Дым сигарет

      Солнце медленно вздымалось вверх, одаряя своим теплом тёмные, простывшие улицы серого Лондона. Но Кроули плевать хотел на это. Он похлопал рукой по своей огромной (на несколько размеров больше) куртке, то тут, то там испачканной, в некоторых местах дырявой, явно не новой, проверяя карманы на наличие зажигалки. Следующий карман — черная худи, чуть меньше в размерах, но все равно визуально придававшая массу щуплому парню. Надо сказать она выглядела чуть презентабельней. Заветный предмет отсутствовал и там. Без огня нет дыма, в нашем случае — именно так, а без зажигалки тело не получит нужную дозу никотина. Кроули уже собирался пнуть голубой заборчик, ограждающий частную собственность (верх безвкусия и какого-то дешевого оптимизма), но в заднем кармане обтягивающих джинсов (единственная облегающая в его гардеробе вещь) обнаружилась пропажа. Кроули усмехнулся и в порыве странного прилива радости, совсем по-ребячески запрыгнул на жёлтое ограждение для машин. Эдакие полусферы, то тут, то там хаотично разбросанные по парковке в надежде стать преградой для особо наглых водителей, были маленькими спасательными островками в океане лавы. Конечно же, воображаемом океане лавы. Кроули допрыгнул до последней остановки. Его разноцветные, разной высоты и узора гольфы сползли вниз, парень запыхался, на лбу выступили капельки пота. Он присел на корточки, балансируя на одном из ограждений, тихо выдохнул. Закурил. Дым медленно отравлял организм. После бессонной ночи скитания по городу, видеть рассвет, наслаждаясь сигаретой, пусть и не самой дорогой, казалось каким-то магическим ритуалом.       Кроули — обычный британский подросток, один из тех, которые получают от учителей прогнозы «ах ты, маленький мерзавец, ты и до двадцати вряд ли доживёшь!», один из тех подростков, которые застряли где-то в себе и не могут найти выход. На него можно повесить клеймо малолетнего преступника, искателя приключений на пятую точку, что многие и делают. Те, кто осмеливаются заговорить с этим «безбашенным идиотом из параллельного класса», могут выяснить, что Кроули неплохо разбирается в ботанике и музыке, любит живопись, ну и, конечно, в связи с образом, может поджечь кабинет директора или покурить травку в туалете на первом этаже. Он хотел бы вырваться из ситуации, в которую его посадила судьба, но пока не было возможности, не было сил и не было смысла.       Тучи медленно начали сгущаться, пока хлопья пепла, подхваченные ветром, в порядке очереди отправлялись в путешествие. Одна сигарета закончилась, в руках образовалась вторая. Люди отсутствовали вокруг, а Кроули задумчиво смотрел вперёд, позволяя себе улыбаться. О чем он думал? Неизвестно. В тот момент, ощущая начало нового дня… возможно, он думал о прошлом. Возможно, о чём-то мечтал, но в какой-то момент он резко поднялся, выбросил сигарету, так и не докурив, поднял руки вверх, потянувшись. Яркие солнечные лучи касались бледноватого лица, янтарные глаза точно зажглись оранжевым.       Распугав всех голубей на парковке, Кроули все же пнул голубой забор и направился в сторону школы.       Не все замечали, но Кроули довольно часто пребывал в учебном учреждении. Все почему-то зацикливались лишь на тех моментах, когда он отсутствовал. Что ж, сила образа. В любом случае, ему некуда деваться, приходится появляться на занятиях. Ноги шаркали по асфальту, несколько капель приземлились аккурат на голову парня.       Начался дождь.       Промокший насквозь Кроули шагнул в пустоту коридора. Парень пришёл за час, чудо, что двери были открыты, а сторож сидел в своей маленькой будке и уже успел заснуть, прикрывшись газетой с восхитительной надписью «Мужчина, оставшись наедине с ребёнком не выдержал и положил его под дверь роддома. Интервью матери пострадавшего чада». Пружиня, подпрыгивая и покачиваясь в такт музыки, доносившейся из наушников, Кроули решил устроить мелкие бесчинства: сорвал пару плакатов о вреде алкоголя и курения, написал мелом на доске один из главных слухов о директоре и засел в туалете, решив немного «овеселиться». Парень скрутил косяк, закрывшись в кабинке, закрыл крышку унитаза, залез на него, чтобы открыть маленькое окошко. Нашёл зажигалку. Закурил.       Время ползло, мысли бежали. Кроули улыбался своей самой развязной и опьяненной улыбкой. Он был незаметен в очках и куртке на последней парте. Он старался не смеяться, но смех вырвался сам собой. Сколько он так сидел? Это был урок? Что за урок? Это размытое вещающее высокопарные речи пятно — учитель? А кто такие учителя? Можно ли назвать утку учителем, ведь она умеет плавать, а ты нет? Учит ли она плавать? Слышит ли она под водой, есть ли у неё уши и где они находятся? Умеет ли она слышать?       Темнота. Смех.       «Быстрее к директору, обдолбыш!»       Кроули нарезал круги, медленно вышагивая по спортзалу. Он остановился у двери, с силой ударил по ней, выпуская злобу, и сразу же схватился за руку, скривившись от боли. Не лучшая была идея.       — Это последнее предупреждение, бла-бла-бла! Как же глупо…

***

      Азирафаэль проснулся рано утром. Он не сказать, чтобы был в восторге от нового дня, но организм никогда не подводил — дело выученной привычки. Солнце ещё не взошло, в комнатушке было прохладно и темно. Раф спустился со своей «койки» (он спал на втором этаже двухъярусной кровати, внешне слегка походившей на спальное место барака). Ноги коснулись холодного ламината. Азирафаэль размял шею, нащупал в темноте свои очки, лежавшие на столе, и включил свет. Лампочка резко зажглась, пришлось сощуриться.       За окном проехало несколько машин, Раф тяжело выдохнул. Он сделал пару шагов и с громким звуком рухнул на нижнюю полку кровати. Твердый матрас, такой же твердый, как и верхний, будто выталкивал тело, но Азирафаэль привык. Ладно, времени-то уже не много, пора было вставать, тем более в любой момент может зайти отец. Для справки, что замки бывают и на межкомнатных дверях Раф даже не догадывался, он никогда их не видел.       Кровать издала мерзкий скрип. Вдох. Выдох. Утренняя молитва — первое, что каждый обязан сделать в этом доме. За невыполнение каждый получает наказание. Однажды Азирафаэль видел, как отец избивал себя плетью, когда проспал молитву. Вообще он был довольно странным человеком. Впрочем, такая фанатичная вера — лучшее, что могло произойти. Потому что в мире существуют наркотики, убийцы и психопаты. Так что, правда, лучше так.       Когда дверь открылась, Азирафаэль уже стоял у икон и читал про себя священные текста. Конечно, он не открыл глаза, но знал — отец наблюдает за ним. Руки слегка дрогнули. Только бы ему не показалось, что Азирафаэль сбился, только бы…       Дверь хлопнула. Ещё минуту Раф стоял неподвижно, а после подошел к окну. Солнца ещё не было видно, однако небо уже посветлело на пару тонов, где-то вдалеке за горизонтом оно казалось нежно-розовым полотном, словно сладкая вата из ларьков в парке аттракционов. Боже, сладкая вата. Так сильно захотелось сладкой ваты. Азирафаэль тяжело выдохнул, сдерживая себя, ему нельзя плакать. Плакать дома можно только если обычные способы суицида кажутся неактуальными.       Раф сидел в своей комнате до последнего, он делал вид, что готовился к контрольной, хотя к контрольной уже давно был готов. Вместо учебника в руках лежала книга художественной литературы. Сразу, правда, не каждый вычислит, что это не учебник по физики, потому что обложка идентична, но внутри — «Портрет Дориана Грея». Практически профессиональная маскировка. Даже несколько страниц из учебника есть внутри. И если отец попросит показать, над чем Азирафаэль так трудится, он со спокойной душой покажет какую-то скучную задачку.       Прятать книги классической литературы, которых пока нет в программе Раф уже привык, он покупал дешевые издания на уценках и распечатывал для них обложки. Таких у него почти коллекция, спрятанная во дворе. Пока его ни разу не застукали за чтением. В общем-то Азирафаэль был уверен, что и не застукают.       Электронные часы пронзительным писком напомнили о том, что ещё немного и надо будет отправляться в школу. Азирафаэль подошел к зеркалу, аккуратно поправил галстук, сложил книгу в рюкзак и закинул его на плечо. Он вышел на кухню и сел завтракать. Раф всегда быстро ел дома; во-первых, долго оставаться один на один с отцом было страшновато, а во-вторых, еда, которая касалась их кухонного стола магическим образом превращалась в безвкусную.       Скопление машин не давало автобусу двинуться дальше. Осталось всего пара кварталов, Азирафаэль опаздывал. А когда он опаздывал, об этом узнавал отец, а когда узнавал отец… Раф попросил открыть двери, раздраженный водитель наградил нашего героя презрительным взглядом, но все же выполнил просьбу. Раф бежал в школу со всех ног, дождь неприятно стучал по коже, резко стало холодно и тошнотворно. Он поднял рюкзак над головой, чтоб хоть как-то спрятаться от этого погодного кошмара.       — Блять! — Азирафаэль резко остановился, он готов был расплакаться. Машина, проехавшая мимо резко остановилась, забрызгав одежду Рафа с ног до головы. Даже его блондинистые кудряшки, и те оказались все в грязи.       Азирафаэль продолжил бежать. Он бежал так быстро, как только мог, однако все равно опоздал. Конечно, этот факт был отражен в дневнике. Раф медленно поплелся по коридору, он ступал так медленно, как только мог, ведь, что ему теперь терять?       Неожиданно перед Азирафаэлем нарисовался местный задира, который помимо того, что напугал его своим резким появлением, так ещё и толкнул.       — Фу, от тебя воняет! Что, в луже искупался, свинота? — последовал ещё один толчок, в этот раз более сильный.       Парень попятился назад, он попытался нащупать стену, но споткнулся и упал всем своим телом на стеклянный стенд «Первая победа школьной команды по крикету». Стекло треснуло, безликий задира, каких в этой школе водилось сотнями, разных возрастов и мотивов скрылся.       Раф чувствовал себя опустошенным, хотя, куда ещё опустошённей? Он попытался подняться, но осколок вонзился в руку. Мимо проходящий учитель заметил беспредел.       Азирафаэля посадили в спортзал с условиями «это последнее замечание на этой неделе, я вызываю в школу отца, а ты пока подумай над своим поведением». Спустя пять минут привели какого-то парня, но тот сразу лег на скамью и заснул. Интересно, а он здесь за что?       Парень проснулся, прошёл взад-вперед, а после ударил дверь.       — У меня тоже «последнее предупреждение», — тихо подметил Азирафаэль, когда увидел, как незнакомец со всей силы ударил по железной двери.       — Боже! — Кроули схватился за сердце и в защиту своего титула «drama queen» слегка переигранно удивился. — Ты давно здесь?       — Давно.       Кроули усмехнулся на одну сторону губ. Он ожидал увидеть здесь кого угодно, но не скучного заучку, втыкающего в учебник по химии.       — За что?       — Стенд команды по крикету сломал. А в понедельник окно.       — А! Так это ты тот самый неуклюжий придурок? — Кроули скривился, зря он это сказал. — Прости, прошу, не я придумываю дебильные прозвища.       Раф махнул рукой. Повисла тишина.       — А ты здесь почему?       — Потому что обкурился… Курить! Точно, — Кроули начал постукивать по всем карманам в поисках ещё полграмма, что находилось в маленьком свертке. Не было. В этот раз на пути мощного удара хилого обкурыша стояла стена. — Черт!       — Тебе надо учится управлять гневом.       — Да ладно, блять!       — Определенно, — тепло улыбнулся Раф. Такой смешной этот торчок.       Кроули согнулся в три погибели, придерживая одной рукой другую — болел кулак знатно! Местный «крутой парень» сделал пару выдохов и разогнулся. Секунда, вторая, третья… Озарение! Кроули быстрым шагом подошёл к заучке-незнакомцу.       — Кроули. Нужна твоя помощь. – протянув руку в знак знакомства, конечно же, не больную, Энтони нахмурился. — Как-то не похоже на химию.       — А? Я Азирафаэль. Хорошо! — Раф отложил «учебник», а когда его спросили, резко покраснел, боже, только бы этот придурок не знал такого писателя. — Маркиз Де Сад.       — Ниху… Ты что читаешь? — Кроули удивился, но помимо удивления в его глазах явно читалось восхищение и что-то ещё, что-то, что пока сложно объяснить.       — Сто двадцать дней! — Азирафаэль свел брови, кончики ушей горели, как самый яркий светофор, он посмотрел в пол, ничто его не оправдает. — Мне просто стало интересно, вот я и купил книгу, откуда мне знать, что там написано. А обложку заклеил, потому что я со всеми книгами так делаю, мне вообще запрещают читать не школьную программу, что уже про телик и говорить, вот я и…       — Перестань. Я уверен, ты не сделал ничего плохого, это же всего лишь старая книженция. Читать ведь классно, — Кроули забавляло то, как смущается этот парниша.       — Оу, благодарю, — Азирафаэль тихо выдохнул. — Так, эм… с чем тебе помочь?       — Да, помочь! Смотри, мне надо достать до вон той лампы, там спрятаны сиги.       — А, эм, — Раф поднялся на ноги, отряхнулся и оценил ситуацию, — возможно нам нужна лестница.       — Или… — кроули подбежал к нужной стене и показал рукой на табурет в дальнем углу, — или я становлюсь на табурет, ты залезаешь мне на шею и достаешь. А я тебя угощаю.       — Я не курю!       — Ой, прости. А синяки у тебя под глазами такие, что кажется, будто и по венам долбишь.       — Плохо сплю.       — Точно не будешь?       — Не знаю, мы же их ещё не достали.       Повисла пауза.       — Так ты поможешь?       — Конечно. — Раф кивнул и направился за табуретом. — А ты уверен, что это сработает?       — Нет. — Кроули пожал плечами и подмигнул Азирафаэлю. — Не бойся, если упадем, упадём вместе.       — Как-то не радует, — Раф поставил табурет прям под лампу. — А то, что я весь грязный и промокший?       Кроули присел на корточки:       — Ты выглядишь опупительно, красавчик! А теперь лезь, давай.       Азирафаэль шумно выдохнул и аккуратно переступил ногой. Он медленно присел, когда Энтони резко встал. Они оба чуть не упали.       — Ты чего?!       — Не бойся!       Кроули тяжело выдохнул и, покачиваясь, прошел к табурету, его суставы громко похрустывали, будто аккомпанируя каждое движение. Энтони поставил одну ногу на табурет, а после резко подпрыгнул и встал на неё, табурет пошатнулся, но стена спасла от падения.       — Давай, доставай!       — А где они? — Азирафаэль вцепился одной рукой в решетку, чтобы хоть как-то держать равновесие, вторая все ещё слегка кровоточила и болела, была перевязана бинтом.       — Справа… бля! Слева! Слева, к решетке приклеена пачка, видишь?       — Да, сейчас!       Кроули уже буквально кряхтел, табуретка пошатывалась. Раф крепко сжал пачку и с силой тянул её на себя, а второй рукой придерживался, чтобы не упасть. Пусть даже было больно и пошла кровь. Обжёгся о лампу. Взялся с другой стороны.       Пачка сигарет отлипла от решетки. Азирафаэль чуть не потерял равновесие. Он отпустил решетку, и Кроули начал спускаться, оступился и вот миллисекунда, вторая.       Энтони ударился плечом о хреново покрытие спортзала. Он постарался сделать все, чтобы Раф не пострадал, поэтому тот успел спрыгнуть, не получив никаких увечий.       — Пизда! Бля! — Кроули скорчился от боли.       — Эй! Эй, ты как?       — Херово.       — Глупый вопрос, но как помочь?       — Достань сигу.       Раф осмотрел пачку, он не совсем понимал, как её открывать. Он крутил упаковку, пытался поддеть её с разных сторон. В итоге Кроули отвлекся от боли, тепло улыбнувшись.       — Ты никогда сиг не видел.       — Близко? Нет.       Кроули поднялся и протянул руку, Азирафаэль не собирался так просто отдавать пачку, теперь он был упрямо настроен её открыть.       — Сначала полиэтилен… Да! Вот так! А теперь под белой надписью.       Энтони только заметил, что бинт на руке незнакомца становился все более багровым.       — Ты в порядке?       — Конечно!       — А рука?       — О, ничего страшного, не волнуйся, это не так больно, я и не такое терпел. Пустяки.       Раф успешно победил в схватке с неопознанным курительным предметом. Кроули выхватил у него пачку, выученным движением достал две сиги, положил одну между губ, а вторую протянул Азирафаэлю:       — Ты заслужил.       — Но я не курю.       Кроули начал прятать сигарету назад.       — Стой! — Азирафаэль шумно выдохнул и протянул здоровую ладонь, он выглядел максимально серьезно.       — Давай.       Энтони усмехнулся.       — Подожди, а пожарная сигнализация?       — В спортзале-то? Она здесь не работает. Как и в кабинете английского. Это все знают, кажись…       — Точно?       — Ага! Не боись. Смотри, берешь в рот концом, который выделен. Это фильтр. А потом зажигалку… — Кроули демонстративно объяснял процесс поглощения дыма, пока Раф внимательно внимал новую информацию, — … подносишь к другому краю и… Вдыхаешь. Чтобы раскурить, несколько раз быстро делаешь вдохи и все. И дыши не поверхностно, а как будто дважды делаешь вдох. Вот так.       Азирафаэль сжал между губами сигарету, Энтони поднес зажигалку. Раф вдохнул, закашлялся. Второй раз вдохнул. Выдохнул. Третий. Четвертый. Тело словно стало легким.       — Интересно.       — Интересно? — Кроули нахмурился.       — Да, приятно.       — Не то слово, но не злоупотребляй этим, малой.       — Я не думаю, что я малой. — Азирафаэль насупился, точно маленький ребенок, пытавшийся изображать взрослого.       — У-тю-тю. А сколько это нам?       — Семнадцать.       — Мне тоже! — Кроули радостно улыбнулся. — Вот это поворот. Интересно, почему мы раньше не встречались?       — Ну, как сказать. Скорее всего не замечали друг друга. Наверное, какие-то предметы у нас общие…       — Боже, я в этой дурке всего месяц, конечно, не встречались! — Кроули засмеялся. Раф подхватил этот смех.       Энтони курил быстро и вот уже потушил сигарету о подошву. Азирафаэль продолжал втягивать дым, время от времени кашляя, но не прекращал.       Тут резко за дверью послышался шум, Кроули выхватил сигарету Рафа и показал рукой на рюкзак. Азирафаэль не сразу понял, что от него хотят, но в следующую секунду побежал к своим вещам. Энтони затушил сигарету и уже ждал в засаде, за дверью. Он подозвал нового друга к себе.       — Стой. Невероятно. Тихо. — прошептал он.       Двери открылись. Низенький щуплый дедуля, лет шестидесяти со шваброй и ведром заполз внутрь.       — Ох уж эта молодежь! Вот мы в наше время курить даже и не думали! Вечно травят себя. Надо оставить двери, пусть проветрится, — вслух рассуждал уборщик, медленно шагая в конец зала.       Кроули кивнул в сторону выхода, Раф медленно и очень аккуратно обошёл открытую железную дверь и уже в коридоре подождал Энтони.       — Яху. Идём, — все ещё шёпотом сказал Кроули и взял Азирафаэля за руку, он потащил знакомого в проем под лестницей. — Тебе очень нужен твой телефон?       — Какой?       — Ну, у тебя забрали телефон?       — Нет, у меня его нет.       — О! Прекрасно! Сейчас! — Энтони нагнулся и достал три скрепки, которые до этого были вдеты в кед — модно, красиво, удобно, никто и не станет проверять, а значит и выбраться всегда отовсюду получится, ну, не считая ключей бабочек, как в том же спортзале, конечно, Кроули уже пробовал вскрыть все двери в этом здании.       — Что ты делаешь?       — Прокладываю путь к свободе. — Кроули разогнул скрепки и начал методично пытаться взломать замок. Спустя минуту послышался щелчок. Энтони счастливо улыбнулся и горделиво посмотрел на Азирафаэля, тот улыбнулся в ответ и кивнул.       — Прошу! — Кроули нажал на дверную ручку, впереди их ждала свобода.— Идём!       — Идём! — Азирафаэль смущенно отвернулся, но протянул ладонь Энтони в надежде, что новый друг её пожмет, однако Кроули крепко сжал и потянул на себя.       — Нас ждут приключения!