It Might Just Come Back To Bite You

      Небо светлеет, когда Чонгук заканчивает ночную смену. Его тонкая куртка плохо защищала от сильного ливня и к тому моменту, когда он добежал от круглосуточного магазина до дома, он промок и промерз до костей. Влажные носки неприятно хлюпали в забитых водой ботинках. Ему очень нужна новая пара (на подошве старых теперь больше одной дырки), но придётся ждать следующей зарплаты. Еда и оплата аренды на первом месте, и он уже взял дополнительные рабочие смены, чтобы сводить концы с концами; Чонгук не может позволить себе тратить деньги на аксессуары, пока не будут оплачены счета. Дойдя до высокого многоквартирного дома, в котором находилось его жилище, и замедляясь до шага, он толкает ворота и направляется по короткой тропинке к главному входу, смахивая крупные дождевые капли с глаз. Чонгук спотыкается, запнувшись ногой о что-то незримое в темноте. Пытаясь восстановить равновесие, он неосознанно делает несколько шагов вперед, вытягивает руки перед собой и упирается ими в стену здания. — Ой, — из-за спины доносится чье-то бормотание. Чонгук вздрагивает, оборачивается, чтобы снова взглянуть в темноту. Глаза сосредотачиваются на размытом человеческом силуэте, который, кажется, сидит на крошечной клумбе у тропинки, прислонившись спиной к статуе из искусственного мрамора какого-то древнего лесного божества. Очевидно, что об ноги этого человека Чонгук только что споткнулся. — О боже, — выдыхает он, торопясь присесть рядом с незнакомцем, осторожно касаясь рукой его плеча. — Боже мой, мне так жаль, я не видел вас. Вы ранены? Сэр? Подбородок мужчины опущен к груди, но от осторожного прикосновения Чонгука он медленно поднимает голову, наклоняет ее назад, прислоняясь к декоративной статуе, и какое-то время молча рассматривает Чонгука. Ближайший уличный фонарь был слишком тусклым, чтобы освещать дорогу мгновение назад, но почему-то лицо незнакомца было прекрасно видно, несмотря на мрак. Его лицо с угловатой челюстью, высокими скулами, такой бледной кожей, что кажется, будто она светится в темноте. Чонгук чувствует, как у него перехватывает дыхание, сердце слегка трепещет в грудной клетке, потому что, черт возьми, за всю свою жизнь он не видел никого, кто был бы хоть немного красивее этого незнакомца. — Привет, красавчик, — губы мужчины изгибаются в усталой, но счастливой улыбке, явно не обеспокоенной крупными каплями дождя, стекающими с его челки на щеки. — Что ты здесь делаешь? В любой другой ситуации такая фраза могла бы настолько сильно взволновать Чонгука, что он едва бы смог связывать слова в предложения, но учитывая необычные обстоятельства, в которых он оказался, вопрос симпатичного парня — это последнее, что его волновало. — Я живу здесь, — просто отвечает он, потому что правду легче всего сформулировать. — Гм… а ты? Я имею в виду, тоже живешь здесь? — Нееет, — отвечает незнакомец, слегка пьяно качая головой, как будто он лишь частично контролирует свои мышцы. — Я как бы заблудился… В голове туман, наверное, я перепутал ворота. Я не хотел идти в эту часть города, ведь я давно уже должен был быть дома. Джин-хён взбесится, скоро рассвет… Мужчина внезапно тихо стонет, запрокидывает голову и закрывает глаза. — Я очень устал, хочу вздремнуть, хорошо? Не беспокойся обо мне, красавчик. — Чонгук сразу оценивает внешность мужчины. Если не брать в расчет то, что он промок насквозь, мужчина выглядит ухоженным, а его одежда приличного качества — даже модная. Он определенно не похож на человека, который привык спать на улице. Чонгук даже не чувствует запаха алкоголя от него. Как правило, у него хороший нюх на подобные вещи. Он получил это от деда; спящие гибридные гены, которые позволяют лучше ощущать запахи и четче слышать. Хотя обычно это означает, что глубокой ночью он может слышать, как все в их многоквартирном комплексе занимаются сексом, и это напоминает ему, что он ужасно одинок. Это причина, по которой он спит с берушами. Итак, если мужчина не пьян, почему он так странно себя ведет? Может быть, ему плохо. Или это сотрясение мозга? Прошлым летом во время Лунного забега в кампусе Югём врезался головой в дерево, и все думали, что он чертовски пьян, пока не увидели шишку размером с яйцо, начавшую раздуваться возле его виска. Бедный Гёми не мог ходить по прямой в течение нескольких часов после этого. Тем не менее, все было не так уж плохо — травмы омеги запустили защитные инстинкты Им Джебома, старшего альфы, который присутствовал на забеге, чтобы поддержать двух младших бет. Югём ушел в лес одиноким волком, но в итоге нашел свое счастье став макнэ стаи Джебома. А теперь он безумно влюблен во всех шестерых. Ничего подобного с Чонгуком никогда не случалось. Вселенная его ненавидит. — Ты не можешь спать здесь, — настаивает он. Промокшие носки хлюпают и напоминают ему о том, почему он так спешил попасть домой несколько минут назад. — Если ты живешь поблизости, может быть, я провожу тебя до дома? Или я могу вызвать такси, если хочешь? Незнакомец снова качает головой, с такой ошеломляющей полуулыбкой на лице, которая делает его еще красивее. Красивее, чем человек, который сидит на клумбе в четыре пятьдесят пять. — Не стоит… Водитель не сможет найти мой дом. Он забыл, где живет? Может быть, этот человек действительно является больным? Может, Чонгуку стоит вызвать скорую помощь или что-то в этом роде? — Хорошо, — успокаивает мужчина, протягивая руку, чтобы погладить Чонгука по щеке влажными, ледяными пальцами. — Я уже позвал на помощь. Они придут и найдут меня… Просто нужно подождать еще немного. Я вздремну, пока буду ждать их. — Подбородок мужчины снова начинает опускаться к груди, а веки опускаются. Встревоженный Чонгук нежно встряхивает тонкое плечо. — Эй, нет, только не засыпай, — призывает он, морщась, когда голова мужчины трясется от его толчков. — Как тебя зовут? Я Чонгук, Чон Чонгук. — Мммм, Чон Чонгук, — повторяет незнакомец с глупой, но красивой, ухмылкой. — Ким Тэхён. Зови меня Тэ… Подожди, нет, зови меня «хён». Ты вроде молод, да, симпатяга? — Мне двадцать один, — говорит ему Чонгук, изо всех сил стараясь не перечить. Он не думает, что Тэхён хотел его оскорбить или задеть этим, но он знает, что у него «бейби фейс» — он все время слышит это от своих друзей и коллег, и люди постоянно принимают его за старшеклассника. Тэхён снова неуклюже поглаживает его по щеке. — Такой юный, как мило, — мужчина внезапно морщится, потирая лоб. — Бля, моя голова… Порыв ветра напоминает Чонгуку, что он вообще-то промок до нитки, заставляя его дрожать, стискивать стучащие от холода зубы, ведь желание поболтать сильнее. Тэхён по-прежнему дарит ему всевозможные странные флюиды, но он не кажется опасным. В его нынешнем состоянии, вряд ли он сможет одержать победу в драке или пересилить кого-либо. Но Чонгук не хочет, чтобы мужчина умер от переохлаждения прямо у него на пороге, когда он легко может сделать что-нибудь, чтобы предотвратить это. Приняв решение, Чонгук резко кладет руку мужчины себе на плечи, поднимая их обоих вверх и кряхтя, ведь переложить на себя большую часть веса Тэхена было не лучшей идеей. — Полегче, тигр, — ругается мужчина, будто потерявши равновесие, клонится вбок. — Позволь мне сначала пригласить тебя на ужин. Чонгук чувствует, как его щеки краснеют, и на этот раз благодарен предрассветному мраку. — Давай, нужно завести тебя во внутрь, там тепло, — говорит он, помогая Тэхёну двигаться дальше по тропинке, шаг за шагом. — Ты можешь остаться в моей квартире, пока твои друзья не придут за тобой, хорошо? Он прислоняет мужчину к стене здания, чтобы за брелок вытянуть ключи из кармана своего рюкзака. Открыв дверь, он придерживает ее ногой, и снова тянется к Тэхёну. Странный, но красивый незнакомец озадаченно смотрит на него, глядя то на лицо Чонгука, то на незапертую дверь. — Ты… ты приглашаешь меня в свой дом? — смущенно бормочет мужчина. — Я не собираюсь оставлять тебя на улице под дождем, — рассуждает Чонгук. — Ой! Нам повезло, лифт, наконец, починили. Учитывая, что Чонгук живет на пятом этаже, он очень обрадовался — он не надеялся, что затащит своего нескоординированного гостя на десять лестничных пролетов. Конечно, завтра лифт, вероятно, снова сломается; Управляющие недвижимостью приложили немало усилий, чтобы жилой комплекс выглядел красиво снаружи, но их щедрость заканчивается ровно в тот момент, когда дело доходит до ремонта электротехники или обеспечения горячей водой зимой. Чонгук бы съехал ещё несколько месяцев назад, если бы мог позволить себе что-нибудь получше, но он не может. Кроме того, ему удобно жить в нескольких минутах ходьбы от университетского городка и двух его подработок, а также его нынешнее место жительства (несмотря на то, что в нем много минусов) имеет один большой плюс в том, что оно идеально расположено прямо в шаговой доступности от нужных ему мест. Он готов мириться с изменчивым водопроводом и ненадежной электроникой, если это избавит его от поездок на дальние расстояния. — Приехали, — взбудораженно говорит он, когда они, наконец, выходят из лифта и добираются до двери его квартиры. Чонгук быстро вводит пароль и помогает гостю войти внутрь, моментально расслабляясь от тепла, которое их окружает. — Видишь? Хорошо и тепло. В квартире темно и тихо, и Чонгук запоздало вспоминает, что Мунбин что-то сказал о ночевке с Ыну и его стаей. В голове проскальзывают сомнения относительно всего происходящего — если окажется, что Тэхён на самом деле полный психопат, притворяющийся слабым, чтобы убаюкать Чонгука ложным чувством безопасности, он в полном дерьме. Но незнакомец сбоку дрожит от холода, и мысль, что что-то может произойти, исчезает в мгновение ока, сменившись волной беспокойства. — Боже, ты замерз, — волнуется он, с беспокойством разглядывая его смертельно-бледное лицо. — Вот, подожди секундочку, я принесу тебе полотенце. Может, примешь душ, чтобы согреться? У нас примерно один размер, я могу одолжить тебе сухую одежду… Сбросив промокшие ботинки, он оставляет незнакомца прислоненным к внутренней стороне входной двери и шлепает по короткому коридору в промокших носках, морщась от неприятного чувства и наклоняясь, чтобы снять их. Бинни скорее всего поскользнется и упадет, как только придет домой, если Чонгук оставит эти лужи повсюду (как и он, его сосед по комнате временами ужасающе неуклюж), и тогда ему придется бороться с травмированным и обиженным котом-оборотнем, что ни капли не прельщает его. Включив верхний свет в маленькой гостиной, он идет к полкам для хранения вещей вдоль дальней стены, отодвигает занавеску, чтобы достать пару запасных полотенец из корзины наверху, и морщится, когда его мокрая футболка отклеивается от кожи при движении. Он чувствует себя отвратительно, и принять сейчас душ было бы очень классно, но он подождет, пока его гость не уйдет; родители воспитали его вежливым хозяином даже для самых непонятных гостей. Гулкий стук заставляет подпрыгнуть, Чонгук прижимает полотенца к груди и бежит обратно в коридор, делая резкий вдох при виде Тэхёна, сидящего прижавшись к двери, с подтянутыми коленями к груди и лицом вниз. Его руки обхватывают ноги настольно сильно, что они побелели от натуги. Он дрожит сильнее, чем прежде и это стало походить на какой-то припадок. Если бы не тот факт, что Тэхён всеми силами пытается подавить дрожь, сотрясающую его тело, Чонгук бы точно счел это за припадок. — Ай, кажется ты простыл, — волнуется Чонгук, спешно приседая рядом с мужчиной. — Хён, я… я думаю, тебе стоит пойти в больницу. — Я н-не простыл. Я только… — Что только? — надавливает парень, разворачивая одно из сухих полотенец, чтобы обернуть им дрожащее тело гостя. — Пожалуйста, скажи, как тебе помочь. — Жажда, — хрипит Тэхён голосом, звучащим настолько отчаянно, что что-то в груди Чонгука начинает необъяснимо ныть и тянуть. — Я так хочу пить… Чонгук кивает. Слава богу, он легко может справиться с чужой жаждой. — Я принесу тебе попить, просто сиди… — Нет, — обеспокоено встревает Тэхён, качая головой и сжимая руки вокруг колен. — Ты не понимаешь, я не могу… Мне нужно… Наконец, он поднимает взгляд, и у Чонгука перехватывает дыхание от его кроваво-малиновых радужек. — Скажи мне, чтобы я уходил, — умоляет Тэхён, и он впервые за десять минут звучит связно. — Пожалуйста, просто скажи мне, что мне больше не рады в твоем доме. Меня здесь не должно быть, я не могу… Я не знаю, как это контролировать, мне даже нельзя покидать гнездо в одиночку. Я не хочу причинять тебе боль, Чонгук, пожалуйста. Придет моя стая, со мной все будет хорошо, просто выгони меня. Твой запах… Я не могу сейчас быть рядом с тобой. Чонгук проглатывает ком, вставший в горле от страха, прежде чем сделать глубокий успокаивающий вдох. — Значит, ты вампир, — бормочет он. Затем, продолжает немного разочаровано: — Почему ты не сказал этого раньше? Боже, ты должно быть голоден. Подожди здесь, у меня как раз есть то, что тебе нужно. Дрожь Тэхёна на глазах усиливается, но Чонгук игнорирует это и спешит по коридору к маленькому холодильнику в дальнем конце кухни. Кухня небольшая, просто метровая столешница с крохотной плитой, микроволновой печью, холодильником под шкафом и парой верхних шкафчиков, но этого достаточно, чтобы удовлетворить их потребности. Ни он, ни Мунбин не обладают особыми навыками в кулинарии — рамен, рис и бутерброды, как правило, их обычная еда, когда они не едят в университетском городке, — и поскольку они все равно не могут позволить себе много необычных продуктов, большая кухня будет потрачена на них. Схватив один из пластиковых пакетов из холодильника и бросив его в микроволновую печь для кратковременного тридцатисекундного нагревания, чтобы избавиться от холода, он энергично встряхивает его и измеряет температуру внутренней стороной своего запястья. Он знает, что это не совсем та температура тела, которая нравится Ыну, но она теплая, и он сомневается, что Тэхен придирчиво относится к точной температуре в его нынешнем состоянии голода. Чтобы вампир достиг такой точки жажды, что это делает его физически больным, он, должно быть, провел чертовски долгое время без еды… Если только он не новообращенный? Тэ упомянул, что ему нельзя покидать гнездо в одиночку, что говорит о том, что над ним все еще есть строгий надзор. Чонгук знает, что птенцов нужно кормить гораздо чаще, чем полностью созревших вампиров. — Вот, — говорит он, возвращаясь в коридор и наклоняясь перед вампиром, предлагая ему мешочек с кровью с неуверенной улыбкой. — Надеюсь, достаточно тепло. Тэхён смотрит на него широко раскрытыми глазами. — Давай, возьми, — мягко подбадривает Чонгук. — Мунбин не будет возражать. Он всегда держит несколько штук на льду на случай, если Ыну зайдет. Я не очень разбираюсь в марках крови, но это одна из его любимых, так что, наверное, все в порядке. Эм… У нас может быть плитка темного шоколада, если ты предпочитаешь ароматизированный? — Его слова резко обрываются, когда Тэхён — издавая тихий, нуждающийся звук в глубине горла — быстро рвется вперед, одна рука обхватывает руку Чонгука, которой он держит пакет с кровью, а другая крепко сжимает запястье парня, удерживая его. Чонгук видит острые блестящие клыки прямо перед тем, как они пробивают овальную резиновую прокладку на мешочке для кормления, тихий хлопок заставляет его немного вздрогнуть, сердце подпрыгивает в груди. Он наблюдает, слегка приоткрыв губы, как Тэхён делает несколько быстрых глотков, не делая паузы для вздоха, явно стремясь утолить свой сильный голод. Через несколько мгновений вампир, с дрожью выдыхает через нос и ослабляет хватку на запястье Чонгука, настолько, что человек может отодвинуться, если захочет. Но он этого не делает. — Вот так, — шепчет Чонгук, наблюдая, как вампир закрывает глаза, кадык ритмично дергается, когда Тэхен сглатывает. — Не торопись, хорошо? Если понадобится, в холодильнике есть еще один пакет. Он никогда раньше не видел, чтобы ночное существо выглядело настолько уязвимым; честно говоря, Чонгук даже не знал, что такое возможно. Он не знаком с вампирами, кроме Ыну и Хёнвона, и даже так он подружился с ними только через третью сторону, так что он не эксперт. Может, такое случается регулярно? Он задается вопросом, был ли Ыну когда-либо таким рядом с Джинджин-хеном или остальной частью его стаи — Мунбин никогда не упоминал об этом раньше, и, честно говоря, он действительно не может представить это; то, каким спокойным и собранным всегда кажется парень его соседа по комнате, когда он приходит посмотреть фильм. Сейчас Тэхён кажется более спокойным, напряжение с его лица улетучилось, а конечности расслабились, когда он осторожно сжал человеческую руку, чтобы немного сжать мешочек, выталкивая больше крови снизу вверх. — Тебе лучше? — неуверенно спрашивает Чонгук. Вампир кивает, цвет его глаз становится из огненно-малинового цветом обожженного янтаря, его большой палец нежно поглаживает тыльную сторону руки Чонгука. Это можно интерпретировать как безмолвную благодарность. Это хорошо. Несмотря на то, что Чонгук промок до костей, его тело наполнено нежностью и теплом, ему нравится сидеть и смотреть, как Тэхён ест, наслаждаясь уютной тишиной. Это всего лишь мешочек крови, и Тэхёну требуется меньше пяти минут, чтобы осушить его. Вампир вытащил клыки из резинового уплотнения и отпустил руку Чонгука, чтобы снова прислониться к входной двери, расслабившись и выдыхая. Его бледные щеки заметно покраснели, а янтарный оттенок глаз еще больше стал походить на теплый коричневый цвет, когда он медленно, ошеломленно моргал. Его клыки в мгновение ока втянулись, исчезая в деснах. Тэхён высунул язык и облизнул покрасневшие губы, прежде чем одарить Чонгука сонной, удовлетворенной улыбкой. — Спасибо. Чонгук слегка пожимает плечами, внезапно чувствуя себя застенчивым. — Без проблем. Тебе нужно еще кр… Хочешь еще мешочек? Улыбка вампира становится немного извиняющейся. — Твой парень не будет возражать? — Это парень Мунбина, — поправляет Чонгук, и ему действительно должно быть стыдно из-за того, насколько он хочет, чтобы Тэхен понимал его статус абсолютно одинокого и готового к отношениям, но его мозг, несомненно, дорожит этим моментом. — Но он не будет возражать, все хорошо. Чонгук снимает мокрую куртку, ожидая, пока второй пакет нагреется в микроволновой печи. Нужно будет повесить куртку на вешалку, чтобы она успела высохнуть к тому времени, когда Чонгуку нужно будет уйти на дневную смену в кафе. Боги, ему еще нужно поспать до этого — уже 5:30 утра. Он обычно принимал душ и благополучно лежал в постели в этот час, мирно посапывая и видя десятый сон. Работа будет в тягость, если он не проспит хотя бы шесть часов; ночные смены всегда вызывают у него ужасные мигрени. Из коридора доносится странный шелестящий звук, когда Чонгук достает нагретый мешочек с кровью из микроволновой печи. Как будто шепот ветра дует прямо за кухонную дверь, и свет в коридоре мерцает. — Хён? — Чонгук нерешительно кричит и подпрыгивает, когда слышит тихий шепот незнакомого голоса. Высунув голову в коридор, он увидел высокую мужскую фигуру, склонившуюся над Тэхёном, в длинном темном пальто, тянущемся до самого пола. Пока он наблюдает, незнакомец опускается на колени и обхватывает лицо Тэхёна руками, бормоча что-то настолько тихое, что Чонгук не смог разобрать. Но тон он может различить достаточно легко; Мистер Темный И Таинственный звучит взволнованно — даже сердито. Возможно, это один из тех, кого Тэхён звал на помощь, один из его гнезда… Но как, черт возьми, он попал сюда? Чонгук знает основные принципы вампирских знаний, он знает, что они действительно не должны иметь возможность входить в чей-то дом без приглашения, если только они не являются чем-то большим. Любопытство усилилось, Чонгук на несколько дюймов приблизился к паре. — О чем ты думал? — Говорил пришедший, по прежнему нежно сжимая лицо Тэхена между своими руками. — Ушел, не сказав никому. Ты пропал почти на девять часов, Тэ, ради бога. Я волновался. К удивлению Чонгука, глаза молодого вампира влажно блестят, его взгляд от стыда опускается вниз. — Мне очень жаль, — бормочет Тэхён немного неустойчивым голосом, когда он льнет щекой к руке незнакомца. — Я не хотел задерживаться так долго. Я пошел в Лес Фей, чтобы навестить Тэмин-хена, но, должно быть, перепутал портал, и он выбросил меня где-то в парке. И я был так голоден, и не знал, как добраться до дома… — Тебе нужно поесть, детка, — раздражается незнакомец в пальто и поднимает рукав на левой руке, приставляя обнаженное запястье ко рту Тэхёна. Он нежно касается затылка молодого вампира, подталкивая его ближе. Вспоминая о мешочке с теплой кровью, который он все еще держит в руке, Чонгук тихо прочищает горло, а затем почти сразу же сожалеет об этом. Незнакомец молниеносно разворачивается, заслоняя Тэхёна собой, а его красные глаза яростно светятся. Тело вампира остается прежнего размера, но Чонгук чувствует его давящее присутствие, заполняющее коридор, как растекающаяся тень. Крошечная часть Чонгука, которая хранит в себе дремлющие инстинкты гибрида-кролика, хочет убежать и спрятаться, до тех пор, пока опасность не минует. — Нет, не надо, он не угроза, — быстро подхватывает Тэхён, касаясь плеча своего компаньона. — Чонгук спас меня, хен. Он пригласил меня в свой дом и помог мне поесть… — Помог тебе поесть? — Тэхён с широко открытыми глазами взмахивает руками в успокаивающем движении. — Не таким образом! Хён. Ты знаешь, я бы никогда… — Незнакомец, кажется, успокаивается на этом, его встревоженный хмурый взгляд смягчается в улыбке, когда он протягивает руку, чтобы коснуться щеки Тэхёна. — Я знаю, сокровище, прости меня. Повернувшись к Чонгуку (который сглатывает, потому что он полностью осознает, что сейчас находится в присутствии очень, очень могущественного существа), незнакомец молча смотрит на него добрыми янтарными глазами, прежде чем одарить его той же нежной улыбкой. И весь страх в груди Чонгука тает, как снег в теплом помещении, его дыхание превращается в тихий свист на выдохе, а колени немного сжимаются. Это подавляющее присутствие, которое было раньше, превратилось во что-то ощутимо теплое, как будто его обнимает жаркий летний день. — Приятно познакомиться, Чонгук, — бормочет мужчина, протягивая руку для рукопожатия. — Я Ким Сокджин. Спасибо, что позаботился о Тэхён~и вместо меня. Чонгук пытается переложить мешочек с кровью в другую руку, чтобы пожать Сокджину руку. Он немало удивляется, обнаружив, что кожа вампира чудесно теплая под его хваткой. Он всегда предполагал, что вампиры намного холоднее людей, но, видимо, это не так. — Тебе холодно, малыш, — замечает старший мужчина, его брови снова хмурятся, и он поднимает руку, чтобы коснуться щеки Чонгука кончиками пальцев. — И ты поймаешь свою смерть в этой влажной одежде, айщ. О чем ты думал? Он берет мешочек с кровью из слабой хватки Чонгука и не глядя передает его Тэхёну, вместо этого, взяв обе руки человека своими руками, он наклоняется, чтобы мягко подуть на них. Игнорируя тот факт, что его ругает совершенно незнакомый человек в его собственном доме, Чонгук моргает, глядя на свои руки, когда они начинают покалывать. Тепло выходит из кончиков пальцев Сокджина и ползет вверх по рукам. Чонгук вздрагивает, когда через него проходит жар, немного нервничая из-за этого ощущения, но он благодарен за то, что холод так быстро полностью исчез из его тела. — Надо бы тебе выпить чего-нибудь теплого перед сном, — мягко советует Сокджин. — Я могу воспользоваться твоей кухней? — Эм… конечно? — Чонгук разрешает, все еще немного сбитый с толку событиями последнего получаса. — Хотя, боюсь, там почти ничего нет. — Не волнуйся, я справлюсь, — старший мужчина слегка подталкивает его к другому концу коридора. — Иди и переоденься во что-нибудь сухое, дорогой. Чувствуя, как его щеки вспыхивают от ласкового прозвища, но понимая, что он вовсе не против того, чтобы с ним нянчились, Чонгук делает то, что говорит ему Сокджин, направляясь через гостиную в свою спальню и закрывая за собой дверь. Он на мгновение прислоняется к ней, ущипнув себя, просто чтобы убедиться в том, что это не галлюцинация, вызванная усталостью или чем-то в этом роде. Осознав, что его нервы полностью целы, Чонгук снимает с себя промокшую одежду и сбрасывает её в корзину для стирки, чтобы разобраться с ней позже. Натягивает чистые спортивные штаны и мягкую хлопковую рубашку-поло, которая была в рюкзаке Югёма. Чонгуку подарили её на последний день рождения. Она ему велика, но Чонгуку нравится то, что рубашка большая, рукава длинные и он может натянуть их на пальцы — что, вероятно, было идеей Джебома, когда он её купил; он наверное, заметил, как часто Чонгук одалживает свитера Югёма, когда тот приходит. Оборотень намного крупнее Чонгука, и носить его одежду — все равно, что завернуться в теплое одеяло. Иметь собственный слишком большой свитер, чтобы носить его в квартире — идея хорошая, особенно когда ему и Бинни нужно сэкономить деньги на коммунальных услугах, выключив термостат. Но Джэбом-хену не нужно об этом знать. Альфа будет только суетиться, а Чонгук не любит беспокоить людей — он с Мунбином прекрасно справляются сами. Он приоткрывает дверь спальни всего на дюйм, чтобы выглянуть наружу, надеясь увидеть двух вампиров, ожидающих его с другой стороны. Удивленный тем, что гостиная пуста, он приобнимает себя. Тело все еще немного покалывает от того особенного тепла, которое Сокджин использовал, чтобы согреть его руки. Он направляется в коридор и на кухню, обнаруживая, что там тоже никого нет, его взгляд сосредоточен на дымящейся кружке, которая ждет его на столешнице. Пахнет чудесно, и он осторожно делает глоток, тихо стоня, когда теплое шоколадное молоко успокаивает его пересохшее горло. Он понятия не имеет, откуда это взялось; у них с Бинни даже нет горячего шоколада быстрого приготовления. Или молока. Или этой кружки, если подумать. Но сегодня утром уже произошли более странные вещи, и он, честно говоря, слишком устал, чтобы думать о том, откуда же взялась эта кружка с напитком. К холодильнику одним из магнитов Бинни прикреплена записка, написанная красивым почерком.

«Спи спокойно, малыш. До скорой встречи, Ким Сокджин»

А под его элегантным почерком — вторая записка, почерк гораздо небрежнее нацарапан, но все еще отлично разборчив, и губы Чонгука изгибаются в счастливую ухмылку, когда он читает это.

«Думаю, я должен тебе выпить, красавчик. Увидимся. ТэТэ XXX»

Чонгук надеется, что это обещание.