It Might Just Come Back To Bite You

      Чонгук просыпается от того, что кто-то трясет его за плечо, и он с протестующим стоном натягивает одеяло на голову, пытаясь снова погрузиться в тепло и уют сна без сновидений. — Хен, ты уже дважды отключил будильник, — извиняющимся тоном бормочет знакомый голос, не давая Чонгуку снова заснуть. — Твоя смена начинается через час, а тебе еще нужно что-нибудь съесть. Высунув голову из уютного кокона простыней ровно настолько, чтобы он мог покоситься на прикроватный столик, Чонгук снова стонет, на этот раз смиренно глядя на светящийся 13:00, смотрящий на него с будильника. Он терпеть не может переключаться между ночными и дневными сменами — его тело убеждено, что сейчас еще середина ночи, и он отдал бы все на свете, чтобы просто перевернуться и снова заснуть, если бы мог… Но новые ботинки не растут на деревьях, и он должен заплатить за аренду к концу следующей недели. Плюс за его подработку в «Эйфории» платят сравнительно неплохо по сравнению с некоторыми другими работами в пищевой промышленности, и он действительно не может позволить себе быть уволенным за опоздание. — Я знаю, ночная смена — отстой, — сочувствует Мунбин, сожалеюще похлопывая его по плечу через одеяло. — Я приготовил тушеное кимчи, хочешь? Кстати, спасибо, что сходил за продуктами. Позволь мне заплатить хотя бы за половину. Ты вроде как разорился, хен, особенно на рисоварке, она выглядит дорогой. Ты уверен, что мы можем себе это позволить? Лоб Чонгука морщится в сонной хмурости, когда он сонно трет глаза. — Хм..?  — Я думал, ты копишь на новые ботинки, — продолжает кот-оборотень, быстро откидывая одеяло, чтобы помочь Чонгуку проснуться. — Свежие овощи, необычные фрукты, филейный стейк? Клиент дал тебе хорошие чаевые или что-то в этом роде? Сев в постели, Чонгук издает усталый смешок. — Ага, не в этой жизни, — шутит он, зевая, вытягивая руки над головой и чувствуя, как его затекшие суставы удовлетворенно хрустят. — Извини, у меня не было времени пройтись по магазинам до начала вчерашней смены; я куплю что-нибудь по дороге домой вечером. Уверен, что в холодильнике у нас только испорченный йогурт и кетчуп. Мунбин выглядит удивленным, когда он скрещивает руки на груди. — И я должен поверить, что недельный запас продуктов просто волшебным образом появился на нашей кухне без твоего ведома? Чонгук устал — затуманенный мозг наконец-то догоняет о чем говорил парень, и он падает обратно на кровать. События этого утра вернулись к нему все сразу; встреча с Тэхеном на улице в дождь, приглашение его в дом, запоздало обнаружив, что он вампир, столкновение с таинственным и очень мощным Ким Сокджином… — Случались и более странные вещи, — еле слышно говорит он своему соседу по комнате, вылезая из кровати на слегка дрожащих ногах и направляясь прямиком на кухню. И точно так же, как описал Мунбин, у них действительно есть недельный запас высококачественных свежих продуктов, заполняющих их ранее пустой холодильник. На маленькой полочке с внутренней стороны дверцы холодильника даже выстроился аккуратный ряд мешочков с кровью — гораздо больше, чем было раньше, даже до того, как он отдал два своим неожиданным гостям. Кроме того, на рабочем столе стоит новенькая рисоварка (суперсовременная, судя по сенсорному интерфейсу), стильный фиолетовый электрический чайник и набор причудливых чаев, аккуратно сложенных друг на друге. — О’кей, значит, это действительно был не ты, — осознает Мунбин, молча изучая его ошеломленное выражение. — Значит, твой новый парень? Айгу, он определенно богат. — Мой парень? Кот-оборотень весело смотрит на него, склонив голову набок. — Его запах буквально обволакивает тебя, хен, я узнаю связь, когда чую ее. — парень игриво хлопает его по плечу. — Это не похоже на тебя — быть таким скрытным. Как давно вы вместе? Связь? Этого не может быть. Все, что он сделал, это отнес ослабевшего вампира в дом и помог накормить его мешочком с кровью, в их кратком общении не было ничего даже отдаленно интимного или романтического. Хотя, когда они ехали на лифте наверх, нежданный гость завалился на него, неудивительно, что он пропитался запахом Тэхена — возможно, именно это и смутило Бинни. Чонгук сожалеет, что не принял душ перед тем, как лечь спать. Но после того, как он допил свой, вероятно, волшебным образом сваренный горячий шоколад (оглядываясь назад, он действительно должен был быть немного более нерешительным перед тем, как выпить таинственный напиток неизвестного происхождения), его глаза были настолько тяжелыми, что он решил вообще отказаться от мытья. Он ожидал, что из-за странных событий раннего утра сон окажется удручающе неуловимым, но он едва помнит, как его голова коснулась подушки. — Это…довольно долго рассказывать, — неопределенно отвечает Чонгук, потому что согласиться с предположением Мунбина о том, что он нашел себе щедрого бойфренда, намного проще, чем пытаться объяснить, что он встретил владеющего магией вампира, который, очевидно, чувствует себя серьезно обязанным ему. — Ой, я забыл тебе сказать — когда я вернулся домой, у нас на коврике лежала посылка, — вдруг вспоминает Бин, подталкивая Чонгука бедром к двери. — На ней было написано твое имя, поэтому я оставил его на кофейном столике. Иди садись, хен, я разогрею тушеное мясо. Ноги Чонгука на автопилоте несут его в гостиную, но он замедляет шаг, как только видит посылку. Судя по отсутствию адреса и почтовых марок, она была доставлена с рук, идеально завернута в бледно-голубую бумагу и аккуратно скреплена блестящим бантиком с соответствующей подарочной биркой. Он опускается на потертый кожаный диван, протягивает руку, чтобы очень осторожно подтащить коробку к краю кофейного столика, почти ожидая, что она внезапно распахнется в куче искрящейся волшебной пыли или разразится песней, или чем-то еще. Как он и сказал Мунбину, случались и более странные вещи. Он осторожно переворачивает подарочную бирку.

«Просто хочу сказать тебе спасибо, красавчик. Скоро увидимся.  Тэтэ ХХХ»

Чуть улыбаясь согревающему жесту, несмотря на все те вопросы, которые крутятся у него в голове, Чонгук дергает концы ленты, чтобы распаковать подарок, оттягивая концы светло-голубой бумаги в сторону, глаза широко раскрываются, когда он видит знакомый логотип напечатанный на крышке обувной коробки. — Ого, — вздыхает Мунбин прямо через его плечо, и единственная причина, по которой Чонгук не вздрагивает, заключается в том, что он уже привык к бесшумно подкрадывающемуся сзади коту-оборотню. — Чувак, твой парень достал тебе пару тимберлендов? Чонгук приподнимает крышку, и у него перехватывает дыхание при виде черных как смоль ботинок, уютно устроившихся в белой папиросной бумаге. Как? Откуда Тэхен мог знать о его привязанности к этим Тимберлендам? Он жаждал именно эту пару в течение нескольких месяцев, время от времени проверяя веб-сайт на случай, если произойдет чудо распродажа, но тихо смирился с тем, что брендовая обувь всегда будет стоить 100 тысяч вон за пределами его реалистичного ценового диапазона. — Сначала рисоварка и все эти продукты, теперь это, — восхищается Мунбин, его дразнящая улыбка слышна в голосе. — Хен, насчет твоего таинственного парня… Ты нашел себе сахарного папочку? Чонгук чувствует, как его щеки пылают. Он поворачивается, чтобы перекинуть Бина через спинку дивана в ответном игровом захвате, изо всех сил пытаясь скрыть, насколько он взволнован на самом деле. Мунбин испуганно вскрикивает, размахивая руками, через мгновение ему удается вырваться из хватки Чонгука, и он бросается прочь с пузырящимся смехом, когда из кухни доносится писк микроволновки. Бин возвращается через несколько минут с миской дымящегося риса и горячего рагу, протягивая их старшему, как мирное подношение. Чонгук осторожно ставит коробку на пол, чтобы ничего не пролить на свои новые ботинки, принимает предложенную еду с благодарной улыбкой и пододвигается немного ближе к дивану, чтобы Мунбин мог свернуться калачиком на подушках рядом с ним. — Можно мне с ним познакомиться? — спрашивает кот через несколько минут, прижимаясь к нему, как обычно, когда они вместе дома. — С твоим сах… э-э… Твоим парнем? Чонгук начинает жалеть о своем плане «просто смирись с этим». Мунбин — самый милый парень, которого он знает, но он оборотень, а оборотни (особенно кошки) могут быть немного собственниками, когда дело доходит до их близких друзей и членов семьи. Бинни не успокоится, пока сам не встретится с новым «бойфрендом» Чонгука, и многочисленные отговорки, чтобы сохранить ложь, просто не сработают в долгосрочной перспективе. Предотвращая дальнейшие вопросы, скармливая коту-оборотню ложку риса с тушеным мясом, Чонгук уклончиво хмыкает. Он не может открыто лгать Бину, поэтому, вероятно, лучше избегать обещаний и держать свои ответы как можно более расплывчатыми. — Как поживает Ыну? — спрашивает он вместо этого, потому что если есть что-то, что гарантированно отвлечет Мунбина от текущей темы, это любое упоминание любимого парня кота-оборотня. — Он ведь делает промо с Полхэмом, верно? Как и ожидалось, улыбка Мунбина становится слащавой, как это всегда бывает, когда он думает о своей паре, и Чонгук вздыхает с облегчением, когда его сосед начинает восторженную болтовню о последнем модельном проекте Ыну. Это должно отвлечь Бина достаточно надолго, чтобы он успел закончить обед и прыгнуть в душ; после этого он сможет сбежать на работу и избежать дальнейших расспросов о своем несуществующем бойфренде, по крайней мере на какое-то время. Чонгук знает, что в конце концов ему придется признаться Мунбину, что он, возможно, непреднамеренно предоставил совершенно незнакомому человеку открытый доступ в их дом, предложив гостеприимство (с вампирами простое «заходи» может считаться обязательным соглашением в некоторых культурах). И да, технически Чонгук может отменить это приглашение в любой момент, если действительно захочет… Но он этого не делает. Черт, он, должно быть, сошел с ума, но на самом деле это не так. Не только потому, что его новые ботинки потрясающие, а холодильник, полный еды, — это то, что им обоим нужно, но и потому, что он не может перестать думать о Ким Тэхене. Его улыбка, его пронзительный взгляд, его голос. И как вампир доверял ему настолько, что был так откровенно уязвим в его присутствии; как он цеплялся за руку Чонгука, когда кормился из мешочка, холодные пальцы нежно держали его и давили на точку пульса на запястье… О, черт. Он попал.