В семье не без волшебников

Частная британская школа - это прежде всего традиции, а потом уже устав. Например, устав повелевал ученикам Хогвартса носить остроконечные шляпы. Традиция же не менее категорически требовала полностью их игнорировать, так что единственной шляпой, которую многие поколения юных ведьм и волшебников когда-либо примеряли на себя, оставалась Распределяющая Шляпа. Хогвартс-экспресс тоже был частью традиции, причем настолько незыблемой, что даже отъявленные снобы из чистокровных не отправляли своих отпрысков в школу каминами через Хогсмид — это же все удовольствие фестралам под хвост! В Хогвартс-экспрессе находили друзей, обзаводились врагами, сбиваясь в компании по интересам, делали предложения и разбивали сердца. Короче, отрывались как могли, тем более что формально поезд считался уже территорией школы, и Чары Надзора на творящееся безобразие не реагировали. Хуже всего приходилось старостам, которые носились по составу взмыленными кентаврами, безуспешно пытаясь поддерживать хотя бы видимость порядка: очки снимать ещё рано (с нераспределенных по факультетам первачков ещё и бессмысленно), а назначать отработки — нельзя. Когда по Хогвартс-экспрессу со скоростью лесного пожара разнеслась новость «Драка! Драка! Перваки развалили вагон!», Перси Уизли проклял тот день, когда школьная сова принесла ему значок старосты. К месту событий пришлось пробиваться, щедро разбрасывая Ступефаи и Силенцио, и все равно он успел только вторым, а первым — староста Слизерина Уркхарт, с которым они немедленно стали переругиваться, горячо поддерживаемые болельщиками с обеих сторон. Драка к их приходу то ли стихла, то ли не успела начаться. Над грудой щепок и стекла стояли двое белобрысых пацанов и сверлили друг друга взглядами. Драко Малфоя Перси узнал сразу, а вот второй, плотный и кряжистый, наверняка был из маглорожденных. За его плечом торчала лохматая девчонка, потом, кажется, Лонгботтомовский внук и… сам Гарри Поттер! — Поттер, врежь Пожирательскому сынку, давай! — Это кто там такой смелый вякает, соплохвост тебе в штаны?! — энергично отбрехивался один из приятелей Малфоя с расцарапанной щекой. — Это нападение на наследника рода! — надрывался Уркхарт. — Нечего было под дверью подслушивать! — запальчиво выкрикнул рыжий веснушчатый мальчишка. — Перси, я тут был и все видел! — Тихо! — сорванным голосом рявкнул Перси. — Рон, тебя тоже касается. В чем дело? Уркхарт, не гони волну. Лохматая подняла руку, и, дождавшись одобрительного кивка, затараторила: — Я Гермиона Грейнджер, мы тренировали отпирающее заклинание и перестарались. Мы не знали, что так получится. — Это я. Нечаянно! — пояснил Поттер и жестом заправского ботаника поправил очки. — Извините. — Наверное, он и Сами-Знаете-Кого так же приложил! — восхитился Рон и, энергично работая локтями, пробился к их компании. — Я — Рон, Рон Уизли. Вон мой брат Перси, он староста, щас все порешает! Дадли немного расслабился. По правде говоря, один против троих он бы не выстоял. Из Поттера боец никакой — собьют очки, и вся недолга. Его бы боевой дух да Лонгботтому, которого даже собственная жаба строит на раз-два! Ну, Гермиону Дадли и вовсе не считал — девчонка же. А вот с горластым рыжим, уже деловито засучивающим рукава, шансы практически уравнивались. — Потти, — стараясь не шевелить губами, прошептал Дадли, — берешь на себя белобрысого, вы с ним оба тощие. Бей сразу в нос — не ошибешься. И быть бы в Хогвартс-экспрессе легендарной битве, но противоборствующие стороны разделила тонкая радужная пленка. — Разойдитесь по своим купе, — ледяным тоном приказал Перси Уизли. — Мы с мистером Уркхартом попробуем восстановить дверь Репаро. — Я пожалуюсь отцу! — заявил Драко. — Сколько угодно. Однако, извинения были принесены, как я слышал. Староста Слизерина скривился: — Мы еще и в школу не приехали, а дети чистокровных семейств уже подверглись травле! — Да брось, Уркхарт, — устало произнес Перси. — Какая травля? Перваки сил не рассчитали. Ни один крючкотвор Визенгамота не сможет тут придраться. — Тем более что мы извинились, — вставила Гермиона. — У тебя шишка на лбу, приложи что-нибудь холодное. — Отвали, гр… магла! Уркхарт увел белобрысого с приятелями, наплевав на проблему с дверью. Перси затолкал разрушителей в купе и попытался применить Репаро. Дверь собралась как-то криво, с многочисленными зазубринами — видать, кто-то из зевак унес щепки с собой на подошвах ботинок. — Вот пока как-то так, — Перси утер пот со лба. — Постарайтесь до конца поездки больше ни во что не влипнуть. Рон, ты где едешь? — А! Так я здесь останусь! Староста покачал головой и ушел. Зато подтянулись те, кто пропустил самое интересное — посмотреть на дыру в вагоне, проделанную Мальчиком-который-выжил. Кто-то, обнаружив вместо дыры кое-как восстановленную дверь, не мог сдержать разочарования и сомнений, но большинство все равно осталось довольно и просили показать место, которое сиятельный Малфой вынес своей башкой. Через час, когда паломничество, наконец, прекратилось, Гарри чувствовал себя выжатым как лимон. Простой пересказ событий вроде «ну, я вот так р-раз, а она ка-а-к навернется» слушателей не устраивал совершенно: народ жаждал душераздирающих подробностей. Зато и в долгу не остался: заваленный шоколадными лягушками, сахарными перьями и всевкусными драже Берти Боттс, Гарри чувствовал себя каким-то бродячим артистом. Сладости он разделил на всех, кроме Гермионы, которая заявила, что нехорошо извлекать прибыль из хулиганства, и вообще, от сладкого зубы портятся. Ее долю забрал Дадли, который единственный пребывал в отличном расположении духа: они ещё и в школу не приехали, а он уже умудрился сколотить банду! Ну, ладно, команду. До злополучного письма из Хогвартса отец часто делился с Дадли воспоминаниями об учебе в Смелтингсе, и по всему выходило, что без своей команды на первом курсе придется ой как туго. А вместе и от старших отбиваться сподручней, и развлекаться. Вот, например, в том же Смелтингсе всех именинников с утра пораньше хватали за ноги-за руки и окунали в ванну, полную ледяной воды. Дадли тогда от души порадовался, что родился летом. Кто его знает, какие традиции в Хогвартсе? Наверняка не лучше! Поэтому он насел на словоохотливого Рона. — Ну, в коридорах колдуют, хотя это запрещено, — поспешно добавил Рон, прежде чем Гермиона успела открыть рот. — Главное, разучить Фините, оно почти любые заклинания отменяет. Ну и у близнецов ничего не берите. Тут он покраснел: — Они вечно с розыгрышами экспериментируют. Съешь конфету, и у тебя перья вырастут или язык там. Но на Гриффиндоре их все равно любят, они лучшие загонщики, ну, в квиддиче. А Гриффиндор — лучший факультет, у меня вся семья там учится! Дадли вздохнул. Вот тут его стройный план давал осечку. Факультеты! Вот так разбросает по разным факультетам, и как тогда действовать? — И твои родители с Гриффиндора, — сказала Гермиона, обращаясь к Гарри. — Ну, тогда я тоже туда! — заявил он гордо. — А я, вообще-то, хотел на Хаффлпафф, — робко сказал Невилл. — Там деканом профессор гербологии, а у меня только с ней и хорошо… «Скатертью дорога!» — подумал Дадли. — …но если вы все на Гриффиндор, то и я с вами. — А я склоняюсь к Рейвенкло, — объявила Гермиона. — Это факультет исследователей. Вы знаете, в тех книгах, что я прочла, нет единого ответа на вопрос о природе магии, поэтому… Рон уперся локтями в колени, зажал уши руками и громко сказал: — Да-да, вот и иди к заучкам, там тебе самое место! — Вот и пойду! — Вообще-то нам не помешает шаман, — вдруг сказал Гарри. — Как в компьютерной игре. Там воин, лучник, лекарь, шаман. Который колдует всякое и воинов щитом закрывает. Рон и Невилл непонимающе уставились на него. Зато Гермиона задумчиво закусила губу, а Дадли показал большой палец. После того случая у ручья он снизошел до того, чтобы просветить кузена по поводу последних новинок, и не зря! Времени на игры до школы, правда, совсем не осталось, но основные правила Гарри запомнил и даже смог пройти пару уровней. Главное при этом было никому из них не психовать, чтоб комп не заглючил. — Ты же любишь книжки, можешь там искать всякое… полезное, в общем. — Это я могу! — тряхнула гривой Гермиона. И обвела компанию горделивым взглядом. Невилл тихонько вздохнул. — Против кого воюем? — деловито потер руки Рон. — Против слизней? — На кого бог пошлет, — сказал Дадли. — Мерлин, — тихо подсказал Невилл. — Однофигственно. Свою ненормальность Хогвартс начал доказывать ещё на перроне. Сначала под предводительством огромного бородатого чувака пришлось в сумерках тащиться по кустам и буеракам. Чувак размахивал фонарем, но фонарь был один, а процессия растянулась на десяток ярдов. Невилл немедленно потерял жабу, а Гарри уронил очки и Дадли только чудом на них не наступил. Но вообще было довольно круто! Не всякая школа начинается с похода хрен знает куда и зачем. Здоровяк не разочаровал и притащил всех на берег озера, где их ждали лодки. При виде лодок, а главное, темного, гладкого как зеркало и наверняка холодного озера Дадли немедленно вспомнил о ледяных купаниях в Смелтингсе и напрягся, но обошлось. Девчонки в своих лодках, правда, визжали и пищали, но в их собственной даже Невилл всего лишь тихо ойкнул, когда его жаба сиганула за борт. А потом и вовсе стало не до нее, потому что перед ними, залитый огнями, показался Хогвартс. Они приплыли. Здоровяк подождал, пока они все выберутся на берег, и повел их к главному входу, где и обрушил на толстенные двери удары могучих кулаков. Двери распахнулись почти тотчас. Дадли ожидал, что они будут зловеще скрипеть, как и положено дверям в старинном замке, но створки распахнулись практически бесшумно, и на пороге возникла та самая тетка, которая приходила к ним летом. Теперь она была облачена в строгую мантию и остроконечную шляпу. — Я привел первокурсников, профессор МакГонагалл, — пробасил здоровяк. — Спасибо, Хагрид, я их забираю, — ответила она и знаком велела следовать за собой. Первокурсники всегда прибывали в Хогвартс на лодках. Это была ещё одна древняя традиция (хотя флотилию за последнюю тысячу лет все же несколько раз обновляли). Ученики должны были проникнуться величием замка, а кроме того, вода Черного озера смывала чары личины, чтобы в замок не проник враг. Если же такое случалось, с лазутчиком быстро разбирались в закутке, примыкавшем к Большому залу. Некоторая часть Хогвартских призраков «родилась» именно здесь. Никто уж не помнил, зачем и почему нужно было некоторое время мариновать в этой комнате детей, промокших от брызг во время короткого плавания, но каждый год все новые юные колдуны и ведьмы топтались на тесном пятачке, вытягивая шеи и напряженно прислушиваясь к шуму Большого Зала. Дадли считал, что совсем не волнуется, пока не обнаружил, что у него немного трясутся колени. Примерно как в приемной у дантиста. Пока он ругал себя последними словами, выяснилось, что трясся он не от страха, а от присутствия призраков. — Сюда бы твою видеокамеру! — пожалел вслух Гарри, азартно блестя очками. — На Би-Би-Си локти б сгрызли до колен от зависти. — Умгу, — выдавил из себя Дадли. Передачи о паранормальном в семье Дурслей были под запретом, но Дадли исхитрился посмотреть одну, когда ночевал у Пирса. Втайне он наделся, что там расскажут о ненормальных, но выпуск был посвящен исключительно привидениям. Изображения призраков были слишком зернистыми, чтобы можно было что-нибудь рассмотреть, да и то, что можно было разобрать, больше походило на обычные занавески на сквозняке. Ведущий старался нагнать ужаса, разговаривая низким полупридушенным голосом и изредка вскрикивая в нужных местах, но вместо ужаса разбирал смех. Хогвартские же призраки выглядели таковыми на все сто пятьдесят процентов. Какой-то чувак в крови и цепях, унылого вида тетка, подметающая платьем пол, толстый жизнерадостный монах. — Вы — брат Тук! — восторженно произнес Гарри, когда клирик подплыл к ним. — Вас так и рисуют! Призрак гулко расхохотался, обдав собравшихся ледяным воздухом. — Увы, дитя, я родился через триста с лишним лет после похождений доброго Робина и его ребят. Об их приключениях я знаю только по балладам, которые пела мне нянюшка. Впрочем, поесть я тоже когда-то любил. Не хочешь поступить на мой факультет? — А он у вас какой? — Самый лучший! Хаффлпафф! — Н-ну, мои родители учились на Гриффиндоре… — Зато вход в гостиную факультета совсем рядом с кухней, — заговорщицки подмигнул монах, и Дадли почувствовал, что его продуманный план дает трещину. Хорошо, что в этот момент вернулась МакГонагалл, разогнала призраков и повела детей за собой. Большой зал действительно был большим. И выглядел совершенно как рыцарские залы в сериалах: стрельчатые окна, штандарты в простенках, длинные обеденные столы, числом четыре. Пятый располагался на возвышении, лицом к вошедшим. Дадли немного помечтал о мече, который могут выдать к форме. Ну, а что? Все это освещалось факелами и плавающими под высоким потолком свечами. Нет, потолка не было! Вместо него над головами переливалось звездами ночное шотландское небо. Гермиона что-то забубнила о чарах, транслирующих на потолок изображение неба над Хогвартсом. Гарри порадовался новым очкам, в которых было видно гораздо лучше, чем раньше. Он с удовольствием разглядывал ночные светила, стараясь не обращать внимания на шепотки, гримасы и махания руками со стороны факультетских столов. Их компанию узнали и подбадривали, а кое-кто, наверное, и проклинал. Нечего сказать, сдержал слово тете! Не успели приехать, а уже нахулиганили! Тем временем МакГонагалл откашлялась и объявила правила распределения. По алфавиту первым из команды шел «Дурсль, Дадли». В шляпе на табурете перед всей школой Дадли почувствовал себя дурак дураком. Но все относились к церемонии со зверской серьезностью: садились, ждали, пока профессор наденет на них старую шляпу, а после радостно присоединялись к своим новым факультетам. Сражение с троллем, которое пророчил Рон, и то выглядело бы логичнее, ну, то есть волшебнее. — Ишь ты, битвы с троллями ему подавай! — сказал скрипучий старческий голос прямо в ухо, и Дадли чудом не грохнулся с табуретки на потеху всей школе. — Лыцарь, драть тебя некому! Гриффиндор! Стол под ало-золотыми знаменами взорвался аплодисментами. Дадли кивнул Гарри и пошел занимать места. Гриффиндорцы сажали новоприбывших в середину, как и хаффлафцы. Рейвенкловцы дисциплинированно подвигались на одно место. У слизеринцев было сложно: прежде чем пустить за стол Крэбба и Гойла, ученики о чем-то посоветовались, а новички покорно ждали решения. В итоге их усадили, оставив между ними свободное место, которое, как выяснилось, ожидало Малфоя. Гермиона, шедшая по алфавиту сразу за Гойлом, и Невилл просидели под шляпой дольше остальных, но в конце концов присоединились к Дому Годрика. Дадли перевел дух, но тут очередь дошла до Поттера. На нем Шляпа зависла, как перегревшийся комп. «Сейчас и Шляпу сломает!» — мелькнуло у Дадли. — Гриффиндор! — сообщил между тем волшебный голос, и веселый Гарри поскакал к приятелям. Последними за факультетский стол сели Дин Томас и Рон Уизли, после чего с места поднялся длиннобородый старик в расшитой золотом мантии и невообразимом колпаке. — Да начнется праздничный пир! — возвестил он. — Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! И хлопнул в ладоши. В ту же секунду на столах появились блюда с жареной курицей и колбасками, ростбифом и тушеным картофелем. Для полного счастья Дадли не хватило только Биг Мака с картошкой фри и колы. Он наелся так, что на пирожные с воздушным кремом и пироги с патокой, когда подошло время десерта, мог только смотреть и печально вздыхать. Гарри покосился на кузена и потер шрам. Раньше ему и в голову не приходило, что шрамы могут болеть! К своему он относился философски, понимая, что дразнят его, в общем-то, не за шрам, а за все вместе — за очки, одежду не по размеру и за то, что он — другой. Поэтому даже сочувствовал Дадли в последнее время. И вот теперь шрам начал ныть, а когда Гарри украдкой бросал взгляд на преподавательский стол — то даже покалывать. Несильно, но неприятно. Что с этим делать, он не знал. Тетя Петуния, когда у нее болела голова, прикладывала компресс и пила аспирин. Вряд ли у волшебников он был. Поэтому Гарри решил вовсе не смотреть в ту сторону, а спрятался за спиной у Дадли, положив голову на руки, и благополучно продремал заключительную речь директора, очнувшись только на гимн. Гимн тоже был частью традиции Хогвартса. К сожалению, талантливых композиторов среди волшебников не было (очевидно, эти два таланта не уживались вместе), поэтому мелодии беззастенчиво заимствовались у маглов. В семидесятых, например, его пели на мотив битловской «Yesterday», и впечатление было незабываемое. В этот раз близнецы Уизли выбрали похоронный марш, очевидно вдохновившись предостережением о смертельной опасности в коридоре третьего этажа. Однако и Гарри, и Дадли пропустили предостережение мимо ушей. Оба так вымотались, что даже подвижные лестницы и живые портреты их не очень заинтересовали. Разве что Дадли слегка замутило на полный желудок и вспомнился злосчастный аттракцион в Бате года четыре назад, после которого его полчаса рвало мороженым и сладкой ватой. Гостиная факультета была ничего себе, только уж очень «бабушкинская». Ни телика, ничего. Только радио, а ещё ковры, ковры, половички, салфетки на столиках, пухлые кресла и диваны, а ещё огромный камин. Спальни мальчиков располагалась справа от входа на втором этаже гриффиндорской башни. Здешняя лестница вела себя прилично, и Дадли оклемался настолько, что смог выбить себе и Гарри кровати у окна. После чего рухнул лицом в подушку прямо поверх одеяла и отрубился.