We live a life you can only dream of

POV Danny Утро… Утро, блять. Утро, мать его. Ебаное утро. Открыть глаза казалось нереальным, я бы сказал, невообразимым усилием воли. Голова гудела, словно вчера на меня надели кастрюлю и ебашили черпаком сверху. Сухость во рту. Все пересохло. Во мне ни капельки воды. Я весь будто сука чертов кусок дерьма. Как же хочется пива… холодного пива с пенкой… по коже мурашки пробежали. Однако надо открыть глаза. Надо сделать это, дабы понять, где я нахожусь, определить местонахождение своей упитанной прокуренной тушки. Да, сука, да, мне удалось открыть гребанные глаза. Я щурился от едкого ослепляющего потока света. Сфокусировать зрение удалось не сразу. Пару секунд я тупо видел расплывчатые очертания предметов, словно смотрел через ебаную плотную полупрозрачную оболочку. Вот поебень. Спустя несколько секунд я смог лицезреть обстановку в HD качестве. О блять. Пресвятые гавайские пальмы. Нихуя ж себе, мы вчера отдохнули. Если верить моим глазам, я находился в номере отеля, но тут царил такой ебанный хаос, что будь я на месте горничной, которая терпеливо убирала каждый день этот гребанное помещение, я бы выебал нас всех заранее купленными фаллоимитаторами. Я попытался пошевелить жалкими обмякшими конечностями. «Сосни хуйца, Уорсноп», - ответила мне рука, которую я тщетно пытался поднять вверх, дабы убедиться в её наличии. Проще говоря, не удалось мне привести в движение свое многострадальное тело, все ныло и болело, ибо нехуй, как говорится, бухать. Глаза медленно, но настойчиво слипались, я и не пытался их снова открыть. Пошло все нахуй, я буду спать. Пропади все пропадом, псу под хвост, к чертям собачьим, на Кудыкину гору. Вдруг, совсем неожиданно, кто-то потряс меня за плечи. Я не хотел открывать глаза. «Ну нахуй, притворюсь трупом», - подумал я. Голос Бена. Голос злого Бена. Бен что-то бормотал, продолжая трясти меня. - Уорсноп, ебаный ты придурок, проснись! - донеслось до моих ушей. Я улыбнулся с закрытыми глазами. Бен чертовски смешной, когда злится. - Хватит улыбаться, небритая ты рожа! Поднимай свою гребаную задницу! В попытках произнести хоть какой-нибудь звук, я с силой вытолкнул воздух из легких, формируя из него три необходимых мне слова: - Бен, иди нахуй. Он, кажется, не слышал, или не понял, или, что вероятнее всего, он как всегда срал с высокой башни на мои слова. Однако он продолжал меня трясти. - Вставай, Уорсноп! Подними свой жирный зад с этого траходрома! Ну заебал уже. Игнорировать нет сил. Я попытался, как можно громче крикнуть, но вышло лишь хриплое: - Брюс, отъебись от меня. - Не отъебусь. Дэнни, ты меня знаешь. Если ты сейчас не встанешь, я сделаю тебе депиляцию ног. Это будет долго и мучительно, блять. Бен уже не кричал. Будто умолял меня встать. Слава яйцам, он перестал меня трясти. Я притворяюсь трупом. Снова закрываю глаза. Бен умолкает. Я отчетливо слышу его дыхание. И вдруг, чувствую ласковое поглаживание. Брюс гладит меня по голове?! Твою мать. Я не ебу, что творится. Сначала он орет на меня, потом – гладит по голове. Мягко и ласково. Отчего-то становится так хорошо. Безмятежно хорошо. Да, гладь меня, гладь… Черт, что за мысли? Попахивает голубячьими нежностями. Почему мне тогда так нравится? Бен гладил меня ещё минуты две. И мне казалось, что у меня сейчас встанет. Никогда никто не гладил меня по голове. Он ласково перебирал прядки волос. Все это время я боролся с желанием открыть глаза, посмотреть на его лицо. Я в конец обдолбался. Тащусь от поглаживаний гитариста. Я слышу его дыхание совсем близко. Теплое дыхание, обдает мою шею. Мурашки танцуют сальсу по коже. Сон, как рукой сняло, я хочу открыть глаза. Хочу прижать его к себе. Но в следующее мгновение я замираю и леденящий холод касается ладоней. Он чмокнул меня. Поцеловал меня в щеку. Легонько, непринужденно, как чмокают домашних питомцев. Я не смог сдержать это в себе. Резко подскочив, я ударился лбом о лоб Бена. Как можно серьезней, я нахмурил брови и прохрипел: - Какого хуя Бен? Блять, ты меня поцеловал. Что за хуйня происходит? - Ну а как, ебаный ты придурок, я мог тебя разбудить? Только так. Можешь не благодарить за то, что я помог тебе встать. И да, приоденься, член светится, ты в одних стрингах, - Бен поднялся с кровати, улыбаясь и поправляя вечно растраханную, словно сеновал, прическу. Я в стрингах? Я, мать твою, Дэниэл Уорсноп, в стрингах? Ну, тут уж пиздец полнейший. Я боялся посмотреть вниз, туда, где по моим предположениям должны быть стринги. Я быстро, нет, не быстро, а молниеносно, сука, глянул краешком глаза вниз. Ахтыжебаныйтынахуй. Святые контрацептивы, я в стрингах. На самом деле, я в стрингах. Эмоции, так сказать, не поддаются описанию. Я снова глянул на стринги. Розовые с малиновыми пайетками. Заебись. Шатаясь, как обтраханный комар, я встал с кровати и направился в ванную. Там, минут 10 стоял, разглядывая небритое лицо, красные глаза и розовые стринги. Я хлынул немного холодной воды на лицо. Полегчало. Выходя из ванной, я глянул на часы. 10 часов утра. Где ебаный Бен? Как всегда, на кухне. - Ну и хули было меня так рано будить? – громогласно осведомился я у Бена, с аппетитом поедающего какую-то сладкую хрень из шоколада. - Уважаемый Уорсноп. Как ты думаешь, какое сегодня число? – словно не слыша моего вопроса, сказал он. - Откуда мне знать, Бен? Вчера мы так набухались… я чувствую себя, как использованный гандон. - Ну а ты подумай, блять. Какое сегодня число? Странно. Схуяли его так интересует сегодняшняя дата. Видимо, он обдолбанный. Порассуждаем... Позавчера был тот концерт. Я с силой пытался вспомнить расписание концертов и дату последнего прошедшего концерта. Вроде…20. Значит, вчера было 21. - 22 сегодня. Хули тебя так интересует? – я уселся на стул рядом с ним. - Нет, Дэнни сегодня не 22, - отрицательно покачал головой Бен. - Ну как же… последний концерт был 20. После него мы завалились в тот бар. Ну а на следующий день вот так вот отметили. - Да. Ты прав. - Бен, ты обдолбался? - Дело в том, Уорсноп… что ты проспал два дня. Двое суток. Сегодня 23. Позавчера ты накачался. Героин. Ты ведь понимаешь, насколько ты долбоеб? Брюс укоризненно посмотрел на меня своими большими глазами. - Вот черт… Я растерялся. Неудивительно, что я ничего не помню. Героин… Да, я долбаеб, Бен, будто ты не знаешь. Я посмотрел прямо в его зрачки. Блестящие черные зрачки. У него такие длинные ресницы… - Дэнни, ты ведь помнишь… ты разве не помнишь, как ты мне обещал, что этого больше не повториться? Героин, он страшен. Уорсноп, ты ебаный мудак. Так нельзя! Подумай хотя бы о родителях, если о себе не думаешь! Не смей! Не смей больше его употреблять! Я снова запишу тебя к наркологу. Бен кричал, ругал меня, будто я вредная собачка, нассавшая на его ковер. Меня почему-то это разозлило, его тон, его жесты. Я понимал, отлично понимал, что я мудоебок, что я ужасно поступил, я снова попробовал героин. Но блять, к наркологу… это слишком! - Ты хули такой правильный сделался? Ангел, тоже мне. Блять, ну ещё раз накачался, ну что в этом такого? Я не наркоман, я прекрасно все контролирую. Я не собираюсь больше героином наебываться… Бен перебил меня, вскочив со стула. -Уорсноп, кого ты обманываешь? Я знаю тебя, лучше, чем ты сам себя знаешь. Героин слишком быстро вызывает привыкание. Разве не помнишь, как все было? Как тебя откачивали тогда, года два назад? А я все прекрасно помню. Твоя мать не знала, я до последнего боялся ей говорить. Тебя вылечили, ты ведь обещал, сука, обещал не пробовать больше героин! Ты обещал матери. Так хули ты творишь? Я закрыл глаза ладонями. Какой же я мудак. Долбоеб. Кретин. Воспоминания нахлынули тяжелой волной. Я мутно помнил. Но тогда… Бен спас меня. Два года назад никто не подозревал о том, что я наркоман. Лишь Бен заметил. И заставил лечиться. Моя мать в нем души не чает. Он тогда спас меня. Мать узнала обо всем, лишь когда все закончилось. Меня смогли спасти, излечили от зависимости. С того дня я не кололся. И в данный момент я нихуя не помнил, почему я решил наколоться. Это сводило меня с ума, словно кто-то вселился в меня тогда, съев двое суток моей жизни, вместо которых в памяти зияет черная дыра. И этот кто-то сейчас злится на Брюса за то, что тот ставит мне мозги на место. - Бен, прости. Я не знаю, что на меня нашло. Я ничего не помню. Правда. Бен опустил глаза. Ещё минуту стояла тишина. А потом он подошел ко мне, хлопнул по плечу и, грустно, улыбаясь, прошептал: - Ты долбаеб, Уорсноп. Кретин ты. Но, я надеюсь, ты не врешь.Это был последний раз. Я снова поверю тебе. Если это повторится, я точно позвоню наркологу.