Шрамы.

Чонгук устал ходить. Его изношенные, старые сапожки ужасно твердые, поэтому ноги болят. Жутко болят. - Мы ещё долго будем ходить?- спрашивает он подавленно брата, который крепко сжимает его маленькие пальцы и тянет вперёд. - Нет.- бубнит в ответ Хосок.- Почти дошли. Чонгук вздыхает и продолжает идти. Правда, он не знает, куда ведёт его брат. Он доверяет ему и идёт следом. Вокруг много высоченных деревьев, которые пугают ребенка до мурашек. Высохшая трава путается под ногами, мешая маленькому Чонгуку ступать по земле. Хосок выше ростом, и ноги у него длинные, поэтому он не обращает внимания на заросли, двигаясь к своей цели и таская за собой уставшего брата. Они продолжают дорогу ещё несколько минут, а после Хосок останавливается. Отпускает руку брата и присев на корточки, начинает копошиться в земле. Он непривычно бледен, растерян, и молчалив. Чонгук не понимает, что происходит. Почему они не идут дальше? Здесь ведь нет ничего, кроме деревьев. Разве они шли именно сюда? - Что ты делаешь, хен?- дрожит его голос.- Мне страшно. Пойдем домой! - Молчи ты!- приставляет старший свой палец к губам.- Маму сейчас разбудишь. Отворачивается снова, возиться ещё несколько минут, игнорируя тихие просьбы Чонгука, и наконец то поворачивается лицом, держа в руках чужую руку, торчащую из под земли. Чонгук отскакивает назад и в страхе теряет дар речи. Он отстраняется, кривит вот в немом крике и пытается спрятать глаза. - Папа похоронил маму здесь.- бесчувственно бормочет Хосок, продолжая дальше откапывать женское тело.- Но ей здесь плохо. Она сама так сказала. Поэтому нам нужно отнести ее в другое место. Чонгук падает на холодную землю и на просьбы Хосока помочь ему, просто мотает головой. Разве он может? Ему 4 года. Он, черт возьми, ребенок. Спустя минуту перед глазами Чонгука появляется тело. Не просто тело, а прогнившее тело. Прогнившие кости, в которых ползали черви. Большие, страшные черви. - Иди сюда!- вновь приказывает старший.- Ну же! Помоги мне! - Нет... Я не хочу... Я боюсь... Хочу домой! Хосок недовольно фыркает, хватает младшего брата за ногу и тянет к себе. Чонгук кричит. Он кричит во весь голос и пытается вырваться из хватки. Хосок не слышит и продолжает тянуть его вперёд, прямо в могилу. Именно туда. Чонгуку не кажется. Он с каждой секундой становится ближе к ней и уже через минуту окажется внутри, возле трупа матери. - Отпусти меня! Хён, отпусти! Хеееен! - Не кричи!- доносится до ушей голос Хосока.- Ты должен умереть вместе с мамой, понял!? Нам с папой ты больше не нужен! УМРИ! УМРИ! УМРИ! - ХЕН!- выскакивает Чонгук с постели, прерывисто дышит, ловит ноздрями воздух и пытается не задохнуться. Тело покрылось капельками пота, а в постели виднеются влажные пятна. Мокрые волосы прилипли ко лбу. В такие моменты Чонгуку страшно находиться одному. Он ужасно боится, что в один из таких ночей он просто больше не проснется. Даже сейчас, открыв глаза, ужас продолжает мелькать перед ним, нагоняя страх и тревогу. Внутри все горит адским пламенем. Там больно. Он осматривает комнату, дабы убедиться, что это был всего лишь сон, и медленно прикрывает глаза. Его тело все ещё дрожит в судорогах, но он, несмотря на это, пытается подняться на ватные ноги. Обходит кровать, проверяя время на настольных часах, и вычитав на экране 4:42, направляется к стакану воды. Чонгук давно не читает названия лекарств, глотая их в моменты сильного страха. Все равно одно и то же. И лечат одно и то же. Его душит одиночество. Он устал от самого себя и от своей вечной тревоги. Он устал от картин, которые выплывают у него перед глазами. Устал от снов настолько реалистичных, что хочется бодрствовать целую вечность. Немного придя в себя, он проскальзывает в ванную. На улице уже холодно, хоть и рановато для снега, но это не мешает Чонгуку включить холодный душ и прикрыв глаза, позволить воде смыть страх и боль, что терзают сердце уже долгие годы. В ушах он слышит сильное гудение, почти заглушающее звуки льющейся из душа воды, поэтому Чонгук, спустя всего несколько минут, выключает воду и застывает на месте, прислонившись рукой к холодной стене. Боится потерять сознание. Боится, потому что знает, что ни одна живая душа его не спасет. Не спасет, потому что никому не нужен, со своими страхами и детскими травмами. Чонгук боится поднять голову. Он, словно ребенок, забился на углу ванной, и прятал взгляд, потому что в зеркале была смерть. Он видел ее четко и ясно. Она ходила за ним даже во сне. Несколько трещин на зеркале кричали о том, что он не один раз пытался убить ее, но все тщетно. Она всегда обыгрывала Чонгука. Наносила удар тогда, когда он начинал забывать о том, что болен. Он медленно выходит с душевой, делает ещё несколько глотков холодной воды и принимается за дело, которое как ничто лучше отвлекает его от мыслей о смерти. Отжимания. - 28...45...60...78...110...

***

Хосок приземляется на красное кресло с деревянными подлокотниками, наливает красное вино и делает пробный глоток. Мужчина рядом ждёт его реакцию так, словно от этого зависела его жизнь (так и было). - Неплохо.- комментирует парень, облизывая нижнюю губу.- Сойдёт... Можешь идти. - Я рад, что вам понравилось.- улыбается мужчина наигранно и собирается покинуть комнату, как вспоминает свой первый косяк на этой работе: не предложил хозяину поразвлечься.- Господин Чон, не желаете сегодня отдохнуть? - Нет.- уверенно отвечает Хосок, успевший набрать бокал уже второй раз.- Мне наскучили эти девушки. - А новенькая? Кажется, она ещё никого не развлекала. - Не знал, что у нас есть новые девушки?- удивленно поднимает Хосок правую бровь.- Кто она? - Я не знаю, господин. Она у нас всего несколько дней. Если желаете, я могу проверить данные, и...- начал было мужчина, но Хосок перебил его. - Не нужно. Пусть приходит. Мужчина удаляется с довольной улыбкой на лице. Хосок развязывает галстук, что весь день пытается его задушить, расстёгивает две пуговицы белой рубашки и раскидывается на кресле. Он вдыхает запах табака, что витал в его комнате со дня первого прихода пару лет назад, и впервые задумываться о том, чтобы послать все к черту и рвануть куда нибудь надолго. А может, и на всю жизнь. Ему будет лучше где угодно, только не здесь. Здесь его все душит, тянет вниз, режет на части и добивает. А он устал. Устал быть подручным отца. Устал потакать ему и идти против своих принципов, которые составляли его личность. Устал быть послушным мальчишкой, которому без разрешения отца, нельзя даже дышать. Мысли Хосока прерывает короткий стук об большую, деревянную дверь. Он бормочет что-то нечленораздельное, и маленькая женская тень проскальзывает внутрь. Она скрещивает перед собой руки, опускает голову и ждёт приказа. Хосок сразу подмечает в ней ту наивность и робость, присущую тем, кто впервые входит в его комнату. На второй раз она уже отсутствует. - Проходи.- оценивающе осматривает он девушку с ног до головы.- Иди сюда. Она вступает неуверенно, разглядывая комнату из под тишка. Вздыхает украдкой, и словно пытается найти какую нибудь щель, чтобы проскочить и убежать прочь. Волосы у нее черные, как смоль. Лоб закрывает прямая челка, подстриженная редко. Глаза тоже черные, большие, до ужаса грустные. Ну или так кажется Хосоку, потому что он немного выпил а это немного уже даёт о себе знать. - Сядь.- приказывает он тихо, продолжая разглядывать тонкие запястья и не менее тонкие, изящные пальцы.- Выпей со мной. Девушка замешкалась, замерла на несколько секунд, а после неуверенно приземлилась на кресло напротив Хосока. Она поджала коленки, сложила на них свои руки и вновь опустила голову, разглядывая бокал перед собой. Она не пьет. - Как думаешь, я смогу прикончить Намджуна?- срываются с его губ мысли. Девушка хлопает глазами, взглядом просит объяснить вопрос, либо повторить его. - Он тот ещё сукин сын.- качает он головой, делая очередной глоток красного вина.- Как тебя зовут?- переходит неожиданно с одной темы на другую. - Изуми... - Изуми...- повторяет вслух, разглядывая аккуратные черты лица и отточенный подбородок.- Ты не похожа на кореянку. - Верно... я китаянка. - Почему не пьешь?- ухмыляется Хосок, находя ее привлекательной. С китаянкой ему ещё не приходилось иметь связь.- Пей. Ну же! Она берет бокал в руки и делает маленький глоток. После корчит лицо, и откашливается. Горький вкус вызывает мурашки, поэтому она невольно вздрагивает, возвращая бокал обратно на стол. Хосок понял, что ему с ней не спиться. Изуми вздыхает, набирает воздух в лёгкие и привстает. - Хотите, я помогу вам раздеться? - Хочу.- отвечает Хосок не задумываясь.- Очень хочу. Девушка медленно касается воротника его рубашки, проводит пальцами по белоснежным пуговицам и тяжело вздыхает. Ее руки немного дрожат, а неуверенность в движениях Хосок чувствует сразу. - Раздень себя.- выдаёт он неожиданно, вгоняя девушку в краску.- Я хочу смотреть. Из одежды на ней было коричневое платье свободного покроя, и черные колготки, не выделяющие цвета кожи . Она с лёгкостью избавилась от первого, оголяя небольшую грудь, припрятанную в черном бюстгальтере. Она тяжело поднималась при малейшем вздохе, и плавно опускалась вниз. Хосоку было не впервой любоваться прелестями женского тела. Он видел и лучше, и больше, и намного сексуальнее, чем у этой девушки, но что то в ней его привлекало. Возможно, еле заметная родинка на подбородке, или мочки ушей, на которых висят маленькие серебряные сережки в виде колечек. Он ещё не разобрал, но ему явно нравится то, что он перед собой видел. Это, можно сказать, лучшее, что он видел в последние 5 лет своей жизни. Дальше его взгляд ускользнул к тонкой талии и бедрам. Ноги худые, как тростинки, и дрожат немного. Хосоку нравится. Очень даже нравится. Он проводит взглядом ее руки, которые стягивают колготки, и в штанах становится жутко тесно. Ему хочется ее каждой клеткой тела. Ему хочется на время оставить все свои проблемы и просто забыться с ней. Хотя бы на 10 минут. Хотя бы на 5. - Ты красивая.- неожиданно проговаривает Хосок, когда девушка осталась перед ним совершенно голая.- Я люблю красивых женщин. Он почти расположил ее к себе. Она почти доверилась ему и перестала смущаться своей наготы, как резкие руки Хосока вытащили с кобуры пистолет и поставили на стол, прямо перед Изуми. Она восприняла это как угрозу. А может, это она и была. В голове сразу появились моменты из просмотренных фильмов, где жертву насилуют и жестоко убивают, подставляют оружие прямо в глоток и стреляют, разнеся череп ко всем собачьим чертям. Она готова проститься со всеми и молить прощения у Бога за то, что была плохой, за то, что не оправдала ожидания людей, которых в этом нуждались. - Повернись.- шепотом приказывает Хосок, стреляя холодным и бесчувственным взглядом.- Спиной ко мне. И нагнись. Она так и делает. Послушно отворачивается, и пока она собирается с мыслями, крепкие мужские руки хватают ее за затылок и толкают вперёд. Она хватается за красное кресло, на котором сидела совсем недавно, упирается коленями и под давлением мужской руки, выгибается, опустив голову на мягкую спинку. Чужие теплые руки проходят по выгнутой спине и девушка невольно вздыхает, выгибаясь сильнее и издавая короткий и еле слышный стон. Этим же движением Хосок поднимается вверх по спине и миновав чувствительный затылок, крепко хватает черные волосы в кулак. Хосок не любит излишние нежности. Особенно с теми, кто на одну ночь. Впрочем, все женщины и были только на одну ночь. И каждый раз, не жалея своих сил и заставляя девушек плакать от боли, перед глазами его проплывала вся жизнь, начиная со дня смерти матери, кончая нынешним днём. Он словно забывал о том, что в его руках очередная хрупкая девушка, кому в жизни не посчастливилось найти нормальную работу и зарабатывать хорошие деньги. Он забывал где он, что он делает и зачем он это делает. Он получал удовольствие от мыслей о том, что причиняет кому-то боль. Он считал, что это правильно, что это справедливо, потому что ему тоже причиняли боль. И каждый раз он понимал, насколько это хорошо, иметь над кем-то власть, ведь ни одна девушка, которую он покупал, не смела даже косо взглянуть в его сторону. Это чувство его жутко возбуждало. Его возбуждала чужая боль. Изуми вздрогнула, почувствовав внутри острую, почти невыносимую боль. Она затаила дыхание, в попытке переждать неприятное чувство, но боль ударила с новой силой. А потом ещё. Ещё. Ещё. И ещё. Она вцепилась ногтями о спинку кресла и молилась о том, чтобы это поскорее прекратилось. Не должно было все вот так произойти. Кто угодно, но не она. Ее здесь быть не должно. Она не заслуживала к себе подобного отношения хотя бы за то, что терпела в жизни многое. И поэтому больно вдвойне. Поэтому слезы льются сами собой, и жить такой жизнью поэтому не хочется. Хосок входит глубже, хватает крепкими руками девушку, корчащуюся от боли и пытающуюся вырваться из хватки, и продолжает причинять боль. И плевать, что тело в его руках слабеет. Плевать, что голос ее вот-вот сорвётся. Плевать, что это боль для нее слишком невыносимая. Хосок терпел, значит и она потерпит. Он изливается ей на бедра, еле переводя дыхание и хрипло дыша. Руки его ничуть не слабеют, и пока полупрозрачная жидкость стекает из плоти на дрожащие женские бедра, он крепко держит ее тело, не позволяя девушке подняться. Хотя, Хосок уверен, что она вряд ли найдет силы на то, чтобы уйти. Более чем, вряд ли она захочет слышать о том, что Хосок снова ее вызывает. Она, скорее, повеситься, чем снова переживет такое. - Возьми.- выдыхает Хосок, бросая на стол несколько денежных купюр.- Ты можешь идти.

***

Чимин снова сидит под прицелом. Чонгук сегодня явно не в духе, поэтому заряженный пистолет без каких либо помех оказывается у виска блондина. - Тебе не кажется, что я слишком беспомощен в данный момент?- бормочет он Чонгуку.- Твое оружие меня немного напрягает. Я не могу так работать. - Я не спрашивал, напрягает тебя мое оружие или нет, цыпленок. Молча работай, иначе прострелю тебе башку и глазом не моргну. Усёк? Чимин сглатывает и продолжает печатать на клавиатуре. Просьбы Чонгука, или если правильно выразиться, приказы Чонгука, начинают наводить обороты. Теперь он вломился в его квартиру и требует взломать камеры видеонаблюдения отцовского кабинета. - Я могу посмотреть только месяц. Остальное мне недоступно. Кажется, записи каждый месяц чистят. Чонгук кивает, нависает над Чимином и пялиться на экран, пытаясь понять, что такого волшебного делает этот парень. Он уверен, что Чимин умеет делать намного больше, чем делает. У него довольно умный вид и голова на месте. А ещё, он умеет печатать не смотря на клавиатуру. Чонгук заметил это совершенно случайно. Что больше удивило так это то, что такой головастик, как он, прячется в своей маленькой каморке и тратит свои силы на ненужную ерунду. С его талантами и связями Чонгука, они добились бы многого. - А что мы ищем?- упрашивает блондин почти шепотом, словно к комнате был тот, кто не должен слышать его вопрос. - Видишь вот этот вот рабочий стол?- указывает Чонгук пальцем на экран.- В ней лежит то, что поможет мне посадить отца за решетку, ну а там его прикончат. Понял? - Кто прикончит? - Слишком много вопросов, цыпленок.- ухмыляется парень, хлопая Чимина по плечу, щурит глаза и вновь переключается на экран.- Это ещё кто? Что за чмырь? На экране, возле рабочего стола, появляется худощавый парень в свисающей, серой одежде. Его лицо припрятано под кепкой и через камеру абсолютно не видно. Он большими шагами подбирается к столу и начинает копошиться в полках, швыряя все, что видит. - Увеличь... Увеличь лицо!- кипит Чонгук в гневе, дёргая кресло блондина. - Я не могу! Слишком размыто, не получается увели... Чимин даже не успевает договорить. Брюнет заряжает оружие и вновь приставляет к чужому виску. Чимину конец, потому что он и правда бессилен перед этой задачей. Это невозможно и точка. Он мысленно читает заученные в детстве молитвы и надеется на менее болезненную смерть. Он понятия не имеет, кто такой этот чертов Чонгук, но он его боится пиздец как. Но Чимину, пожалуй, крупно повезло. Сегодня явно был его день, ибо парень на экране компьютера развернулся лицом к камере. Он улыбнулся с ноткой издёвки и подняв руку, показал на камеру средний палец. Чимин все ещё напуган, но у него хватает смелости отсканировать отморозка. Спустя минуту на экране появляется фотография парня и его личная информация. - Мин Юнги...- вычитал Чимин на экране.- 20 лет. Университет Стэнфорд. Отчим Ким Донсун. Основатель Чиль Сон Пха. Чиль Сон Пха. Одна из самых крупных мафиозных группировок Южной Кореи... Мафиозная группировка? - Откуда он, мать твою, взялся?- фыркает Чонгук, скрепя от злости зубами.- Где он живёт? - Это что, шутка какая-то?- все ещё не догоняет Чимин.- Мафия? Ты серьезно? А ты кто? Сын ещё одного мафиозника? Или может ты и есть ещё один мафиозник?- истерически смеётся блондин. - Ты прав.- улыбается Чонгук.- А теперь новое задание: найди мне этого Юнги. - Ну уж нет!- вскакивает Чимин со своего кресла, размахивая руками и выказывая свои недовольства.- Ты должен был сказать с самого начала, с чем я связываюсь! - Какая, сука, разница? Какая разница, если ты в любом случае совершаешь преступление, придурок? Что? Чего пялишься на меня? Да, чувак, ты преступник, потому что нельзя взламывать судебные архивы и камеры видеонаблюдения, и не важно чьи они. Если ты сейчас же не закроешь свой рот и не примешься за дело, я прострелю тебе башку, все твои мозги размажутся по этой грёбаной стене и уверен, твоя сестра не очень этому обрадуется, когда вернётся домой! - Если они выйдут на меня, они убьют... Ты сам это прекрасно знаешь. - Не убьют.- опускает Чонгук оружие, указывая им на кресло.- Сядь обратно. Делай что говорю. Сядь, Чимин!

***

Тэхен закурил сигарету и присел на корточки. Подниматься на 7 этаж по лестницам не очень хотелось, поэтому он решил подождать друга тут, под окнами красного многоэтажного дома. Он немного отличался от Чонгука. В отличии от него, у Тэхена полноценная, любящая семья. У него неплохое школьное образование, кучу возможностей и светлое будущее. Единственное, что мешает ему стать хорошим сыном своего отца, это связь с Чонгуком. Он не знает, что нашел в этом парне, но они есть друг у друга и их братская связь до ужаса крепка. Тэхен любит пиво, а Чонгук виски. Тэхен ненавидит животных, Чонгук любит их до потери пульса. Тэхену не нужно никого убивать, чтобы обрести спокойствие, Чонгук же носит с собой оружие. Всегда. Пожалуй, это и притягивает. Различие. Тэхен по природе очень наблюдателен, ибо иначе вряд ли бы заметил смазливое бледное лицо возле более знакомого, женского. Сестру Чимина он узнал сразу, а вот светловолосый парень, который находился с ней в одной машине, ему не понравился сразу. Девушка тоже заметила Тэхена спустя секунду, в тот самый момент, когда он поднялся на ноги и швырнул сигарету в сторону. Тэхен увидел ее растерянность, но не подал виду, что вообще ее видит. Она, в свою очередь, вышла с машины, захлопнула дверь и двинулась вперёд, навстречу к Тэхену. Блондин с ухмылкой на губах выходит следом, несколькими широкими шагами догоняет девушку, и схватив за локоть, тянет на себя. Он хочет что-то сказать, ну или сделать, Тэхен ещё не успел разобрать, но факт был в том, что она сопротивлялась. Она вырывалась из его хватки и просила его прекратить. И в этот самый момент, как снег на голову, вываливается Тэхен. Высокий, красивый, немного обкуренный, но адекватный Тэхен. Его широкая спина закрывает девушке обзор на своего обидчика, а тот, в свою очередь, недовольно фыркает, раздражаясь появлением незнакомца. - Ты ещё кто такой? - А ты?- отвечает Тэхен вопросом на вопрос, засунув руки в карманы и наблюдая за тем, как бегают глаза парня. - Ты не видишь, что мы разговариваем? - Я вижу только то, как разобьётся твое лицо, когда я проедусь по нему кулаком. - Кто ты, черт возьми, такой?- нервничает парень.- Хвасу, ты знаешь его? - Нет!- отвечает она машинально, будто готовила ответ на этот вопрос.- Впервые вижу. Тэхен разворачивается к ней лицом, не меняя положения тела, и недовольно хмурит брови. - Иди домой! - Ты кто такой, чтобы указывать мне? - Проваливай.- вновь ухмыляется парень, почувствовав свое могущество за счёт слов Хвасу.- Не лезь не в свое дело. Тэхен раскрывает свою куртку, показывая оружие, припрятанное на поясе штанов, и улыбается. Парень отступает на шаг и переводит взгляд на девушку, стоящую за Тэхеном со скрещенными руками. - Знаешь что?- выкрикивает вслед, приблизившись к машине и почувствовав запах безопасности.- Ты грязная шлюха! Тебя вся школа имела туда, где только можно. Тэхен решил не реагировать на это. Парень, красный от гнева, забрался в свою машину и исчез на ней за переулком. Между Тэхеном и Хвасу нависла неловкая тишина, которую ни тот ни другой не хотел нарушать. Хвасу сказать было нечего. Она злилась на себя за то, что вся эта сцена произошла именно перед ним. Тэхен злился на себя за то, что не пристрелил парня. - Кто это был?- нарушает тишину Тэхен, все ещё стоя спиной к девушке. - Тебе какое дело? Что ты здесь вообще делаешь? - Или скажи, что ты не шлюха, или вали домой! - Даже если и шлюха.- провоцирует Тэхена.- Что с того? - Домой, я сказал! - Не приказывай, что мне делать, придурок! Я не боюсь ни тебя, ни твоего дружка с пистолетом, понял!? И оставьте, наконец, моего брата в покое! Тэхен разворачивается, хватает девушку за локоть и тянет за собой, прямо к подъезду. Хвасу дёргается, пытается вырваться, но крепкие руки Тэхена продолжают тащить ее к дому. - Что ты о себе возомнил? Отпусти меня! ОТПУСТИ! - Высовывайся на улицу тогда, когда сможешь за себя постоять!- толкает девушку в подъезд. Она отшатывается, теряет равновесие и ударяется об каменную стену.