В семье не без волшебников

      Дадли Дурсль был самым обычным маленьким мальчиком, каких в Британии пруд пруди. Он жил в городке Литтл-Уингинг с мамой Петунией и папой Верноном, ходил в начальную школу и любил смотреть телевизор и играть на приставке. А еще у него был ненормальный кузен, Гарри Поттер, который жил с ним в одном доме. Нет, с виду это был пацан как пацан, тощий только, и в очках, но… Но он мог запрыгнуть на крышу школы, перекрасить парик учительницы или выкинуть ещё какую-нибудь ненормальность. Например, отрастить себе волосы за ночь! За все это Гарри постоянно наказывали: оставляли без ужина и запирали в чулане под лестницей. Потом Вернон опрокидывал в себя стаканчик коньяку, а Петуния кидалась готовить Дадли что-нибудь вкусненькое — готовка ее успокаивала. Дадли запихивал в себя сосиски с пирожными, стараясь не показать, как ему страшно. Ведь, по совести говоря, в половине проделок кузена был виноват он сам. Да, это он поджег занавески в классе и превратил мамину любимую вазу в крысу. Мама была уверена, что это Гарри ее разбил и спрятал осколки, а удравшую под диван крысу с фарфоровой розочкой на боку не заметила. Каждый раз после таких происшествий Дадли было стыдно за свою ненормальность, и он вспоминал Клэя Рамзи, про которого болтали, что он писается в постель. Рамзи в конце концов забрали из школы, и в своем воображении Дадли представлял, как мисс Хатчисон объявляет в классе: «Дадли Дурсль больше не будет учиться с нами, родители его забрали в особую школу!» Вот Гарри, похоже, на свою ненормальность плевать хотел, и Дадли его за это ненавидел. Если бы этот очкарик не злил родителей своими выходками, то и ему, Дадли, не пришлось бы хранить такой страшный, ужасный и мерзкий секрет! Иногда то странное просто само просилось наружу, и тогда Дадли срочно нужно было что-нибудь съесть или кого-нибудь стукнуть. Желательно побольнее, и кулаком. Это ведь было лучше, чем стукнуть тем самым! Тогда бы от всей Тисовой улицы камня на камне не осталось, Дадли это отчего-то знал совершенно точно.       Самое страшное, что рядом с Поттером удержаться от странностей было в сто раз труднее. Это как с зевотой: если рядом кто-то зевнул, то ты и сам зевать начинаешь. Вот кто просил тупого очкарика болтать с питоном?! «Небось, если б между вами не было толстой стеклянной стенки, ты б убежал отсюда впереди собственного визга!» — ехидно подумал Дадли и в тот же миг стекло просто исчезло! Правда, Поттер не испугался. Поначалу. На обратном пути до него дошло, какое грандиозное наказание его ожидает, и он затих. Дадли трясся не меньше. Слава богу, предки решили, что он испугался змеи, а о Пирсе Полкиссе и говорить нечего.       — Мы Потти потом вздуем за то, что он нас к змеям запихнул, — пообещал Пирс, прощаясь на крыльце, и Дадли что-то невразумительно промычал. Потти с порога отправился в свой чулан, а Дадли засел за новенькую приставку. Игры успокаивали его почти так же, как еда или драки. И только когда телевизор пошел рябью, а от приставки потянуло отчетливым духом жженой пластмассы, Дадли сообразил, что ничего не прошло. Новенькая Сега накрылась!       — Сраное дерьмо! — Заорал он, запустив сломанную игрушку в стену. Телевизор пукнул и погас. Ну, отлично!       — Дадличек, у тебя всё хорошо? — Пропела из-за двери мама. — Может, скушаешь пироженку? Дадли мигом взмок от ужаса. Как, как он объяснит сгоревшую приставку?! И телевизор?! Ему, конечно, без проблем купят новый, но… Что, если они догадаются?!       — Отстань! — Завопил он. — Надоела со своими пироженками!       — Дадличек, но я же хочу как лучше, ты же проголодался. Может, отбивную?       — Отвали!!! Дадли ругался с мамой ещё минут пять, отчаянно завидуя уроду Поттеру, которого в его чулане никто не трогает, а потом сдался. Во-первых, есть все же хотелось зверски, а во-вторых, это был единственный способ заставить ее убраться от дверей его комнаты. Прежде чем спуститься вниз, Дадли для верности заехал по экрану телевизора ногой. Так никто не станет разбираться, что случилось на самом деле.       После своего дня рождения Дадли принял твердое решение стать нормальным. А то, что вслед за приставкой и теликом погибли видеокамера и радиоуправляемый самолет — это просто совпадение! С уродом Поттером они почти не пересекались, разве что за завтраком и ужином, когда от души пинали друг друга ногами под столом. А потом наступило двадцать пятое июля, вторник. Дадли поглощал блинчики с малиновым джемом, когда из коридора раздался стук падающей почты. Предки ждали открытки от тети Мардж, поэтому после кратких препирательств погнали к двери Гарри. Тот вернулся с той самой открыткой, счетом от электрокомпании и парой пухлых конвертов из грязно-желтой плотной бумаги с сургучной печатью. На одном из них было написано: «Мистеру Д. Дурслю, графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, большая спальня на втором этаже». Дадли отродясь никто не писал писем, если не считать поздравлений от той же тетки Мардж, но поздравительная открытка с неизменными бульдогами и десятифунтовой бумажкой внутри всегда приходила в обычном конверте Королевской почты. Самое обидное, что Поттеру пришел точно такой же конверт с красиво выписанным адресом и сургучной печатью: щит со львом, орлом, барсуком и змеей, а посредине — большая буква Х.       Ревниво косясь друг на друга, мальчишки вскрыли письма, и в этот момент Дадли услышал какой-то странный звук, как будто рядом прокололи мяч, и теперь из него со свистом выходит воздух. Мама, зажав рот обеими руками, смотрела на странные письма так, как будто это была бомба, готовая взорваться в любой момент.       — Вернон! — Выдавила она наконец. — Вернон! Смотри!       — А ну дай сюда! — Взревел отец и выдернул письмо из рук Гарри. — Марш в чулан и чтобы духу твоего тут не…       — Отдайте! — Завопил Гарри, бросаясь через стол. — Вы не имеете права читать мое письмо!        Отец проворно вскочил со стула и поднял руку с письмом над головой, чтобы племянник не смог до него дотянуться. Они успели сделать несколько кругов вокруг стола, прежде чем Дадли наконец врубился в то, что было написано на двух листах плотной бумаги.       — Эй, че это за Хогвартс такой, я не понял, какая школа Волшебства? Предки замерли на месте, как в какой-нибудь старой комедии.       — Дадличек! — Простонала мама, осторожно протягивая руку. — Дадличек, отдай маме каку! Ты, кажется, хотел плеер? Сейчас поедем с тобой в Лондон и ты сможешь…       — Нашла дурака! — Дадли увернулся, прижимая к груди письмо. Вернон, задыхаясь, свалился на стул. Не в силах промолвить ни слова, он просто и незатейливо бахнул по столу кулаком, в котором ещё был зажат обрывок бумаги.       — Петуния, — наконец просипел он, — ты же мне клялась, ты обещала, что наш сын не станет уродом! Я верил, что ты не такая, как твоя сестра и ее муженек, я даже позволил тебе взять в дом это отродье… И вот как ты мне отплатила! Нет, решено: раз мы не справились, то этот поедет в приют Вула, а Дадли — в военную школу. Никакого Смелтингса! Мама беззвучно плакала. Дадли чувствовал себя так, как будто зашел в собственную гостиную и вдруг внезапно оказался на Луне.       — Я не… я не урод! — Промямлил он. — Я не хочу в военную школу. Дадли хотел даже закатить истерику, если бы вместо его родителей в комнате не торчали проклятые лунатики. Отчего-то он был уверен, что даже катание по полу здесь не пройдет.       — Конечно, ты не урод, — сказала Петуния, уткнувшись носом в фартук. — Ты — волшебник, как моя сестра Лили и… и Гарри. Только волшебникам приходят письма из Хогвартса, особой школы для таких детей, и…       — НЕЕЕЕЕЕЕТ!