Драконье сердце

Луна, красовавшаяся на ночном безоблачном небе, казалось, прокладывала им путь, когда они возвращались обратно домой. Лес выглядел намного более оживленным, чем обычно. Звери куда-то спешно бежали, словно прочь из центра леса, где обычно по ночам жизнь била ключом. Именно там и находился домик дракона, на берегу узкой речки, и это настораживало. Они так и шли, после долгого поцелуя, державшись за руки, что-то мило обсуждая, пока в них едва не врезался, несшийся со всех ног, серебряный лис. Юнги нахмурился, тревожно сжимая ладонь охотника, провожая взглядом огромного монстра. — Что-то случилось, — тихо произнес он, запрокидывая голову и устремляя взгляд вверх. Стая птиц пронеслась над макушками деревьев, словно их что-то спугнуло. Что может напугать зверей и монстров в переполненном монстрами лесу? Раньше это часто делал тот лис, которого Чимин победил, но теперь его нет и, по идее, все должно быть тихо и спокойно. — Что может случиться ночью в лесу? — жмет плечами альфа, а по спине пробегает холодок, потому что он тоже ощущает, что что-то здесь не так, вот только не может понять что. Явной опасности он не чувствует. Но, раз даже монстры бегут, значит ли это, что чутье его подводит? — Ты мне скажи, — щурится омега, смотря на охотника, но тот лишь непонимающе хлопает глазами. Что парнишка имеет в виду? Чимин не успевает задать вопрос, как чужая рука выскальзывает из его крепкой хватки и Юнги бегом срывается в сторону своего дома. Парень ненадолго замирает, смотря маленькой, удаляющейся фигурке в след и только спустя секунд десять пытается нагнать омегу, что оказывается намного сложнее с корзиной на спине и принимая во внимание тот факт, что парнишка все же дракон. Догнать невероятно быстро бегающего омегу, Чимину удается только у самого домика, когда тот замирает на месте, едва заглянув за поворот, где располагалась дверь, ведущая вовнутрь. Альфа видит, как длинные тонкие пальцы сжимаются в кулаки до выпирающих на бледной коже венок. Видит, как чужие глаза вмиг расширяются, слышит как омега утробно рычит, оголяя острые как бритва клыки. Чтобы Юнги там ни увидел, он еле сдерживается, дабы не сорваться с места и если напротив него стоит кто-то, не разорвать его на куски. — Что там? Подбегает запыхавшийся Пак, опираясь ладонями о колени и снимает со спины корзину, ставя ее на землю. Он еще какое-то время смотрит на разрываемого яростью парнишку и только после, наконец, переводит взгляд в ту сторону, куда смотрел он. — Отец? Голос альфы немного дрожит. Он сам не понимает стоит ли ему радоваться, или бояться, или, может быть, испытывать какие-то другие эмоции, но сердце в груди замирает на долю секунды, а после ускоряет свой ритм, выдалбливая в ребра панику. На скамейке перед домом восседал отец Чимина, рядом стояли еще пара охотников, а на земле лежали маленькие тельца животных и даже одного монстра. Сразу видно — времени зря не теряли, теперь понятно, почему все жители этого леса так испуганно и быстро старались покинуть его центр. Пришли охотники. — Что ты здесь делаешь? Чимин делает шаг вперед, закрывая своей спиной не на шутку разъяренного омегу. Его плечи заметно подрагивают, зрачок в глазах, кажется, стал вертикальным, а из груди доносится еле слышное рычание. В такие моменты он совсем не похож на омегу: с клыками и совсем не жалостливыми звуками. Большой разъяренный дракон в тельце маленького хрупкого парнишки, хотя с хрупкостью Чимин бы поспорил. — А ты, я смотрю, решил дружбу с монстрами водить? — на лице мужчины пролегла тень злости, морщины, совсем не украшающие его лицо. — Не помню, чтобы учил тебя этому. — Все не так! — подается вперед юный альфа, но оказывается остановленным, вытянутой вперед рукой своего отца. — Даже слушать не желаю. А потом скрипит дверь домика и оттуда выходит еще один охотник. Все они знакомы Чимину, часто бывали у них в гостях и он знал и играл в детстве с их детьми, ныне такими же начинающими охотниками как и он сам. Мужчина несет в руках резную деревянную шкатулку, украшенную разными драгоценными камнями, ту самую, которую Юнги запретил трогать, ведь там дорогое его сердцу сокровище — единственная вещь, оставшаяся от отца. Чимин чувствует, как в его плечо до боли вцепляются тонкие длинные пальцы и поворачивает голову вбок. Нет ничего ужаснее видеть в любимых глазах страх, отчаянье и боль, смешавшиеся со злостью и паникой. Парнишка не смотрит на него, он взгляда не может оторвать от шкатулки, которую принимает от вышедшего из домика мужчины, отец Чимина. Последний чувствует всем телом чужую дрожь, чувствует, как стучит маленькое сердечко в груди и ему хочется как-то помочь, выхватить чертову шкатулку из рук своего отца и отдать тому, кому принадлежит по праву, но почему он ждет, сдерживая рукой парнишку, вот-вот готового ринуться защищать свое? — Вот так сюрприз, — усмехается мужчина, стоит ему приоткрыть резную крышку, а лунному свету отблесками упасть на золотую, покрытую рубинами, печатку. — Я крайне удивился, когда понял, на чей дом мы наткнулись, думал драконы давно вымерли. Чимин резко переводит взгляд на своего отца, не понимая как тот мог догадаться, лишь взглянув на дом и обшарив его изнутри. Мужчина улавливает немой вопрос в глазах своего сына и смеется, мол, ты так еще юн и глуп, мое дитя... — В первую очередь драконы — это целители, — говорит мужчина и берет в руки печатку, осматривая ее с разных сторон, а Юнги дергается вперед, но безрезультатно, Чимин обвивает руками его плечи, притягивая ближе к себе. — Не сложно было догадаться, когда дом буквально переполнен целебными травами и лекарствами, здесь даже есть огород, — смеется он, — был. Чимин вздрагивает и все-таки не удерживает, вырвавшегося из хватки парнишку, но к большому удивлению тот пробегает мимо мужчин — бежит на задний двор, где располагались небольшие грядки. — Что ты сделал?! — кричит юный альфа и бежит вслед за Юнги. Ничего не осталось... Стоило завернуть за угол дома, там где обычно солнце припекает лучше всего — удачное место для выращивания растений, сейчас — темнота и серебряный холодный свет луны окутывает тело сидящего на коленях парнишки. Он берет в руки оставшиеся, вырванные с корнем, травы с земли. Они уже давно повяли, отдали последние силы, так нельзя с травами... теперь они не дадут полную целебную мощь, которой обладали. Их нужно срезать аккуратно, некоторые в определенное время суток, а какие-то перерабатывать прямо на месте, но теперь все бесполезно... Все умерло... Все его труды и даже те травы, которые нужны для того, чтобы сделать лекарство для Чонгуки... Чимин отчетливо слышит чужое скуление и делает шаг вперед, тянется рукой, чтобы хоть немного облегчить чужую боль. Он поможет... Он точно поможет все восстановить, только сейчас, Юнги, не нужно плакать... Его собственное сердце до боли сжимается, когда он видит такого разбитого омегу. Хоть десять тысяч раз будь он драконом, монстром, да кем угодно, альфа, кажется, нашел свое. — Мне вот интересно, — вновь говорит мужчина, а Чимин оглядывается. До жути не хочется ни видеть, ни слышать своего отца. Именно сейчас его голос вызывает лишь злость и отвращение. Тот, кто в его глазах был всегда героем, разрушил все его песочные замки в одно мгновение, стоило лишь уничтожить, все, что было дорого сердцу любимого Чимином омеги. И, почему-то, боль парнишки ощущается, как своя собственная. — Откуда у монстра печатка охотника? Юнги оглядывается, смотрит потерянно на охотников, на отца Чимина, который соизволил встать с маленькой скамейки и сейчас стоит, опираясь плечом о домик и крутит в пальцах печатку. Эта печатка — символ войны между людьми и монстрами, но так же это единственное, что осталось омеге от его отца. Он дорожит и любит ее настолько же сильно, насколько ненавидит. Правда в том, что драконы и в самом деле самые страшные и сильные монстры этого мира, а так же они долгожители, поэтому и мудростью не обделены. Их прерогатива — спасать и защищать. Они не воители, только почему-то люди в своих историях перевернули все с ног на голову. Драконы воевали по вынужденной мере, оберегая все важное для себя, тогда, как люди пытались угнетать, показывая всем свою мощь и силу. Они хотели остаться сильнейшими в этом мире путем уничтожения других монстров и им было плевать, какую жизнь те вели. Вот только об этом в их охотничьих учебниках не пишут... Юнги поджимает губы, опуская голову вниз. Он сильный... Очень сильный, но сражаться его не учили. Папа всегда говорил, что решить все можно мирным путем, но как решать миром, когда на тебя идут войной? — Отдай сюда! — омега вскидывает голову на крик альфы и видит, как оборванец выхватывает шкатулку с печаткой из рук своего отца, видит, как мужчина хмурится, складывая руки на груди в ожидании объяснений, которых не следует. Парень просто кладет золотое кольцо обратно на багровый бархат и закрывает резную крышку. Все должно быть на своих местах. — И что это значит, сын? — Это единственное, что осталось ему от отца, — зло шипит юный альфа, — какого черта ты вообще тут забыл? Сами отправили меня в этот лес, а теперь что? Пришел посмотреть, жив ли я? Голос парня звучит твердо и уверенно, как и взгляд его, устремлен ровно в глаза напротив. Он не мешкается, теперь он точно знает свое место и кого нужно защищать. К черту эту охоту, к черту монстров и мечту о том, что его омега будет ходить в самых дорогих мехах. Его омега сильнее всех в этом мире, и он просто хочет быть рядом с ним. Рядом с яркой улыбкой и безумной любовью к молоку. Рядом со звонким смехом и вкусной едой, с бесконечной заботой, теплотой и уютом, которыми так и плещет Юнги. Альфа хочет дарить в ответ ему не меньше, помогать и, наверное, расширить этот чертовски маленький домик. По папе, правда, он очень соскучился. — Чимин... — начинает было грозно мужчина, но тот срывается с места, ставит шкатулку на скамейку и идет дальше, вытаскивает откуда-то сверток шкуры серебряного лиса и, подойдя назад, кидает его в отца. — Это все, я выполнил условия экзамена, — он складывает руки на груди. Видимо привычки Юнги начали передаваться и ему. — А теперь уходи отсюда. Вернусь как только захочу! — Ты не понимаешь, что творишь, сын! — рычит мужчина, а омега, все еще сидящий на земле, вздрагивает. — Это ты не понимаешь! — он вскидывает руку, — ты ворвался в чужой дом, разрушил все, уничтожил то, над чем он так долго и кропотливо работал. Что я должен в этом не понимать?! Скажи мне, ну?! — Он — дракон! — Вот именно... — выдыхает уже более спокойно парень. — А ты — нет. Потому что он бы так никогда не поступил! А потом нависает тишина. Юнги немного сжимается и все еще смотрит на увядшие травы, сжимаемые в своих руках. Это и правда больно — осознавать, что все, над чем ты так долго работал, уничтожили за несколько минут. Понадобится некоторое время, чтобы все восстановить и придать прежний вид. Вырастить травы, найти семена к крайне редким. Все это займет кучу времени. — Я еще вернусь, — качает головой мужчина и цокает. Наверное, он даже еще не сделал никаких выводов, предпочитая пока просто оставить все так, как есть. В другом бы случае, он взял парня за шкирку и утащил в деревню, а дракона пустил бы в расход — это правильно, так их учат с самого детства. Но это его сын. Сын, который всегда смотрел на него с нескрываемым блеском в глазах, сейчас идет против него. Категорично. — Не торопись, — еле слышно кидает ему Чимин вслед, смотря, как четверо мужчин скрываются в гуще леса. Внутри у него что-то невероятное неприятно колется. Он только что отвернулся от собственного отца. Верный ли путь он выбрал? Пак оборачивается и смотрит на парнишку, все еще сидящего на холодной земле. Он кажется слишком крохотным и беспомощным при всей своей силе. Оказывается защита нужна и драконам. Альфа подходит и присаживается рядом, совсем не думая о том, что запачкает свои штаны. Он обнимает омегу, прижимая его тело к себе крепче. — Прости меня... — говорит он шепотом и слышит тихий смешок. — За что ты извиняешься? — Если бы меня здесь не было — мой отец сюда бы тоже не явился. Юнги кладет голову ему на плечо и прикрывает глаза. Хорошо... Замечательно. Лучше, чем могло бы быть и очень, на самом деле, спокойно. — Я помогу тебе все восстановить, — так же тихо продолжает он. — Каждую лечебную травинку на твоем огороде. Все, что разрушил мой отец я воссоздам и даже больше. Позволишь мне остаться с тобой? В лесу такая тишина, что довольно странно для ночного времени. Луна все еще освещает небольшой берег и полянку, где они расположились. Идеальное место, чтобы прожить всю жизнь с любимым человеком, упиваться запахом морозных яблок, смеяться до упаду, приносить в сердца друг друга любовь и счастье, а каждый третий день отправляться в город в гости к братьям-лисам и за молоком. — Ты правда хочешь остаться со мной? — поднимает голову паренек и смотрит в глаза напротив. Он даже мечтать о таком не мог, неужели и правда нашелся безумец, желающий жить с ним в лесу, переполненном монстрами? — Ты чокнутый, — смеется он. — Я буду защищать тебя... — улыбается Чимин и оставляет легкий поцелуй на виске омеги, на белых волосах. — От кого? — От охотников, — берет его холодную ладонь в свою, переплетая пальцы. — Я сохраню твою жизнь и твое сердце в целости и сохранности, никто не посмеет прийти за ними. — Мое сердце? — искренне удивляется парнишка. — Ага, — улыбка тает в поцелуе под холодным лунным светом... ... твое маленькое, но такое горячее и пылкое драконье сердце.