В семье не без волшебников

За неделю до Рождества Хогвартс и Хогсмид засыпало снегом. Дадли догадывался, конечно, что в Шотландии намного холоднее, чем в родном Суррее, но тут явно не обошлось без «слова с большой буквы В». Столько снега он раньше видел только в американских комедиях про Рождество и на поздравительных открытках. С зачарованного потолка в Большом зале частенько летели снежинки, но гадским совам все было нипочем. А вот Пушок грустил. Профессор Кеттлберн, преподававший у средних и старших курсов Уход за магическими существами, нанес на ограду дополнительные климатические чары, но ведь церберенышу хотелось еще и бегать! Дадли очень его понимал — сам чуть не свихнулся от скуки за неделю в Больничном крыле. Дома-то он всегда мог завалиться перед теликом с тарелкой вкусняшек и стопкой видеокассет, а тут? Нет, сладости ему таскали исправно, особенно когда узнали, как именно он умудрился потратить свою магию почти в ноль, но со всем остальным был напряг. У Дадли не укладывалось в голове, как можно было додуматься до радио и движущихся фотографий, но при этом забить на телефоны, телик и кино?! Рон и Невилл только пожимали плечами. — Магов мало, кого там по телику показывать-то? — внес некоторую ясность полукровка Шеймус Финниган. — Нам и дома телика хватит, а чистокровные от всего магловского нос воротят. — Ну и придурки, — буркнул Дадли. Так что из всех развлечений у них оставался только футбол, в который они играли до самого снега. Дин приставал к старшекурсникам, чтобы зачаровали мяч для игры в коридорах на перемене, но те отмахивались, и в результате Томас снес им портрет какого-то жутко напыщенного мага шестнадцатого века. Маг, даром что древний старикан, поносил гриффиндорцев на вполне современном английском, существенно расширив их лексикон. А мяч отобрал Филч. Больше всех расстроился Невилл. К церберу он побаивался ходить, и обычно держался подальше от ограды, хотя собака уже не пугала его так, как в самом начале. — Надо связать ему попонку, — предложила Гермиона, когда они в очередной раз пытались убедить Пушка, что холодная белая гадость, укрывшая землю, это на самом деле очень весело. — Я видела такую у нашей соседки, у нее чихуахуа. — А это не заразно? — спросил Рон. — Наш-то Пушок, вон, здоров, ниче попонкой прикрывать не надо. Гермиона только закатила глаза. — Давайте Хагрида попросим, — отсмеявшись, предложил Гарри. — Он вечно что-то такое вяжет огромное. Полувеликан действительно увлекался вязанием, причем его спицы были длиной с ручку от швабры, и Дадли подозревал, что и трансфигурированы они именно из них. Хагрид охотно согласился связать Пушку попонку к Рождеству: — Хоть и животное, а праздника ведь тоже хочется, — прогудел он. — Хорошо, что вы его спасли, ребятки, а то ведь извелся на привязи бедолага — маловат он ещё для сторожевой собаки. — А что он там сторожил? — удивился Гарри. — Ну, дык, это, не вашего ума это дело, вы учитесь вона! Каникулы-т скоро? — неуклюже вывернулся лесничий. Мальчишки вздохнули. Учиться любила одна Гермиона. Даже сейчас она что-то строчила на ходу в толстой тетради, озаглавленной как «Лабораторный журнал» — вносила данные наблюдений за цербером. Тетрадь парила в воздухе, поддерживаемая каким-то заклинанием. Бумс! Снежок стукнул ее по затылку и рассыпался, забиваясь за шиворот. Гермиона вскрикнула от неожиданности, потеряла контроль над чарами, и журнал плюхнулся в снег. Драко Малфой злорадно захохотал и тут же получил снежком в ухо от Дадли. Немедленно завязался бой. Пушок в своем загоне скакал и рявкал в три глотки, поддерживая друзей морально. А поддержка им требовалась им как никогда: слизеринцы отрезали их от школы и позвали на подмогу третий курс, что было совсем уж нечестно. В конце концов Гермиона достала палочку, одним взмахом подняла перед собой стену из крутящегося в вихре снега, и только под ее прикрытием команда смогла добраться до крыльца. В гостиной факультета они наткнулись на Перси, который составлял списки тех, кто остается на каникулы в школе. — А так можно? — удивился Гарри, разматывая перед камином промокший шарф. — Можно. Мы вот с братьями остаемся, потому что родители хотят навестить Чарли в Румынии, а порт-ключ на всех дорого заказывать. — И драконов увидит Джинни, а не я! — расстроенно буркнул Рон, пнув каминную решетку. — Я тоже остаюсь! — утешил его Поттер. У Дадли отчего-то скрутило живот. Он буркнул, что ему ещё надо дописать эссе по трансфигурации, и побрел в спальню. За его спиной Рон продолжал возмущаться общей несправедливостью жизни. Никакое эссе Дадли, конечно, дописывать не стал, дурак он, что ли? Тем более что дописывать, если по-честному, нужно было примерно все, кроме кривовато выведенного заголовка: «Принцыпы привращения материи. Эссе по трансфегурации учиника 1-го курса Гриффендора Д. Дурсля» Так что Дадли просто сидел на кровати и рассеянно гладил зарубки на столбике балдахина в изголовье кровати. Когда их станет ровно тридцать, он поедет домой. Один. Стукнула дверь спальни. Это был Поттер. — Ты что, не рад, что поедешь один без меня? — спросил он недоверчиво. — Чему тут радоваться? — буркнул Дадли. — Я думал, что мы, ну… Ты ж мне в больничку шоколадных лягушек притаскивал, а я, ну, подумал, что… Они тоже будут рады тебя видеть, мы же это, семья… — Особенно тетя обрадуется, когда узнает, что ты из-за меня в Больничном крыле неделю провалялся! — хмыкнул Гарри, садясь на свою кровать. — А мне все равно, — раскраснелся Дадли. — Это наши с тобой дела. Что было в Хогвартсе, остается в Хогвартсе! — Нет, — покачал головой кузен, перебирая кисточки на пледе. — Прости, я пока… пока не хочу с ними встречаться. Они — не ты, их тут не было все это время. Дадли вздохнул. Картинка счастливого семейного Рождества на Тисовой и ему казалась немного фантастичной. Вот приедут они, и что, Поттеру опять вставать к плите и мойке? Да щаз. Папа ему обрадуется? Гарри-то понятно, что нет. И как тогда, делать вид, что все в порядке? — Ты лучше там мяч футбольный купи, Невиллу в подарок. И привези, чтоб не возиться с совой. Дадли слегка приободрился: — Ладно уж, привезу. А тебе — самые страшные рождественские носки, какие найду, понял? …Пушистая снежная зима кончалась за Разделительным барьером. Белое Рождество в Лондоне? Да вы шутите! Гермиона с радостным визгом повисла шее у высокого лысоватого человека с такими же карими глазами как у нее. — Папа! А это мой однокласник, Дадли, я тебе писала! Дадли, не забудь позвонить! Дадли бурно покраснел. Не станет он звонить девчонке, вот ещё! — Добрый день, молодой человек, — поздоровался мистер Грейнджер, — надеюсь, вы отлично проведете Рождество! — Ага, то есть, спасибо, и вас с наступающим, сэр, — пробормотал Дадли и обернулся в поисках своих. Маму под большим темным зонтом он узнал не сразу: и зонт был новый, и плащ. Наверное, она купила их уже без него. — Мама! — А похудел-то как! — сквозь слезы улыбнулась Петуния, обнимая его. Дадли шмыгнул носом. Больше всего ему хотелось повести себя как Гермиона, но не на виду же у пацанов! Финнигана встречала шумная ирландская семья в составе чуть ли не дюжины человек, а Томаса — темнокожая женщина с маленькой девочкой. Родители кивали друг другу, поздравляли с Рождеством и расходились кто к стоянке автомобилей, кто к метро. Дадли нервничал, не зная, куда они свернут: к Трубе, или к парковке. Если второе, загадал он, значит папа не сердится и простил. Выпала парковка. Отец, сопящий в усы, вышел из машины и взял у Дадли рюкзак: — А второй где? — — Гарри остался друга поддержать, — гладко соврал Дадли, — у него предки уехали на все каникулы. Пап, можно я впереди поеду? Потом оказалось, что впереди он поехал зря. От рева бесчисленных машин болела голова, от запаха нагретого металла, пластика, кожи слегка тошнило. Дома пахло лучше: хвоей от уже украшенной елки и той лимонной штукой, с которой мама всегда протирала мебель. А из кухни — тушеным мясом с приправами! Дадли сглотнул слюну. — Я приготовила ланкаширское рагу и оставила в теплой духовке, — захлопотала Петуния. — Надеюсь, оно не пересохло! Как же Дадли соскучился по своей комнате! По компьютеру и приставке, по постерам с гоночными автомобилями и джедаями! По своей собственной кровати! Привычно свесившись вниз, Дадли приподнял шатающуюся половицу под правой передней ножкой и к собственному изумлению обнаружил там батончик «Херши», забытый еще с лета. Надо же, а он ведь был уверен, что проверил тайник перед отъездом! Сорвав с батончика обертку, Дадли так же привычно сунул ее под матрас. С полок с игрушками подмигивал лунным бликом радиоуправляемый самолетик с надломанным крылом — память о жесткой посадке в бирючину. И почему мама оставила его здесь и не отправила в мусорку? Дадли чувствовал себя как этот самый самолетик, который если и можно было поднять теперь в воздух, то только магией. Обед начинался хорошо, и мясо ничуть не пересохло, а десерт вообще был самый классный — клубничный торт! Дадли даже осмелился рассказать про школу. Ну, про футбол, потому что надо было попросить у предков деньги на мяч. И тут Вернона прорвало. — Вот скажи, — поинтересовался он, чуть растягивая слова и распространяя вокруг себя запах бренди, — чему полезному ты там научился за полгода? Я что, должен до старости в офисе горбатиться, продавая дрели, пока ты учишься уличным фокусам?! — Да кому нужны твои отстойные сверлилки?! — завопил Дадли возмущенно. И не в магии дело! Просто ещё до Хогвартса Дадли решил кем будет. Знаменитым гонщиком или боксером. Правда, тренер, окинув его скептическим взглядом, посоветовал для начала диету и бег по утрам, а потом, так уж и быть, скакалку и отжимания. Но что он понимал! В своих мечтах Дадли уже был высоким, мускулистым, стильно лысым как Брюс Уиллис! Он приезжал в Литтл Уингинг, и пацаны почтительно здоровались с ним за руку, зеленея от зависти, а девчонки штабелями падали по сторонам, особенно когда он подкатывал к школьному крыльцу на шикарном спорткаре! И что ему отвечать на вопрос «А чем ты сейчас занимаешься?» — «Дрелями торгую»? Дадли не знал, что ужаснее: обнаружить на заднем сидении любовно вымечтанного «феррари» каталог Граннингса или осознать, что взрослая жизнь возьмет и наступит уже через несколько лет, а ты ещё даже до секции бокса не дошел. Было от чего психануть и, громко топая, убежать к себе. Самолетик, самолетик… Дадли решительно отложил надкусанный батончик на тумбочку и полез искать скотч: починить крыло до Хогвартса, а там и Левиосу попробовать к самолетику применить. А вот Драко Малфой о школе рассказывал долго, подробно и взахлёб. До тех пор, пока мама не поинтересовалась: — А кто такая эта Грейнджер? Не родственница ли Дагворт-Грейнджерам? Вроде бы у них не было детей школьного возраста. И он подавился чаем. Если мамА и папА узнают, что он с грязнокровкой ещё и яму копал, скандал будет до небес! Подарков не лишат… Наверное. Нет, точно нет. Он заприметил под елкой очень длинный и тонкий сверток, который не мог быть ничем иным как метлой! Наверное, гоночной, может даже и американской! «Ночной Фантом»! Замечтавшись о подарках, Драко даже не заметил, как разговор снова свернул на школу. — Надеюсь, ты смог подружиться с мальчиками нашего круга, — заметил отец. — Там с тобой должен учиться Нотт. И Забини, кажется, хотя он наполовину иностранец. — Эм-м, ну да, — пробормотал Драко в чашку с чаем. К своему ужасу он понял, что о врагах с Гриффиндора ему известно больше, чем о соседях по спальне! И неудивительно, он же с них полгода глаз не спускал — следил! — И с Паркинсоном еще… Люциус изумленно приподнял бровь. — Ой, то есть с Паркинсон, Панси, — поспешно исправился Драко. — Просто Грег с Винсом от меня отпугивают всех! — Отстань от ребенка, не видишь, он устал! — вмешалась Нарцисса. — Драко, дорогой, ступай к себе, завтра увидимся. «Никогда!» — пообещал себе Драко, оставшись один. — «Никогда больше даже на минуточку не вспомню об этой грязнокровке лохматой!» Тут же представил как она разворачивает подарки, сидя под елкой в своих невообразимых джинсах, и зарылся горящим лицом в подушку. В отличие от Малфоев, чьи предки-христиане прибыли в Британию, ухватившись за мантию Вильгельма Завоевателя, Лонгботтомы были древней англо-саксонской семьей и по традиции праздновали Йоль, сжигая йольское полено в камине. Праздновали тихо, и скромно. Сколько Невилл себя помнил, единственными их гостями, да и то не каждый год, были дядя Элджи с тетей Энид. Впрочем, на этот раз они пришли поприветствовать внучатого племянника после первого семестра в Хогвартсе. Дядя Элджи подробно допросил Невилла о здоровье Тревора и успехах в учебе, причем именно в таком порядке. Даже подарил новый террариум с расширенным пространством. Может, он принимает Тревора за еще одного внука, думал Невилл, ковыряя ложечкой ванильный пудинг. Тетя Энид попыталась исправиться и одарила Невилла булавкой для галстука, украшенной головой грифона. Невилл точно знал, что потеряет её еще до отъезда в школу. Не нарочно, просто такие вещи всегда терялись у него в мгновение ока, стоило только моргнуть. Зато утром! Утром, впервые за десять лет, в Лонгботтом-холле случилось сово-творение! Первая сова постучала в окно уже в семь утра. Невилл даже не сразу понял, что означает назойливый стук, вырвавший его из объятий сна! А это оказалась обычная почтовая сова, принесшая подарок от Гермионы — «Справочник эндемичных растений Великобритании». Книга была завернута в красивую магловскую бумагу, а к свертку была прикреплена магловская же открытка с блестящими снежинками. Хотя она совершенно точно была неволшебная, изображение на ней как-то менялось, если смотреть под разными углами. От разглядывания подарка Невилла оторвал шум совиной драки. Серый сычик посмел пролезть вперед вальяжной полярной совы, и та не могла стерпеть подобного нахальства. Невилл распахнул окно пошире, давая залететь почтальонам внутрь, а на горизонте показалась еще пара птиц с магически уменьшенными свертками в лапах. — Бабушка! — закричал он, выскакивая из комнаты. — Бабушка, у нас же есть совиное печенье? …Елка была огромной — под потолок! И такой густой, как будто их было целых три. Пушистые лапы, опутанные серебристым «дождиком», подрагивали под тяжестью разноцветных шаров. Гарри завороженно смотрел, как черноволосый зеленоглазый мальчик разворачивает подарки под ласковыми взглядом тети. На стене за ее спиной можно было рассмотреть фотографию: юноша в форме капитана Гриффиндорской команды по квиддичу, торжествующе поднимает над головой кубок. Гарри знал, что это невозможно. Нельзя быть сразу и большим, и маленьким, и тетя вряд ли ему улыбнется так тепло, но Зеркалу было все равно. Именно Зеркало он считал единственным настоящим подарком на Рождество. мантия-невидимка и так с самого начала принадлежала ему, если верить приложенной к ней записке, а свитер от мамы Рона сильно напомнил ему подарки Дурслей. Те тоже всегда дарили, точнее передаривали, одежду Дадли или дешевые ручки для школы, которые и так нужно было покупать. На каникулах в школе было скучновато, даже в компании с братьями Уизли, поэтому Гарри часто отправлялся бродить по замку один, и однажды набрел на чудесное Зеркало. Как будто Хогвартс был живым, и решил немного утешить мальчишку. Гарри-За-Стеклом жил с родителями, а если даже с дядей и тетей, то они любили его. Здесь было не только Рождество, но и дни рождения, и семейные пикники, и школьные соревнования… Дадли-За-Стеклом достал из-за спины огромную хлопушку: «С днём рождения, Гарри!» БУМ! — Гарри! ГАРРИ! Гарри изумленно хлопнул глазами: мир вокруг него вращался как на карусели. Оказалось, что Дадли, настоящий Дадли тряс его за плечи с такой силой, словно хотел оторвать ему голову. — Как ты вылез из зеркала? — тупо спросил он. — Щас как врежу! — Дадли плюхнулся рядом с ним на пол. — И узнаешь как, придурок. — А почему ты раньше времени приехал? — осторожно спросил Гарри. — Ещё же два дня каникул. Это был неприятный вопрос. И ответ на него состоял в том, что… что Дадли перестал чувствовать себя целым. Он как будто существовал в двух мирах одновременно. Днем разворачивал подарки, мирился с папой, созванивался с приятелями и даже пару раз сгонял с ними в киношку, а ночью ему снился Хогвартс, его длинные полутемные коридоры, по которым он бежал, стремясь догнать Поттера, и постоянно опаздывал. Иногда это были классы, например, класс Трансфигурации. Дадли вертел головой, выискивая очкастого кузена, и не находил. Профессор МакГонагалл делала ему замечания и снимала баллы, сердясь за каждое упоминание имени Гарри. Дадли не знал, снятся ли волшебникам вещие сны, и страшно мучался по утрам от неясного чувства тревоги. В конце концов, он позвонил Гермионе, втайне молясь, чтобы трубку сразу сняла она, а не ее родители. Скомканно поздравил с Рождеством и задал так тяготивший его вопрос. — Теоретически, у тебя может быть дар к Прорицаниям, — начала тут же рассуждать она. — Я видела этот предмет в расписании у третьего курса. Но с вещими снами существует парадокс… — Нет, ты не поняла, — перебил ее мгновенно изнемогший от обилия умных слов Дадли. — Вот ты лично как считаешь, вещие сны бывают, или это фигня вроде всяких экстрасенсов? — И магия фигня? — хмыкнула Гермиона. Он чуть не выронил телефонную трубку, внезапно заскользившую в потной ладони: — Черт… ой. Не, не обращай внимания, это от мамы полотенцем прилетело… Тогда плохо. — Послушай, если говорить проще, то про сон нельзя сразу сказать, вещий он или нет, пока он не сбудется. В этом и вся проблема. Можно, конечно, подождать и проверить… — Что-то мне не хочется ничего проверять! — перебил её Дадли. — Мне просто снится, что я приезжаю в школу, а Потти нет. Нигде. И никто его не помнит, как не было! Сама понимаешь, как я себя чувствую. Гермиона на том конце провода помолчала. Дадли маялся и потел. — Вот что, — затараторила она, — я свяжусь с Невиллом, пусть скажет как можно вернуться в школу не на Хогвартс-экспрессе. У тебя же аллергия на сов. И тебе перезвоню. — Ага, давай. То есть, до свидания! Дадли повесил трубку и обреченно повернулся к маме, готовясь принять свою порцию нотаций на тему вежливости в разговоре с девочкой. Но вместо этого вдруг услышал: — Есть способ путешествия через камины. Улетный порошок или как-то так. — Петуния смяла в руках то самое полотенце, которым огрела сына за бранное слово. — Дымолетный, — автоматически поправил её Дадли и только потом удивился. — По-моему, жуть жуткая. — Лили… твоя тетя, в детстве все носилась с идеей подключить камин у нас дома. Слава богу, папа не разрешил. Они оба посмотрели в сторону газового камина в гостиной Дурслей. В нем не поместился бы и трехлетка. — Мам, я, наверное, мяч уже не успею купить. Ты пришлешь же, да? — спросил Дадли. — С обратной совой? А через пару часов позвонила Гермиона и сказала, что папа согласен отвезти ее с Дадли в Лондон к «Дырявому котлу», а там их будет ждать бабушка Невилла, которая знает, как путешествовать каминами. И они прибудут прямо в Хогсмид. — Ну, в общем, как-то так, — закончил Дадли, поднимаясь. — Я весь замок обрысил, пока тебя нашел. Ты уже с концами в Зеркало залип. Сидел и втыкал в одну точку как гребаный наркоман какой-то. Наркоман в Литтл Уингинге был один. Пацаны в школе шептались, что Дерек Симпсон из салона видеоигр колет героин. И Поттер, когда Дадли его нашел, до ужаса напоминал этого самого Дерека — тощего и бледного как макаронина. Сидел, закутавшись в какую-то блестящую накидку, и раскачивался. И не реагировал ни на крик, ни на оплеухи. Более того, когда Дадли принялся его оттаскивать, ему показалось, что от кузена к зеркалу тянется как будто серебристая веревка, и пришлось приложить немало усилий, чтобы порвать ее. На мгновение Дадли уловил краем глаза лысого качка на фоне чего-то красно-хромированного, и зажмурился. Не хватало еще самому тут застрять! — Ты не понимаешь, — сказал Гарри. — Я там видел семью! — Надо было домой ехать, а не дурью страдать, — буркнул Дадли. — Я твои подарки на себе пер, между прочим. — Мои… что?! — Твои то! Пошли. Говорить о подарках Дадли стеснялся. Наверное, надо было сказать что-то вроде «Извини, что раньше не дарил», но даже в голове это звучало как-то тупо. Да, Петуния положила под елку подарок и для Гарри, и Дадли стоило огромных усилий не развернуть сверток, чтобы посмотреть, что там. По дороге в башню Гриффиндора они наткнулись на поисковую команду братьев Уизли и дальше шли уже одной большой толпой. Гарри чувствовал себя почти именинником. В гостиной обнаружилась ещё и Гермиона, которая сначала крепко обняла его, потом отругала, а потом снова обняла. А в спальне смущенный Дадли полез в рюкзак, достал три свертка и сунул ему в руки. Один аккуратный, с бантом, и два кривоватых, наспех заклеенных простым скотчем. — Вот, — сказал он. — Это, с Рождеством, короче… э-э-э, братан! Гарри перевел взгляд с подарков на Дадли: — Спасибо, — поблагодарил он и вдруг улыбнулся, так широко и счастливо, как будто поймал все снитчи мира, — братан! — Сначала вот этот открой, — посоветовал Дадли, — который от меня. Там оказался свернутый в трубку постер с Люком Скайуокером. — Ни фига себе у него Люмос! — прокомментировал Рон, пока Гарри пытался повесить плакат с помощью одолженного у него магического скотча. — Это световой меч! — пояснил Дадли свысока. — Маглы смогли такое придумать?! — Не, это фантастика, — пропыхтел Гарри, закрепляя последний уголок. — Но это не значит, что мы не можем! И в спальне на несколько секунд воцарилась благоговейная тишина. Народ осмысливал перспективы. Первым отмер Рон: — Близнецам ни слова! Невилл робко покосился на пустующие кровати Томаса и Финнегана. — Никому вообще кроме команды, — уточнил Гарри, спрыгивая с кровати. Его ждали ещё два подарка от Дадли и тети Петунии! С ума сойти! Тетя, конечно, была такая тетя: прислала носки (новые!) и носовые платки, но к ним прилагался ещё небольшой альбом с фотографиями. Всего около дюжины, но все изображавшие двух девочек. Одна очень походила на магически уменьшенную Петунию, а вторая… Гарри сглотнул тугой комок: это была его мама! Странно было видеть ее маленькой, в цветочном платье с оборками, в первый день начальной школы, на море с родителями и сестрой, щурившейся от солнца. Девочкой, ещё не знающей, что у нее будет сын Гарри, который сейчас гладил ее фото. У него правда были мамины глаза, теперь он это видел. На одной из карточек Лили и Петуния стояли в саду, на фоне гирлянды «С днем рождения!» Вокруг были и другие дети, они радостно улыбались в объектив. Все, кроме чернявого носатого мальчика, стоявшего позади всех на самом краю кадра. Он показался Гарри смутно знакомым, но это вряд ли мог быть его отец, верно? По рассказам тети и учителей он знал, что близорукость досталась ему от него. Носатый же очков не носил. Отложив альбом в сторону, чтобы ещё раз полюбоваться фото перед сном, Гарри распаковал последний подарок. Им оказался обложенный шоколадными батончиками самолетик. Одно крыло было замотано изолентой, а на фюзеляже красовалась кривоватая надпись черным маркером: FMP Снитч-1. — Что такое FMP? — спросил он изумленно. — First Magical Plane! Первый Магический Самолет! — пояснил Дадли. — На батарейках больше летать не может, будем гонять Левиосой. Точнее, ты будешь. Я как его увидел, сразу твое перо вспомнил. — Ого… Конечно, это были не те роскошные подарки, которые показывало ему Зеркало. Сломанная игрушка, наспех отклеенный от стены плакат… Но Дадли полуторагодовой давности в голову бы не пришло подарить Поттеру хоть колесико от шасси этого самолета! Тем более, подписать его. А плакат со Скайуокером ценился им почти так же как рекламное фото «Феррари»! — Спасибо! — сказал Гарри, поднимая глаза на брата. — Айда на улицу, запустим «Снитч-1»в первый полет! Альбус Дамблдор стоял у окна, заложив руки за спину, и наблюдал как ватага первокурсников пытается поднять в воздух магловскую игрушку. Их звенящие от восторга голоса доносились даже сюда, в Директорскую башню. — …он влево из-за крыла забирает! — …Репаро на пластике не… — …по кругу… Ну куда! Сколько раз он спрашивал себя, правильно ли поступил, спрятав мальчика у маглов, и не находил ответа. Да, для большинства чистокровных магловский мир был терра инкогнита. Да, в чисто магловских поселениях проще отслеживать все магические возмущения, вызванные аппарацией, патронусом или порт-ключом, соответсвенно, и Аврорат среагирует быстрее. Но стоило ли оно того? Он часто вспоминал возмущение МакГонагалл, поэтому время от времени встречался с Арабеллой Фигг, чтобы получить информацию из первых рук. — Не знаю, Альбус, — признавалась она, помешивая чай в пластиковом стаканчике. В забегаловке для дальнобойщиков разные типы встречаются, тем более, что Дамблдор пользовался чарами личины, и окружающие видели старого «тракера» в потертой кожаной куртке. — Не знаю, чем ты там думал. Мальчишке перепадает за любую странность и неприятность, не говоря уж о спонтанном колдовстве, а магичат-то оба! — Как оба?! — А вот так! Пока все в рамках обычного бытового колдовства, но не далек тот час, когда обливиаторы там пропишутся, помяни мое слово! — Может, ты недоглядела, перепутала? — нахмурился Дамблдор. Телевизор над стойкой буфета, показывающий матч Премьер-лиги, моргнул и сам переключился на какую-то мелодраму, вызвав разочарованный рев зрителей. — Ты меня за дуру-то не держи! — обиделась Фигг. — Я хоть и сквибка теперь, но с ума ещё не сошла. Колдуют синхронно, как один человек. Петуния, бедняжка, не догадывается пока. О чем я и говорю! Выбросы у обоих, а попадает за них одному! В одном Фигг оказалась права: обливиаторы скоро понадобились. И где? В Лондонском зоопарке! Эльфиас Додж, случившийся поблизости, захлебывался от восторга: какие маги растут, какие маги! Дамблдор прошелся по кабинету. Странно, что Минерва тогда не заметила способностей у младшего Дурсля. Мог ли юный Поттер послужить катализатором? Но интересно, интересно… И эта связь, образовавшаяся между кузенами… Он и предпринять ничего не успел, как младший Дурсль сорвался из дома, почувствовав грозившую брату беду. Дамблдор едва успел накинуть на себя Дезиллюминационное, когда мальчики вывалились из комнаты в коридор. Дадли тащил Гарри на себе, тот еле передвигал ногами, но с каждым шагом шел всё увереннее и увереннее. Когда они встретились с Уизли, он уже полностью пришел в себя. Значит, магические близнецы… Мерлин, как же хотелось все бросить, и заняться вплотную изучением загадок магии! Дамблдор вздохнул. Не в этой жизни… Обидно, и даже где-то смешно. Том и в подметки не годился Гриндевальду. Тот был, если угодно, альтруистом, щедро творившим зло, позабыв о себе. А этот? Первым делом кинулся обеспечивать себе бессмертие, только не сообразил, что с ним делать. Вот и приходится разгребать за энтузиастом темных искусств, Мордред его задери. Можно вывезти мальчика из уголовной среды, а вот среду из мальчика… Не всегда, да. Дамблдор насыпал Фоуксу засахаренных орехов. — Как бы то ни было, у нас выдалось очень содержательное Рождество, друг мой!