Роза на твоём теле

Самой главной ошибкой в жизни Сокджина было то, что он попросил Чонгука приготовить ужин. Мало того, что парень оставил всех мемберов без еды, так ещё спалил сковородку и чуть не сжёг всю кухню. - Ты вообще головой думал, когда уходил на час в ванну, оставив включенную плиту?! - Ну, хён, я забыл. Прости, я больше не буду, - Чонгук сидел на кровати старшего, стыдливо опустив голову. - Мог хотя бы огонь убавить? - Прости. - Вышел вон из моей комнаты. - Ну что ты так завёлся, хён? Я же живой, кухня целая... - голос постепенно становился тише. - А сковородка? Ужин? Плита в конце концов! - Ну сгорела. Я вообще-то дом наш спас от пожара, если бы не я... - Если бы не ты, этого пожара бы не было, - перебил Ким, - иди вон, я не хочу тебя видеть. У меня и так много дел, репетиция, тренировка, вокал. У нас камбэк скоро, а ты дома поджигаешь, - Джин потёр переносицу, - нет, ну вот надо было так, а. - Ну и пойду! Если ты так хочешь, то готовь сам! Это ты вообще виноват, ты попросил меня готовить, зная, что я не умею, - Чонгук повысил голос. Видели бы вы лицо Сокджина. Непонимание сменилось удивлением, а затем гневом. Чон уже хотел выйти из комнаты, как его опередили. Джин захлопнул перед ним дверь и запер её. - Что ты делаешь? Сам ведь просил меня уйти! - Чонгук орал на хёна, махая руками перед его лицом. - Чон Чонгук! Закрыл свой грязный рот немедленно! - Ты не можешь мне указывать, ты мне не отец. Ты мне вообще никто! Просто коллега по работе! - Гук явно мыслил не логически. Он бы никогда так не сказал своему хёну. Хёну, который его вырастил. Но им управлял гнев. Ким не выдержал и дал Чону пощечину. Повисла тишина. - Ещё раз ты поднимешь на меня голос, я тебя выпорю. Слишком спокойный тон Сокджина значит лишь одно — старший рассержен до предела. Гук молчал. Он держался рукой за пылающую щеку и не мог ничего сказать. Ему было стыдно, он должен извиниться, но ком в горле не давал этого сделать. Не понимая, что он творит, младший толкнул Сока и побежал к двери. - Айщ! Ким схватил парня за запястья и повалил на кровать. - Ты что делаешь?! - крикнул младший. - А ты что орешь?! Как ты смеешь повышать на меня голос?! Я старше! - Я уже давно совершеннолетний! Что хочу, то и делаю! - Я тебя предупреждал Чон Чонгук. Ким резко перевернул того на четвереньки и сильно ударил по ягодицам. - Ай! Ты рехнулся?! - Я тебе говорил перестать орать, но ты же взрослый самостоятельный парень, решаешь сам. Только не правильно ты решил. Сок бил сильно, сначала руками, а потом взял свой ремень и начал пороть им. Чон мычал в ладонь старшего, дергаясь при каждом ударе. Глаза и нос Гука были мокрые от слез, а задница вся красная. - Ай, хён! Б-больно! - Тихо! Я не давал тебе слово. - А~й. Х-хё~он... Глаза Сокджина загорелись азартом. Он отбросил ремень, опять ударяя руками, а затем сжал половинки в руках. Мял их, гладил, а затем снова больно бил. Парень под ним кричал в руку, пытаясь уйти от ударов, но старший крепко держал его своей хваткой. - Джи~ин~а! - Замолчи! Чонгука резко накрыло, он прогнулся в спине, подставляя свою битую задницу ударам. Парень понимал, что ему нравится властный Сокджин и, кажется, он возбудился. Младший начал выгибаться сильнее, сжимая простыни под собой и, зарываясь головой в подушку, скрывал свои жалобные стоны. Сокджин почувствовал свой стояк, и понял, что это наказание перерастет в нечто большее. Он хотел остановиться, но действия Чонгука заставили его передумать. Парень увидел, как младший трётся бедрами о кровать, протягивая свою руку вниз. Одним движением перевернув Гука на спину, Сок задрал его футболку и сжал пальцами затвердевшие соски. Чон выгнулся дугой, а из его груди вырвался хриплый стон. - Несносный мальчишка. Возбудился от наказания. Как не стыдно. - Хён. Джин-хё~он, пожалуйста, - шептал младший. - Я не разрешал тебе говорить, и тем более дрочить. Нагнув его над кроватью Сокджин одной рукой сжимал сосок младшего, а другой продолжал охаживать по заднице. Старший видел, что скоро Чон кончит, поэтому обернул руку вокруг вставшего члена Гука. Тот пытался сдержаться, но не смог. Он кончил, пачкая руку и простыни старшего. Мальчика трясло, а у Кима снесло крышу. - Ты девственник? - ухмылка. - Д-да, - Чонгук смотрел куда угодно, но не в глаза Джину. - Ты меня боишься или стесняешься? - грубо схватив младшего за подбородок Сок повернул его к себе. - Я-я не боюсь. И не стесняюсь. Я, - Чон густо покраснел. - Ты... - Я х-хочу... - Что ты хочешь, малыш? - Т-тебя. Я хочу тебя, хён, - парню было стыдно за свои слова и опять вставший член. Он закрыл лицо руками, боясь видеть реакцию старшего. Только что они кричали друг на друга, затем Гука отшлёпали, а сейчас он заявляет, что хочет потрахаться. Тут любому было бы стыдно, особенно если ты говоришь это хёну, который на 5 лет старше тебя. - М? Что малыш хочет? - Джину эта идея понравилась. - Т-тебя, - полушепотом промолвил Чон. - Что? Прости, зайка, я тебя не расслышал, - как же Кима забавляло издевательство над младшим. - Мать его, тебя! - смелее выкрикнув макнэ впился в губы старшего требовательным поцелуем. Глаза Сока расширились от такого своенравия. Он грубо схватил младшего за талию, притянув к себе. Старший разорвал поцелуй, оттянув макнэ за волосы. - Зайка, хён любит грубый секс, не думаю, что твоя девственная попка осилит такое. - Джини-хён, п-пожалуйста, я...я осилю, - Чонгук всхлипнул, когда Ким начал массировать его соски. - А твоя попка? - И моя попа тоже, - засмущался. Сокджин ухмыльнулся. - Ты так мило смущаешься от обычных слов, я, кажется, знаю, что будет дальше. Я очень хочу посмотреть, как ты будешь краснеть и прятать своё личико в подушку, когда я буду втрахивать тебя в кровать. Когда я буду играть с твоими чувствительными соскам, когда не дам тебе прикасаться к своему маленькому члену. Ты будешь молить меня кончить глубоко в тебя, ты будешь молить, чтобы кончил сам, чтобы я к тебе прикоснулся. А я лишь буду упиваться в твоих мольбах. Ведь я люблю, когда мне подчиняются, умоляют делать с ними самые развратные вещи. И я делаю,но вношу некоторые поправки, - ухмылка. Чонгук сглотнул, а его член дёрнулся в предвкушении. - Я делаю то, что моей душе угодно. Я очень ненасытен. Ну что? Всё ещё хочешь хёна? Или уже передумал? - Х-хочу. Я хочу этого, хён. Но... - Не волнуйся, это твой первый раз, так что я буду нежен. Точно готов? - Д-да. - Отлично, - старший улыбнулся, хотя больше на ухмылку убийцы похоже. Ким повалил Чона на кровать, стянул с него футболку и вновь поцеловал его губы, руки уже вовсю блуждали по накаченному голому телу. Специально задев пальцами сосок, Джин вырвал протяжный стон из уст младшего. Сок не любил прелюдии, он сразу приступал к главному. Этот раз не был исключением. Схватив бутылёк смазки и вылив на пальцы актив медленно проникал в дырочку Чонгука, который, прикусив губу, зашипел. - Потерпи, зайка. Совсем скоро ты будешь чувствовать себя хорошо. Через некоторое время Гук принимал уже три пальца. Он низко и громко стонал, выгибаясь под ласками. Его анал горел, губы были искусаны в кровь. Тело дрожало от повышенной чувствительности и красиво изгибалось под умелыми руками старшего хёна. - А~х, мг~х, х-хён, хватит, п-пожалуйста, войди уже! - Думаю, ты готов принять меня, малыш, - Сокджин был полностью одет, но все вещи в мгновенье ока оказались разбросаны по полу. Смазав член смазкой, Ким понемногу начал проникать в сжимающийся проход. Как же было тяжело сдерживаться, Джин так хотел оттрахать этого мальчишку, грубо вдавливая в кровать, чтобы он кричал, срывая голос, а затем сладко стонал, сжимая горячую плоть внутри себя, но Гук — девственник, поэтому Сок обязан сдерживаться. Прикусив губу от узости чужого тела, он начал аккуратно двигаться, но в стоне Чона была слышна только боль. Похоже, трёх пальцев было недостаточно. - Зайка, тебе больно? - старший заволновался. - Д-да. Чуть-чуть, а~ах, не двигайся, прошу, подожди, - младший глотал воздух ртом, цепляясь за простыни под собой. Он весь вспотел, хотя Сокджин толком ничего не сделал. Через пару минут Ким продолжил. Он чуть не сорвался, когда Гук сладко простонал его имя. Джин схватил парня за бёдра, толкаясь сильнее и глубже. Наконец, он нашёл ту самую точку. Двигаясь всё быстрее и резче, Сок безошибочно попадал по простате, заставляя парнишку кричать от удовольствия, извиваться и умолять. - Хён, Джин-хён! Сокджин-хён, прошу! Пожалуйста, сильнее! - Что? Зайка, попроси правильно, - ухмылка. - Х-хё~он. Пожалуйста, умоляю, сильнее. - Ну так умоляй ещё, - Ким сменил темп до мучительно-медленного, практически полностью выходя из уже недевственного тела. Чонгук плакал. По его щекам лились слёзы. Ему было приятно, он чувствовал себя очень хорошо, даже слишком. - Хён, пожалуйста, - прошептал младший, - умоляю. - Умоляешь? Тогда почему я не слышу твои мольбы, детка? - казалось, Джин реально завладел его разумом. Он подчинял и трахал. - Молю! Молю, молю, молю, я умоляю, Сокджин-хён! - Чонгук выгнулся дугой, когда старший начал сильно вдалбливать в кровать и выкручивать чувствительные соски Гука. - Ах, боже, зайка! Ты до сих пор такой тугой. Мне нравится, ах! - Аа...мгх...ах! - Чонгук был на пике. - Знаешь, малыш, мне больше нравится вид сзади. Ким подхватил младшего и перевернул, не выходя из тела. - А! Х-хён! Но хён не слушал, он вдалбливался во влажный проход, шлёпая красные ягодицы и сжимая соски. Обоим было хорошо. Стоны, звуки смазки, шлепки тел и скрип кровати, кажется, были слышны в радиусе 50 метров точно. - Хён! Я с-сей-сейчас кончу, Господи! - Сокджин начал надрачивать Чонгуку из-за чего тот снова кончил. Его трясло, а в глазах была тёмная пелена. Макнэ был очень чувствителен сейчас, поэтому, когда старший вновь попал по простате, он начал кричать. - Джин, остановись! Хватит! Хватит, пожалуйста, хватит, - повторял вокалист как мантру. - Я же говорил, что делаю некоторые видоизмения в просьбах. Ким вышел из парня, поставив того на колени перед собой. - Зайка, сделай хёну приятно, - старший схватил того за волосы, притягивая ближе к своему члену. - Я,...что я должен делать, - Гук был в растеряности. - Открой свой ротик и сначала облизни, - младший послушал, - да~, вот так. А теперь попробуй взять в рот и пососать. - К-как чупа-чупс? - Да, как эту конфету, ах! Хорошо, умничка. Сокджин, запрокинув голову, стонал. У Чонгука отлично получалось. Он двигал головой, заглатывая практически полностью, упираясь носиком в лобок. - Малыш, я..ах. Я не могу сдерживаться, - Джин начал вдалбливаться в глотку Чона, сильно сжимая волосы на его голове. Ким кончил с низким стоном Гуку на лицо. Щеки и нос младшего были в сперме. Сок слизал всё, целуя парня в губы. Их языки переплетались, а белая жидкость стекала по их подбородкам. Похоже на порно двух языков, танцующих и играющий друг с другом. Кислород заканчивался, в глазах темнело, но ни один не смел отстраниться. Они продолжали сидеть на полу и целоваться до тех пор, пока голова не стала кружиться от недостатка воздуха. - Х-хён. Спасибо, - Гук покраснел. - За что, зайка? - Что не послал, когда я кончил. - Гуки, - начал Джин. - Прости, что я спалил плиту. - Ах, ты сейчас тоже чувствуешь запах гари? Гук, это горит моё сердце, - смеялся он. - Хён, хаха. - Я тебя люблю, малыш. - Я тебя тоже. Обнимашки. - И ещё кое-что. Ты лучше любой шлюхи, Чонгуки. Младший лишь улыбался. *** Через полгода. - Сокджин-хён. Кому это такой шикарный букет? - крутился вокруг старшего Хосок. - Не твоё дело, донсен. - У тебя появилась та самая? Или тот? - подключился Чимин. - Иж какие наглые дети пошли, всё знать надо, - бубнил Ким. - Да ладно тебе, хён. Им же интересно, - хмыкнул Юнги. - Да, кстати, парням больше тюльпаны нравятся. Ну или хризантемы какие-нибудь. - Тэхён! Парни посмеялись и отстали от старшего хёна. Вдруг без еды оставит. - Чонгуки? - зашёл Ким в комнату макнэ. - Да, Джина? Что-то... вау, - встал, - это... - Это тебе малыш, - Сокджин вручил букет роз своему мальчику, - в этот же день шесть месяцев назад ты спалил плиту, помнишь? Чонгук закатила глаза и посмеялся. - Помню. Спасибо, хён, - тот кинулся в объятья старшего. - Кстати, я хочу получить ответный подарок. - Какой? - Одну лишь розу на твоём теле, - оба уже были без рубашек. - Где же, ах?! - Гук застонал, когда Сок языком прошёлся по правому соску и поставил засос чуть выше. - Здесь. И стоит ли говорить, что на следующий день у Чонгука на месте того самого засоса была татуировка розы?