Put your head on my shoulder

      День выдался необычайно тёплым даже для конца весны. Верхний люк автобуса был приоткрыт, чтоб проветривать душный салон, но тёплые струи воздуха не особо помогали пассажирам дышать свободно.       Цзян Чэн минут 20 безрезультатно крутил решётку вентиляционного отверстия над сидениями и злился. Ну что за день такой: машину задержали в ремонте ещё на несколько дней, поэтому пришлось поспешить на междугородний автобус, в метро и на станции яблоку негде было упасть, так ещё Жулань после часа в душном салоне заныл, прося воды.       — Дядя, дядя, мне жарко, дай попить, один глоточек…       — Чтоб ты через 5 минут в туалет просился? Не нужны мне такие радости. Нам ещё полчаса ехать, ты явно не дотерпишь, — фыркнул Ваньинь, тяжело падая на своё место и вздыхая. Вода у него была, и он бы с радостью дал племяннику попить, тем более прекрасно понимал его - тёплый воздух и смесь непонятных и не самых приятных запахов общественного транспорта раздражали нос и сушили горло, но он опасался, что ребёнок и правда не выдержит и очень не вовремя начнёт проситься в туалет.       — Я всё маме расскажу, — обиделся мальчик, отворачиваясь к окну, и тихонько застонал.       — Твоя мама мне и сказала не поить тебя в дороге, — усмехнулся Цзян Чэн, потом наклонился к мальчику, обеспокоенно разглядывая его побледневшее лицо. — Как себя чувствуешь?       — Плохо… — прохрипел А-Лин, страдальчески кривя лицо. — Животик болит…       — Тошнит?       Вместо ответа Жулань всхлипнул, согнулся, и остатки ланча повалились прямо на пол автобуса.       Цзян Чэн с трудом сдержался, чтоб не выматериться на весь автобус.       — Чёрт, А-Лин, почему сразу не сказал, что тебя тошнило?! Я бы пакет дал!       Мальчик что-то простонал сквозь слёзы.       — Ну, не плачь, не плачь, всё нормально, — успокаивая скорее себя, чем племянника, приговаривал Ваньинь, в панике роясь в дорожной сумке. Найдя там салфетки из привокзального буфета, мужчина наклонился вытереть лицо Жуланя, но тот вдруг резко прижался к его ладони, и приступ рвоты повторился.       — Жулань, твоего же батю! — уже не сдержавшись, взвыл Цзян Чэн, отрывая грязную руку. — Ну что за несносный ребёнок, почему нельзя было хоть предупредить?!       — Прости-и-и-и! — завыл в ответ А-Лин, плача от страха и давясь кашлем, слезами и соплями. — Я не хоте-е-е-ел! Уа-а-а, дядя-я…       Кажется, разыгравшаяся в конце салона сцена не особо тронула других пассажиров, но один из них, сидящий сзади, осторожно постучал по спине копающегося одной рукой в сумке Чэна. Тот обернулся и бешено посмотрел на нависшего над спинкой сиденья мужчину.       — Чего вам? Извините за беспокойство, конечно, но очень неожиданно всё получилось, что я мог сделать?! — рявкнул он.       — Вы могли не кормить ребёнка беляшом на вокзале? — невинно сказал мужчина, улыбнувшись.       — Вы поиздеваться тут решили? — вскипел Ваньинь.       — Нет, нет, Вы что! — словно пришёл в себя мужчина и протянул ему пачку влажных салфеток. — Вот, возьмите. Чем ещё можно вам помочь?       — Думаю, пока салфеток достаточно, — вздохнул Цзян Чэн, покосившись на захлебывающегося плачем Жуланя. — Спасибо вам. Я верну сумму за пачку.       — Не стоит, — отмахнулся пассажир и вернулся на своё место.       Ваньинь как можно тщательнее вытер руки и склонился к племяннику.       — Ну, чего ты ревешь? Может, ещё один разок тебя стошнит, а?       — Не-е-ет, — замотал головой Жулань, не давая дяде стереть грязь с личика. К его щекам уже прилипли прядки давно не стриженных волос, и Чэн напряжённо думал, как быстро привести ребёнка в относительный порядок, чтоб потом на конечной станции быстро добежать до уборной и отмыть его по-нормальному. А пока он мог только остервенело тереть лицо малыша салфетками.       — Дядя, р-рубашка… — немного придя в себя, дрожащим голосом прошептал Жулань. Ваньинь осмотрел себя и почти с ужасом увидел разводы и прилипшие к ткани кусочки беляша.       — Блять… — только и выдавил он. — А у меня с собой и одежды нет. Блять… Придётся нам ещё задержаться и сгонять в магазин хотя бы за футболкой…       — На вокзале есть хороший магазин качественной и недорогой одежды. Можете купить там рубашку, — подал голос давнишний пассажир с салфетками. — Я могу проводить вас.       — Как любезно с вашей стороны… — кисло ответил Чэн, оборачиваясь и скептически глядя в бледное утонченное лицо собеседника, потом спохватился и выдавил что-то вежливое: — Было бы неплохо. Но не стоит тратить на нас своё время.       — Мне не трудно, честно, — улыбнулся мужчина. — Мы уже подъезжаем.       Цзян Чэн понял, что, действительно, за окнами вместо бесконечного поля уже мелькали городские постройки, значит, до вокзала было близко.       По прибытии пассажиры поспешили вывалить из душного автобуса. Ваньинь дождался, пока все выйдут, подхватил одной рукой племянника, другой - сумку, и пулей полетел к автовокзал, совсем позабыв о мужчине, сидевшем позади. Тот только усмехнулся и неспешно вышел следом.       В мужском туалете Цзян Чэн оккупировал крайнюю раковину, разложив сумку, достал салфетки и расческу и принялся приводить Жуланя в порядок, стирая оставшуюся незамеченной ранее грязь и разлепляя слипшиеся прядки. Мальчик закрыл глаза, стоически терпя грубые движения дяди, растирающего его щёки до красноты. Когда А-Лин вернулся к более менее приличному виду, Ваньинь наконец дал ему попить воды из пластиковой бутылки и тут же отправил в кабинку, а сам критически оглядел рубашку, скинул с ткани засохшие крошки и попробовал потереть пятна. Лучше не стало, одно пятно поплыло и словно ещё сильнее втерлось в ткань. Чэн сквозь зубы выматерился. Хлопнул дверца кабинки - Жулань вернулся к раковине.       — Дядя, не ругайся, — малыш подошёл к нему и прижался к ноге, жалобно глядя снизу вверх. — Мама говорит, что ругаться плохо.       — Да, А-Лин, это очень плохо. Но не тогда, когда ты злишься. Дядя злится, поэтому ругается.       — Мне тоже можно, когда я злюся? — наивно спросил мальчик. Ваньинь усмехнулся.       — Можно.       — Правда? Разрешаешь?!       — Официально разрешаю. Но только тогда, когда ты действительно зол!       — Класс, — Жулань довольно улыбнулся.       — Так, ты со всем закончил? Пошли скорее покупать мне рубашку.       — Я буду выбирать! — хватая дядю за ладошку, заявил мальчик.       — О, хорошо, только что-нибудь без узоров, — засмеялся Чэн, поудобнее перехватывая сумку.       — Значит, без узоров? Идёте на какое-то серьёзное мероприятие? — у дверей туалетной комнаты они столкнулись с уже знакомым мужчиной, поделившимся с ними салфетками.       — А? Ой, — вспомнив его предложение проводить до магазина, Ваньинь смутился. — Я совсем забыл про Вас, извините. Неужели Вы пошли за нами?       — Решил, что не стоит оставлять вас, — улыбнулся незнакомец. — К тому же, я пообещал помочь, было бы малодушно отказаться от своих слов только потому что вы сбежали сразу по прибытии. Однако, если я кажусь слишком навязчивым…       — Нет, нет, что Вы, всё в порядке… — пробормотал Ваньинь, украдкой осмотрев собеседника. Тот был едва ли старше него самого, чуть выше и шире в плечах, с длинными, зачесанными назад и заплетёнными в косу тёмными волосами, одет в лёгкую футболку и светлые брюки. Он выглядел как какой-то богач, возможно, даже аристократ, и совершенно не вписывался в обстановку старенького автовокзала с разбитым плиточным полом и мигающими лампочками.       Мужчина довёл Ваньиня и Жуланя до крохотного магазинчика где-то на углу зала ожидания.       — Однажды я сам попал в ситуацию, когда мне было необходимо сменить рубашку, и в этом магазине мне очень помогли, — с улыбкой сказал он. Цзян Чэн тем временем с сомнением оглядел ассортимент - лежащие на деревянном прилавке рубашки и футболки в упаковках.       Услужливая старушка-продавщица спросила его размер и предложила пару рубашек на примерку.       Цзян Чэн только скрылся за протёртой занавеской примерочной, как к нему проскользнул Жулань.       — Эй, ты чего? Боишься остаться с тем дядей?       — Нет, — помотал головой мальчик, краснея. — Я же обещал помочь тебе выбрать рубашку.       — Ах, да, — усмехнулся Ваньинь. — Ну, давай, выбери, в чём перед твоей мамой не стыдно будет показаться?       После покупки простой светло-фиолетовой (выбор А-Лина) рубашки новый знакомый предложил им немного передохнуть в кафе на втором этаже вокзала. Судя по старым наручным часам, времени на всё хватало, поэтому Ваньинь не нашёл причин отказаться от этого предложения.       Жулань тут же хотел бежать в буфет выбирать пирожное, но строгий дядя осадил его, напомнив случай в автобусе, но в качестве смягчения отказа сказал, что они наедятся вкусностей позже.       Они заказали по эспрессо и сок для мальчика и сели ближе к выходу из кафе.       — Я думаю, тут нам стоит познакомиться, — улыбнулся новый знакомый. — Моё имя Сичэнь.       — Очень приятно. Я Ваньинь, это Жулань, но все зовут его А-Лин, — Цзян Чэн пожал руку мужчине. Жулань, увлеченный пусканием пузырьков из трубочки по поверхности сока, не обращал ни на что внимание, поэтому не заметил, что его представили ненавистным именем.       — Жулань? Необычное для мальчика имя, — поднял брови Сичэнь.       — Его придумал мой брат. Кажется, тогда он был подшофе, — усмехнулся Ваньинь, невольно припоминая обстоятельства придумывания имени А-Лина.       — Куда вы направляетесь?       — На семейное торжество.       — Какое совпадение, я тоже еду на праздник, — улыбнулся Сичэнь. — Вы на такси, или за вами приедет жена?       — Я не женат, — моргнул Чэн, с непониманием смотря на собеседника. Откуда он сделал такие выводы?       — А, ох, извините, — смутился мужчина. — Я случайно услышал, что Вы говорили про мать мальчика. но если вы в разводе…       — Что? В смысле, ЧТО? Ахахах, — Ваньинь засмеялся, быстро поняв всю абсурдность ситуации, чем немного напугал Жуланя. Тот отвлёкся от сока и с недоумением посмотрел на мужчину.       — Мы говорили о моей старшей сестре. А-Лин мой племянник. Он месяц жил у меня, пока его родители были в отпуске.       — Ох, вот как… — еще сильнее смутился Сичэнь и неловко улыбнулся. — Извините, я сделал поспешные выводы…       — Нет, что Вы! Вы сделали логически верные умозаключения. Просто реальность оказалось не такой, какой Вы её представили, — отмахнулся Цзян Чэн и отпил кофе из чашки, немного подумал и всё же задал мучивший его последние минут 20 вопрос:       — Могу я поинтересоваться, как такой человек, как Вы, оказался в старом душном междугороднем автобусе?       Сичэнь внимательно посмотрел на собеседника.       — Я настолько не вписываюсь в окружающую обстановку?       — Вы выглядите как тот, кто чаще пользуется частным самолётом или на худой конец дорогим раритетным автомобилем, чем общественным транспортом.       — Что правда, то правда, — мужчина улыбнулся, увидев, как вытянулось от изумления лицо Ваньиня. — Я, действительно, чаще пользуюсь своей машиной, пусть и не раритетной, но сегодня мне почему-то показалась интересной мысль доехать до этого городка на автобусе.       — Значит, Вы любите приключения, — заключил Ваньинь.       — Определённо да. Воспользуйся я сегодня машиной, не встретил бы Вас. А ведь Вы, Ваньинь, кажетесь мне очень приятным человеком.       Цзян Чэн в который раз удивлённо поднял брови, пытаясь понять, не насмехается ли над ним собеседник. Но Сичэнь вполне искренне улыбался, весь какой-то сияющий в тусклом солнечном свете, едва пробивающемся через жалюзи на окнах. Ваньинь даже сморгнул, отгоняя наваждение.       — Признаться, я не думал, что создаю впечатление приятного человека. Обычно обо мне отзываются не очень хорошо.       — Возможно, эти люди плохо знают Вас или видели только в стрессовых ситуациях, когда мы все можем проявить отрицательные черты своего характера?       — Вы тоже плохо знаете меня. И видели меня в очень стрессовой ситуации. И тем не менее, сделали вывод, что я хороший человек.       — Это видно по Вашим поступкам и отношению к племяннику, — Сичэнь сделал последний глоток кофе и посмотрел прямо в глаза сидящему напротив мужчине. У того вдруг защемило сердце: что-то знакомое было в ясном взгляде этих карих глаз, что-то, от чего болезненно, но сладко ныла пустота внутри…       Чтоб поскорее отвлечься от накатывающих воспоминаний, Цзян Чэн отвёл взгляд и оглядел кафе. На глаза ему попались настенные часы со стрелками. Мужчина, привыкший к электронным цифрам, с минуту пытался понять, какое время показывают стрелки, а когда понял - подорвался с места так резко, что напугал даже Сичэня и пару других посетителей кафе.       — Извините, но, кажется, мои часы сломались. Нам срочно надо бежать ловить такси, иначе мы никуда не успеем, — выпалил он.       — Я мог бы… — начал было Сичэнь, но мужчина не дослушал его, подхватил сумку и совсем переставшего понимать что либо Жуланя под мышки и побежал вниз, глухо топая ботинками по бетонной лестнице.       — …подвезти вас… — закончил предложение Сичэнь, растерянно глядя вслед мужчине, потом перевёл взгляд на сиротливо лежащий на стуле напротив пакет-майку с какой-то коробкой, перевязанной узорчатой лентой.       

【】

      На загородную базу отдыха они удачно приехали за полчаса до назначенного для остальных гостей времени. В душном, слегка прокуренном салоне такси А-Лину снова стало плохо, но, к счастью, Ваньинь успел дать ему пакет. Мужик-таксист, которого они выцепили у вокзала, потом странно смотрел на них всю дорогу, и мужчина отвечал ему не менее подозрительным взглядом из-под грозно нахмуренных бровей.       Их встретила улыбающаяся Яньли, уже наряжённая в лёгкое шифоновое платье и удобные балетки.       — Мамочка, ты такая красивая, ты как зефирка! — Жулань пришёл в восторг от образа мамы и полез было обниматься после долгой разлуки, но его мягко остановили. Яньли осмотрела красное личико сына, заметила оранжевые следы апельсинового сока на щёчках и удивлённо посмотрела на брата.       — Неужели…       — Его всё таки вырвало, — вздохнул Ваньинь. — Дважды.       Жулань, услышав эти слова, сморщился и приготовился плакать, но Яньли обняла его, чмокнула в чистую щёку и взяла на руки.       — Пойдём умоемся хорошенько и приведём тебя в порядок, да, А-Лин? — улыбнулась она. Мальчик кивнул, всё ещё насупленный, и прижался к матери.       — А-Чэн, — женщина повернулась к брату. — Сходи проведай А-Сяня. Он очень просил тебя подойти к нему по прибытии.       — Ну и чего ему понадобилось? — недовольно пробурчал Ваньинь. Он-то надеялся отдохнуть с дороги и занять место подальше от всей движухи, чтоб тихонько пить шампанское и подъедать закуски, но и этим планам не суждено будет сбыться.       По пути к двухэтажному жилому домику, где разместилась семья Цзян и будущие молодожёны на время торжества, он прошёл мимо павильона, где всё и должно было проходить. Его родители (в основном мадам Юй, конечно) отдавали последние распоряжения персоналу по поводу блюд и украшений. Чэн решил их не беспокоить лишними разговорами и лишь махнул рукой отцу в знак приветствия.       Вэй Ин сидел на кровати в своём номере и с нетерпением ждал прихода брата: едва дверь отворилась, он подорвался на ноги и подскочил к нему.       — Наконец ты приехал! — выпалил он, крепко пожимая его руку. — Что тебя так задержало?       — Ремонтники потребовали ещё время на починку машины, пришлось ехать с А-Лином на автобусе, случилась неприятная неожиданность… У меня ещё и часы сломались, те, которые ты мне подарил, — пожаловался Ваньинь, валясь на кровать.       — Упс… Кажется, не стоило брать два набора по цене одного. У Ванцзи тоже недавно сломались… — Усянь устроился рядом, положив голову на плечо брата. Ваньинь легонько стукнул его по лбу в отместку за дешёвый и сердитый подарок.       — Волнуешься? — глухо спросил он.       — Очень, — выдохнул Усянь и закрыл глаза.       — Чего ты боишься больше - встречи с новой семьёй или самой церемонии?       — И того, и другого. Кажется, в прошлый раз я пришёлся старику Ланю не по вкусу.       — Прошлый раз? — засмеялся Ваньинь. — Усянь, ты Лань Циженю не нравился ещё со времён учёбы в универе. То-то же он был неприятно удивлён тем, что ты выходишь замуж за его любимого племянника.       Вэй Ин улыбнулся, вспоминая весёлые студенческие деньки.       — Со стариком всё ясно заранее, — усмехнулся он. — Однако… У Ванцзи есть брат… Мы с ним впервые сегодня увидимся, потому что он много лет учился в Европе, и мне слегка тревожно…       — Уверен, ты любого сумеешь расположить к себе, тебя полюбят и примут. Даже старик Лань рано или поздно смирится, — искренне сказал Цзян Чэн. Усянь приподнялся на локтях и неверяще посмотрел на него.       — Ты ли это говоришь, мой угрюмый строгий шиди?       — Надеюсь, ты запомнил эти слова, потому что больше я ничего такого говорить не собираюсь, — смутившись, пробурчал Ваньинь. Усянь засмеялся и пихнул его в бок, потом вжался лбом в плечо отвернувшегося мужчины и вздохнул.       — Я так рад, что вы все будете на моей свадьбе: ты, Яньли, А-Лин, тётя Юй, дядя Цзян… Даже этот павлин Цзысюань! Спасибо, что помогли всё организовать.       — Мы просто хотели, чтоб ты был счастлив… — тихо сказал Чэн, сжимая руки и глядя только перед собой.       В голову некстати пришёл вопрос о том, а будет ли он сам так же счастлив? Будет ли у него свадьба с человеком, которого он полюбит больше жизни? Будут ли его родители так же суетиться с шариками и десертами? Наденет ли Яньли снова своё прелестное платье с лотосами? И почему-то ответ был один: нет. Ничего такого не будет. Потому что несколько лет назад он потерял свою первую любовь: Вэнь Нин, однокурсник с медицинского факультета, знакомый ещё с детства, попал в ужасную аварию и скончался от травм. После этого Чэн перестал смотреть на кого-либо как на объект симпатии. Не мог. Боялся за себя - не хотел бередить рану, слишком уж больно было тогда потерять любимого человека. Боялся и за других - суеверно думал о том, что вдруг это всё происки судьбы и ему суждено обрекать других на страдания? А ещё Ваньинь просто не чувствовал, что сможет полюбить кого-то так же сильно, как он любил Вэнь Нина: его голос, его светящиеся добротой и пониманием глаза, милый румянец на нежных щеках, тонкие, тёплые и мягкие пальцы… Вэнь Нин был для него целым миром. Который разбился вдребезги по вине его придурочного братца Вэнь Чжао, который пьяным сел за руль и не заметил на дороге одинокого пешехода…       — А-Чэн, ты плачешь? — горячие пальцы Усяня коснулись его виска, возвращая из воспоминаний в реальность.       — Что? Вовсе нет. Это от того, что я долго не моргал, — фыркнул Ваньинь, утирая капельки с уголков глаз. Вэй Ин внимательно посмотрел в его глаза, кажется, догадываясь, о чём брат вспоминал всё это время.       — Знаешь, я пригласил Вэнь Цин с племянником…       — Здорово, — выдавил улыбку Чэн. Вот только встречи с сестрой Вэнь Нина ему не хватало в этот светлый день…       — Я думаю, её мальчик, А-Юань, подружится с Жуланем. Они совсем разные, но разве противоположности не притягиваются? — переменив тему, весело сказал Усянь.       — Пожалуй, ты прав, — усмехнулся Ваньинь, поскорее отгоняя неприятные воспоминания. — Ты же как-то притянул своего Лань Чжаня. А ведь он холодный как глыба льда.       — И вовсе не холодный, очень даже горячий! — делано оскорбился Вэй Ин. — При нужном градусе алкоголя даже обжигающий…       — О, только не посвящай меня в такие подробности! Ты, кстати, костюм не помнёшь, женишок? — спросил Чэн. Мужчина удивлённо посмотрел сначала на него, потом на свой красный с золотыми узорами смокинг, и тут же вскочил с кровати и принялся поправлять одежду.       — Ты, кстати, не очень празднично выглядишь! — заявил он, оглядывая слегка помявшуюся рубашку Ваньиня. Тот пожал плечами.       — Не моя же свадьба.       — Нет, нет, ты просто обязан надеть хотя бы пиджак! — возмутился Усянь. — Ты же мой свидетель! Не годится тебе в одной рубашке ходить, а тем более у алтаря стоять!       — Точно… — вспомнил Цзян Чэн, лениво наблюдая за тем, как шисюн роется в шкафу. — Да и хер с ним. Что, неужели я как бомж выгляжу так? Жарко ещё, зачем мне пиджак? Чтоб совсем свариться?       — Эй! А ну, вставай! Идём к дяде Цзяну за пиджаком, а то у меня нет ничего подходящего! — возбуждено проговорил Усянь. Кажется, он взбодрился и теперь был готов горы сворачивать на пути к идеальной свадьбе.       Ваньинь нехотя поднялся и поплелся за старшим из комнаты. Уже у лестницы их окликнули:       — Молодые люди, не подскажите, в какой комнате сейчас находится Лань Ванцзи?       Вэй Ин вздрогнул и медленно обернулся. Цзян Чэн только устало опёрся о перила и стал с интересом отколупывать краску с дерева.       — А Вы…?       — Я его брат, Лань Сичэнь. Хотел бы увидеть его перед церемонией.       Тут была очередь Ваньиня вздрогнуть и украдкой кинуть взгляд на мужчину, стоящего в нескольких метрах от них.       — Ах, Вы и есть Лань Сичэнь, — выдохнул Усянь, нервно заламывая руки.       — Могу предположить, что Вы - Вэй Ин, жених Ванцзи, — улыбнулся Сичэнь.       — Ваш вывод на этот раз совершенно верен, — неожиданно для себя подал голос Цзян Чэн и сам испугался, насколько скрипуче он звучал.       — Правда? Что ж, я рад наконец встретиться с будущим зятем, — улыбнулся Сичэнь, пожимая руку всё ещё растерянному Вэй Ину.       — А… Лань Чжань недавно написал мне, что пошёл прогуляться у озера, осмотреться… — пробормотал он, явно немного смущаясь добродушного взгляда Сичэня.       — Тогда я постараюсь найти его на улице. Извините, что я вас задержал, кажется, вы куда-то спешили…       — Мы тоже собирались на улицу искать дядю Цзяна! — вспомнил Усянь, оборачиваясь к Ваньиню, который уже спустился на пару ступенек вниз и ожидающе постукивал ногтями по перилам. Участвовать в разговоре с Сичэнем ему не хотелось, он вдруг почувствовал себя лишним и хотел поскорее избавиться от этого чувства.       — Моему брату срочно нужен пиджак, иначе это будет нелепо: один свидетель при параде, а другой в простой рубашке! — тараторил Вэй Ин, когда они уже стояли на крыльце дома.       Лань Хуань близоруко сощурился.       — Предполагаю, что этот молодой человек и есть ваш брат и свидетель?       Цзян Чэн непроизвольно дёрнулся. Вот как, буквально час назад они называли друг друга по именам и мило общались, а теперь он просто неизвестный «молодой человек»?       — Да! Это А-Чэн, кстати, — закивал Усянь, не обращая внимания на хмурое лицо брата - привык к вечному выражению недовольства, что поделать…       — Хм… Я скажу, что, вообще-то, мне нравится идея снять пиджаки на время церемонии, — неожиданно заявил Сичэнь. — Мы в семейном кругу, и можно не соблюдать такие формальности. К тому же, на улице довольно жарко, и в пиджаках будет неудобно…       — О-о, а Вы правы! Всё, поход к дяде Цзяну отменяется, все снимаем пиджаки! — охотно согласился с этой мыслью Вэй Ин. — Снимаем пиджаки и идём искать Лань Чжаня!       — Вы хотите повидаться с ним до церемонии бракосочетания? — слегка удивился Лань Хуань.       — Да, а что в этом такого?       — Понимаете, есть несколько традиций клана Лань…       Дальше Ваньинь слушать не стал. Он отстал от брата и будущего родственника и свернул в сторону павильона, где должна была проходить церемония. Только в этом он увидел избавление от неприятного чувства неловкости.       — А-Чэн! — Яньли отвлеклась от разговора с мужем и помахала брату, чтоб он подошёл ближе.       — Мы всё решаем, вручать ли нам свадебные подарки лично, или сложить их на отдельный стол? Что ты думаешь по этому поводу?       — Подарки? — нахмурился Цзян Чэн, потом его словно обухом по голове ударило. — Стоп… Подарки?! О чёрт… — он схватился за голову и, не отвечая на взволнованные вопросы сестры о том, что случилось, подбежал к Жуланю.       — А-Лин! — он схватил мальчика, до этого увлечённо рисовавшего что-то на листах бумаги, за плечи и заглянул в его глаза. — А-Лин, скажи, ты не помнишь, была ли у меня с собой коробка с подарком для дяди Вэя?       — Коробка? Коробка была, — серьёзно кивнул малыш. — Но потом она исчезла.       — Как так, исчезла?!       — Ну, она была, а потом её не было…       — Я её забыл где-то? Где?       — Я откуда знаю? — надулся Жулань. — Дядя, не мешай, я тоже подарок дядям рисую!       — Ах ты…! — выдохнул Чэн и тут же махнул рукой. — Ладно, рисуй…       — А-Ли, я думаю, лучше складировать подарки на отдельный стол, — сказал он сестре. Та всё ещё с тревогой посмотрела на него, но кивнула и возвратилась к разговору с Цзысюанем.       Больше его никто не окликал, и Ваньинь с чистой совестью отошёл дальше от павильона к озеру, решив немного прогуляться и успокоиться. В самом деле, чего это он так распереживался? Подарок он купит и подарит позже, Усянь всё поймёт. Вот сейчас он немного отдохнёт от людей и поспешить занять место поудобнее, пока гостей собралось не слишком много…       — Цзян Ваньинь! Вы сбежали. Опять, — в мужском голосе звучала добрая насмешка. Чэн развернулся лицом к говорящему.       — Я не хотел вам мешать.       — Могли бы поучаствовать в разговоре…       — Не хотел никого перебивать.       — Вы сама вежливость! Скажите… Я Вас чем-то обидел? — Сичэнь подошёл ближе, прислоняясь к перилами мостика, на котором они стояли. Отсюда открывался чудесный вид на блестящее в солнечных лучах озеро и тёмный лес на другом берегу. Лань даже улыбнулся и прикрыл глаза, подставляя лицо прохладному ветерку. Ваньинь хмуро смотрел на его безмятежное лицо, расслабленную позу, и вспомнил о мыслях, которые пришли ему в кафе. Тогда он мимолетно подумал, что встретил ангела - такого светлого, словно сияющего, с искренней улыбкой и глубоким взглядом блестящих глаз…       — Вовсе нет. Знакомство с Вами было очень приятным. Пусть мы и встретились в странных обстоятельствах…       — А по-моему, вышло забавно, — усмехнулся Сичэнь. — Кстати, мы можем отбросить формальности? Скоро ведь станем родственниками, и называть друг друга на «Вы» будет странно.       — Как пожелаете.       — И всё же, разве я чем-то обидел тебя?       — Почему ты так решил?       — Ты хмуришься, Цзян Чэн, — Сичэнь неожиданно поднял руку и ткнул тонким пальцем в складку между бровей Ваньиня. Тот вздрогнул, почти испуганно посмотрев на собеседника, и резко отстранился. На краю сознания промелькнули тёмно-зелёные глаза, и тихий голос спросил: «Почему ты всегда хмуришься, А-Чэн?».       — Я сделал что-то не так? — насторожился Лань.       — Н-нет, — дрогнувшим голосом сказал Ваньинь, прокашлялся и уже твёрдо продолжил: — Это моё обычное выражение лица, с этим ничего не поделать.       В завершение фразы он неловко улыбнулся.       — Кажется, я, действительно, плохо тебя знаю.       — Это неудивительно, мы знакомы от силы пару часов, — Чэн пожал плечами, немного расслабляясь. Почему-то наедине с этим человеком неловкость пропала, пришло спокойствие и какая-то лёгкость. Захотелось даже сказать, что всё же Ваньинь обижен за то, что Сичэнь то ли не признал его там, в доме, то ли намеренно не стал выдавать Усяню то, что они знакомы…       — Ах, ты тогда стоял против света, и я не смог понять по силуэту, кто передо мной, — словно прочитав его мысли, извиняющимся тоном сказал Лань Хуань. — А на улице мы разговорились с господином Вэем, и я не успел даже поздороваться с тобой снова. Мне жаль.       — А, как ты…? — изумленно выдохнул Ваньинь. Он же не говорил ничего вслух?…       — Мне показалось почему-то, что ты мог обидеться на то, что я назвал тебя при брате «молодым человеком», а не по имени, и мне стоило объясниться… — неловко улыбнулся Сичэнь.       — Это явно не то, что можно прочитать по лицу. Так как ты…       — Я просто предположил…       — И это твоё второе точное попадание за сегодня! — хлопнул в ладоши Цзян Чэн.       — Кажется, ты развеселился, — заметил Лань.       — Да! — удовлетворённо кивнул Ваньинь, с удивлением отмечая, что это сущая правда. Разговор с Сичэнем словно зарядил его позитивной энергией, и ей даже хотелось делиться с другими.       — Кстати, осталось всего 15 минут до начала церемонии, нам стоит поспешить занять места подальше от толпы.       — Ты хочешь ото всех скрыться?       — Я хочу спокойно просидеть весь банкет и подняться только с тостом за счастье новобрачных. По опыту скажу, что чем дальше сесть, тем меньше вероятность того, что тебя найдёт и вытащит на тупые конкурсы тамада. А ведь я лично знаю сегодняшнего ведущего и не хочу попасться в его цепкие руки!       Сичэнь только по-доброму посмеялся на это и пошёл следом за Ваньинем к лестнице. До входа в павильон они дошли быстро, разговаривая о каких-то приятных мелочах. У стеклянных дверей их встретили родители Цзян Чэна.       — Опаздываете, молодые люди, — усмехнулась Юй Цзыюань. — Вам стоит поспешить занять места у алтаря, женихи придут с минуты на минуту.       Цзян Фэнмянь открыл двери, впуская всех в прохладное помещение. Цзян Чэн пробежал по дорожке мимо столиков, за которыми уже сидели гости, и встал на указанное место. Сичэнь прошёл медленно, кивком поздоровавшись с какими-то знакомыми, и встал с другой стороны от стойки регистрации, сложив руки за спиной. Ваньинь только сейчас заметил, что он переоделся в более строгие белые брюки и светло-голубую рубашку. Пиджак он, как и говорил, не надел, а волосы зачесал в низкий хвост.       Заметив пристальный взгляд Ваньиня, Сичэнь посмотрел ему в глаза и ободряюще улыбнулся. Мужчина осекся и отвёл взгляд, выпрямляя спину. Он же совсем не волнуется, зачем ободрять его? Он совершенно не переживает. Всё же отлично. Всё хорошо. В павильоне прохладно, солнце не печёт голову, так почему ему кажется, что температура тела поднимается, а щёки предательски краснеют, выдавая волнение. Которого. У него. Нет…       В самом деле, чего волноваться, не у него же свадьба! Это не он идёт по дорожке, усыпанной цветочным лепестками, под руку со своим любимым человеком. Не он же стоит сейчас в красном костюме перед алтарём и переминается с ноги на ногу от волнения. Не он слушает хорошо продуманную клятву Лань Ванцзи, которую тот наверняка придумал за несколько месяцев до свадьбы, а может, даже до официального начала их отношений. И не он, волнуясь, разворачивает дрожащими пальцами бумажку с написанной поздно ночью клятвой, потом бросает её под ноги и говорит слова любви и преданности вот так просто, раскрывая сердце и душу любимому человеку…       Ваньинь стоял со стороны Лань Ванцзи, поэтому видел лишь его прямую напряженную спину и покрасневшие кончики ушей и мог лишь гадать, какое выражение лица было у будущего зятя, который слушал горячее признание Вэй Усяня. Но он был уверен, что эта речь никого из слышавших её не оставит равнодушным.       Потом пришлось трясущейся рукой подписываться в документе как свидетелю (ручка даже выпала из нетвёрдых пальцев и откатилась в сторону Лань Хуаня, а тот с улыбкой подал её обратно). И напоследок: обмен кольцами и страстный поцелуй, который Лань Ванцзи подарил своему уже мужу, подхватил его за пояс и приподнимая над землёй. Их поддержали громкими аплодисментами (кто-то из университетских друзей засвистел, но его быстро угомонили).       Потом Цзян Чэн на негнущихся ногах прошёл за дальний, пустой столик, как и мечтал, и обессиленно повалился на стул, утыкаясь лицом в руки. Что же это с ним? Он на свадьбе Яньли такого не испытывал. Радость за то, что брат обрёл своё счастье, мешалась с горечью от осознания: он остаётся в одиночестве. Сестра занята с ребёнком и мужем, ещё собирается открывать свой небольшой бизнес. Усянь уж придумает, чем себя занять в браке. А Цзян Чэн… Цзян Чэн снова один. Даже Жулань к нему ещё долго не приедет. Да и не факт, что брат или сестра будут часто отвечать на его звонки и сообщения…       — Дяденька, Вы в порядке? — детский голосок выдернул Ваньиня в реальность. Он поднял голову и посмотрел на мальчика в белом пиджачке, который сидел за соседним столиком и взволнованно смотрел на него большими тёмными глазами.       — А-Юань, ты чего там увидел? — сидевшая рядом с ним женщина обернулась и встретилась взглядом с Чэном.       — Цин-цзе? — пробормотал тот, выпрямляясь.       — Ваньинь, — кивнула ему женщина, даже не пытаясь казаться приветливой. — Выглядишь не очень, — заметила она, посмотрев на красное лицо Чэна. — Ты плакал? Попей воды и старайся глубоко дышать.       Мужчина в ответ лишь кивнул и отвернулся, слыша обрывки разговоров. Мальчик спрашивал Вэнь Цин, кто этот дядя и почему он плакал, та отвечала, что это её знакомый и он перенервничал…       Тем временем гости по очереди выходили в середину зала к микрофону и поздравляли молодожёнов. Кто-то читал стихи, кто-то говорил речи с дурацкими стихами про семейное счастье, читая их с бумажки, замаскированной под открытку, кто-то обходился кратким пожеланием счастья-здоровья. Лань Цижэнь вышел вместе с Сичэнем и с суровым лицом выдал монолог с приплетением древних мифов и фольклора, при этом очень скрыто делая намёки на то, что происходящее не будет одобрено богами и, вообще, мужеложество это плохо. Лань Хуань в какой-то момент похлопал дядюшку по спине, предлагая ему остановится, и сам довершил речь обыденными пожеланиями, сказав, что их семья счастлива принять Вэй Ина. Тот сразу же повеселел и заулыбался пуще прежнего, благодарно глядя на деверя. Лань Цижэнь был недоволен тем, что его прервали, и остаток банкета просидел с нахмуренными бровями.       Когда наступила очередь поздравлений от семьи Цзян, Ваньиню пришлось тащиться через весь зал и потом пытаться держать себя в руках, пока мать вместе с Яньли читали стихи собственного сочинения, а отец - несмешные анекдоты про брак, вгоняя тем самым в краску даже Лань Ванцзи. Малыша А-Лина его папа поднял к микрофону, и тот прочитал четверостишие, а потом побежал дарить дядям нарисованную ранее картинку. Сам Чэн только выдавил дежурные слова и чуть не расплакался, когда Усянь побежал со всеми обниматься. Ваньиня он обнимал крепче и дольше всех, уткнувшись носом в шею, а тот только что-то сдавленно бормотал и честно пытался не расплакаться.       Дальше всё было как в тумане. Приносили закуски и основные блюда, гости много ели и пили, громко произносили тосты, кричали молодожёнам «Горько!» чуть ли не каждые полчаса, потом кто-то погасил свет и включил музыку и диско-шар, а Не Хуайсан вышел на середину зала и объявил конкурсы. Подвыпившие гости, и молодёжь и те, кто постарше - все тут же ринулись на площадку для танцев, разделяясь на команды, смеясь и переругиваясь.       Ваньинь тут же оценил все плюсы своего положения: он был далеко от всего действия, а еда и выпивка были тут, на его столе. Желания участвовать в странных конкурсах совершенно не было, и Цзян Чэн цедил шампанское, иногда вяло отвечая на бессмысленные, заданные из вежливости вопросы Вэнь Цин, которая подсела к нему и в основном что-то читала в телефоне. Её племянник убежал знакомиться с Жуланем, и, судя по тому, что теперь двое детей носились по залу и играли в черепашек-ниндзя, они подружились.       — Что ты подарил Ванцзи и Усяню? — наклонившись к нему, громко спросила Вэнь Цин, перекрикивая музыку.       — А, я ничего не дарил, — махнул рукой Ваньинь. — По пути сюда я где-то потерял коробку с подарком. Куплю новый и подарю позже.       — Да? А я видела на столе коробку с твоим именем, — удивилась женщина.       — Что? — в свою очередь округлил глаза Ваньинь. — Быть такого не может.       — Не веришь - иди и посмотри. Я не настолько пьяна, чтоб разучиться читать.       Ваньинь встал и нетвёрдой походкой прошёл к столу с подарками. Там он, действительно, нашёл подарок со своим именем, точно такой по виду, как тот, что он сам покупал и вёз сюда. Но как он оказался здесь? Не могут же у него быть провалы в памяти…       — Вижу, ты гадаешь, откуда тут появился твой подарок, — голос Сичэня прозвучал за спиной. Чэн обернулся, опираясь руками на стол. В голове было слегка мутно от выпитого алкоголя, и он опасался потерять равновесие.       — Ты привёз его? — губы непроизвольно растянулись в улыбке.       — Верно. Ты забыл пакет в кафе. Я до последнего не смотрел, что там, а когда увидел подпись, сразу понял, что к чему, и по приезде положил коробку сюда.       — Ты сегодня мой ангел-спаситель, — усмехнулся Цзян Чэн, глядя на вставшего напротив Лань Хуаня. Тот выглядел как-то по-особенному прекрасно в полумраке, освещенный только разноцветными бликами от диско-шара.       — Вовсе нет. Это всё - череда совпадений.       — Отличных совпадений.       — Не буду спорить, — улыбнулся Сичэнь, ставя руку на стол рядом с ладонью Ваньиня.       — Не хочешь поучаствовать в конкурсе танцев? Там надо разбиться на команды два на два, и кто круче станцует, тот и победитель.       — Не люблю танцевать, — покачал головой мужчина.       — Тогда мы можем прогуляться на свежем воздухе?       — Это предложение мне нравится намного больше.       Они вышли из павильона, и Цзян Чэн полной грудью вдохнул прохладный вечерний воздух. Пахло цветами и свежестью, после воспоминаний о душном дне это было особенно приятно. В голове мигом прояснилось.       — К озеру или по дорожкам? — коротко осведомился Сичэнь, тоже наслаждаясь вечерним воздухом. — Я видел милую беседку на берегу, там мы и нашли Ванцзи, когда только познакомились с господином Вэем.       — Он для тебя ещё «господин Вэй»? — поднял бровь Ваньинь. Лань Хуань задумался.       — Думаю, мне стоит привыкнуть звать его по имени. Но на это уйдёт немного времени.       — Ваш дядя сегодня…       — Ах, да. Наверно, ты знаешь, что он крайне не одобряет выбор А-Чжаня, но ничего не может с этим поделать. Из-за этого он сильно злится, что и проявилось в его речи. Мне жаль, что я не смог вовремя остановить его, и он наговорил не самого приятного…       — В любом случае, он так умело всё замаскировал, что суть его слов поняли единицы, так что даже не переживай за это.       — Я уверен, что дядя рано или поздно смирится с Вэй Ином, — улыбнулся Сичэнь.       — Я это ему говорил, — кивнул Чэн.       — Ванцзи не даст его в обиду.       — Я надеюсь на это. Однако если Лань Чжань сам чем-то обидит шисюна, и я об этом узнаю, то твоему брату не сносить головы, — Ваньинь для убедительности хлопнул кулаком по ладони.       — Это я понял ещё с первого взгляда на тебя рядом с Усянем, — рассмеялся Лань. — Ты готов на всё ради семьи, не так ли?       — А ты разве нет?       — Конечно, я пойду на всё ради брата или дяди. На всё, кроме применения грубой силы.       — Думаешь, что проиграешь в драке?       — Нет. Я пацифист.       — Ах, да, по тебе видно… — не смог подавить вздох Ваньинь. Сичэнь резко остановился посреди мостика через небольшой ручеек.       — Почему это звучало так обидно? — он отвернулся, посмотрев на озеро, блестящее в нескольких десятках метров от них.       — Мне очень жаль, я не хотел как-то оскорбить тебя, вырвалось случайно, — почему-то Ваньиня напугало осознание того, что он мог сильно обидеть этого человека бездумно сказанными словами.       Сичэнь внимательно посмотрел на него, щуря глаза от недостатка света. На мосте были фонари, под одним из них они и стояли, но он был каким-то тусклым и слегка мигал.       — Я понимаю, — спустя минуту напряжённого молчания наконец сказать Лань Хуань и ободряюще улыбнулся. — Не стоит извиняться, ты же просто сказал своё впечатление обо мне, и это было вовсе не оскорбление. Это сама фраза такая…       — Да, да… — забормотал Ваньинь. — Я подобрал неудачную фразу. И всё же я извиняюсь…       — Стоп, — Лань Хуань вдруг положил руку ему на плечо. — Правда, это такая мелочь, что не надо мусолить её так долго. Мы друг друга поняли. Продолжим путь.       Цзян Чэн вздохнул, успокаиваясь, потом кивнул и пошёл вслед за старшим.       — Тут кто-то уже был? — удивился Сичэнь, заметив на столике посреди беседки бутылку шампанского и вазочку с фруктами, прикрытую москитной сеткой.       — Нет, это у них такой сервис, — Ваньинь тяжело плюхнулся на деревянную лавку. — Везде пихают эти фрукты и бутылки. Мне и в номере поставили такой набор.       — Ах, да, точно, мне тоже… — Лань Хуань сел напротив. — Кажется, ты становишься более открытым и веселым, когда рядом алкоголь?       — А кто таким не становится от близости алкоголя? — засмеялся Ваньинь, потянувшись к бутылке и лежащему рядом штопору. — А когда он во мне, я вообще самый крутой и харизматичный человек на всей планете.       — Алкоголь снимает все ограничения? — понимающие улыбнулся Сичэнь.       — Скорее, срывает крышу, — Ваньинь отошёл к бортику беседки и, на вытянутых руках держа бутылку, дёрнул пробку. Шампанское слегка вспенилось и залило руки, но мужчина не расстроился, сразу же разлил напиток по бокалам, даже не слушая возражений Ланя, и вытер салфеткой руки.       — Ну, за знакомство, — быстро чокнувшись с другим бокалом, Чэн залпом выпил половину бокала и крякнул. — На банкете у них получше было… А ты чего не пьёшь?       — Да я как-то не люблю… — отмахнулся Сичэнь.       — Ну хоть глоток, тост-то уже сказан.       — Ладно… — быстро сдался Сичэнь и отпил из бокала. Кажется, ему понравилось, потому что через минуту раздумий он выпил всё и потянулся за новой порцией…       — Слушай, а та женщина, которая рядом с тобой сидела… Вы знакомы?       — Что? А, Вэнь Цин… Да, знакомы, — кивнул Ваньинь, допивая уже шестой бокал. — С детства общаемся.       — Вы ладите?       — Не особо. Раньше мы много ссорились по каким-то пустякам. Меня ещё хотели женить на ней, типа, выгодная партия… Мы сговорились, устроили истерику родителям. Те поняли, что мы скорее переубиваем друг друга, чем принесём какую-то пользу своим союзом…       — То есть, в семье Цзян не против договорных браков? — Сичэнь задумчиво разглядывал шампанское в свете лампы. Он не особо много выпил, но уже чувствовал лёгкое головокружение.       — Да. Яньли выдали за павлина Цзиня по договорённости. Матушка с его мамой подругами были и когда-то решили, что будет здорово переженить детей…       — Однако, они выглядят счастливыми вместе…       — Потому что Яньли полюбила этого идиота, а он сначала долго нос воротил (Усянь за такое чуть буквально ему нос не своротил…), а потом понял, какая наша сестра прекрасная, и полюбил в ответ. Теперь они — типичная счастливая семейка, где все друг друга любят и ценят… — Ваньинь почему-то всхлипнул.       — Ты плачешь? — мигом заметил это Лань.       — Да нет, — вздохнул Ваньинь, ложась головой на столешницу и прижимаясь к прохладному дереву щекой.       — Хочешь поговорить об этом? — услужливо предложил Сичэнь. Цзян Чэн хрипло рассмеялся.       — Нет, пожалуй, оставлю это на наши следующие пьяные посиделки.       — Ты уверен, что у нас ещё будут такие встречи? — Лань Хуань тоже прилёг на столешницу, чтоб заглянуть в глаза Ваньиня. Тот посмотрел в ответ. Пару минут они просидели в тишине, молча смотря друг другу в глаза и не моргая. Первым не выдержал Ваньинь. Он моргнул и сел ровно.       — Я надеюсь на это, — сказал он поднимающемуся следом Сичэню. Тот очаровательно улыбнулся.       — Так значит, вы с Вэнь Цин просто знакомые?       — Ага. Она ещё сестра моего парня… — тут Ваньинь прикусил язык, поняв, что сам же затронул свой триггер.       Сичэнь почему-то не выглядел удивлённым.       — О, парня…       — В смысле, моего бывшего парня. Она не одобряла наши отношения… — тщетно пытаясь уйти от этой темы, Чэн только лез в неё глубже.       — И вы расстались? Он был на свадьбе? — продолжал спрашивать Сичэнь, ничего не подозревая.       — Нет, — выдавил Ваньинь, чувствуя, как в горле встаёт ком. Он думал, эта рана затянулась, но, кажется, она была из тех, что болели при любом касании…       — С ним что-то случилось?       — Ага… Ну, он… Он умер, — выдохнул Ваньинь. Сичэнь застыл с бокалом у рта, потом с тихим стуком опустил его на столешницу.       — Прости.       — Не за что, правда. Это было давно.       — Ты… Вспоминаешь о нём? — внезапно спросил Лань.       — Я очень любил его, — честно признался Ваньинь. — В первый год после смерти вспоминал постоянно. Думал о нём, о том, мог ли я предотвратить это…       — Ты не мог?…       — Я узнал на утро после аварии, когда А-Нин уже был в коме. Тут же приехал в больницу. Вэнь Цин оперировала его, но что-то пошло не так, и он скончался от потери крови… А его ебаного братца даже не посадили, обошлись штрафом за пьяную езду… — Ваньинь сжал кулаки, до боли впиваясь ногтями в кожу, вспоминая обстоятельства того дела.       — Мне жаль… — тихий голос раздался чуть ближе, а руки накрыли чужие ладони. — Ты потерял близкого человека… Но разве это не сделало тебя сильнее?       — Сильнее? Я год ходил по психологам… Был в депрессии, на таблетках… 3 попытки суицида и одна госпитализация… — прошептал Ваньинь, глядя прямо на эти руки.       — Но ты справился с этим! Живёшь сейчас нормальной жизнью.       — Весной и осенью обострение бывает, приходится снова пить таблетки…       — Эта потеря ударила по твоему здоровью, но также укрепила твой дух. Ты понял, как важно ценить окружающих тебя людей и каждый момент жизни рядом с ними. Да?       — Да… — сдавленно прошептал Ваньинь, глядя на тонкие пальцы, сжимающие его кулаки. Такие тёплые…       — Я боюсь, — тихо продолжил он. — Боюсь, что с кем-то ещё из близких такое произойдёт. Всё это время я верил в то, что мне нельзя ни с кем сближаться, что судьба за что-то наказывает меня, отнимая любимых и оставляя меня в одиночестве.       Это началось после свадьбы Яньли. Я тогда чуть истерику не устроил от того, что сестра уходит в другую семью. Бросает меня одного… Ну, пусть с Усянем, но ведь у него есть другие… Сестрёнка ушла, Вэй Ин почти не был дома, болтался где-то с однокурсниками. А я учился и почти никуда не выходил - серая, скучная жизнь прилежного студента без особых дарований… Вэнь Нин раскрасил её своим появлением. Мы ходили в кино, на концерты, он терпел мои загоны и истерики из-за ничего, и всегда, всегда говорил, что не оставит меня одного… — Цзян Чэн зажмурился. — Я слабохарактерный идиот… Мне трудно отпускать людей из своей жизни. Трудно сходиться с новыми. Трудно верить в то, что всё плохое - случайность, как бы меня не переубеждали те, кого я считаю друзьями…       — Ох, Ваньинь, — Сичэнь убрал одну руку и провёл ей по лицу, потерев переносицу. — Мне сейчас так сложно сформулировать что-то хоть немного подбадривающее…       — И не надо, — через силу улыбнулся Чэн. — Кто мы друг другу, чтоб ты пытался меня поддержать? Мы просто недавно познакомившиеся люди, которые ничего не должны друг другу. Я несу пьяный бред, а ты его слушаешь. Мы забудем об этом позорном разговоре, когда протрезвеем, и снова будем общаться формально на редких семейных встречах…       — А-Чэн, если ты считаешь, что твои слова - позорный пьяный бред, то у тебя явно большие проблемы с самооценкой.       — Я этого и не отрицаю, — усмехнулся Цзян Чэн, не отрываясь глядя на лицо Сичэня в свете лампа. Тот сжал пальцы на его руке, глядя в ответ.       — Ты похож на него, — шепнул Ваньинь. — Но, боюсь, это лишь маска доброты и обходительности, которую ты носишь в обществе.       — Разве алкоголь не срывает с нас маски? — так же тихо ответил Лань Хуань. — Разве не заставляет быть теми, кто мы есть на самом деле?       — Если ты прав, и ты в самом деле такой ангел, то я просто обязан влюбиться в тебя.       — Почему?       — Потому что противоположности притягиваются.       — В чём мы противоположны? — улыбнулся Сичэнь, а Ваньинь почувствовал, как воздуха не хватает, и мысли отчаянно не хотят формулироваться во что-то адекватное.       — Сам посуди: вот ты, весь такой добрый, умный, вежливый, всем улыбаешься, всех поддерживаешь, тебя любят и ценят в семье; а вот я, выросший в жестокой строгости, грубый, погрязший в болоте из своих комплексов, почти на грани желания сдохнуть… Я словно какое-то жалкое существо из ада, а ты - ангел, снизошедший ко мне, чтоб вот так подержать меня за руку и выслушать, какой бред я несу…       — Вот сейчас это действительно полнейший бред, — пробормотал Сичэнь и закусил губу. Мужчина перед ним выглядел невероятно милым и беззащитным, с покрасневшими щеками и блестящими от невыплаканных слёз глазами. Его хотелось обнять, прижать к себе, позволить дать волю всем чувствам. И Лань Хуань был намерен это сделать.       — Послушай, я далеко не психолог. И вряд ли помогу тебе справиться с какими-то проблемами. Но я знаю, что ещё кроме алкоголя помогает забыться и облегчить боль.       — Что? — Ваньинь посмотрел на него с надеждой. Сичэнь приглашающе развёл руки в сторону.       — Не бойся, моё существо из ада, твой ангел не причинит тебе вреда, — Лань подумал, что алкоголь всё же дал ему по мозгам, раз он начал говорить что-то настолько странное. Но Ваньиня всё вполне устроило, и он осторожно сел рядом и положил голову на плечо мужчины, пустым взглядом глядя перед собой. Сичэнь обнял его, положив подбородок на его макушку, и только сейчас заметил, что мужчину била крупная дрожь.       — А-Чэн, ты замёрз? — взволнованно спросил он, заглядывая в чужое лицо. Кончик его носа коснулся носа Ваньиня.       — Нет. Я достаточно выпил, чтоб не чувствовать холод, — скрипуче отозвался тот. — Я просто… Меня редко обнимают. Да и вообще… — его голос сорвался, и он уткнулся лицом куда-то в чужую ключицу, опалив кожу горячим влажным дыханием.       — А-Чэн?…       Ваньинь поднял голову и с трудом сфокусировал взгляд на собеседнике.       — Он тоже звал меня так.       — Потому что это твоё чёртово имя, Цзян Ваньинь.       — Он звал меня именно таким голосом, когда я снова срывался в беспричинную истерику. А потом обнимал и говорил, что я важен и ценен, и что меня любят…       Сичэнь обнял его и шепнул:       — Ты очень ценный человек, Ваньинь, тебя сильно любят…       — И потом целовал в лоб.       Сичэнь прижался губами к горячем лбу мужчины.       — Что было дальше?       — Не знаю, — всхлипнул Чэн. — Я обычно засыпал.       — Тогда пойдём в твой номер, я уложу тебя спать.       — Но я не хочу спать, — почти капризно сказал Цзян Чэн. — Я хочу сидеть тут. Съесть это яблоко. Запить этим дурацким приторным шампанским. Потом побежать к озеру и искупаться в нём. Затащить тебя в воду и поцеловать. А потом вместе гулять за руку под лунным светом, или танцевать, или петь… Ты умеешь петь? Я вот нет. Я ничего не умею. Но хотелось бы…       — Я умею петь. Хочешь, спою? А ты пока что съешь это яблоко.       Ваньинь серьёзно посмотрел на протянутый ему фрукт, перевёл взгляд на лицо Сичэня, потом сказал:       — Я передумал. Хочу сразу поцеловать тебя.       — Может, я всё же спою?       — Давай, — пьяно улыбнулся Ваньинь, повиснув на чужих плечах. Петь, когда на тебя горячо и сладко дышат, оказалось трудно, но Лань всё же тихо завёл:       — Put your head on my shoulder…       Ваньинь положил голову на его плечо, глядя снизу вверх блестящими глазами.       — Hold me in your arms, baby       Squeeze me oh so tight       Show me that you love me too…       Ваньинь крепче сжал руки на спине мужчины, прижимаясь к его груди.       — Put your lips next to mine, dear       Want you kiss me once, baby       Just a kiss goodnight, maybe       You and I will fall in love…       Губы Ваньиня были обкусанными и сладкими от выпитого шампанского. Он целовал осторожно, словно боялся, что Сичэнь вот-вот исчезнет, растворится в его руках от одного неловкого движения. Но это было не так, и его крепко держали в объятиях.       Они оторвались друг от друга, тяжело дыша.       — Ты так прекрасен, — дрожащим голосом выдавил Цзян Чэн. — Я не заслуживаю даже быть знакомым с тобой. И сижу, сравниваю тебя с тем, кого должен был давно отпустить…       — Только не это снова, только не принижай себя, — слегка поморщился Сичэнь. — Ты сам не менее прекрасен, и в том, что ты вспоминаешь свою первую любовь, нет ничего плохого. К тому же, ты совсем меня не знаешь.       — Но хочу узнать, — слабо улыбнулся Ваньинь.       — А я хочу многое рассказать, — смягчившись, Сичэнь поцеловал его в край губ.       — Значит, наши желания совпадают?       — Сейчас я желаю отвести тебя в номер и уложить спать, — улыбнулся Лань Хуань. — Уже поздно, на улице холодно, мы в рубашках и можем простыть. Я не прощу себя, если ты заболеешь.       — Я люблю тебя, — Ваньинь положил ладони на чужие щёки, сжимая их, и с обожанием посмотрел в глаза напротив.       — Взаимно, — выдохнул Сичэнь, уже отчаявшись искать в своих поступках и словах хоть каплю логики, ведь его мозги плавились как пломбир на солнце под взглядом тёмных глаз Цзян Чэна…