В семье не без волшебников

Дадли тосковал на третьем этаже в ожидании Гарри и Рона. Из темноты доносилось глухое порыкивание цербера. И двух недель не прошло, как близнецы Уизли разузнали, кто именно заперт за толстой глухой дверью в запретном коридоре, а начитанная Гермиона опознала трехголовую собачку по описанию. С тех пор у первых трех курсов появилось свое испытание на крутость: добраться до двери (чем ближе к отбою — тем лучше) и постучать. Ногой, кулаком, да хоть головой! Главное, чтоб у твоей храбрости были свидетели, готовые подтвердить в случае чего. Цербер реагировал на шум, как всякая собака, скучающая в своем дворе за забором — начинал хрипло лаять, рваться и брякать цепью. Как только поднимался шум, следовало убираться как можно скорее, чтобы не попасться в руки Филчу, и в этом состояла вторая часть испытания, за прохождение которой начислялись дополнительные очки. Гермиона, разумеется, осуждала это безобразие. — Откуда ты знаешь, может, он специально там сидит для тренировки? — осадил ее Дадли после очередного гневного спича. — Ну, это вряд ли, — пробормотал Невилл, до сих пор не прошедший испытания. — И чем это отличается от движущихся лестниц и дверей с загадками? — Дадли Дурсль! Это существо класса опасности пять икс! — воскликнула Гермиона. Удивительно, но в этом маглорожденная Грейнджер сходилась во взглядах с чистокровными и большей частью полукровок, уверенных, что в присутствии цербера в школе что-то не так. А вот маглорожденные не видели большой разницы между трехголовой собакой и профессором Хуч, на уроках которой можно было переломать себе пару костей. И если уж говорить начистоту, то гораздо больше народу боялось профессора Снейпа, который, в отличие от цербера, на цепи не сидел и спокойно разгуливал по школе. На первом же уроке Летучая Мышь подземелий прицепился к Гарри с какими-то муторными вопросами и снял с того баллы, а варево самого Дадли обозвал помоями. Учиться в волшебной школе оказалось не так весело, как Дадли полагал поначалу. Да, здесь не было математики (спасибо, господи!), английского и физкультуры (аллилуйя!), зато были зелья и трансфигурация. Эссе измерялись в футах, и только Гермиона писала их своим обычным почерком. Остальные растягивали буквы и расстояние между строчками как могли. На зельях Дадли прибег к первому правилу профессионального троечника: не знаешь, что делать — повторяй за ботаном. Со своего места он отлично видел Грейнджер, колдовавшую над котлом в соседнем ряду, и по мере сил повторял ее действия. Может, это и прокатило бы, не начни Снейп шнырять по проходам, зорко оглядывая кипящие варева. Вот не сиделось ему за столом, уроду носатому! В какой-то момент он, как нарочно, перекрыл Дадли обзор и встал, скрестив руки на груди. — Я вам не мешаю, мистер Дурсль? Дадли поспешно сделал вид, что изучает рецепт на доске. Засада была в том, что он с самого начала не стал пользоваться песочными часами, и теперь не знал, сколько отсчитывать с момента закладки последнего ингредиента. Когда Летучая Мышь наконец соизволил двинуться дальше, Гермиона уже кидала в котел иглы дикобраза, а вот у Дадли на разделочной доске оставались еще кучки какой-то травы. Он начал добавлять все на глазок, когда услышал над головой ехидный голос профессора: — Мистер Дурсль, вы до такой степени не умеете пользоваться ножом, что порвали крапиву руками? Очевидно, родство со знаменитостью - это ещё не все. Пока Дадли пламенел ушами под ехидные смешки слизеринцев, Невилл взорвал котел, и Снейп вынужден был выпустить добычу из рук. Но он был не единственным, кто напоминал Дадли о родстве со знаменитостью. Белобрысый слизняк делал это постоянно, а драки на кулаках в Хогвартсе не приветствовались. Вот заклинания — другое дело. Так что насчет скорейшего разучивания Фините Рон оказался чертовски прав. В большой компании риска было меньше, но в том-то и дело, что ходить так не получалось. Гарри больше общался с Невиллом, часами обсуждая с ним особенности какой-нибудь трепетливой крапивы, и с Роном, который просвещал его по поводу квиддича. Гермиона пропадала в библиотеке, притаскивая оттуда все новые и новые чары, а Дадли оказался вроде как не у дел. Потому он и завел привычку бегать к церберу просто так, пожаловаться на жизнь. — Ну что, сидишь? — спрашивал он, привалившись к двери спиной. — На цепи, да? — УА-А-А-АУ-У-У! — соглашался пес. — Вот и я сижу, — вздыхал Дадли. — А Потти в команду взяли ловцом, прикинь? — ВУФ! ВУФ! ВУФ! — Нет в жизни справедливости!.. Гарри действительно летал так, как будто родился на метле. Гоняясь за напоминалкой Лонгботтома, он выписывал такие петли, что дух захватывало. И хотя это было вопиющим нарушением правил, его не только не наказали, но и взяли в команду. Когда сияющий Поттер вернулся от МакГонагалл, Дадли сказал: — Размажешься вот так об стенку — мама тебя убьет! — Не размажусь! — отмахнулся Гарри, — я чувствую, когда надо тормозить. Дадли не поверил. Сам он на метле не поднимался выше уровня велосипеда. Правда, на первую тренировку пришел вместе с кузеном. Вуд дал ему полетать вокруг стадиона и сказал, что в квиддиче Дадли светит только место вратаря. Там финтить не нужно, а габариты подходящие. Дадли прикинул высоту вратарных колец и сказал, что подумает — до следующего года время есть. Где-то вверху под облаками хохотал поймавший снитч Гарри. Просто так хохотал, от избытка радости. Хогвартс был по настоящему волшебным. Даже Дурсль здесь начал превращаться во вполне сносного пацана. На уроках было весело, особенно на чарах. — Постарайтесь не вкладывать в заклинание столько сил, мистер Поттер, — пропищал профессор Флитвик, вместе со всем классом силясь рассмотреть улетевшее перо под высоким сводчатым потолком. — Мягкость — вот главное качество хорошего мастера чар. — Главное, не просите его показать Аллохомору! — вставил Дин Томас. Гриффиндорцы дружно грохнули. После урока полугоблин попросил Гарри задержаться и попросил ещё раз поднять перо Вингардиум Левиосой. На этот раз оно поднялось медленно и зависло, паря над партой на высоте полуфута. — Это же хорошо? — обеспокоено спросил Гарри. По старой привычке он боялся, что с ним что-то не так. — Это замечательно! — успокоил его Флитвик. — Возможно, в классе вы волновались и переусердствовали. Спокойствие, только спокойствие. Помните об этом, когда будете в следующий раз отпирать двери. И тихо засмеялся. Гарри появился внизу лестницы вместе с Роном и Гермионой. — Ну, ты бы ещё пол-Гриффиндора сюда притащил! — шёпотом возмутился Дадли. — Невилл у Большого зала на шухере, — сообщил Рон, прыгая через две ступеньки. — Мямля бабушкина! — Вас, между прочим, исключат! — пообещала Гермиона, шедшая за ним. — Ну и шла бы тогда отсюда пировать со всеми, — буркнул Дадли. — С нами-то чего потащилась? Он не знал, что когда дело доходило до научных экспериментов, Гермиона не замечала препятствий. В конце концов, девочка, взорвавшая в третьем классе начальной школы модель вулкана Кракатау для большей реалистичности, не могла пропустить прогулку с цербером! Пусть это даже было против правил! — Должен же за вами кто-то приглядывать! — сказала она гордо и прошагала мимо онемевшего от такой наглости Дадли к заветной двери. Из-под двери уже отчетливо тянуло застарелым запахом псины. Гермиона сморщила нос: — Фу! Хагрид его что, совсем не моет?! Что?! — она по очереди посмотрела на выпучивших глаза мальчишек и махнула рукой. — После Роновых носков нам все нипочем, — хихикнул Гарри. — А сам-то! — завелся Рон. — ВУФ! — Тихо! Поводок принесли? — шикнул Дадли. — Во! — Рон задрал мантию и начал разматывать обвитый вокруг пояса канат. — Из хвоста гиппогрифа, как заказывали. Канат добыли где-то близнецы, которым Рон поклялся всем святым и жизнью любимой Коросты, что это нужно для шутки, которая прогремит в веках. — А хватит? — засомневалась Гермиона. — Он же ещё щенок! А я у тети знаешь каких злобных бульдогов дрессировал?! — прихвастнул ей Дадли. — Прям совсем взрослых! — По местам! — скомандовал Гарри, забирая у Рона канат. Цербер за дверью заволновался. По звукам это походило одновременно на камнепад и кабацкую драку. Дадли со вздохом достал из сумки баранью ногу. Почему-то в эту минуту их план показался ему донельзя глупым. Но отступать было нельзя. В конце концов, у их спора с Малфоем была куча свидетелей. Задержавшись тогда у Флитвика, Гарри прибежал к теплицам последним. Вот, казалось бы, и времени совсем не было, чтобы сцепиться, а вышло наоборот: их с Малфоем, который считал, что копание в земле не царское дело, и тащился на урок гербологии нога за ногу, поставили на соседние грядки. Цеплять Поттера было гораздо интереснее, чем рыхлить землю под посадки южноамериканских мухоловок, чем Малфой с удовольствием и занялся. — Что, не тянешь чары, Поттер? Жизнь с маглами сказывается? — Не боишься, что я тебя, как то перо под потолок подвешу? — Сила есть, ума не надо. Левиосой только неодушевленные предметы поднимают. Вы со своим родственником только и умеете, что двери ломать, как тролли. — Ты довыступаешься, что я ещё одну дверь сломаю — на третьем этаже, — пропыхтел Гарри, ожесточенно втыкая лопатку в ком земли. — Посмотрим, как ты тогда запоешь. — Слабо тебе! — неверяще бросил Драко. Идея отчетливо отдавала безумием. А ведь бабуля у этого Поттера была Блэк! Оно и видно… — Спорим?! — зеленые глаза бесшабашно блеснули за очками. — Я приведу Цербера на поводке в Большой зал во время Хэллоуинского пира! — Ни хрена себе! — пробормотал ошеломленный Гойл. Рон озабоченно вытер пот, размазав грязь по лицу: — Гарри, ты уверен? — Разбейте! — приказал Гарри, протягивая руку Малфою. — Ой, да ла-а-адно, ты не сможешь, — протянул Драко, отвечая на рукопожатие. — Итак, дети, теперь разбираем саженцы мухоловки! — радостно возвестила профессор Спраут, радуясь благоговейной тишине в теплице. А Северус ещё пугал ее отвратительной дисциплиной на сдвоенных уроках Гриффиндора и Слизерина. Чудесные же дети! Гарри прижал ухо к двери. Потом покосился на баранью ногу в руках Дадли: — Думаешь, съест? — Он сто пудов голодный, Хагрид его ещё не кормил, он позже приходит, — откликнулся тот. — Тогда открываю. Алохомора! Щелкнул замок, дверь слегка приоткрылась, и щенок цербера натянул цепь. До порога он все равно не доставал. — Привет, это же я! — прохрипел Дадли, надеясь, что пес узнает его голос, и швырнул баранину. Видели когда-нибудь, как простой домашний пес ловит печеньку? Вот примерно так цербер заглотнул целую ногу и от счастья замолотил хвостами по полу. Змеиными хвостами. Укрощение хвостов лежало на Гарри. — Лежать! — прошипел он, и они покорно улеглись. Самый юный ловец столетия ловко прошмыгнул под брылястыми мордами, волоча за собой конец каната, и привязал его к ошейнику. Цербер не возражал. Ему было скучно. Из всех волшебников, навещавших его в заточении, только один приносил вкусное, чесал нос и разговаривал ласково. Остальные орали и размахивали палками. Теперь приносящих вкусное стало ещё больше, и щенку это нравилось. Гермиона потыкала Дадли в спину и передала кусок окорока. — Дай ему! — прошипела она. — Ты что, с одной ногой сюда пришел?! Дадли подчинился. Рон в свою очередь вытащил из кармана заныканную с обеда булку и со вздохом кинул в ближайшую пасть. Гарри закончил возиться с ошейником и подал сигнал. Держась за свободный конец каната, компания попятилась в коридор. — Дружок, гулять! — крикнул Дадли. Цербера звали отнюдь не Дружок, а вовсе даже Пушок. Но куцые щенячьи мозги уловили знакомое окончание, и пес радостно рванул вперед. Троих мальчишек и одну девочку он утянул за собой как связку брелков. В безумном полете по хогвартским лестницам только Гермиона не потеряла присутствия духа и попыталась наложить на собаку Чары Узды. Подобными волшебники пользовались во времена кавалерии для усмирения лошадей. На волшебное животное они действовали слабо, но скорость цербера снизилась. Оглашая замковые коридоры тройным радостным «гавом», Пушок-Дружок несся ГУЛЯТЬ! Невилл был страшно рад, что его не взяли в экспедицию на третий этаж. Гарри в голову пришла мысль, что хорошо было бы, если бы кто-то вовремя распахнул двери Большого зала наподобие привратника. — А то вдруг мы с собакой в проем не впишемся, — самокритично предположил он. Сославшись на расстройство желудка, Невилл не пошел на пир, а выждав некоторое время, прокрался в холл к дверям Большого зала и спрятался в одной из ниш за статуей рыцаря, охранявшего вход. В душе Лонгботтом страстно молился милому дедушке Мерлину, чтобы друзей поймал Филч или хотя бы миссис Норрис, чтобы дверь оказалась заперта страшнейшими темными заклинаниями, которые еще неизвестны Гермионе, и чтобы он, Невилл, не обделался бы прямо тут, когда услышит рев приближающегося цербера. А в том, что он его услышит, у него не было никаких сомнений. Если не считать отдаленного гула голосов, стука приборов и взрывов смеха, доносившихся из Большого зала, в школе царила тишина. Невилл прислушивался так, что даже в ушах зачесалось, но появление профессора Квиррела все равно упустил. Тот вынырнул из полутемного омута коридоров и огляделся по сторонам с самым подозрительным видом. Как будто подозревал, что где-то здесь неподалеку прячется один трусоватый первокурсник. Квиррел в своем нелепом тюрбане был единственным преподавателем, которого Невилл не боялся. Ровно до тех пор, пока не увидел одного в пустом холле. Милейший растяпа и заика куда-то исчез. Преподаватель ЗОТИ даже двигался как-то по-другому — скользящим змеиным шагом. Вот он толкнул створки и исчез, а до Лонгботтома донесся его высокий прерывающийся голос: — В школьном… подземелье тролль! Я торопился предупредить!.. Этот голос никак не вязался с новым обличием Квиррела, но мысль об этом мелькнула и пропала, смытая чистым беспримесным ужасом. И даже громоподобный хоровой лай, внезапно донесшийся откуда-то сверху, оставил Невилла совершенно равнодушным. Если бы он мог, то метался бы и орал вместе со всеми, но ноги его едва держали. К счастью, поток хлынувших из дверей гриффиндорцев и хаффлпафцев увлек его за собой. Прямо навстречу церберу. …К счастью, они догадались отпустить канат, волочившейся за Дружком, иначе не собрали бы костей. Вернее, тот сам выдрал импровизированный поводок у них из рук и поскакал по коридору теперь уже второго этажа. Теперь цербера удерживала только Узда, кое-как накинутая Гермионой, истончаясь с каждой секундой по мере удаления собаки. — Быстрее! — задыхаясь, выкрикнула она, возглавляя гонку. — Иначе не… удержу!.. Анималус ординетр-р-р… Тьфу! Заклинание ударило в одну из статуй. Цербереныш шарахнулся, запутался в лапах и едва не упал, обиженно тявкнув во все свои три глотки сразу. Все-таки он был ещё щенок, к тому же долго остававшийся без движения. Это позволило укротителям сократить разрыв. — Анималус ординатур! — наконец выговорила Гермиона, замахиваясь палочкой, как ковбой, бросающий лассо. Дружок заскулил. — Сам виноват, — сказал Дадли и подобрал канат. — Куда рванул без нас? Но цербер даже не обернулся. Одну голову он склонил влево, другую — вправо, а средняя к чему-то сосредоточенно принюхивалась. — Фу! Он что, обосрался тут? — высказал общее мнение Рон. Вонь действительно была убойная. Казалось, она надвигалась на них стеной, как нечто осязаемое, и ее можно было пощупать руками. — Нет, это, по-моему, из туалета, — Гермиона зажала нос рукавом. — Он вечно забивается, потому что там… Дружок глухо рыкнул. А из-за угла на компанию вывернул… тролль! Дадли на мгновение показалось, что эта образина ростом примерно с автобус. Если он и ошибся, то ненамного — от макушки тролля, лысой, бугристой, неприятного грязно-серого цвета, до потолка оставалось футов пять, а то и меньше. И как будто этого было мало, в одной лапе тролль сжимал дубинку. Завидев перед собой трехголовую собаку и человеческих детенышей, тролль приостановился, а потом радостно взревел и ускорил шаг. — А-А-А-А-А-А! Бежим! — завопил Рон и не тронулся с места. Ноги примерзли к полу от ужаса. Тролль рыкнул и ударил дубинкой по стене. Шум его разозлил. Сверху посыпалась штукатурка. У Дадли что-то сдвинулось в голове, и он оглох, а все вокруг начали двигаться как в замедленной съемке или под водой. И в этой вязкой тишине он вдруг услышал свой собственный голос, командующий: — Дружок! Взять! С легким звоном лопнула Узда. Пес бросился на добычу! Да, он был щенком, но щенком цербера, состоящим в родстве с адскими гончими. Он был волшебным существом, более того — порождением тех древних времен, когда магия ещё не делилась на тёмную и светлую. Здесь их с троллем силы были равны. Кроме того, у пса было целых три пасти, чтобы рвать и кусать, и змеиный хвост, чтобы жалить. Разогнавшись, цербер не смог повалить противника, но заставил того покачнуться и отступить. Тролль завыл от боли, когда адские зубы впились ему в бедро и правую лапу, мгновенно выпустив страшную дубинку. Левой ему удалось ухватить пса за загривок и отшвырнуть, к счастью, в противоположную от детей сторону. — Дружок! — в унисон завопили Гарри и Дадли, когда гороподобное чудовище шагнуло к силящемуся подняться на лапы церберу. — Вингардиум Левиоса! — Поттеровская Левиоса смогла поднять в воздух рыцарский доспех шестнадцатого века, развалившийся от удара о троллью спину. — Эй, ты, говна кусок! Мы здесь! Тролль недовольно заворчал и развернулся к ним. Сами доспехи не причинили ему особого вреда, а вот пронзительные детские голоса раздражали. Гермиона тщетно пыталась вспомнить что-то подходящее, но в голове всплывали только строчки из «Краткого справочника опасных волшебных существ»: «Горные тролли чрезвычайно опасны, поскольку толстая шкура делает их неуязвимыми для большей части боевых заклинаний». Рон тем временем пробовал поднять заклинанием каменную статую мантикоры. Мантикора не поддавалась, видимо, была наглухо привинчена к полу. Тролль шагнул ещё раз, и Гарри с Дадли прыгнули в разные стороны. Цербер, который тем временем успел подняться, разогнался и с ревом запрыгнул троллю на спину, метя прокусить загривок. Тролль начал неуклюже топтаться и размахивать руками, стараясь достать адскую собаку и сметя при этом со стены один из факелов. — Рон, дубинка! ДУБИНКА! — закричала Гермиона. — К черту эту мантикору! Рон замахнулся палочкой, совершенно позабыв про наставления Флитвика «аккуратно закручиваем петельку слева напра-а-во…». Им двигали первобытные ужас и ярость, которые когда-то, должно быть, охватили самого первого волшебника во время поединка с саблезубым тигром. Троллева дубинка взмыла в воздух и с размаху опустилась бывшему хозяину на темечко. Тот упал на одно колено, мотая башкой и пытаясь сосредоточиться, насколько позволяли куцые мозги, но Дружок не дал ему такого шанса. Торжествующе зарычав, он прокусил троллю шею, и чудовище рухнуло окончательно. Только тогда к Дадли вернулся слух и до него донеслись восторженные вопли гриффиндорцев и хаффлпаффцев, сгрудившихся на лестнице ниже. Спраут и МакГонагалл синхронно направили палочки на цербера, поставившего лапы на грудь поверженной добычи. — Не трогайте Дружка! — крикнул Гарри, бросаясь между ними и собакой. — Он нас спас! — Да, не трогайте! Не трогайте! — уже тише повторил Дадли, исподлобья глядя на Снейпа, который, перепрыгивая через несколько ступенек за раз, присоединился к коллегам. Цербереныш слегка толкнул нового друга в спину, отчего Дадли пролетел несколько шагов вперед. — Отойдите от опасного животного, мистер Дурсль, — приказал Снейп. — Нет! Он не хотел ничего плохого. Гарри подобрал измазанный в крови канат, обмотал вокруг предплечья и сделал попытку оттащить цербера от поверженной добычи. — Что вы себе позволяете, Поттер?! — Я не дам его убить. Он маленький. Маленький плюхнулся на задницу и хлюпнул слюнями. К счастью, пока не ядовитыми. — Фу, ну и страхолюдина! — выкрикнул кто-то из школьников. Дадли хмуро оглядел толпу в черно-желтых и ало-золотых галстуках, пытаясь выяснить, кто кричал. — Может, лучше позвать Хагрида, Северус? — предложила сердобольная Спраут. — Он сможет убедить мальчиков. — Мальчиков?! — с бесподобной иронией переспросил Снейп. — Это не «мальчики», а исчадия ада! Сначала выпустили тролля, потом цербера… А потом, видимо, устроили бои без правил! — Это неправда, мы про тролля даже не знали, он случайно подвернулся! — выкрикнула Гермиона под нервный смех однофакультетников. — Мы просто вывели собаку на небольшую прогулку, щенкам вредно долго сидеть взаперти… — Мисс Грейнджер, от вас я такого не ожидала! — ахнула МакГонагалл. — …и он очень дружелюбный, мы его покормили, — добавила она уже тише. Дадли демонстративно погладил цербера по лапе. Тот оглушительно взвизгнул и плюхнулся на пузо, чтобы человечек смог дотянуться и почесать за ушами. Да-да, вот тут, и еще тут. — Двести баллов с Гриффиндора! Отойдите от цербера, мистер Поттер и мистер Дурсль! — Снейп нацелил свою палочку на пса. — Сомнус Максима! Дружок замер и повалился на бок. Дадли и Гарри вскрикнули, Рон сжал кулаки, а Гермиона позорно разревелась. — Он просто заснул! — бросилась их утешать профессор Спраут. В подтверждение ее слов Дружок громоподобно всхрапнул. — Северус, ну как ты мог! А если бы ты промахнулся и детей задело?! — Отлевитировали бы их по спальням, — хмыкнул зельевар, — но тут я действительно промахнулся. Вызывайте Хагрида, пусть вернет свою зверушку на место. — Нет! — крикнул Гарри. — Ему там плохо! Тесно и темно! Совсем как… Он хотел добавить «совсем как мне в моем чулане», но не успел. На лестнице произошло какое-то движение, и собравшиеся расступились, пропуская на этот раз Дамблдора и мелко семенящего за ним Квиррелла. Проходя мимо Невилла Лонгботтома, тот задел его краем мантии, и мальчик отшатнулся, толкнув соседей. — Ну-ну, Северус, не стоит так уж злиться на детей, — примиряющим тоном произнес Дамблдор, внимательно оглядывая поле битвы поверх своих чуднЫх очков. — В конце концов, они поступили так по доброте душевной, пожалев собаку. К тому же Пушок спас их от ужасной смерти. — Можно не отправлять его обратно в ту ужасную комнату, пожалуйста, сэр? — попросил Гарри. — Ему нужен этот, вольер, вот! Сэр, — добавил Дадли, пламенея ушами. Со стороны казалось, что он робеет перед директором, но на самом деле Дадли грыз стыд совсем за другое! Уж кто-кто, а он знал, что хотел объяснить Поттер — он помнил про чулан! С ранних лет ему говорили, что Гарри плохой, что с ним нельзя водиться, что именно поэтому он и сидит в чулане с пауками и крысами, и Дадли до истерики боялся оказаться там же. Но теперь он ясно понимал, что такие детские «отмазки» «не проканают». Бояться можно было в три года, ну, в пять, а потом?! И чем он тогда лучше бабушкиной мямли? Вон он, стоит у стенки икает. Дадли упрямо мотнул головой: — Дружок не виноват, что трехголовый и страшный. На… на самом деле он просто щенок, сэр. — Каждый заслуживает второго шанса, да? — спросил Дамблдор мягко. Снейп отчего-то скривился, как будто лимон раскусил. — Пожалуйста, сэр! — шмыгнула носом Гермиона. — Он может стать нашим научным проектом по ЗОТИ! Правда, профессор Квиррелл? Квиррел, не ожидавший, что кто-то к нему вообще обратится, вздрогнул и мелко закивал в знак согласия. — К-к-конечно, ми-ми-мисс Гре-гре-гре… — Довольно! — Дамблдор протянул руку: — Гарри, передай мне поводок, будь любезен. И ступай в башню своего факультета вместе с друзьями. Гарри неохотно подчинился. — Я обещаю вам, что завтра же Хагрид начнет строить для Пушка этот самый вольер, и вы сможете поучаствовать. — В качестве отработки, — вставил Снейп. — Ах, да! Двести баллов Гриффиндору за уничтожение тролля, — блеснул очками Дамблдор. Гриффиндорцы и часть хаффлпафцев встретили это решение радостными криками. Так что окончание Хэллоуина в гостиной львиного факультета определенно удалось. Когда профессор Заика принес новость о тролле в подземелье, было решено отправить детей в башни — Рейвенкло со Слизерином, а Гриффиндор с Хаффлпаффом. Никто из ало-золотых и желто-черных так и не понял, как тролль — существо по определению медлительное и тупое — смог так быстро подняться аж до второго этажа, справившись при этом с капризными хогвартскими лестницами. Впрочем, под впечатлением от эпической схватки цербера с троллем над этой странностью мало кто задумывался, а те, кто все же задавался этим вопросом, приходили к самому очевидному выводу: профессор Заика опять все перепутал! Спасибо, хоть про тролля не соврал, а то ведь с него сталось бы проблеять что-нибудь про гигантского клубкопуха, и впечатлительные девчонки с визгами умиления помчались бы его ловить! Ну, а пока они с такими же звуками бегали за Поттером, Дурслем и Уизли. — Я бы не отказался от мантии-невидимки, — пропыхтел красный как помидор Рон, когда они в очередной раз отсиживались от набега поклонниц в мужском туалете. Друзья с ним молча согласились. Мантия-невидимка пригодилась бы им и при копании вольера. Оказалось, что церберов принято держать в специально заглубленых вольерах, примерно как медведей в магловском зоопарке. Основную работу, конечно, взял на себя Хагрид — полувеликан, работающий в Хогвартсе лесничим и хранителем ключей. Он расчистил подходящую полянку и за несколько часов выкопал яму в полтора своих роста. Ребятам оставалось вручную выкопать небольшой прудик-поилку и натаскать небольших камней, чтобы обложить бережок. — Вот же гад сальноволосый, — ругался Рон. — Мало ему было баллы отобрать, ещё и отработку назначил! — Работайте, гномы, солнце ещё высоко! — ехидно пропел сверху Драко Малфой. — Тьфу! Дадли остервенело отшвырнул в сторону тяжелый глинистый ком и снова воткнул лопату в неподатливую шотландскую землю. Именно из-за визитов дважды битого белобрысого отработка превращалась в настоящий ад. Гаденыш припирался со своими подпевалами, садился на край ямы и начинал всех доставать. Во-первых, он считал, что Гарри спор проиграл. Цербер ведь до Большого зала не дошел? Не дошел, и не важно почему. Во-вторых… во-вторых ему абсолютно ничего не угрожало. Из ямы ещё надо было успеть выбраться, а палочки Хагрид перед отработкой забирал — вольер полагалось строить без капли магии, чтобы не было конфликта с волшебной кровью зверя. Дозволялись только охранные чары, которые накладывались в самом конце. В прицельном же метании лопат на дальность Дадли не преуспел. — Драко, а ты петь умеешь? — вдруг поинтересовалась Гермиона, оторвавшись от пересыпания выкопанной земли в ведро. — Чего?! — опешил тот. — Ещё не хватало, чтоб я грязнокровкам песни пел! — Жаль-жаль, — притворно огорчилась девочка. — Просто одно и то же выступление три раза подряд как-то приедается, знаешь? Тебе надо разнообразить свой репертуар. Гарри и Рон зафыркали. — «Я сварю тебе полный котел моей жаркой любви!» — провыл Рон. — Думаешь, он втюрился в нашу Гермиону?! — громко спросил Гарри, задумчиво оперевшись на лопату. — Или в тебя! — Да вы… да вы… — заикался наверху Драко. — Прости, Малфой, ты не в моем вкусе! Это стало последней каплей. Над Драко Малфоем не смеялись. Никогда. Он вскочил на ноги, выхватил палочку и крикнул: «Ступефай!» И, конечно, промахнулся, потому что руки дрожали от злости. Заклинание ударило ему прямо под ноги, потому что гадский Поттер стоял довольно близко к стене ямы, земля зашуршала, и Драко почувствовал, что летит вниз. Первое, что он сказал, обнаружив себя на куче земли в окружении вооруженных лопатами неприятелей, было: — Мой отец об этом обязательно узнает! — и зажмурился. — О чем узнает? Драко приоткрыл один глаз: — О нападении на наследника Рода! — Это же ты первый на нас напал! — возмутилась Гермиона и замахнулась пустым ведром. — А-а-ай! — он прикрыл голову руками. — Крэбб! Гойл! — Ори погромче, они тебя не услышат, — ехидно сказал Рон. Да, верные вассалы слиняли поближе к замку, заскучав торчать на краю ямы и основательно замерзнув. Тупые уроды! А его здесь грязным ведром какая-то грязнокровка! — На. Драко поднял голову. Он думал, что ему возвращают палочку, но Поттер протягивал лопату. — Копай с нами. — Ещё чего! — Копай! — придвинулся Дадли и показал кулак. — Мы тут, понимаешь, как нюхли на прииске рыли, а ты своей наследной задницей все обвалил! — добавил Рон. Копал Драко так себе, больше время тянул до прихода Хагрида, который, как назло, где-то задерживался. Полувеликан явился незадолго до ужина и страшно удивился, когда по лестнице на поверхность вылезло не четыре человека, а пять: — Эка! Сколько, значит, желающих-то Пушку с домиком помочь! — Не успеваем отбиваться! — невинным тоном пояснил Гарри.