджина Миллс захлопнула дверь и, размахивая портфелем, побежала к лифту. Эмма Свон удержала кнопку. - Часто мистер Гэлфри так напивается? - спросила Эмма Свон у Реджины Миллс. - Раз в год, - ответила Реджина Миллс. Они вместе вышли на минусовом этаже паркинга. Реджина Миллс с силой захлопнула дверцу своего автомобиля. Эмма Свон прошла вперед и принялась натягивать мотоциклетный шлем, рассматривая в зеркале заднего вида, как лицо Реджины Миллс за стеклом изменяется, искривляется. Эмма Свон обернулась - Реджина Миллс плакала за рулем машины. Эмма Свон сделала круг по паркингу и уже стояла на выезде. Машина Реджины Миллс оставалась на месте. Эмма Свон развернулась и медленно подъехала к ее дверце. Реджина Миллс размазывала тушь по лицу и била руками по рулю. Эмма Свон вздохнула и постучала ей в дверцу: - Мисс Миллс! Женщина безразличным взглядом посмотрела на Эмму Свон. - У вас что-то случилось? Реджина Миллс опустила стекло. - Мисс Свон, уезжайте! - Я не могу, мисс Миллс. В таком состоянии не ездят по дорогам общего пользования. - Что? - Я не могу уехать, я хотела, но не могу. Если с вами что-то случится… - Не получите свою славу и деньги, не переживайте, у меня есть партнеры, и ваш проект почти реализован! - Я не могу уехать. Я могу вас довести до вашего дома на вашей машине? Я сяду за руль. Реджина Миллс подняла стекло и отвела взгляд от Эммы Свон. Эмма Свон продолжала стучать в стекло. Реджина Миллс стирала слезы со щек трясущимися руками. Настойчивость Эммы Свон победила, Реджина Миллс открыла дверцу и пересела на пассажирское сиденье. Эмма Свон оставила свой байк на парковке. Последний месяц работы заканчивался. Текст становился настолько живым, что им уже можно было гордиться. В те дни, когда Эмма Свон ездила на метро, она рассматривала яркую обложку своей книги, она гордилась. И она изменилась так, как должна была измениться. Сменила гардероб на другой, удобный и новый, добавила ярких красок в качестве шарфов, у нее было несколько пар туфель и даже три платья, которых никогда не видел ее шкаф. Она считала дни до момента выхода книги и момента другой жизни, но с горечью. Она будет должна на какое-то время расстаться с Реджиной Миллс, такой привычной, с множественностью кофе и невозможностью задать вопросы ей лично, которые бы не относились к работе. Реджина Миллс больше не опаздывала и не позволяла себе эмоций, Эмма Свон не один раз провожала глазами ее Мерседес, когда выезжала последней с парковки. Мир расширялся и сужался одновременно, внутри ее живого тела поселилась горечь, бОльшая горечь, чем в невыносимо крепком кофе Реджины Миллс, которая пару раз соизволила ее угостить этим кофе. В девять тридцать утра Эмма Свон зашла в кабинет, протянула руку, чтобы поздороваться. Реджина Миллс ответила ей на рукопожатие. - У нас остался только Август, - сказала Реджина Миллс. - Вы всегда читаете мысли, - Эмма Свон открыла папку и достала все сорок вариантов биографии героя, - Это все, что я могу придумать про него. Парень из Квинса, как вы выразились давно, должен цитировать Гете и говорить длинные монологи в нашем романе. - В вашем, мисс Свон. - Мой был хуже, чем наш с вами, мисс Миллс. Вчера за ночь я прочитала два варианта - изначальный и тот, который теперь. Я принесла вам очень горький кофе и себе латте, - Эмма Свон указала взглядом на два картонных стакана, - я это сделала затем, что… - Мисс Свон, вы много для меня сделали. - Нет, мисс Миллс, вы много для меня сделали, а я… - Если бы, мисс Свон, будем откровенны, я не наткнулась на ваш роман, то мне пришлось бы признать свое поражение, снимать рекламу, испытать позор, а вы… Вы очень талантливы. Эмма Свон тепло улыбнулась, Реджина Миллс тепло улыбнулась ей в ответ, забрала стаканчик кофе, открыла его и попробовала: - Мой крепче, - констатировала она. - Я тоже хочу быть с вами откровенной, мисс Миллс. Я это обдумывала все то время, которое мы с вами сотрудничаем. Вы были правы, что парень с окраины не может быть таким литературным, как мой Август… В семидесятых был очень популярным писатель-постмодернист Чарльз Новак, он мой дед. - Что?! Мисс Свон… - Чарльз Новак отец моей матери, он меня воспитывал до тринадцати, до того момента, как меня забрала социальная служба, потому что он совсем опустился туда, откуда пришел. На самое дно дерьмовый окраины… Через два года он умер, меня привозили на его могилу… - Мисс Свон, но… - Реджина Миллс соскочила со своего стула. - Этого нет, мисс Миллс, ни в одной моей биографии, и я не хотела бы, чтобы это было. Реджина Миллс вновь села на свой стул: - Мисс Свон, вы могли бы… Я бы… Мисс Свон, вы понимаете, что размахивая именем вашего деда перед издателями, вы бы смогли добиться публикации вашего романа… Ваш роман мог бы до сих пор лежать у меня в архиве… Если бы не эта случайность, то он бы там лежал! - Случайность случилась, мисс Миллс, - Эмма Свон широко улыбнулась, - и публике не стоит знать какое состояние пропил мой дед, и в каком дерьме он жил последние годы, и как он жег книги, сходя с ума в одиночестве. Мисс Миллс, я смогу выдержать публику? - Мисс Свон? - Славу, мисс Миллс, если она будет? - Я не могу вам ответить на этот вопрос. - У меня нет таких друзей, как у Августа и Сироты, но мне всегда хотелось, чтобы они были. Не очень-то я умею наводить дружеские мосты… - Не с теми наводили. - А как вы предполагали мне, девочке с окраины, навести дружбу по интересам с такими, как вы? Вы презираете таких, как я. - Мисс Свон, - Реджина Миллс отошла к окну и прикурила сигарету, - я очерчиваю границы с авторами, а не с автослесарями или хозяевами автосалонов. Я очертила границу с вами, чтобы получить результат, и я его получила. Вы его получили! Вы хотели получить чего-то большего? Теперь у вас будет уйма друзей, как запустим продажи, встречи, онлайны, толпы тех, кто цитирует Гете, ринутся к вам и могут вас раздавить своей искренностью, обожанием, восхищением. Потом к вам придут студии и попросят через меня, конечно, и через моих адвокатов права на экранизацию. Вы, быть может, станете как вот эта женщина в голубом платье на моей стене. - Которую знают и взрослые, и дети? - Да, мисс Свон. Вас будут знать взрослые, а при удачных экранизациях - психически нестабильные подростки, просто подростки и критики. Откроете с перевесом счет в дружбе, выберете тех, с кем вы хотите дружить. - Вы ездили когда-нибудь на байке, мисс Миллс? - Я? - Вы! - Очень давно, на пассажирском. - У меня есть второй шлем. - Мисс Свон, вернемся к тексту. К герою Августу и тому множеству вариантов его биографии, которые вы предлагаете, - Реджина Миллс вернулась к своему креслу. - Мисс Свон, что если я неверно… Может быть, стоит использовать для его биографии Чарльза Новака?