Сильвия

Я проснулся от сильного холода. Мое тело била сильная дрожь, и в необъяснимой панике я пытался взглядом найти часы. Время. Мне необходимо время. Мой отец всегда говорил мне, чтобы я носил с собой карманные часы. Это был странный мужчина, но он дал мне во взрослой жизни все, что у меня есть. Время. Оглядев комнату, я понял, что часы пропали, а источником сильного холода было открытое окно. Белые, словно грудка сороки шторы сильно развевались, и будь ветер еще сильнее, то они бы сорвались. За окном стояла непроглядная темнота. Смоль – подумал я и усмехнулся. Я сильно удивился пропаже часов, но свалил это все на свою плохую память. Единственный предмет, который мог подсказать мне время были маленькие сенсорные часы, которые я каждую ночь заботливо клал на изголовье кровати. Черт, мой отец точно развил во мне зависимость от этой противной вещи – времени! Мне всегда его не хватало, поэтому я попросту закрыл на это глаза, выбросив все часы в доме. Холод снова дал о себе знать, и я уже было собрался встать, как меня тихо окликнул женский голос. - Терри? Это ты? Я повернул голову настолько резко, что у меня заныла больная шея. Девушка, приподнявшись на локтях вглядывалась в темноту, но, похоже, ничего не видела. - Здесь кто-нибудь есть? – с мольбой в голосе спрашивала она. Сразу отметил для себя, что голос знаком моим ушам. Нежный, но одновременно звонкий. Я понял, кто это. Маленькая птица залетела ко мне домой. - Сильвия? - Терри! Что здесь происходит? - Я не знаю, но для начала я хочу закрыть это чертово окно. Я начал вставать, но своих ног я практически не чувствовал. Попытался пошевелить пальцами, но поддался только большой. Тогда, я снова попробовал встать и в этот момент моя стопа подвернулась, и всю правую ногу поразила сильная боль. Я плюхнулся на кровать, и почувствовал горячее дыхание на своем плече. - Закрой его попозже, прошу тебя. Нам надо поговорить. – Мои глаза смоглиразглядеть ее жалкий взгляд. - Ты уверенна? Мне казалось, для начала надо выяснить то, как ты сюда по… - Я начал говорить, но Сильвия перебила меня. - Приляг, Терри, пожалуйста. Не знаю, что управляло мной в этой ситуации, но я выполнил ее просьбу. Она лежала слева, поэтому я расположился справа. Как только моя голова коснулась подушки, ее нежная рука упала на мое плечо. - Знаешь, я всегда думала о тебе. И не только о тебе. – Она говорила так тихо, что мне приходилось напрягать слух, чтобы расслышать ее. - Давай просто лежать? Давай на минуту забудем эти тяжелые будни, шумный город, назойливых людей. Просто отдохнем. - Сильвия, я прекрасно тебя понимаю, но мое тело уже ноет от холода. Ты не находишь? – С каждым словом, гнев нарастал. - Терри, прошу тебя. Я могу согреть тебя, но не уходи. – Молила она. – Терри, я не могу уснуть без тебя. Ее слова сильно шокировали меня. Как она может спать в такой ситуации? Может, она проникла ко мне домой, пока я спал? Вспомни, ведь она все то время, которое я ее помню была легко сказать «странная». - А знаешь, я всегда хотела так. Проснуться с тобой, и говорить о всякой чепухе. – Тут она издала истерический смешок. – Я любила тебя большую часть жизни. Как только я приехала в ваш городок, то не знала куда деться от своей любви к тебе. - Силь, ты меня пугаешь. Она промолчала. Ее жесткие, словно солома, пожеванная парнокопытнымволосыщекотали мне плечо. Холод все больше и больше продирал меня, и вот уже я не чувствовал пальцев ног. Спустя две минуты до моих ушей дошло ее сбивчивое сопение. Глаза, такие невинные – пронеслось в голове, бешено двигались под веками. Я встал и подошел к окну. И замер. Там, внизу, шел сильный снегопад. Я глянул на календарь, висевший на двери. Семнадцатое июля. Плотно закрыл окно.Я побоялся ложиться рядом с незваной гостьей, да и в принципе боялся приближаться к ней. Спонтанно, как это всегда бывает спросонья, я решил лечь на диване, в гостиной.

***

В этот раз я проснулся, как и полагается в буднее летнее утро от солнечных лучей, что светили мне в глаза. Белые шторы не сильно помогали сдерживать их, да и чем я думал, когда покупал белые шторы? Но, сейчас мне абсолютно плевать на это, ведь пять часов назад в моей постели лежала незнакомка и шел сильнейший снегопад. Я медленно открыл дверь. Меня встретила только смятая постель и наглухо закрытое окно. Ни одного единого следа от Сильвии и снега. Может, это был просто очень реалистичный сон? Да, а во сне я ни с того ни с сего взял и лег на диван? Что ж, оставим это на потом. Работа. Готовлю каждый день один и тот же завтрак. Как называл его мой отец, а теперь и я – завтрак холостяцкий. Запиваю таблетки, прописанные мне с незапамятных времен, надеваю самые обычные офисные рубашку и брюки и иду добывать наживу для «Клемминг, Остоло и Брукс». Работаю двенадцать часов, и вечером от меня уже ничего не остается. В автобусе меня проклинают беременные женщины и старики, но после работы я никогда не уступаю место. Если у вас промелькнет мысль, что я – невоспитанный одинокий человек, то она будет верная. На стариков и беременных мне плевать, я заплатил за проезд и имею полное право ехать сидя эти гребанные пять остановок. У общества довольно странные рамки про молодых мужчин и детей. Разве у последних не существует усталости и болезней? С работы меня встречает только маленький дом в небогатом районе. Я иду по заросшей лужайке и изнемогаю от жары. Странно, а ведь только вчера шел, похоже, самый сильный снегопад за историю Портленда. Так проходит каждый день моего существования. Я не понимаю: зачем работаю, если у меня нет семьи, зачем так переживаю за время, если провожу почти каждый день за нудной работой, почему одинок и почему до сих пор не завел кошку. Я люблю кошек, они пушистые и много спят. Каждый понедельник, словно по строгому расписанию я взвешиваюсь. Давняя привычка, от которой трудно избавиться, точно также, как и от привычки грызть ногти. Люди грызут ногти от стресса, а я взвешиваюсь. Сто десять, вместо сто двадцати одного фунта. Надо просто побольше есть и это пройдет. Я уверен. Два часа я смотрю телевизор. Насмотревшись абсурдных комедийных шоу, в которых шутят только про проституток, секс, семейную жизнь и аборты, решаю, что для моего мозга достаточно этой порции деградации. Оставшийся час я лежу в ванне. Редкое удовольствие для меня. Напоследок пью зеленые таблетки, и ложусь спать. Едва закрываю глаза, тут же проваливаюсь в сон.

***

Меня разбудили чьи-то холодные ладони, толкающие меня в плечо. Я сонно открыл веки, налившиеся свинцом и попытался сфокусировать взгляд. Сколько времени? …Терри… Мне нужно знать сколько времени, без этого не как. Черт, старина, тебе надо сходить к психологу. Или же к психотерапевту. Интересно, психологу нужен свой личный душевный врач? …Терри…Очнись… Кто бы ты ни был, прекрати шептать мое имя. Почему твои руки такие холодные? …Терри… - ПРЕКРАТИ ПОВТОРЯТЬ МОЕ ИМЯ! – я вскочил с кровати и испугался собственного голоса. И снова увидел ее. Но в этот раз не было так холодно. - Прости, просто я не знала, как тебя разбудить… - Она выглядела очень растерянной. - Как ты оказалась в моем доме? Через окно? Через дверь, которую я наверняка забыл закрыть? - Я не знаю, Терри. Заснула в своей квартире, а проснулась здесь. Кто – то шептал мое имя… - Сильвия, тебя это не пугает? Просыпаться в чужом доме? Она опустила голову, и русые волосы упали на плечи. Лунный свет падал на ее бледную кожу, и казалось, что она светилась. - Очень пугает. Я боюсь засыпать. Я не спала целый день, но в итоге усталость добралась до меня. Ты ведь тоже не спал, я не ошибаюсь? Как она это поняла? По моим мешкам под глазами? Но они у меня и после восьмичасового здорового дня. В отличии от нее, я прекрасно выспался. Вместо ответа я трясу головой. Сильвия потянулась и встала рядом со мной. А она похорошела со времен школы. Облегающая майка, белые шорты, длинные стройные ноги и ничего лишнего. Она заметила мой взгляд и поредела. - Где твои манеры? – с этими словами она стукнула меня в плечо. - И от кого я это слышу? Она заливается звонким и заразным смехом, таким заразным, что я невольно улыбнулся. Но улыбка быстро пропадает. - Куда ты вчера пропала, после того как я ушел? - Я заснула до того, как ты захлопнул дверь. А на следующее утро проснулась в своей квартире. Чертовщина. Может, все-таки мне сходить к врачу? Или это стоит сделать Сильвии? Может, она пробирается ко мне каждую неделю и пудрит мозги про мистическое появление в моем доме? Она, словно прочитав мои мысли взяла меня за руки. - У нас есть немного времени до рассвета. Хочешь чем-нибудь заняться? Что она несёт? «чем – нибудь заняться»? - Для начала я хотел бы выяснить каким образом ты появилась здесь. Она хитро улыбнулась. - Ну, мы можем сходить в парк в пятый квартал, и обсудить все по дороге, - помедлив несколько секунд, она выпалила, - у тебя есть ненужная одежда для меня? Как видишь, я не готовилась к ночным прогулкам. Почему она говорит таким тоном, как будто это я ей предложил прогулку? - Да, есть. Много ненужной.

***

Мы подходили к пятому кварталу. В отличии от моего района, он был приличнее и ухоженнее. Я часто гулял там с Девой – моей собакой, которая недавно умерла от рака поджелудочной. А после ее смерти у меня не возникало потребности туда ходить. Сильвия надела мою старую замшевую ветровку и потертые темные джинсы. Из обуви я нашел кеды самого маленького размера – сорок первого, и теперь она была похожа на неуклюжего лыжника. Солнце еще не взошло, и на свете фонарей (они походили на лучи прожектора на сцене) вальсировали пары мошек. - У вас тоже очень жарко. – Сильвия прервала тишину, что повисла между нами. - «У вас»? Она промолчала. В тишине мы дошли до парка и сели на старую скамейку возле пруда. - Итак. Я, и думаю ты, хотели бы знать, почему ты начала просыпаться в моей комнате. У меня много вопросов. Первый - почему в тот день шел снегопад, хотя на улице лето. Второй - каким образом ты попадаешь ко мне домой. Третий - почему ты предложила мне лечь, вместо того, чтобы удивиться и шокироваться. Четвертый, и конечно же, самый важный – куда пропали мои часы. - Я могу ответить на один вопрос из четырех. Твои часы упали за кровать, когда ты пошел закрывать окно. Смахнул рукой. - Понятно. Спасибо, они очень дороги мне. - Твои отец их подарил тебе? - Да… Откуда ты знаешь? – Я был в таком шоке, что не передать словами. - Ты мне сам рассказал. Тогда ты прожужжал все уши классу про эти продвинутые часы. – Она издала нервный смешок. Я решил не отвлекаться на душевные разговоры и не ностальгировать, а сразу перейти к сути, но Сильвия перебила меня. - Может, у меня лунатизм? Я не могу найти другие объяснения этой глупой ситуации. Мама как-то говорила, что заставала меня бродящей в моей комнате, или же вовсе у входной двери с ключами в руках. Возможно. Я бы зацепился за эту идею. - Наверное, так и есть. Но почему именно я? Неужели то, что ты говорила ночью – правда? Она покраснела еще гуще, замялась. - Да… Как только я перевелась к вам… Это правда… Она снова взяла меня за руку, и теперь мы сидели, держась за руки и смотрели на гладь пруда.

***

Я проснулся в своей постели. Сильвии не было рядом, чему я совершенно не удивился. Это уже входило в мою канитель. К утру вместе с холостяцким завтраком и глажкой офисных рубашек добавились еженедельные появления и пропажи Сильвии. Что ж, сегодня у меня совершенно нет времени заниматься вопросом ее появления, ведь пятница – самый загруженный день офисных планктонов. «Чтобы хорошо отдохнуть, надо хорошо поработать» - Так обожает говорить мой босс. Конечно, ведь загружать работой молодых ребят куда приятнее, чем самому разбирать бумаги и искать клиентов. В пятницу я всегда работал на два часа больше и приходил под ночь. Торопиться мне все равно некуда. Я не забыл положить вечернюю порцию корма своей кошке, меня не потеряла жена и дети (или же мать, такое бывает). Возле порога валяются вещи, которые надевала Сильвия. Ну что за безобразие! Еще я никогда не забываю пить таблетки. Один раз перед работой, я забыл их выпить – тогда мне только прописали курс. О, Господи – Боже, что со мной творилось. Лай моей собаки отдавал в заднюю часть черепной коробки, и боль была схожа с раскаленными спицами, которые медленно вонзали тебе в затылок. На работе я никого не признавал. Мои руки дрожали, а ноги и вовсе отказывались ходить. Неизвестно, как я доехал до работы, но оттуда меня практически тащили на руках. Я вышел из кабинета попить воды, и там же в коридоре упал. Упал, когда спускался с лестницы, и сильно ударился затылком. Ух! Упал, когда зашел домой, и так и пролежал два часа, пока добрая миссис Ти не зашла угостить Деву лакомствами для собак, которые ее старый пес не захотел есть. Тогда она подумала, что у меня приступ эпилепсии, но хвала Небесам, что у меня ее нет. Хотя у моего братца Льюиса она с самого рождения, и как он меня ею пугал. Не специально, конечно. Но его приступов я боялся, как немецких овчарок. А их я очень боялся. Первый приступ Льюиса произошел в его три года, когда мне был год. Следующий и единственный, который я так превосходно помню – в семь лет. Тогда мы с отцом и братом шли домой с матча, и Льюис резко упал. Его всего затрясло, ноги сводило, глаза закатывались, ну и вишенкой на торте стала пена изо рта. Отец перевернул его на спину. «Терри, сними свою куртку и сложи ее, словно подушку!» - Он испугался не меньше меня. Так началась черная полоса в жизни Льюиса. Приступы его волновали при стрессе, ярких вспышках или громких резких звуках. Поэтому он чаще стал сидеть дома, реже выходить на улицу и меньше общаться со своими друзьями. Мы стали ближе в этот период. Потом, ему вроде как стало легче, и он пошел в школу. Первые пять лет давались ему без приступов. Но когда начался его переходный период, о матерь Божья…Наверное, все вы знаете или представляете себе, что такое подростковый период. Время стресса, волнений, комплексов и конечно же, первых прыщей. Льюису повезло с красивым личиком – это он в отца. Светлые волосы, прямой нос, длинные ресницы. Девчонки это любили. Но еще больше они любили его характер. Он всегда понимал людей, поддерживал, выручал. Он был альтруистом, несмотря на свою боязнь приступов. Любил общаться, выходить в общество. Я этого не любил и не люблю. В итоге, в один прекрасный день (шутка, улыбнись!), красавица класса – Керри Уинстон пригласила его в придорожное кафе, рядом с нашим домом. Льюис пищал от счастья. И конечно же, разнервничался. И перед тем, как уйти, у него случился тяжелый приступ. Припадок. Он был похлеще, чем в семь лет. Пена брюзжала изо рта, словно у бешенной псины, глаза чуть ли не закатились внутрь, а мышцы ног он и вовсе порвал. Его трясло, голову запрокидывало назад. Мать и отец вызвали скорую и Льюис провел в больнице месяц. Каким-то образом Керри об этом узнала и рассказала всему классу. И вскоре брата стали сторониться. После этого приступы начали повторяться все чаще и сильнее. Мои головные боли все росли и росли. Нервничал брат, нервничал я, нервничали родители. Сильнее всех – мать. Она не отходила от нас ни на шаг. Перед ее смертью я отплатил ей той же монетой. Когда ее свалил сколиоз, и она медленно умирала от адских болей, я не отходил от нее сутками. Она худела и сохла с каждым днем, ее волосы поседели, но в глазах был разум, хоть и за пеленой боли. Она понимала, что перед ней ее младший сын – Терри. Понимала, что Льюис уехал, и скорее всего больше не вернется. Ее глаза были полны любви. Как и мои. Умерла она у меня на руках. Отца это сломало. Он с головой ушел в работу. Льюис лечился заграницей, ну а я ходил на курсы подготовки в колледж. Именно тогда у отца началась паранойя насчет времени. Он заразил меня ею. С братом мы не виделись около года. Он подлечился, приступы стали реже. Но при виде меня он волновался, и я не понимал почему. Работа! Выполняю свой ежедневный утренний ритуал и обязательно выпиваю таблетки. Теперь мне предстоит разговаривать с людьми не двенадцать часов, а целых четырнадцать. «Здравствуйте, мое имя Терри Маркс и я представляю компанию «Клемминг, Отоло и Брукс». Мы предлагаем чистку квартир, домов, бла-бла-бла, услуги горничных, сантехников и электриков. Ням- ням – ням, я съел вашу совесть! Вам интересно узнать подробности?». Бип – бип – бип. Смысл было слушать и тратить полминуты своей жизни, чтобы сбросить трубку? Доезжаю домой спокойно, ведь добропорядочные старики и будущие мамы спят в такое время. Дома очень душно, и градусник показывал девяноста три градуса. Мне срочно нужно купить кондиционер в гостиную. Но это как – нибудь потом. Я повешу свои часы на изголовье кровати, лягу и мгновенно засну. Что, собственно и делаю.

***

В этот раз меня никто не будит, я сам открываю глаза. Какое везение, я застал ее спящей. В этот раз она одета в теплую толстовку цвета хаки и шорты по колено. У них похолодало? У них. У кого у них? У них. Да, у них. Ее глаза напрягаются, и она распахивает их, очень резко. При виде меня ее губы расплываются в улыбке. Я тоже улыбаюсь. - Привет, Терри. Вместо слов я отвечаю ей улыбкой. Она садится, и оглядывается вокруг. Я проследил за ее взглядом, и увидел, что она увидела семейную фотографию. - Кто все эти люди? – ее глаза горят. - Моя семья. Тебе интересно? - Очень. Кто эта женщина? Твоя мама? Ты ни разу о ней не упоминал. – Она показала пальцем на длинноволосую русую женщину, с вытянутым лицом и одетую в белое платье с воротничком. - Ты права, это моя мама. Изабелла Энн Маркс. Слева от нее грузный мужчина, это мой отец – Эдуард Маркс. Ребенок на руках Изабеллы – я. А мальчишка рядом с отцом мой старший брат – Льюис Джонн Маркс. - Я помню, ты что – то говорил про него. Или даже я его застала в школе. Такой высокий, худенький парень, да? - Ага. Еще он очень любил носить цветные кеды и огромные футболки. У тебя есть семья? - У меня мама и отец. Я единственный ребенок в семье. - Хочешь кофе или чай? Она предпочла первое, и мы пошли на кухню. Кухня, вторая по величине самых маленьких комнат моего дома. В нее вмещаются только холодильник, плита, несколько ящиков и мусорное ведро. Обедаю, ужинаю и завтракаю я обычно в своей комнате или гостиной. Полы в доме холодные, поэтому почти в каждой (кроме кладовой) комнате лежит ковер. Я люблю полосатые и пушистые. Надо завести кошку. Мы попили довольно вкусного кофе, который мне прислал брат из Камбоджи. Потом, это произошло как – то спонтанно, решили вместе сходить в магазин. У нас в городе много круглосуточных магазинов. Сильвия захотела попробовать соленые крекеры со вкусом краба, ведь ее строгие родители тщательно следили за рационом своей единственной любимой дочери. - Пока мы не переехали в Портленд, с домашней едой все было проще. Мы держали скот и выращивали овощи. После того, как отцу предложили высокооплачиваемую работу в городе, начались трудности с поставкой нашей еды. Родители строго настрого отказывались есть покупное мясо, и поэтому тетушка привозила нам каждую неделю свежий забой. А потом мы снова переехали, и я еле-еле уговорила родителей перейти на магазинную еду. Я присвистнул. Да уж, странные у нее родители. Пока мы шли в магазин, я крутил у себя в голове одну мысль. Мысль, от которой у меня мурашки по коже. Как Сильвия попадает ко мне домой? Все двери и окна на первом этаже заперты, единственное открытое окно – в моей спальне. Но оно слишком высоко, чтобы забраться одному. Нигде нет выбитых окон, или следов взлома дверей. Может, она действует с сообщниками, и пока мы идем до магазина, словно милая парочка – они обчищают мой дом? Ну, а что? В наш век выдумали много видов мошенничества. Как – то мне написала тетушка и просила прислать ей денег на телефон, ведь так получилось, что она потерялась в большом городе. Но мошенники не знали, что написали мне спустя пять месяцев после ее гибели, и что она ни за что бы не поехала в большой город, даже под предлогом собственной смерти. Что и произошло. - Терри, тебе нравятся кошки? - Что? А…да. Я люблю их. Пушистых и полосатых. Она ухмыляется, обнажив пустую дырку на месте зуба. Ее не видно, когда она разговаривает, но если она улыбнется, то даже слепой почует неладное. Она заметила мой взгляд и смутилась. - Его выбил мой бывший. Я запретила покупать ему дозу, а он разошелся. Больше я его не видела. Она встречалась с парнями? Действительно? Иногда мне казалось, что она из «этих». Единственные парни, с которыми она общалась в школе и вне ее – были я и Льюис. Но меня сейчас больше волнует ее бывший парень – наркоман. Бывшим наркоманом, он конечно же не стал. - Когда это было? – Я прикоснулся к ее щеке. - Год назад. Тогда была крупная ссора, соседи даже вызвали полицейских. Сейчас он сидит за хранение наркотиков и убийство, и я боюсь его выхода… Я ничего не ответил. Да и отвечает мне нечего было. Картина маслом: девушка без опыта отношений с парнем сошлась с мудаком, который плюс к пристрастию наркотиками еще и бил ее. Подобных героинь я часто видел в сериалах, которые крутят по «Эй-Ти-Си-Тиви». И часто это были детективы. А убийцами оказывались (как неожиданно!) парни вот таких вот дам. Дошли до магазина мы в тишине. В эту ночь было прохладнее, чем в прошлый визит Сильвии. Я выбрал себе сэндвичи с тунцом, а она,как и хотела – соленные крекеры. Странное сочетание, и как люди это едят? Но, ей очень понравилось. - В следующий раз я засну с деньгами в руках и надеюсь, куплю еще таких пару пачек, – Она одновременно жует и смеется. Словно ребенок, ей богу. Я смеюсь в ответ. - Не стоит идти на такие радикальности. Мне нравится тебя угощать. - Мне неудобно перед тобой, Терри. - Считай, что я ухаживаю за тобой. – Я взъерошил ее волосы. Она промолчала и продолжила есть свой деликатес.

***

Динь – дон, динь – дон, динь – дон. Гав – гав! Меня разбудил звонок в дверь. Дадут ли мне выспаться хотя бы в мой выходной? Динь – дон, динь – дон, динь – дон. Мяу – мяу! Сонный, в одних спальных брюках я побрел к входной двери, придумывая на ходу, какими словами обругать незваного гостя. Но открыв дверь, все самые плохие слова вмиг позабылись. Это оказалась миссис Ти. - Терри, здравствуй. Я испекла вкусных булочек по новому рецепту, не хочешь попробовать? Моя дочь уехала, а я не чувствую вкуса и хотела бы узнать, стоит ли добавлять больше сахара и корицы. - Хорошо, миссис Ти. Дайте мне секунду. Вы всегда так рано встаете? - Как рано? Уже двенадцать часов дня! И никаких миссис Ти, сколько повторять! Зови меня просто Сьюзи. Были вы помоложе лет на двадцать, возможно, я бы и называл вас так. А теперь, извольте, я буду гнуть свое. Из принципов. Я пригласил ее в свою гостиную, а сам пошел переодеться и взять таблетки. На голодный желудок их не рекомендуется пить, да и после них у меня жуткая изжога. Заодно прихвачу Альку – Зельцер. Переодевшись, я спускаюсь вниз и иду дегустировать булочки Миссис Ти. Из-за этой мысли я пытаюсь сдержать смех. Миссис Ти живет в доме через дорогуи идти нам недолго. На улице все та же жара, но детей в этот день больше. - У тебя такой забавная мелодия на дверном звонке, - она хохочет. – Как ты до такого додумался, Терри? - Я просто люблю животных и копаться в механизмах, миссис Ти. Она одаривает меня недовольным взглядом за «Миссис Ти» и мы заходим в просторный ухоженный дом. Нам на встречу идет старый пес по кличке Тук и лениво виляет хвостом. Сам он кремовый, но его мордочка поседела и это не удивительно – собаке двадцать лет. Он без породный и похож на лабрадора, а еще он очень добрый. Если подумать, то этот пес почти мой ровесник. - Здравствуй, Тук! – С этими словами я протягиваю руку к животу уже лежащему на спине псу. Почесываю, а он забавно дергает ногой и улыбается. – Ты пробовал булочки миссис Ти, а, дружище? Пес отвечает мне взглядом, выражающий что – то вроде: «Нет, Сьюз не дает мне выпечку из – за слабого желудка, но, если ты мне дашь, я оближу тебе лицо». И смотрит на меня щенячьими глазками. Ну как тут устоять? Я прошел на кухню за Миссис Тии ослеп от света. Кухня была просторной и выходила на солнечную сторону, поэтому здесь было очень светло. Особенно, если ты только встал и толком не успел привыкнуть к свету. На полу – очень мягкий белый ковер, круглый стол из светлого дерева и два стула. На столе кружевная скатерть и тарелка с булочками и кофе. - Мисс Лагранж так нахваливала эти булочки, но ты знаешь, что я ей не очень доверяю. Я надеюсь, что ты скажешь чистую правду. – Она заботливо садится рядом со мной, и ждет, что я ей скажу. Укусив пышную булочку, мои вкусовые сосочки запищали от блаженства. Тут без обмана, такую вкусную выпечку я никогда не ел. Корица почти не чувствуется, но именно она и придает изюминку этих булочек. Они сладкие, но не слишком. В их состав, похоже, входит чистейший воздух. - Сьюз, это невероятно… Я в жизни такого не ел, честно! – Мои глаза горят, и я жадно накидываюсь на вторую. Она смотрит на меня, словно на своего родного внука и улыбается. Милая женщина, которая любит заплетать свои белоснежные волосы в пучок и носить длинные платья. - Значит, мисс Лагранж мне не врала. Что – то я не своя в последнее время. – Ее лицо мрачнеет, - Я видела, как ты выходил ночью куда – то. И не один раз… Теперь понятно, зачем она позвала меня к себе. Миссис Ти отворачивается, чтобы налить мне еще кофе, а я быстро кидаю кусочек булочки Туку. Тот довольно облизывается и улыбается мне своими глазами – пуговками. Она увидела нас с Сильвией, ну и что с того? Я уже не маленький мальчик под ее крылом, живу отдельно, работаю, содержу дом. Только дом, а не семью, Терри. Пора бы задуматься об этом. - Да, я выходил в магазин. Мне срочно понадобилось молоко и снотворное, никак не мог уснуть. – Я сам не верю в свою ложь, что говорить об Миссис Ти. В ее глазах тревога, но она прекрасно понимает, что следить за мной действительно глупо. - Я могу дать тебе хорошего снотворного, мне прописал его один хороший врач… - Не надо, у меня все хорошо со сном. Особенно после четырнадцати часов работы. - Ох, Терри, пора бы тебе взять отпуск. Эта работа доведет тебя. - Хорошо миссис Ти. Если вы не возражаете, я пойду домой и посплю еще часок. Спасибо вам за такие вкусные булочки. – Я обнимаю ее, и иду к двери. Обуваюсь, чешу за ушами Тука и выхожу из дома номера 68, и проглатываю таблетки на ходу.

***

В итоге я проспал не час, как хотел, а целые три. Сколько времени? Третий час. Замечательно, можно сходить в парк или закупиться едой. Или все поочередно. Я не переодеваясь пошел в парк. Жара только усилилась. В парке я увидел довольно таки симпатичную девушку, выгуливающую ирландского сеттера. Я смотрел на нее, и она улыбнулась мне. А потом собака утащила ее в лесок. Я остался в полном одиночестве и смотрел на уток, что нежно плескались в пруду. Неплохо бы было посидеть тут с Сильвией, поговорить о чепухе, и узнать где находится «У них». Меня вырвал из размышлений чей – то нежный голос. Это оказалась та симпатичная девушка. Одета она была по погоде, не говоря уж о мне. Белая футболка с логотипом группы «ACDC», короткие джинсовые шорты и легкие кеды. Она улыбалась всеми тридцати двумя зубами, в отличие от зубов Сильвии. У нее были прямые рыжие волосы, точно такие же, как и ее собака. Круглое лицо, щедро обсыпанное веснушками. - Привет! – в ее речи слышался легкий южный акцент, - не мог бы ты подсказать мне время? - Это ведь не единственная причина, по которой ты подсела ко мне? – Я сказал это с серьезным лицом, а когда она рассмеялась, посмеялся и сам, - Три тридцать. Ровно. - Спасибо. Да, ты прав. Я видела тебя тут очень давно с пуделем. А потом с дворнягой, похожей на лабрадора. Кстати, почему ты без них? - Пудель по кличке Дева умерла год назад, а Тук сейчас на пенсии. Ему тяжело ходить, поэтому я не вожу его так далеко. - Мне очень жаль… - Она положила руку мне на плечо, - я хотела познакомить Лиру и Деву... Собака, услышав свое имя весело гавкнула, и повиляла хвостом. Я погладил ее по голове, и она поджала уши. - Прости, подруга, я пуст. Знал бы, что встречу тебя, взял бы замечательных булочки миссис Ти. Она теряет интерес ко мне и теперь гавкает на уток. - Меня зовут Шерри Ричардсон. - Терри Маркс. Мы деловито пожимаем руки, словно работодатель, принимающий на важную должность работника. - Замечательная погода, не думаешь? – с этих слов начинается наша двухчасовая беседа.

***

После беседы с Шерри, я многое узнал. Ей двадцать один, она из соседнего района, учится на ветеринара и обожает собак. Еще, ее любимый цвет (кто бы сомневался!) красный, и она ненавидит свои веснушки. Также, у нее есть младшие брат и сестра, но они в другом городе. Обо мне она узнала очень мало: Я живу в небогатом районе, в пяти кварталах от парка, люблю кошек и работаю в «Климминг, Отоло и Брукс». У меня есть старший брат, но он в другой стране. Перед уходом, она дала мне свой номер, чему я был рад. Для себя я отметил, что она мне понравилась. Я зашел в придорожный магазин, куда мы ходили с Сильвией вчера. Покупаю как обычно – хлеб, яйца и мясо. Надо будет зайти к Миссис Ти и взять ее выпечку… Потом, написать брату, и попросить еще этого замечательного… - Терри? Меня окликнул женский голос. Я медленно обернулся и чуть не уронил корзину с продуктами от шока. Передо мной стояла Сильвия. В платье в горошек с воротничком и в плетенной шляпе. - Как ты тут оказалась? Что… - Я не находил слов. Я даже не мог понять, что чувствую. Страх, шок и странное чувство. Чувство, из – за которого я хочу броситься и обнять ее, и никуда не отпускать. Неужели я влюбился в нее? - Я не спала, после того, как проснулась у тебя. Вышла из твоего дома, пока ты спал и решила прогуляться, - она поправила прядь, выпавшую из-под шляпы, - погода замечательная. - Да… - с сомнением протянул я, - лучше не бывает… Она пугает меня, но в тоже время притягивает. Психиатр. Мне нужен Психиатр. Она хотела было что – то сказать, но тут зазвонил мой старенький телефон. Это оказался Льюис. - Здравствуй, Терри. Как поживаешь, брат? - Неожиданно было получить от тебя звонок. Я замечательно. Сегодня миссис Ти угостила меня замечательными булочками, надеюсь ты не забыл их вкус. – Я посмотрел на Сильвию, но ее нигде не оказалось. Неужели ушла? - О, да! Для меня всегда оставалось секретом как она печет такую вкусную выпечку, если не чувствует вкуса. Я, собственно, зачем позвонил тебе… Я приезжаю в Портленд в понедельник, а остановиться мне негде. Выручишь? - Мог бы и не спрашивать, мы в конце концов родные братья, - я грустно улыбнулся. - Спасибо, Терри. Как всегда, выручаешь меня. - Погоди! Сможешь привезти того вкусного кофе? - Конечно. Могу про запас. Он отключил связь, а я пошел к отделу с хлебом. Какого черта Сильвия здесь забыла?

***

На часах – ровно шесть. Я искренне удивлен звонком Льюиса, и его приездом. Что ему надо в городе? Надо будет спросить. В этот раз я решаю провести вечер с хорошей книгой, и мой выбор падает на Джона Апдайка с его «Фермой». Проходит два часа с момента чтения, и я понимаю, какая же дерьмовая книга. Что ж, надо будет сходить в библиотеку и посмотреть новинки. Надо будет. Я ложусь пораньше и сплю целых десять часов. …Эй, Терри… О, черт. Нет, только не это имя. … Терри Маркс… Замолчите, умоляю вас. Замолчите. … Терри, как ты мог забыть про свои таблетки… Забыть? О чем ты, сука? … Открой рот, Терри… Я знаю, что ты ненавидишь свое имя, поэтому открой рот. Будь хорошим мальчиком… Я резко открываю глаза. В комнате пусто и прохладно. Занавески лишь чуть подрагивают от сквозняка. Лучи солнца снова бьют мне в глаза. Думаю, нужно купить плотные и темные шторы. В дверь сильно стучатся. Два стука быстрые, после них следует секундная пауза. Третий удар – самый сильный и громкий. Льюис приехал. Я действительно забыл выпить таблетки? И почему в этот раз нет Сильвии? Проверяю свой кейс с таблетками. Нет, не забыл. Я никогда не забываю пить их. Никогда. Слышишь, сучка? Стук повторяется, и я бегу к входной двери. Через цветные стекла вижу высокий и широкоплечий силуэт. Открываю с дюжину замков (шутка! Поднимайте табличку со словом «смех») и толкаю дверь от себя. Мне с порога улыбается загорелое лицо брата. - Прости, не хотел тебя будить, - он протягивает руку, - думал, ты как всегда не спишь в такое время. Я пожимаю его руку и пропускаю вперед. Он взял свои спортивные сумки, и оставил одну на пороге. Я схватил ее, и она оказалась невероятно тяжелой. И что в ней такого тяжелого? - Как ты и просил, цельнозерновой кофе прямиком из Камбоджи. - Спасибо, он слишком вкусный. Похоже, у меня развивается зависимость. Он хохочет, при этом собирая свои волосы в хвост. У него они недлинные, всего – лишь по плечо. Хотя, когда он уезжал, его подстригли ежиком. Льюис цепляет взглядом мою неухоженную кухню и хмурится. - Когда ты в последний раз делал ремонт в доме? - Хм… - я крепко задумался, - никогда. Его глаза округляются, и я смеюсь. - Хочешь кофе? - Спрашиваешь? Я киваю. Ставлю чайник на плиту.

***

Мы сели в гостиной и дули на слишком горячее кофе. Я пью черный, Льюис разбавляет его сливками. Тут мне приходит в голову одна идея. - Льюис, ты помнишь Сильвию из моего класса? - М? Стеббинс или Хартфилд? -Стеббинс. - Конечно, как ее забудешь? Я улыбаюсь. Как же тебя понимаю, брат. - Она была довольно странной. Жаль, конечно ее. - Что ты имеешь в виду? Он смотрит на меня, словно на дикого аборигена, только вышедшего в общество. - Ты не в курсе? Она умерла неделю назад. Вроде, я тебе говорил. По моему телу пробежало стадо мурашек. Но это… невозможно. - Как? – я поставил кружку на кофейный столик, от греха подальше. - Ты переутомился? Ладно. Знаешь Джеррома Гаспера? Это ее бывший. Сидел не раз. Я расследовал его дело. Сильвия запретила ему покупать дозу, так как он крал ее драгоценности, а тот взбесился. Он забил ее до смерти, а труп попытался спрятать. Эксперты не нашли ее зуб, потом оказалось, что он его проглотил. Жуткая история. Очень. Вся Калифорния была в шоке. - Он… его посадили? - Конечно, - Льюис яро качает головой и отпивает кофе, - пожизненное. За хранение и торговлю и убийство тяжелой степени. - Но почему он пошел за дозой, если у него была наркота? - Он кололся. А продавал соль. И, по его словам, пробовать ее и не собирался. Ему хватало амфетамина. Надеюсь, его сокамерники его забьют, как скотину. - Да... Согласен. - Ты чего такой бледный? Я ничего не ответил. Отпил кофе. Брат занервничал. - Я вот чего приехал – то. Мне нужно выследить одного наркоторговца. Говорят, он работает мороженщиком и пичкает наркотой сладости. Дети травятся, а его до сих пор не поймали. - Ты снова взялся за частные расследования? - Ага, пока позволяет здоровье. А потом снова вернусь в Камбоджу переводчиком. Ого, – думаю про себя. Кто –то вкалывает по двенадцать часов в тесном офисе, а кто –то получает тысячи долларов за пять часов работы, и все, что требуется – почесать языком. - Где у тебя можно переночевать? Я киваю в бок. - Можешь в моей, или в спальне для гостей. Только предупреждаю: пыли там больше, чем снега на Эвересте. - Ничего. Я не восприимчив к пыли, - он берет свои спортивные сумки, - кстати, сегодня должна приехать Лили. Мои брови ползут вверх. Кто ее звал? - Хорошо, ради тебя потерплю ее. Он смеется и уходит наверх. Наверное, как всегда зависнет в своем ноутбуке. Да кто бы говорил, мистер Любитель зомбоящика? Я сижу один в гостиной и думаю о Сильвии. Льюис не мог ошибиться на счет нее. Она сама лично рассказывала ему о своем бойфренде – наркомане. И я сам лично видел ее дырку вместо зуба. Может, я просто сошел с ума? Или я просто привык таблетки и теперь они – пустышки? Господи. Почему ты меня не слышишь? Помоги мне.

***

В дверь снова стучаться, но в этот раз костяшками, а не кулаком. Три раза, словно дятел, долбящий дерево. Лили. Медленно встаю и недовольно подхожу к двери. С порога меня встречает блондинка Лили Паттесон. Она чуть ниже меня, но по женским меркам высокая. Еще, она обожает носить облегающие вещи, как коротенькая желтая майка и куда короткие шорты, в которых она стоит прямо сейчас. - Привет. Мне нужен Льюис. Я молча отхожу в сторону и пропускаю ее в дом. Лили, тогда еще не знающая, что буквально наследующей недели, она всегда будет обходить этот дом стороной и даст показания о моем психическом состоянии. Лили, тогда еще счастливая приездом моего брата, улыбается, а на следующий день будет сидеть в гостиной и проливать литры крокодильих слез. Я улыбаюсь ей в ответ, хоть и не рад ей. - Льюис! Это Лили! – она кричит в моем доме, как будто хозяйка. Как же раздражают громкие звуки. Особенно от посторонних людей. Из комнаты слышится топот, и уже переодевшийся брат бежит по лестнице. Он улыбается, как и Лили. И ни о чем не подозревает. Как и о том, что Терри забыл принять таблетки. Парочка остается в гостиной, а я решаюсь сходить в магазин, ведь вчера я ничего путного не купил. Ну не кормить же мне брата и его подругу яичницей с беконом? Ты такой дурак, Терри. На улице снова жарит солнце, и поэтому я надел ветровку, которая с незапамятных времен стала мне большой. А хотя нет. Она стала мне большой, когда я устроился в эту дерьмовую компанию. В этот день я решаю не идти в придорожный магазинчик, а пойти в приличный. Он, конечно, дальше, но выбора там больше. Ох, уж эта Лили. Заноза с самого детства. Именно из – за нее я не общался с девчонками. Именно она начала дразнить нас с Сильвией. Возможно, у нас сложилось бы что – то не будь мы такими ранимыми и робкими. Но нет. Лили стала сильным напором воды и сломала хрупкую платину наших отношений с Сильвией. Вот только Лили нашла себе неплохого бойфренда, и как на зло этот бойфренд мой брат. Они счастливы, а моя первая любовь вообще мертва. Я долго скрывал этот факт и от себя, но все же принял его. Мне нравилась Сильвия. И даже что – то больше, чем нравилось. Я каждый раз улыбался, когда видел ее, мое сердце выпрыгивало из груди, прямо как в мультиках, а она смеялась, видя, как я неуклюже пытался привлечь ее внимание. Дружище, да тебе надо было писателем стать, а не деградировать в планктон и обитать в офисе. Но. Теперь Сильвии больше нет. Нет Сильвии Стеббинс. Но. Но. Но. Я не могу объяснить ее «приходы». Это не может быть реалистичные сны, ведь меня видела миссис Ти, и я дважды просыпался в других комнатах. Это не могут быть галлюцинации, ведь я пью свои таблетки и полностью уверен в их свойствах. Не может быть, чтобы я сошел с ума, ведь я, хоть и не совершенно, но здоровый. Просто у меня мигрень и все. Меня кто – то толкает в плечо, и душа уходит в пятки. Если я сейчас обернусь и увижу Сильвию – официально я сошел с ума. Но это оказывается Шерри Ричардсон. Сегодня она надела майку,рубашку и короткие шорты. Не настолько короткие, как у Лили. - Тебя никогда не называли Помидоркой? – Я сказал это не подумав. Девушка поредела, и выпалил, - Прости! Я не хотел тебя оскорбить, сказал это не подумав… - Успокойся. – Она как всегда улыбается, - Меня называет так брат. А еще мама. Сегодня решил прогуляться? - Ага. Сегодня последний выходной, и решил побаловать своих гостей блюдом шеф – повара. - Она наклоняет голову, как бы спрашивая: «Гости?», - мой брат приехал, а потом зашла его подружка. - Я могу помочь. У меня получаются отпадные грушевые пироги. Принимать помощь от девушки, которую знаешь всего один день? Это очень глупое решение. Я открываю рот, чтобы деликатно отказаться, но она перебивает меня. - Я внучка Сьюзан Трелони. Или Миссис Ти. И по ее рассказам, у вас замечательные отношения. Конечно, это не повод доверять мне полностью и пускать меня на кухню, но я могу подсказать тебе при каких градусах ставить в духовку тесто, чтобы получить хрустящую корочку. Скажу по секрету, такого моя бабушка не знает. Все же, меня терзают сомнения, но схожесть в родстве Шерри и Миссис Ти есть. Причем очень большая. Если бы Миссис Ти помолодела лет на пятьдесят, я бы не отличил ее от Шерри. - Хорошо, но с тебя отменный грушевый пирог, - я улыбаюсь. Она улыбается в ответ.

***

Мы возвращаемся домой с полными пакетами. Брата и Лили в гостиной уже нет. Возможно, она сидит вместе с ним в комнате для гостей и смотрит его фотографии из путешествий. Их я видел тысячу раз. - Милый дом, - она морщит носик. - Спасибо, мисс Ирония две тысячи десять. Шерри не отвечает, но хихикает. Мы прошли на кухню. Девушка сразу берет ситуацию в свои руки, а мне остается приносить ей муку, фрукты или чашки. Я не сильно разбираюсь в готовке, и доверяю это дело Шерри. Интересно, а она печет такие же восхитительные булочки с корицей? Спустя полчаса на кухню приходят Льюис и Лили. Они сразу обращают внимание на незнакомку. Последняя даже не замечает их, сосредоточено нарезая груши. - Это Шерри Ричардсон, внучка миссис Ти, - я не отрываюсь от теста, которое месю, все вокруг меня в муке, - она помогает мне с готовкой. Только сейчас она поднимает взгляд и улыбается своей самой лучшей улыбкой. - Если не ошибаюсь, вы Леонард, а вы Лили? - Мое имя Льюис. Шерри пробубнила себе под нос «все – таки ошибаюсь», но это услышал только я. Льюис со своей пассией идут в коридор и одеваются. - Нам надо забежать в «Электронис». Придем нескоро, брат. – он говорит довольно громко, но не кричит. Я его слышу. У меня прекрасный слух. Они уходят, и дверь со стуком закрывается. Повисает гробовая тишина, и прерывает ее только шлепки об стол и звук ножа. Да уж, Шерри полностью погрузилась в это дело. Я оторвался на минуту, чтобы поглядеть в окно за моей спиной, но краем глаза замечаю что – то белое. Кусок ткани. Белая ткань сразу ассоциируется с Сильвией. Хоть я и говорил, что чувствую к ней что – то большее, чем просто нравится, любви к ней я не ощущал. Мне было приятно проводить с ней время, мне было интересно слушать ее истории и всякие девчачьи штучки. Но это было скорее, что – то вроде привязанности. Вспоминая ее, у меня не вспыхивает в груди это чувство «любовь», скорее – ностальгия. Это сравнится, наверное, с нашими старыми игрушками, мы играли в них и были привязаны с детства, но вырастя, мы находили их на чердаке и вспоминали те моменты, когда мы буквально жили с этими плюшевыми кусками ткани, набитыми ватой. Или пластик. За готовкой пролетел час, и я, завернув полотенце, словно гармошку, достаю горячий противень, на котором стоит пирог с формочкой. Пирог источает изумительный запах, и да простит меня Миссис Ти, пирог Шерри получился намного лучше, чем ее. - Выглядит отпадно. Я смотрю ей в глаза и киваю. - Ага. - Где у тебя большие ножи? Тем, что я резала фрукты будет сложно разрезать пирог. Большие ножи? Ох, я ведь выкинул их, как только заехал сюда. Из – за приступов. - У меня их нет, - Шерри с изумлением смотрит на меня, - я сломал один, а купить другой забываю, - думаю, ей не стоит знать правду. Чтобы загладить эту неудобную ситуацию, я беру нож и режу пирог сам. Хоть и неровно, но получилось довольно неплохо. - Фух. Теперь все. Сколько времени? – она смотрит на настенные часы, - прости, Терри, мне пора бежать. - А что с пирогом? Я отложу тебе пару кусков, возьми с собой. - Хорошо. Хочу дать на пробу бабушке, - она снова хихикает и идет обуваться. Я давно завернул два кусочка пирога в салфетки и теперь жду, пока она обуется. Шерри наклоняется, чтобы взять кроссовок, и я вижу ее ложбинку между грудей. Грудь небольшого размера, но, кажется, идеальной формы. Я ловлю себя на мысли, что слишком долго смотрю (пялюсь, никогда не ври, Терри.) и покрасневши, отворачиваюсь. - Спасибо тебе за помощь, - мой голос дрожит. Она улыбается, берет пирог и неожиданно, наверное, для нее самой, целует меня в щеку. - Увидимся завтра, Терри Маркс. Дверь снова закрывается и теперь я один в своем доме. Сердце бьется как сумасшедшее, а щеки горят. Я веду себя как девчонка. Что же со мной твориться? Не смей привязываться к ней, Маркс, ты знаешь эту девушку всего – лишь день. Не смей. - Кто она? – раздается женский голос за спиной, и теперь я пугаюсь по – настоящему. Медленно, словно за моей спиной животное, которое накинется на меня за любое резкое движение, я поворачиваюсь лицом к ней. - Что ты здесь делаешь? – мой голос до сих пор дрожит. Но теперь не от волнения, а от страха. - Я видела, куда ты смотрел. – Она издает смешок, - у меня не хуже. И почему ты не смотрел также на меня? Я молчу и просто смотрю на нее. Жду, пока она что – то скажет. И она говорит. - Льюис тебе все рассказал, да? Я не хотела, чтобы Джерром вырывал мой зуб. А еще больше, я не хотела, чтобы он убивал меня. Но, жизнь – жестокая штука, верно, Терри? - Как и зачем ты приходишь ко мне? – голос задрожал еще сильнее. - Это ты зовешь меня, Терри. На данный моментя лежу в могиле, но сейчас я здесь из – за тебя. Перестань шептать мое имя. - ЭТО НЕ ПРАВДА! ЛОЖЬ! ЛОЖЬ! ЛОЖЬ! Я падаю на колени и кричу. Заваливаюсь на бок, и тяжело дышу, словно рыба, которую прибило течением на берег. Сильвия садится на корточки рядом со мной. - Ты ведь и не любил меня, чтобы так привязаться. Признайся себе, что тебе пора к мозговправу. А может, и в больницу. Та Сильвия, которую ты знал, уже разлагается в деревянном гробу, обитым красным шелком, а не сидит здесь с тобой и мило беседует по душам. Ты спятил, приятель. – ее голос становится грубым, - ты ведь даже не хотел ее как женщину. Почему ты так привязался к ней? Передо мной стоит ДжерромГаспер. Смуглокожий, с черными волосами юноша. Шесть футов и три дюйма высотой. Он смахивает на бразильца, хотя черт его знает, что за намешанная кровь течет в его венах. Я видел его только один раз, когда состоял в обществе анонимных алкоголиков. Тогда они еще не переехали с Сильвией в Калифорнию. - Ответь мне на вопрос, дружище. Кто она для тебя? Я хотя бы спал с ней, но не любил ее так, чтобы ловить глюки с ней. Когда я колюсь, я вижу свою бывшую, и тогда уже во мне просыпается животный инстинкт. Ты даже с женщиной ни разу не спал, и дай угадаю, не нарушал мамины запреты по поводу той штуки в штанах? – он гогочет, скрипуче, словно ногтями царапают грифельную доску, - сходи к врачу, может он пропишет тебе антидепрессанты или что – то потяжелее, это лучше, чем разговаривать с воздухом, представляя мертвую девку. Даже я сейчас выдуманный, ты понимаешь? Через десять минут придет твой братишка, и, если увидит тебя в таком состоянии, ты сам понимаешь, что будет. Он разнервничается, а ему это сейчас строго запрещено – и у него случится приступ. Может, он вызовет скорую и тебя упекут в психушку. Лучше сделать это самому, наврать мозговправу, и максимум, что тебе светит – справочка о психическом отклонении. Я лежу на боку и тупо пялюсь на него. Неужели это говорю я? И Сильвия действительно умерла? Но этого не может быть… Сильвия Стеббинс не может умереть… - А почему? – передо мной мать. Она присела на корточки и теперь ее длинные волосы достают до пола. - Мама… - я тяну к ней руки, - мама… Мне так тебя не хватает… О, нет. Я рыдаю. Мои руки действительно тянутся к ней? Но там никого нет! – кричит еще здоровая часть мозга. Все вокруг плывет, и я падаю в обморок. Круговорот из лиц. Сильвия, мама, каким – то боком Джерром, живые отец и Шерри Ричардсон.

***

Меня кто – то бьет по щекам, и один удар – самый сильный, выбрасывает из пелены забвения. Становится легче (совсем чуть – чуть, Терри, прекращай врать.) думать, но не двигаться. - Терри, ты меня слышишь? Ответь мне. Моргни, или согни руку, если слышишь меня! – это кричит Льюис? Давно я не слышал, как он кричит… И почему он называет меня по имени? Я же просил… Пелена снова окутывает меня, щупальца тумана закрывают мои глаза. - Льюис, он снова теряет сознание! – чей – то противный женский голос, и я узнаю в нем Лили. Убирайся из моего дома, сука. И снова круговорот из лиц, но теперь в нем Льюис, Лили, Миссис Ти, снова Шерри и я. Когда я прихожу в себя, за окном уже темно. Замечаю чей – то силуэт, сидящий в кресле напротив кровати. Я готов поверить в бога, только бы это не была Сильвия, или Джерром. Или мать. Даже она. Но это всего – лишь Льюис. Мой старший брат. Я вздыхаю, и видимо, прерываю его легкий сон. Голова адски болит, и сомкнуть веки стоит мне больших сил. - Терри… - он говорит тихо. Он знает о моих головных болях. – Ты забыл принять таблетки, да? Я мычу что – то в ответ. Надеюсь, он понял это как «ага». Он садится на край постели и трогает мой лоб. - Возьми выходной, побеси своего любимого начальника. Скажи, что у тебя гонорея. Или рак простаты, - он тихо смеется, с грустью. Я снова пытаюсь ответить, но вместо слов получаются лишь нечленораздельные звуки. Брат встает и выходит из комнаты. Через две минуты он приходит со стаканом воды и бумажным стаканчиком. Кладет мне в рот таблетки, и наливает немного воды. Я выпиваю свое спасение в растворимой оболочке и с горьким вкусом. Льюис ничего не говорит и уходит. Я надеюсь, что они больше не придут. И снова проваливаюсь в дремоту. Только тогда отступает головная боль, но когда я проснусь, она снова придет. Словно отбывающая и прибывающая вода. Медленно, растягивая твои мучения.

***

Я просыпаюсь в два часа ночи и чувствую себя лучше. Горло болит, а глаза на мокром месте. И снова надеюсь, на то, что я не кричал во сне. Не надо волновать брата. Два часа ночи – идеальное время позвонить своему начальнику, чтобы сообщить, что у его работника нашли гнойную ангину. Справку подделаю, как делал это раньше. У Мистера Кроксберга уже стопка моих справок с самыми разными диагнозами. И по одной единственной причине меня еще не уволили. Я – лучший работник, который приносит компании по десять клиентов в неделю. После четырех долгих гудков трубку снимает заспанный голос. - Ты хоть знаешь который час, Маркс? - Мистер Кроксберг, должен вам сообщить, что у меня ангина, поэтому и я не смогу выйти на работу. - Понял. Справку можешь не нести, но в следующий раз ты вылетишь с этой работы быстрее, чем подхватишь простуду. Он дает отбой, и я, радостный от злого бормотания босса лежу в постели и смотрю в потолок. Не боюсь его угроз, ведь никто, кроме таких как я не идет к нему работать. Такие же, как я – которых никто не ждет дома, и им не жаль терять время, сидя за бумагами. В желудке заурчало. Интересно, я набрал вес? Я медленно встаю с кровати и бреду в ванную комнату. Под раковиной кремового цвета – весы. Старые, железные. Они даже старше меня. Встаю на них, и вижу цифру – сто один фунт. Сто один. Надо есть больше, и при чем срочно. Как раз – таки Шерри приготовила пирог. По пути заглядываю во временную комнату Льюиса, но там кромешная тьма. По лестнице мне тяжело ходить, поэтому, словно старик, я опираюсь на перила и останавливаюсь через каждую вторую ступень. Сильвия виновата в том, что я забыл выпить таблетки. Только она. Ты спятил, приятель. Я радуюсь тому, что Джерром сидит пожизненное. Так этому уроду и надо. Он убил ее. Так им и надо. Прекрати думать об этом, дружище. И выпей красного чая. Пирог действительно оказался «отпадным» и уплетаю его с несвойственной мне быстротой. Будь он свежим, я бы застал хрустящую корочку. Груши – замечательные, и не зря я прогулялся до того магазинчика. Надо будет забыть про придорожный. Сейчас меня больше всего радует мысль, о том, что я не выйду на работу ближайшие две недели. Какое же это замечательное чувство! Не видеть жирную физиономию босса, сколько надо для счастья! Я убираю за собой тарелку и иду в гостиную. По третьему каналу – прогноз погоды. «Следует ожидать усиление ветра и сильные дожди, бла – бла – бла – бла. Вы же пришли поглазеть на мою слишком аппетитную фигуру в слишком облегающем костюме, я права? Бла – бла – бла». Снегопад. В первый день «прихода» Сильвии шел снегопад. Или это была выдумка моего мозга? Но как объяснить холод? Тут меня осенило. Я встал слишком резко, и голову пронзили сотни толстых спиц, обильно политых перцем и ядом. Но на это мне было плевать, и я влетел в свою комнату. Включил свет и подошел к кондиционеру. Он был включен на максимальный холод, но почему он не работает? Я проследил за проводом, и понял: Кондиционер накрылся. Но какого черта он был включен на максимальный холод? Завтра надо с этим разобраться. А сейчас спать. Мне нужен сон. И набрать веса.

***

Свет снова бьет мне в глаза. Головная боль ушла вместе с луной, но теперь у меня болят глаза. Я спускаюсь вниз, иду к холодильнику и перед тем, как открыть его, замечаю записку из зеленой бумаги. «Ушел «работать». Улыбающийся смайлик. Приготовил для тебя пасту, надеюсь, она съедобна. И не забудь выпить таблетки. Льюис». Когда он в последний раз готовил? И вообще умел ли? Я достал контейнер с пастой и выглядит она бесподобно. Нет, Льюис не шеф-повар, просто я такой голодный. Я проглатываю порцию. Думаю, мне нужно на свежий воздух. Может, взять Тука? Решаю все – таки взять Тука, потрясти костями. Не смотря на свой возраст, он очень энергичный на прогулках. Надеваю серую футболку и шорты. Мой летний гардероб почти полностью состоит из таких футболок. Но это тревожит меня в последнюю очередь, и я иду через дорогу к Миссис Ти.

***

Мило побеседовав по душам с миссис Ти, мы с Туком идем в излюбленный нами парк. Обычно, сначала я иду с ним в лесок, а потом отпускаю и он исследует парк самостоятельно. Он никогда не убегал от меня, да уже и не сможет. Мы пришли ровно в двенадцать часов дня, и собака потащила меня к пруду. Видимо, захотел попить. Тук часто пил из него, и я, и миссис Ти не возражали. Тук наклонился, чтобы отведать вкуснейшей прудовой воды (шутка, табличка СМЕХ), а я подошел поглазеть на уток. Но на дне что – то было. Или кто – то. Чем ближе я подходил, тем отчетливей становился силуэт. На поверхность всплыла плетенная шляпка. Белая ткань, бледная кожа и большие глаза. На поверхность, с раскинутыми руками, словно распятый Иисус, показалась она. Сильвия. Она смотрела прямо мне в глаза, и не шевелилась. Я смотрел на нее, она на меня. После того, как Тук напился, потянул меня в лесок. Я повернулся к ней спиной, и услышал сиплый голос. - Не забывай – я здесь из-за тебя, Терри Маркс. Живи с этим. Живи. Я медленно повернулся. - Ты сама виновата в этом, сука. Послышался хриплый смех, и Тук, из последних сил потащил меня в лес. Она пошла на дно.

***

Мы выходили с Туком из леса, когда нас заметила Шерри. Ее ирландский сеттер Лира радостно бегала по всему парку, пугая назойливых голубей. Девушка улыбнулась мне, и я ответил тем же. - Сегодня у тебя выходной? – она была одета в ту же рубашку, майку и шорты. Я ответил ей, что приболел, поэтому взял отгул. Она посмотрела на меня с материнской заботой и приложила ладонь ко лбу. Выдохнула. Потом спросила, как нам с Льюисом и Лили ее пирог. Я, увлеченно нахваливая ее выпечку, совсем не заметил, как поводок Тука выпал из рук, и собака теперь ходила за Лирой. Но ни я, ни Шерри не придали этому значения. Все равно Тук не убежит. Пока мы разговаривали о погоде, мимо нас пронеслись подростки. С яркими волосами, исколотыми булавками косухами, гремя многочисленными цепями на разноцветных штанах, они даже не заметили, что перед ними стоят люди. Выкрикивая маты, трое подростков бежали за самым младшим (на вид ему было лет двенадцать) парнишкой, но тот только заливался смехом. Хорошо, что у тебя есть друзья. С ними весело. У меня были друзья. Но только в школе. Моим лучшим другом был Стиви Лоуренс. Хулиган, старше меня на целых три года. Никто, да и я сам не понимал, как мы сдружились. Совершенно противоположные личности. Я – маменький сынок, зацикленный на учебе, худощавый и весь покрытый прыщами, он – рослый парень, которому совершенно было плевать на родителей и школу. Он постоянно ругался с учителями, и один раз его чуть не исключили – за то, что он разрезал лягушку и начал кидаться ее внутренними органами, в итоге сердце прилетело прямо в гнездо нашей учительницы. Она была белой, но любила прическу афро, поэтому она долго кричала и не могла добраться до него. Когда он мне это рассказал, мы смеялись от души. Это единственный раз, когда я смеялся от души. Но наша дружба продлилась недолго. Стиви все – таки исключили за поджог чулана и завели уголовное дело. Он сел на полтора года в исправительную колонию за порчу имущества. Когда он вышел, мы недолгое время общались, и общались бы еще, если бы он не разбился на угнанном мотоцикле. Он был помешан на них. Его дядя тоже разбился на мотоцикле, но вместе с ним погибла и девушка. Другая осталась инвалидом на всю оставшуюся жизнь, но недолго мучилась. Она умерла спустя два года. У меня были подруги. Нет, не девушки, с которыми я встречался. А просто подруги. И хоть она не была мне лучшей, но мы были довольно близки. Наверное, вы сами догадываетесь. Сильвия Стеббинс. Сильвия перевелась к нам, когда я пошел в пятый класс. Она была замкнутой, но мы быстро нашли общий язык. У нас не было друзей (на тот момент я не был знаком со Стиви), и это, наверное, единственная причина, по которой мы держались вместе. У нас были совершенно разные предпочтения в музыке, литературе. Даже в предметах – ей нравилась математика, мне английский язык и литература. Но мы как – то общались. И как я раньше думал, я испытывал к ней что – то вроде симпатии. Но это оказалась просто привязанность. А потом умерла и она… - Терри? Земля вызывает Терри, ответьте! Я сначала не понял, что делаю на улице вместе с Шерри и собаками. Потом до меня дошло. - Прости, задумался… - Ты никогда панков не видел? – она хихикнула и заправила прядь за ухо. - У меня были друзья среди них… Ее глаза не выразили никакого интереса. По ней было понятно, что ее совершенно не интересовали какие – либо молодежные субкультуры. Она пристегнула Лиру на поводок. Я поднял с земли поводок Тука, которые давно лежал у моих ног. Вымотался, старина. Я показал пальцем на Тука, потом в сторону дома миссис Ти. Шерри смущенно улыбнулась, и подняла руки в примирительном жесте. Разве мы ссорились? - Поняла, поняла. Пойдем вместе. Мне надо зайти к бабушке. - А корзинки с пирожками у тебя нет? Она посмотрела на меня с полным недоумением, а потом рассмеялась. Странно, что над такой глупой шуткой она посмеялась. Мы пошли к Миссис Ти. И Сильвии я больше не видел. В этот день.

***

Спустя полчаса я сидел в полном одиночестве перед телевизором. Брат ушел на «разведку». Но меня мучал один вопрос. Как его допустили на работу полицейского, если у того эпилепсия? При чем у него куча справок и освобождений. Он даже льготы для инвалидов получает. Связи? Договорился? Какого черта, я не задумывался об этом? Надо будет спросить. Ты опять отложил дело в ящик забвения, да, Терри? - Да, – ответил я в пустоту. Больше со мной никто не говорил. В этот день. Кто – то (ну, у кого еще могут быть ключи, кроме как Льюиса?) погремел ключами, и через секунду дверь открылась. На пороге стоял Льюис. Он не заметил меня, устало вздохнул и поплелся на кухню. Я посмотрел на часы. Два часа дня. Я пошел вслед за братом. - Привет, - он также устало поднял на меня взгляд. На тарелке у него была паста, которую он приготовил утром. - Как с наркоторговцем? Вышел на след? - На след не вышел, но подозреваемого нашел. Похоже, судьба любит издеваться над семейством Гаспер. Он скрипуче хохотнул. У меня отвисла челюсть. - Его мать покупает наркотики, а младший сын продает их дороже в два раза. Все сделки у них проходят в Старом Городе (район в центре Портленда. Ранее известный как «Северный край», «Дьявольский город», «Гиблое место» и «Большой Эдди», был настоящим рассадником проституции, наркотиков и азартных игр).Поговаривают, что они еще сами варят. Сегодня я позвоню Джошу, и скажу ему, что вышел на их след. Ничего без меня не могут. - Это не судьба над ними любит издеваться. Они просто мазохисты. Он не понял меня, а я не стал ему объяснять. Насчет «Большого Эдди», а не «Старого Города», как выразился Льюис, – я часто там бывал со Стивом. Мы постоянно туда ходили, но меня совершенно не интересовали наркотики, которых там было навалом. Еще одна причина, по которой мы туда ходили – его бывшая подруга Тина. Она подрабатывала проституткой и была старше его на пятнадцать лет, и ни о какой любви и речи не могло идти. Они встречались только по двум причинам – Тина, никому не нужная старая проститутка, а он просто хотел секса, и только Тина ему это позволяла. Я со Стивом ходил к Тине только тогда, когда он у нее выпрашивал деньги. Пока я снова придавался воспоминаниям, брат доел свою порцию и поднялся наверх. Я сидел в кресле и думал. Напряженно думал. Они не отделаются тюрьмой. Нет. Льюису не хватит улик, чтобы предъявить ордер на обыск. Они все продумали. Значит, их должен наказать кто – то другой. И за наркотики, и за Сильвию. Самосуд. Я – словно Господь, я распоряжаюсь чужими жизнями. Никогда я еще не чувствовал это чувства. Словно писатель, я играю своими героями, будто марионетками. Только от меня зависит их будущее и настоящее. Надо их наказать. Но как? Убей их. Мальчонку можешь оставить в живых, только пусть он каждый вечер будет молить Господа убить его, - голос в моей голове. Нет, не в моей голове. Просто не может быть. И словно в доказательство моих слов, передо мной стоит Сильвия. В этот раз она одета в длинное платье в полосочку. Черно – красное. На ногах – босоножки на низком каблуке. Она смотрит на меня с любовью. - В этом меня похоронили. Я специально припрятала его для лучшего случая. И он настал, - она улыбалась, сияла. Но это сияние совершенно не подходило под ее бледную кожу. Очень бледную. Я улыбнулся в ответ. Она медленно, неуверенно подошла ко мне и положила руку на плечо, а другой взяла мою левую руку. Я положил правую руку на ее талию, и мы закружились в медленном танце. Оба радостные от предстоящего самосуда. - Ты помнишь, где он жил? - Да, прекрасно. Она положила мне голову на плечо. Улыбалась, обнажая дырку во рту. - Сестра моей подруги умерла от передоза. Именно ихнаркотиками. Тоже самое стало со Стиви, представляешь? Он принял дозу перед тем, как сесть за руль. А в дороге у него начался приступ. И с ДженнойУилкинс, и даже глава семейства Гасперпередознулся наркотиками, которые они закупают. Но мы ничего не сможем предъявить. У этого семейства связи в больницах, и поэтому Дженна, Стиви, сестра подруги – умерли от воспаления легких, а не от передозировки. Теперь я отомщу и за Стива. Хорошо, когда есть друзья.       

***

Спустя десять минут Сильвия исчезла. Я отправился в дом отца, где тот хранил свой револьвер тридцать восьмого калибра. Отец был в командировке, но у меня остались запасные ключи. Если, конечно, он не сменил замок. Ведь, кто знает, когда к тебе придет твой сынок за револьвером? Я сел в автобус, и думаю, когда приеду к отцу, уже стемнеет. Он живет на другом конце города. Я замечаю, что на меня и поглядывают. Некоторые с безразличием, некоторые настороженно. Но я ничуть не удивлен. В такую жаркую погоду, на мне надеты черные берцы, классические серые брюки, рубашка и медицинская маска. Я оделся как обычный мужчина средних лет. Но, скорее всего, весь вид портят берцы. Думаю о брате и Шерри. Меня посадят, ведь я твердо для себя решил сдаться. И какого будет им? Когда ты знал своего младшего брата, казалось бы, всю жизнь, и только сейчас узнаешь о том, что он убил человека? А Шерри? Мы хоть и знакомы два дня, но я ей понравился. И она мне. И что она будет потом обо мне думать? Но я не собираюсь отступать. Месть. Я хочу отомстить за Сильвию, Стива, сестру подруги Сильвии и дюжины других жертв семейки Гаспер. Будто их насильно заставляли принимать их, ха – ха! От волнения голова заныла такой болью, что секунд на десять у меня заискрились звезды в глазах. Я согнулся пополам и тяжело задышал. Никто не обращал на меня внимания. Или не хотел. - Ты не забыл принять, а? – в слове «принять» «р» прозвучала как «гх», и я сразу узнал Стиви. Он выглядел точно также, как перед смертью. Ежик выбритых волос, протертые джинсы, старая, поношенная ветровка с логотипом «Ред Сокс». Он не был фанатом бейсбола, эта ветровка досталась ему от отца, а денег на новые вещи у них не было. - Что…? – прошептал я в ответ. Он наклонился ближе и сказал четко, по слогам. - Таб-лет-ки. Эти зеленые круглые штуки. Твое спасение. Не забыл их принять, дружище? Ох, точно. Но без них я точно совершу затеянное. Если я их выпью, пропадет и Сильвия, и Стиви, и мама, а вместе с ними мой боевой настрой. - Нет. Они мне больше не нужны. Он улыбнулся. Грустно. - Подумай. Я, конечно злюсь на них, но с чего ты взял, что у твоего братишки не хватит доказательств? - Потому что тюрьма для них слишком мягкое наказание. Из – за них умер ты, и с дюжину других. Из –за его матери, которая не сумела воспитать свое отродье, умерла Сильвия. Я бы убил и отца, но он сделал это за меня. Представляешь, Стиви? - Мне нет смысла тебя отговаривать, верно? Пойми.Я – не тот Стиви, с которым ты общался со школьной скамьи. Я – твоя частичка здравого ума, пытающаяся спасти тебя от глупой ошибки. Я плевать хотел на этих торчков, меня волнует только ты. Я пытаюсь спасти и себя. Я опустил голову на руки. Проваливай. Где же ты, частица здравого ума, была раньше? Когда ко мне приходила мать? За окном стемнело, и через тридцать минут автобус остановился. Водитель крикнул «Конечная» и двери открылись. Я шел быстрым шагом к дому. Я действительно собираюсь сделать это? Подумай о брате. Ему будет тяжело одному. - Ему не будет тяжело. У него есть противная сука Лили и друзья в Камбодже. А тебе тяжело. Тебе надо выпустить пар. - Уйди, Сильвия. Прошу. Она исчезла. Шеки сильно горели, а глаза защипало. Я смахнул подступившие слезы, но они все лились и лились. Я так и шел, рыдая. Слабак. На горизонте показались дома. Один, просторный, но такой неухоженный и старый я сразу узнал. На ходу достал ключи из кармана черного рюкзака. Вставил, но ключ не поворачивался. Все – таки сменил замки, сумасшедший старик. Район здесь тихий, и большинство жителей составляют глухие старички. Молодые здесь не задерживаются. Придется бить окно. Достал из рюкзака носовой платок, плотно завернул в него камень и со всей силы кинул. Осколки упали на траву, поэтому звука практически не было. Хорошо. Залез, порезав штанину. На коленке выступила кровь. Забрался в дом и пошел на второй этаж. Где – то на втором этаже должен быть оно. Орудие моей мести. Револьвер оказался в спальне отца, в прикроватной тумбе. Чертов параноик. Спал в обнимку со своей пушкой. Я снова сел в автобус и поехал до Большого Эдди.

***

Часы показывали десять часов вечера. В это время здесь слонялись такие наркоторговцы, как младший брат Джеррома. Но его здесь не было. Это к лучшему. Пристрелю семейку в их доме. Вот сюрприз будет для ДжерромаГаспера. Идти мне предстоит недолго. Они живут в середине района. Многоэтажное здание – десятый этаж – пятьдесят седьмая квартира. Старая, обшарпанная железная дверь и затоптанный коврик. Надеваю желтую балаклаву. Мои руки дрожат, а в горле пересохло. Но я стучу в дверь и спустя минуту мне открывает среднего возраста женщина. Смуглая кожа, волосы стянуты в тугой пучок, настолько, что каждый волос был натянут, словно гитарная струна. Жирное лицо, тело. Она спросила меня на ломанном английском: - Вы что – то хотеть? Я толкнул ее, и она чуть не упала. Захлопнул за собой дверь. Достал револьвер, который засунул за ремень. Ее грудная клетка (сколько же она весит?) поднялась, и она захотела закричать. Я вовремя направил пушку на нее, и она заткнулась. - Что вам надо? Я иметь всего восемьдесят баксов! - Где твой сын? - Не трогать меня, пожалуйста. Я дать вам все свои деньги! Я повел ее в гостиную, взял подушку с маленького дивана. Она сразу поняла зачем, и закричала. Я выстрелил в нее, и попал в шейку бедра. Второй выстрел – и от подушки ничего не осталось. Вторая пуля вошла в грудь. На крики прибежал сын с пистолетом «Колибри». В его огромной руке, «Колибри» выглядел просто смешно. Мы стояли, словно ковбои во время перестрелки. Как в фильмах или сериалах про Дикий Запад. Напрягающая музыка, перекати поле и пустынный город. Он быстро поднял руку и выстрелил в меня. Пуля вошла в плечо. Вторая – мимо, в сантиметре от головы. Я выстрелил в него, не удосужившись найти заглушку. Громкий хлопок, и он упал. На серой футболке расплывается красное пятно. Мать кричит. Надо заткнуть эту суку. Но прежде – одно дело. Я подхожу, спрашиваю у младшего Гаспера, где находится их лабораторная, если так можно выразиться. Он молчит. Я спрашиваю еще раз, и угрожаю прострелить череп его матери. Он говорит, надо пройти прямо, потом свернуть налево. Дверь, с табличкой «Не входить». Я подумав, стреляю ему в колено. Они оба кричат. Иду по маршруту Гаспера. За дверью – жалкое подобие лабораторной. В тесной комнатке, ужасно грязной, стоят колбы, трубочки и жидкости. Я одной рукой все сгребаю, и звон стекла оглушает меня. Не замечая этого, я возвращаюсь к матери. Стреляю ей в голову, и она наконец – то затыкается. И ее сынок тоже. Он в шоке. - Как тебя зовут? – я не узнаю своего голоса. Он не дрожит. Наоборот, очень уверенный. Пугающий. - Г- Гассия…- тяжелый вздох, - Гассия Гаспер. - Когда выйдет Джерром, а я уверен, что ему дадут досрочное, передай ему привет от незнакомца, застрелившего его мать, хорошо? Я приседаю на колено и копаюсь в дюжинах складок. Достаю первую пулю, вторую. Теперь очередь сына. Он вскрикивает, но боль отупела из –за шока. Собираю гильзы. Он плачет и кивает. Я ухожу из дома, не закрыв дверь. С лестничной площадки уже слышатся взволнованные голоса. Бегу вниз, хвала Всевышним только с верхних этажей вышли проверить, что произошло. В лифт заходить опасно – там камера. Но, они везде. Нужно срочно переодеться. В рюкзаке – сменная одежда, а сам рюкзак и вещи сжечь. Я убил человека и покалечил другого, ха-ха-ха! Я убил чертову суку! Льюис, ты можешь представить себе это? Стиви, а ты? Ну, а ты Сильвия? Ты счастлива на том свете? Как твой зуб? Хей, услышь меня! Боль в плече дает о себе знать. Кровь течет ручьем. Я забегаю за дом и перевязываю плечо. - Ты молодец, - она бежит вместе со мной. Ее ноги почти не касаются земли, и кажется, что она парит, - теперь убираемся от сюда. - Ты уйдешь после этого? Ну, после убийства, - я начал запыхаться. - Это не я решаю, Терри. Я бы не хотела уходить. Я киваю и бегу дальше. В общественный туалет за двадцать центов. Там переоденусь, и кину в какую – нибудь яму вещи, там же подожгу. Потом позвоню брату.

***

Сделал все по плану. Пистолет снова за спиной. Теперь я одет в обычную летнюю одежду. Штаны, футболка и кроссовки. Сменил повязку, она немного выпирает из – под футболки. Вызываю такси. Пока жду машину, звоню брату. Сонным голосом, он отвечает. - Да? Где ты, Терри? - Льюис! У меня невероятная новость! На миллион баксов! Ты даже не представляешь! - Терри? Что случилось? Я даю отбой. И через сорок минут я дома. На пороге меня встречает взволнованный, заспанный Льюис. - Где ты пропадал, черт подери? Отца ограбили, пистолет пропал! Еще ты ушел в неизвестном направлении! Я достаю пистолет из –за спины. У него округляются глаза. Я улыбаюсь, скорее скалюсь. - Это ты… Но… зачем? - Не поверишь, братец! Я убил эту суку и покалечил ее младшего сына! Он инвалид! Пулю в колено и грудь! Видел бы ты их глаза! Сильвия благодарит меня! – с каждым словом головная боль нарастала. Все тяжелее говорить. - Терри… ты бредишь? Забыл принять таблетки? - Мне больше не нужны они, Стиви! Я сделал подарок этому ублюдку Джеррому! Мои руки так дрожали и у меня даже встал! Впервые за десять лет! Я был так счастлив, стреляя в его мать! А чего стоят слезы его брата! Он молча подошел ко мне, взял за локоть. Я не сопротивлялся, и он увел меня в дом. Кинул на диван, сам сел в кресло. Скрестил руки и положил на них подбородок. - Ты бредишь, да? Я не успел ему ответить – в этот момент, как бы отвечая на его вопрос зазвонил телефон. Он пошел наверх и оставался там минут пять. Вышел из комнаты весь бледный. В глазах ужас. Он пытался что – то сказать, но получались только всхлипы и бульканье, похожее на лягушечье кваканье. Он медленно сел и косился на меня. Он боится меня. Рядом с ним появилась Сильвия, в соседнем кресле. Они оба смотрели на меня. Я развалился на диване, устало смотрел с одного на другую и ждал. Ждал, пока они что – то скажут. Первой голос подала Сильвия. - Ты сделал все правильно. Они заслуживали этого. Жаль, что Джерром легко отделался. Но то, что ты сделал – подвиг. Я кивнул в благодарность. Брат насторожился. - Льюис так изменился… Вытянулся, загорел. Еще и волосы отпустил. Сколько мы с ним не виделись? Пять? Десять лет? Больше, намного. Это я с ним не виделся пять – десять лет. - Ладно. Нам надо что – то делать. Они видели твое лицо? Ты светился на камерах? Сколько людей тебя видели? - Лица не видели, я был в балаклаве. Одежду, в которой я их убил, - Льюис поежился, - выкинул в яму и сжег, вместе с ними и рюкзак. Единственные камеры, на которых я засветился – одна в автобусе, вторая в подъезде, третья – видеорегистратор такси. Из людей меня видели только пассажиры автобуса и водитель такси. - В какой одежде ты был? - Повседневная форма. Он снова выпучил глаза. - Недурно. Но какого хрена ты надел военную форму? - Я решил бросить им пыль в глаза. Они начнут искать среди военных и служивых, но я никогда не служил. И тогда они заведут себя в тупик. - Но они могут начать искать и не служивых, таких как ты. Они не идиоты, Терри. А вот ты – да. Я начинал злиться. Боль снова дала о себе знать, и в глазах потемнело. Я попытался встать, но тут же упал на пол. И отключился.

***

Проснулся я в своей комнате. Весь в ссадинах, крови. Особенно кисти рук. Рядом сидела мать. Она дремала, но когда я попытался встать, тут же открыла глаза. И улыбнулась. - Здравствуй. Я улыбнулся ей в ответ. Но ее улыбка быстро погасла. - Я знаю, что ты сделал. Это ужасно. Я тебе постоянно говорила, что насилие порождает насилие. Почему ты меня не послушал? - Если они не выйдут на твой след, дружище, то на него выйдет Джерром. Хотя, я склоняюсь ко первому варианту. Ты оставил кровь. Много крови. К тому же, его брат теперь колясочник, но не немой. Он запомнил твой голос, телосложение. Ты знаешь, сколько у него связей. Он ищет людей лучше, чем наша полиция. И тогда тебя ждет участь его матери, - Стив говорил и не отрывался от окна, - тебе надо делать ноги. - И выпить таблетки. - Они мне больше не нужны, мама. Я вылечился. - Ты все тот же дурак, - они сказали это хором и исчезли. Дверь в комнату открылась и вошел Льюис. - Скажу честно – сначала я не поверил тебе. Я позвонил Джошу и просмотрел все новости. Они выходят на твой след, - он положил на прикроватный столик расклейку. С листка на меня смотрел – почти точная копия меня. Только нарисованная компьютером. Вытянутое лицо, примой нос, хмурые брови и сощуренные глаза. Таким меня кто – то увидел. Ниже – розыск. Проникновение в чужую квартиру, убийство, нанесение телесных тяжких повреждений. Еще и вознаграждение в пять тысяч долларов за любую информацию обо мне. - Джош передал мне слова таксиста. Я так понимаю, того, который подвозил тебя. Он зашел в общественный туалет, потом в него влетел мужчина с кровью на руках, в желтой балаклаве. Он зашел в дальнюю кабинку и зашуршал одеждой. Видел, как «незнакомец переоделся из офисной одежды в камуфляж» Видел его окровавленное плечо. После этого водитель не стал задерживаться и быстро смылся оттуда. Потом ему поступил заказ от тебя. Ты влип. Этого не может быть. Я ведь проверил эту дыру. Там никого не было. Потом, у меня в голове промелькнула мысль, которую я неосознанно сказал. - Надо было его убить… Потом сломать видеорегистратор… Его надо было убить… Брат вскинул голову. Он смотрел на меня с нескрываемым ужасом, ошарашенный моими словами, словно солдат, оглушенный взрывом бомбы. Его глаза впивались взглядом в мои. Я не отвел взгляд. - Ты сошел с ума. Я пожал плечами. - Все мы безумны. Он быстрым шагом вышел из комнаты. Они не пришли. Хотя так нужны мне. Глаза сами собой закрылись, и весь мир погас.

***

Резкая вспышка, и она разбудила меня. Первое, что пришло на ум – сигналки копов. Или вспышки фотокамер. «Задержание преступника прямо в его доме» - кричат заголовки газет. Я сразу заметил одну странную вещь. Голова больше не болит без таблеток. Я не падаю в обмороки, не считая резкого засыпания. Думать стало даже легче, чем с приемом таблеток. Но чувство голода не пропадает никогда. Из еды осталась только паста. Брат не выходит из комнаты, и похоже, впервые за время своего проживания здесь – закрылся на щеколду.

***

Интересно, как скоро они найдут мой дом? Как скоро узнают, кто проник в дом Эдуарда Маркса? Как скоро Шерри узнает об этом? Как скоро увидит ориентировки? Я думаю о ней, и в памяти всплывает ее грудь. Стыдно, что тебя заводит полуобнаженные груди девушки, которую ты едва знаешь. Да и стыдно быть девственником в своем то возрасте. Мне наступают на пятки копы, а я думаю о девственности! Я действительно безумен! - Нет. Ты не безумен. Ты – здоров, - Сильвия касается указательным пальцем моего лба. Она смотрит на меня с очень серьезным лицом, - тебя, посадят, возможно, через несколько часов или дней. Если, конечно, твой брат не сдаст тебя. Так почему бы не пуститься во все тяжкие, и не отыметь эту девчонку? Я думаю, она сама раздвинет ноги, как только ты зайдешь в ее дом. В тюрьме, ты конечно лишишься девственности, но не той, которой следовало бы. Я минуту думаю над ее словами. - Ты права. Ты чертовски права. У меня мало времени, да. Очень мало. Мало. Мало. Я быстро одеваюсь. Случайно бросаю взгляд на зеркало и замечаю ужасную ухмылку, совершенно не похожую на человеческую. Как будто животное смотрит на меня по ту сторону зеркала. И меня это радует. Я настроен серьезно, и ничто уже меня не остановит. Льюис, услышав шаги снизу, уже стоит на лестнице. Смотрит на меня с грустью и отчаянием. - Куда ты собрался? Тебя разыскивает весь город! - Хочу отыметь одну девчонку, а потом – или сдаться, или умереть. - Ты сошел с ума. Ты точно сошел с ума. Он весь бледный, его трясет. Еще немного, и приступа не избежать. - Выпей таблетки, брат, - я улыбаюсь своей самой страшной улыбкой и выхожу из дома. Он бежит за мной, но дверь закрывается перед его носом. С яростью ее открывает и кричит мне вслед. Но я бегу со всех ног подальше от дома. Настроение лучше некуда, но не стоит забывать о маскировке. Главное – не одеваться слишком подозрительно, но не слишком открыто. Кепка, солнечные очки, и одежда, которую я никогда не надевал – попросту не успел. Выглядел я тогда, как обычный фанат команды «Янки». Расстегнутая светло – коричневая рубашка, опять же белая футболка, шорты до колена, высокие носки и спортивные кроссовки. Комплект туриста. Но все – равно я смахивал на местного. Главным образом – жаргоном. В этом штате свой язык. Не каждый турист знает о «Старом Городе», тем более о «Большой Эдди» или «Дьявольском городе». Не каждый турист знает, кто такие «Прости – тявки» (в Орегоне – это беспризорные дети, подрабатывающие проституцией). Или, что мы называем бар «Сильверадо», где мужики трясут полуголыми задницами «Серебряным Дилдо». Но сейчас не об этом. Сейчас о кое – чем интересном. Я шел легким шагом. Шагом человека, который никогда не нарушал закон, и упаси Господи, не убивал даже мухи. Я иду пружинисто, расслаблено и с улыбкой. Совершенно не похож на убийцу, вора и психопата. Я просто гражданин США, идущий по делам. И совсем не напоминаю того ублюдка с ориентировок. Вот так. Я признаю, что мое действие было необдуманным и импульсивным. Мной одолели эмоции. А фундаментом для этого поступка стало банальное отсутствие мозгов. Но таблетки мне совершенно не нужны, я в этом абсолютно уверен. Зачем мне еда, когда я сыт? Осталось идти совсем немного, но дрожь становится все сильнее и сильнее. Казалось, бы – я должен был набраться хладнокровия, бесстрашия и опыта. Но, нет. Я все такой же трус. Совершить второе преступление будет сложнее. Дело даже не в статьи. - Тогда в чем дело, Терри? - Сильвия поправляет свою милую шляпку, улыбается мне, совершенно не стесняясь, обнажая дырку в ряду зубов. Пять кварталов и я на месте. Шерри живет недалеко, но я никуда не спешу. Такое надо обдумать. Попробовать на вкус. Но, сначала зайти в магазин за сладким. Кто приходит в гости с пустыми руками? - Главное – втереться ей в доверие. Я не одного мнения со Сильвией, и поэтому нужно думать рационально. Она – девка, едва знающая тебя. Ты – псих. И я думаю, она замечала это. Твои головные спазмы, шепот, или взгляд в пустоту. Ты слишком долго смотришь в пустоту, - Стив шел впереди и повернулся лицом ко мне, - не нужно с порога на нее прыгать, чай попей или тому подобная чепуха. Ты понял? Я кивнул. - Молодец. Кстати, меня так задолбала твоя мамка. Все время что – то говорит про тебя, про то что ты сделал. Похоже, я сойду с ума вместе с тобой. - Я не сумасшедший. - Все мы безумны, - передразнил меня и исчез. Покупаю клубничный торт. Но есть его не собираюсь. Терпеть не могу фрукты в выпечке. Я уже вижу ее дом. Самый обычный в самом обычном квартале. Квартал белых. Стучу в дверь. Спустя секунд десять она открывает дверь. В широкой футболке и коротких шортах меня встречает Шерри. - Терри? Не ожидала увидеть тебя здесь, - голос пропитан страхом насквозь. Его можно выжимать как тряпку. И ведро будет полное. - Ты не против моей компании? Я прихватил с собой торт. Она с секунду думает, но в итоге убирает дверную цепь и пропускает меня внутрь. Краем глаза, я замечаю, что она держит дистанцию между нами. Я ее понимаю. Интересно, как бы я отреагировал, если бы узнал, что девушка, с которой я знаком три дня – убила человека и искалечила другого? Скорее всего, точно также, как она сейчас. Хотя, я бы даже не пустил ее в свой дом. Она прошла на кухню, поставила чайник на плиту. Облокотилась на кухонную тумбу, и наблюдала за мной. Ни медля не секунды, я поставил торт в пластиковой упаковке на стол. В воздухе висела тяжелая и напряженная аура. Шерри повернулась спиной и подала голос. - Это ведь правда? Про… - Да. - Вот как… Но… зачем? - Это долгая история, - я наклонился вперед, - не думаю, что ты действительно хочешь ее слушать. Ее глаза наполнились слезами. Еще минута, и она расплачется. Руки дрожат, хотя Шерри пытается всеми силами скрыть это. - Ты поступил правильно, - у меня отвисла челюсть. Это точно говорит та Шерри Ричардсон, которая сейчас дрожит от моего присутствия? – Они заслужили это. И за Сильвию, и за моего брата. - О чем ты? - Младший брат Джеррома отравил моего брата. Они повздорили из – за девушки, а тот подсыпал ему в выпивку наркотики. Никто даже не понял, что произошло. Все были до того пьяны, что не помнили даже своего имени. Он вышел сухим из воды. - Да. Да! Я рад, что ты поняла меня. Я и не сомневался в этом, - губы расплываются в животном оскале. Она осторожно садится напротив меня. Я не свожу с нее глаз, а она держит мой взгляд. Я положил свою ладонь на ее бледную руку. Улыбнулся, настолько нежно, как позволяла моя мимика. Тихо, почти шепотом произнес. - Я хочу тебя. Ее глаза округляются. Шерри выпрямляется, и сидит, словно струна. Пытается что – то сказать, но слезы, море слез мешает. Она в панике. Меня это не радует, но заводит знатно. Я резко встаю и валю ее на спину. Она кричит, и мне приходится накрыть ее рот ладонью. Она извивается, словно змея, пытается лягаться. Но я лег на нее всем весом, придавил. Она довольно громко мычит, и я ничего с этим не могу поделать. Другой рукой рву на ней футболку. Под ней – ничего. Она лежит полуобнаженная и рыдает. Уже не извивается, не лягается. Но мычит. Я тянусь к ее шортам, но именно в этот момент, кто – то стучит в дверь. Ублюдок. Я удерживаю ее, ведь из – за стука, она вновь предприняла попытки спастись от психа, который с минуты на минуту изнасилует ее. Я смотрю на нее с отчаянием, ведь так близко был к цели! В дверь уже не стучат, а долбятся. Мужской голос, кричащий ее имя. Спустя минуту стук прекращается. Кто – то идет к черному вход, который находится рядом с кухней. Пока я стягиваю ее шорты, ладонь соскальзывает с ее рта, и она кричит. - Помогите! Кто – нибудь, помогите! Он убьет меня! Я соскакиваю с нее. Ее волосы спутаны, лицо все в слезах. Она лежит, с обнаженной грудью и спущенными шортами. И просто рыдает. Смотрит на меня. Она не верит, что это тот Терри Маркс, которого она увидела в парке. Дверь черного входа слетает с петель. В дом врывается плечистый юноша, явно моложе меня. Бежит на звуки и замирает. Его – возможно, сестра, лежит полуголая на полу, а рядом стоит незнакомец. Я кидаюсь на него, но парень явно сильнее меня. Удар в висок – и я в другом мире. Мире тьмы.