Шрамы.

Хосок собирает пазл, подаренный мамой на день рождения Чонгука. Младший расположился рядом, хлопая глазами и недоумевая, как его брат может собрать настолько сложный рисунок так быстро. Для него Хосок кто то вроде героя. Он всегда знал, что его брат самый умный среди всех детей в своем классе, но сегодня убедился в этом. Чонгук расскажет об этом своим друзьям, как только потеплеет и мама позволит ему выйти поиграть с ними. - А это надо ставить вот сюда?- надувает губки Чонгук, с умным видом пихая пазл туда, куда он и вовсе не лез. - Нет! Не видишь, что она сюда не подходит? И вообще, не трогай ничего, ты все портишь! - Но я тоже хочу играть с тобой... - Иди играй со своими машинками!- толкает его слегка Хосок.- От тебя и так пользы нет. Чонгук обиженно опускает взгляд, и пытается сдержать нахлынувшие слезы. Если брат увидит, обсмеет и назовет девчонкой. Он хватает руками пальцы своих маленьких ножек и сидит, затаив дыхание. А ведь он ни разу ещё играл в пазлы. Всегда откладывал на тот день, когда у Хосока начнутся каникулы и тот сможет с ним вместе его собирать. И что самое обидное, подарок этот принадлежал ему, а не Хосоку. Чонгук отползает к двери, вытирает соленые глаза, и крадётся к выходу. Он хочет к маме. Нет, вовсе не для того, чтобы пожаловаться или наябедничать на брата. Чонгук совсем не такой. Хосока он очень любит, и делиться он любит тоже. А к маме хочется по одной простой причине: она всегда найдет новую игру для маленького Чонгука. Когда тяжёлые двери зала открываются, перед глазами мальчика встаёт огромный зал с разбитой посудой и разбросанной мебелью. А ещё он видит кровь. Она везде: на стенах, на полу, на мебели. Чонгук сначала пятиться назад, но потянувшись снова к двери, не находит ее там. Дверь куда-то исчезла. Теперь там просто стена. - Мама...- раздаётся эхом его писклявый детский голос.- Мама... Единственное, что слышит он в ответ, это его собственное эхо. Чонгук ещё несколько секунд стоит на месте, прижавшись к стене а после, контролируемый страхом, он тянется вперед, чтобы выбежать на улицу и не видеть этого кошмара перед собой. - Мама...- зовёт снова, на этот раз со слезами на глазах.- Мама, выходи... Мне страшно, мама... В ответ снова слышится тишина. Чонгук обходит каждую каплю крови, шатается по сторонам, избегая соприкосновения даже с мебелью, и плачет. Ему страшно. Ему 4 года и он напуган до смерти. Чонгуку ещё никогда не приходилось видеть кровь вживую, так много и настолько близко. Поэтому его тело, до самых пальцев ног, судорожно бьётся. Почему никого нет? Почему его бросили одного? - Хён...- вспоминает брата, который должен быть где-то близко, ведь он был с ним совсем недавно.- Хён! Хосок... Ответа нет, ровно как шансов на то, что кто-то ринется к бедному мальчику, который слегка обмочился от страха. Он преодолевает все лужи крови и с той же дрожью выбегает на крыльцо. Не останавливается и бежит в задний двор. Так мамина теплица , а значит она там, потому что она не выходит из дома без сопровождения Хосока или маленького Чонгука. Небо в ту же секунду сделалось серым и крупные капли дождя сильными ударами били мальчика то в голову, то в бледное, напуганное лицо. Ещё несколько шагов... До теплицы было как рукой подать... Но Чонгук не успел. Он замер, оказавшись под окнами родительской комнаты. Прямо перед его глазами, сверху упало женское тело. Чонгук отскочил, пошатнулся и плюхнулся на мокрую от дождя траву. - Мама...- задрожал его голос, увидев перед собой знакомое до боли лицо.- Мама... Он закричал. С губ сорвался громкий крик, который напугал его самого, и он заплакал. Заплакал, не стыдясь своих слез, не боясь Хосока, не боясь отца. - Мама!- захлебывался он в собственных слезах.- Проснись, мама! Мама! Он хочет подойти к ней с глупой идеей разбудить, но чья то крепкая рука хватает его за воротник рубашки, и начинает тянуть назад, к дому. Он дёргается, кричит, пытается выбраться от чужих рук, но ничего не выходит. Его тело продолжают безжалостно таскать по мокрой земле, не обращая внимания на крики и слезы. - Хен!- срывается с детских губ.- Помоги, хен! Но никто на помощь не приходит. И когда человек, что тащил его по двору, останавливается и чья то большая тень встает над его телом, он различает в спасителе своего отца. - Папа...- выдыхает он холодный воздух, набирая им лёгкие.- Ты пришел, папа... Чонгук даже не успевает нарадоваться. Его наивное, чистое сердце, не успевает почувствовать радость. Мужчина поднимает над ним железный топор и у ребенка замирает сердце... Чонгук с криками вскакивает с постели, начинает прерывисто дышать, истекая потом, и напуганно глядит по сторонам, все ещё чувствуя холод и озноб от мокрой травы после дождя. Все хорошо... Это просто сон. Это очередной страшный сон, который не несёт в себе ничего, кроме намерения напугать и потеребить рану. Чонгук поднимается с мокрой постели и крадётся в ванную, вновь включая холодный душ и вновь позволяя ей смыть с себя страхи и душевную боль. Немного отпускает, или Чонгуку так кажется, потому дыхание выровнялось и дрожь немного стихла. Он проводит под душем добрые 20 минут, и так и не воспользовавшись шампунем, выключает холодную воду. Уже в комнате он достает с верхнего шкафа таблетки и глотает их, не запивая водой. Глубокий вдох и выдох... Глубокий вдох и выдох... - Все хорошо...- шепчет самому себе, и прикрывает глаза.- Хватит дрожать, трус, это же всего лишь сон! Спустя пару секунд звонит будильник, напоминая Чонгуку о том, что уже 5 часов утра и что сегодня очень тяжелый день. А следом за будильником, в квартиру ломится Тэхен. - Я думал, что ты проспишь!- пытается он отдышаться после быстрой ходьбы.- Где твой мобильник? Я звонил сотни раз. - Мобильник?- удивлённо таращится на друга Чонгук, все ещё мокрый после душа.- А где он? Кажется, я не видел его со вчерашней ночи. - Ты что, просрал свой телефон? Охренеть не встать! - В любом случае, хорошо, что ты здесь. Думаю, я не в силах водить машину. - Опять не спал?- вздыхает брюнет, оставив попытки отыскать чужой телефон.- Ты ведь можешь принять таблетки и спокойно спать всю ночь. - Могу.- пожимает он плечами.- Но после них мне трудно встать. И вообще, они для особых, так скажем, случаев. С ними нельзя перебарщивать. - Это ты перебарщиваешь с идеями показать себя.- фыркает Тэхен, ударяя друга по мускулам рук.- Я жду того дня, когда тебе это надоест или когда тебя наконец то прикончат. - Это не идея показать себя.- улыбается Чонгук, оголяя свои белоснежные зубы и намереваясь следом ударить друга.- Я выплёскиваю гнев. И мне это помогает. - Наведаемся к цыпленку, как только ты выплеснешь свой гнев? - На кой черт он тебе сегодня сдался? - Просто.- пожимает плечами Тэхен.- Давно его не колотил. - Думаю, стоит оставить его в покое. Чимин толковый парень, и кое в чем разбирается. - Как знаешь.- решает не вступать в спор брюнет. На Чимина ему, собственно говоря, плевать. Он хочет увидеть Хвасу, поэтому и ломится туда, где по сути, быть не должен.- Я подожду тебя на улице.

***

В зале собралось много народу. Если приблизительно, то человек 200, не считая постоянных посетителей. Каждый уверенный в себе бизнесмен или просто любитель, делает ставки ещё до начала боя. Каждый человек, пришедший сюда один раз, второй раз приходит просто насладиться боем и забрать свои заработанные на ставке деньги. 70% из 100 ставят на Чонгука. Непобежденный победитель, так его именуют названные знатоки подобных сборищ. По правде сказать, Чонгуку плевать на ставки и тому подобное. И на этих людей, орущих как дикари, тоже ему плевать. Ему просто нужно драться. Ему это необходимо, ибо по другому со своим гневом не справляется. Это единственный путь. Здесь можно бить безнаказанно, хоть местечко и не гордилось своей легальностью. На это ему тоже, собственно, плевать. Он не дружит с законами и клал он на тех, кто начнет лечить его о том, что это неправильно. В его жизни нет ничего правильного, и Чонгук с этим смирился. Мужчина лет 30 ти забрался на ринг, и сразу принялся разминать мышцы. Ставок на него было не много, следовательно, и криков не было тоже. Только несколько человек, возможно, являющиеся его друзьями или наставниками, кричали ему что-то вроде "Сделай его!", "Ты не боишься никого, кроме бога", или " Укажи этому сосунку его место". И он довольно улыбался, уверенный в своих силах. Мужчина был ростом выше Чонгука, но телом немного меньше. Но он был невозможно ловок и хитёр. Об этом кричали его резкие действия и неугомонность на сцене, пока появится соперник. - Ты с ним ещё не дрался.- решает предупредить Тэхен, следуя за другом и пытаясь, хоть и не очень получалось, подбодрить его. - Я в курсе.- коротко отвечает брюнет.- Займи место в зале. - Ты в порядке, Чонгук? - Слушай, что ты хочешь?- оскалился Чон, разворачиваясь к другу и нервно скрепя зубами.- Сколько раз это было? 10? 15? 20? Думаешь, я не знаю, что я делаю? - Я имел ввиду... - Просто не надо этих глупых фразочек, ладно? Я в полном порядке и я выживу. Я закончу, и мы поедем к твоему цыпленку, как ты и хотел. А теперь оставь меня в покое и займи свое место, Тэхен! Парень кивает и провожает друга лишь взглядом. На самом деле, он переживал за друга не из-за того, что сомневался в его способностях. Ему не давала покой мысль о том, что Чонгук совсем плохо спал, и что это может плохо отразиться в сегодняшнем бою. Не может, а отразится, потому что он рассеян и забывчив. По пути сюда, например, от никак не мог вспомнить номер своего телефона. Не обошлось без помощи Тэхена. Но здесь он ему уже ничем не поможет, и это настораживает. - Чон Чонгук!- раздаётся в зале голос мужчины, и Чонгук, спустя несколько секунд оказывается в центре зала, прямо напротив своего соперника. Чонгук пытается сосредоточиться на сопернике, поэтому крики, вроде "Надери ему задницу!", или "Поимей его прямо здесь!", он пропускает мимо ушей. Он смотрит ему в глаза и дышит тяжело, громко, прерывисто. У Чона татуировки на левой руке, начиная от пальцев, кончая плечом. Мужчина краем глаза проходит по невнятному рисунку и вновь возвращает взгляд на парня. Бой начался раньше, чем был подан сигнал. Мужчина начал нападать первым, ударяя точно и ни разу не промахиваясь. Чонгук защищался, даже не допуская мысли отбиваться. Соперник продолжал свои однотипные удары, к порядку которых Чон успел немного привыкнуть, и изматывался, так и не попав по нужной точке за все это время. Он уже истекал потом, нервничал жутко, ибо рисунки на чужих руках путали его и сбивали, мешали сосредоточиться и кружили голову. Чонгук же держался храбрецом, пропустив всего лишь пару незначительных ударов не в самые удачные части тела. - Не изматывайся!- крикнул кто-то в зале, позволив сопернику получить несколько секунд отдышки.- Не нападай, а защищайся! Мужчина отскочил в сторону и подготовился принять удар, который Чонгук нанес молниеносно и с точностью, проезжая по чужим ребрам. Тот отскочил снова, и получил кулаком уже в челюсть. Кровь брызнула в сторону, и скулы мигом разукрасились в свежие синяки. Следующий удар прошелся уже по Чонгуку. Мужчина всей силой и широким размахом ударил в челюсть. Брюнет пошатнулся, но выстоял, принимая прежнее положение. - Бей!- снова кто-то выкрикнул, отвлекая и так рассеянного Чонгука.- Чего ж ты стоишь? Бей давай! Чонгук хотел было ударить, но знакомый силуэт перед собой заставил его опешить и на миг забыть о том, где он находится. Именно в эту секунду по его челюсти вновь проходит тяжёлая мужская рука. Чон отвернуться не успел. Пока он приходил в себя, соперник нанес несколько новых ударов, один за другим, и Чонгук без сил рухнул на холодную землю, ударяясь головой. Кровь хлынула у него со рта. - Чонгук!- выкрикивает голос виновника растерянности Чонгука.- Чонгук! Это был Хосок. Хосок, который впервые пришел посмотреть на своего брата. Перед глазами все теряет своего облика. Он старается не закрыть их, ибо боится отключится, но веки с каждой секундой все больше и больше тяжелеют. Все мутно и бесцветно. Голова ужасно кружится и ему хочется блевануть. Сейчас от потеряет сознание и все кончится. А может и вовсе не проснется никогда. - Поднимайся!- перед глазами вновь появляется силуэт брата.- Чонгук, приди в себя! - Чонгук, твою мать, что ты творишь?- доносится до ушей другой голос, и Чонгук с неуверенностью может сказать, что он принадлежит его другу.- Поднимись сейчас же и надери зад этому сукиному сыну! Чонгук! Чонгук прикрывает глаза и видит перед собой крышу. Небо синее, без единой тучи. Лучи яркого солнца словно протираются через кожу, настолько сильно он чувствует его теплоту. Он оглядывается по сторонам, чтобы понять откуда он пришел и почему он здесь, но натыкается на женский силуэт, стоящий на самом краю крыши. Каштановые волосы развеваются на ветру, а белая рубашка, накинутая на тело, немного спадает, оголяя худые плечи. Она смотрит вниз, перебирает ноги, неуверенно отходя назад на половину шага и вздрагивает, когда ощущает чьё-то присутствие. Его взгляд замирает на ее лице. Она повернулась к нему и смотрит внимательно, словно пытается вспомнить. А Чонгук узнал. Он уверен, что был уже здесь когда-то и наблюдал ту же самую картину. Иначе почему он уверен, что она не спрыгнет? - Саран...- шепчут его губы, когда кровоточащее тело все ещё валяется на земле безжизненно.- Саран... Девушка отходит от края, все ещё не отводя от него взгляда и улыбается. Улыбается нежной, детской улыбкой и откидывает голову в бок. Чонгук вспоминает маму. Никто и никогда не улыбался ему подобной улыбкой кроме матери. И глаза, такие ясные и светлые, он видел только у нее, не считая материнского взгляда. - Саран...- снова срывается с его губ нежное имя, и глаза, что до сих пор были прикрыты без надежды снова увидеть перед собой любимого брата, распахнулись будто с новой силой. Он снова оказался здесь, на грязном ринге истекающим кровью, а девушка исчезла, словно ее и не было. Чонгук находит силы подняться, находит силы забыть о боли, что режет мышцы и словно озверевший, начинает бить соперника, что почувствовав вкус победы, напрочь забыл о том, что на ринге все ещё находится полуживой Чонгук с уймой татуировок на левой руке. Мужчина падает без сознания. Брюнет даже осознать ничего не успевает, как молодой парень лет 25ти подбегает к нему и выхватив чужую руку, тянет наверх, одновременно выкрикивая имя победителя. Непобежденный победитель снова оправдывает свое звание и старики, что сделали на него крупные ставки, заберут сегодня крупные деньги. Тэхен подхватывает друга, когда тот намеревается свалиться прямо на ринге, у всех на глазах. Перед ними, как снег на голову, появляется Хосок, и закинув на свое плечо татуированную руку, пока Тэхен не успел ничего сказать, тянет его вперёд. Они общими силами тащат полуживого Чонгука за кулисы, и тот с грохотом вываливается на небольшую кушетку, предназначенную для сидения. Дыхание прерывается. Но все уже позади. Теперь можно закрыть глаза и выдохнуть на полную грудь. - Я разогрею машину и вернусь за тобой!- бросает Тэхен, накидывая на свои плечи куртку.- Жди меня здесь. - Думаешь, он в силах куда-то пойти?- саркастично фыркает Хосок, почувствовав себя в компании друг друзей как не в своей тарелке. - Кажется, ты совсем не знаешь своего брата, раз сказал такую глупость. Не дай ему отключиться, пока я не вернусь, иначе придется откачивать. Хосок молча кивает. Выбор у него не велик. Раз уж он здесь, придется угождать этому парню, который ему вообще не нравится. Он бросает на брата взгляд, убеждаясь, что тот не в отключке, и садится рядом. Хочет что-то сказать, дабы нарушить неловкое молчание, но мысли прерывает телефонный звонок. - Да, отец.- шепчет Хосок еле слышно.- Я в ресторане, с другом... Да... Да... Хорошо отец. Сейчас приеду. Хосок выключает телефон и поворачиваясь к брату, замечает на себе его презренный взгляд. - Иди.- бормочет он сквозь боль.- Иначе отец лишит тебя ещё одного пальца, узнав, что ты здесь. - Я подожду, пока вернётся твой друг. - Не нужно. Иди сказал. Думаю, тебе потом душка не хватит объясняться отцу. Твое место там, поэтому просто уходи. - Ты был довольно крут.- улыбается Хосок, впервые за долгие годы позволяя своим светлым эмоциям выйти наружу. - Проваливай. Не хочу видеть твою противную улыбку. И Хосок уходит, плотно прикрыв за собой дверь. Чонгук вновь закрывает глаза. Ему приятно знать, что Хосок был здесь. Пусть и ненадолго, но зато пришел, несмотря на то, что за это его мог жестоко наказать отец. Чонгук искренне надеялся, что когда нибудь они забудут ту боль, что мучила их все это время, отпустят обиды, и вновь станут хорошими братьями. Ну а девушка, что привиделась ему, вызывала в нем жуткий интерес и желание касаться. Да, именно. Касаться. Иначе по другому он не может поверить, что она есть, что она существует.

***

Хосок поправляет пиджак, вытирает со лба собравшийся пот и стучится в кабинет отца. Не дожидается ответа, и заходит. Мужчина сидит в своем кресле и курит трубку. Он строг, как и всегда, как и всегда задумчив и тих. Хосок наблюдает за его лицом, пытаясь понять настроение отца, но ничего не выходит. Он такой всегда. - Как отдохнул с другом?- интересуется мужчина, не считая нужным здороваться с сыном.- Слишком долго ехал. - Были пробки отец, прошу прощения. Вы хотели меня видеть? - Забери эти бумаги.- указывает он на стол, не вынимая со рта трубку и не меняя безучастного выражения лица.- Все эти люди кандидаты на пост президента. Избавиться от них тихо и незаметно для общества. Вся нужная информация уже собрана и тебе не нужно шевелить своим крошечным мозгом. Просто используй ее как следует и все. - Избавиться?- вздрагивает Хосок, бросая взгляд на стопку бумаг.- Как избавиться? Вы хотите, чтобы я убил их, отец? - Совсем болван!?- приподнимает бровь, цокая и отворачиваясь спиной.- Надо было сделать ставки на твоего младшего брата. От него было бы больше толка. - Извините меня, отец... - Убьешь, если это будет необходимо. Ну а пока, просто сделай так, чтобы ни один из них не сумел пройти даже первый этап этих выборов. Забери их и уйди с моих глаз. Хосок послушно собрал со стола все необходимые документы и вышел. Его терзала злость, что сидела внутри, глубоко в сердце. Он столько лет терпел отца и все его недостатки, и все ради чего? Ради того, чтобы ему предпочли Чонгука? Того, кому абсолютно плевать на отца и возможно, на него тоже. Он столько лет пытался стать для своего отца настоящим сыном, столько лет пытался угодить ему, что невзначай, привык к роли и чувствовал к отцу если не любовь, то привязанность. Ему казалось, что он стал ближе к цели завладеть доверием и расположением отца, а на деле оказалось, что он просто никто. Как и всегда. Когда Хосок из душного кабинета вырвался на улицу, его лёгкие наполнились свежим воздухом. Он постоял примерно минуту, переворачивая в мыслях услышанные недавно слова, а после, сделав очередной полный вдох и забрав протянутые охранником ключи, он покинул дом. Его черный Mercedes завернул на широкую улицу, проехал некоторое расстояние и остановился у магазина. Здесь он был частым гостем, ибо Хосок завсегдатай тех заведений, где продают лучшее вино. На этот раз ему предложили Martini Prosecco. Хосок на минуту задумался, а после неуверенно произнес, что хотел бы что нибудь послабее, поскольку он будет с женщиной. Продавец извинился, что не уточнил эту деталь заранее, и удалившись на пару минут, явился с другим напитком. Это было Lalùci. - Бронза.- с улыбкой произнес мужчина, пряча руки за спину.- Из сицилийской винодельни. Белое вино из винограда Грилло. - Это подойдёт. Он расплачивается свежими купюрами, оставляет чаевые, как и всегда, и выходит. Набирает на навигаторе адрес и давит на газ. Нужный адрес находит сразу. Хосок прекрасно знает весь Сеул. Он паркуется за домом и заглушает мотор. Стоит идти или нет? Стоит ли нарушать чужой покой из-за личного одиночества? Стоит ли врываться в жизни тех, за кого он не сможет быть в ответе? Он вздыхает, хватает с сидения купленное вино, все ещё холодное и уже манящее, и направляется к небольшому дому с коротким забором и железными, низкини воротами. Аккуратный двор с раскопанной для рассады землёй. Скамейка под забором и где-то на углу валяется детский велосипед, которым давно уже не пользовались. Хосок останавливается, ещё раз обдумывая свое решение, и двигается вперёд. Он неуверенно поднимает руку и нажимает на звонок. Возможно, откройся дверь минутой позже, его бы здесь уже не было. Но... Она открыла ее и Хосок, словно неуверенный в себе подросток, вздрогнул и готов был провалиться сквозь землю. - Не помешал?- спросил он, изучая удивленное женское лицо. Изуми отступила на шаг, схватила ручку двери, которая вот вот открылась бы настежь, и с дрожью взглянула на сидящую у стола мать и маленького сына, что начал есть руками, как только она отошла. - Я... Я могу поехать с вами куда хотите...- растерянно шепнула она, пытаясь спрятать напуганные глаза.- Простите, я не одна... - Я знаю.- кивнул Хосок, показывая бутылку вина.- Я пришел просто выпить с тобой. - Мы можем поехать куда нибудь? У меня дома мать и... Я сейчас оденусь и выйду. Это будет недолго. - Думаешь, я приехал бы к тебе, если бы хотел пить его в ресторане?- ухмыльнулся Хосок, опуская взгляд на побледневшие губы Изуми.- Можно побыть твоим знакомым, который пришел выпить с тобой? - Я не думаю, что это хорошая идея... Простите меня, я правда не могу. - Мне не нужен секс.- прошептал он наконец-то и увидел в глазах девушки некое облегчение.- Я просто хочу выпить с тобой, и все. Позволь войти. Она отошла, пропуская незваного гостя в комнату. Хосок осторожно переступил за порог и заметил аккуратно сложенную уличную обувь и мужские домашние тапочки. Изуми засмущалась и предложила ему надеть их. Он так и сделал. Оставил свою дорогую лакированную обувь в прихожей и вошёл в комнату. За столом сидела женщина лет 60 ти и маленький мальчик. Ему, кажется, было от силы 3 года. Они оба глядели в сторону дверей и ждали, пока кто-то наконец-то покажется. Женщина изменилась в лице, совсем не ожидая увидеть мужчину, да и к тому же такого высокого, красивого и хорошо одетого. Ребенок же, последовав примеру бабушки, тоже уставился на незнакомца и принял серьезный вид. - Извините за столь поздний визит.- спокойно произнес Хосок, не теряя самообладания.- Надеюсь, не помешаю вашему семейному ужину. - Ну что вы, все в порядке.- улыбнулась женщина, оглядывая его с ног до головы.- Не стойте у порога. Ну же, проходите. Мы как раз собрались кушать. - Я не голоден, благодарю. - Изуми, дочка, принеси гостю приборы.- спохватилась она, поднимаясь с нагретого стула и указывая Хосоку на соседний.- Садитесь сюда. - Все в порядке, мама.- решила Изуми взять ситуацию в свои руки.- Богому пора спать. Можешь уложить его за меня? Женщина недовольно взглянула на дочь, а после снова поднялась с места, пожелала гостю приятно провести вечер и потянулась ко внуку, все ещё изучающему незнакомца. - Хочу спать с мамой!- надул он губы, скрестив перед собой свои маленькие, короткие ручки.- С бабулей не хочу. - Мама вас догоню.- нежно улыбнулась Изуми сыну, приковывая к себе взгляд Хосока.- Обещаю, Богом. Будь хорошим мальчиком, ладно? - И тогда ты купишь мне синий паровоз? - Да, малыш. Мама куплю тебе много паровозов. А теперь иди с бабушкой, и будь паинькой. Мальчик позволил бабушке спустить его со стула, и бросив на Хосока любопытный взгляд, удалился с комнаты вместе с женщиной. - Извините...- прошептала Изуми, как только те скрылись за дверью.- Вам нужно было вызвать меня, я бы приехала. - Может, выпьем? - Да... Конечно... На ней было бежевое платье французской длины. Рукава немного закрывали локти а воротник с глубоким вырезом красиво лежал на пышной груди. Волосы небрежно собраны. Так, словно она совсем не ждала гостя, занятая своими домашними хлопотами. - Где твой муж?- поинтересовался Хосок, пока девушка доставала из кухонного шкафа бокалы. - Он ушел, когда я... Когда я была беременна Богомом... - Почему ушел? - Не хотел ребенка...- прошептала она еле слышно, словно боялась, что слова дойдут до сына. - Печально.- пробормотал Хосок, забирая с чужих рук бокалы и разливая в них вино.- Ты занимаешься проституцией, чтобы обеспечить ребенку жизнь? Изуми теряется от столь прямолинейного вопроса и опускает взгляд. Ей нечего на это ответить. Ей нет оправдания и Богом, как вырастет, возможно, станет ее ненавидеть. - Короткий путь, но не всегда выигрышный. Что собираешься делать лет через 10, когда вместо тебя будут предпочитать более молодых? - Я не думала настолько далеко.- снова теряется Изуми.- Почему вы здесь? - Почему я здесь?- повторяется он, протягивая девушке вино и делая глоток со своего бокала.- Не знаю... Мне просто некуда было больше идти... После этих слов в комнате нависает неловкое минутное молчание, которое нарушает сам Хосок. - Сколько ему лет? - Богому? Ему 3. Вернее, исполнится 3 года через несколько дней. Хосоку комфортно, как никогда в жизни. На душе у него тепло и спокойно. А ведь нет практически людей, с которыми он может говорить вот так вот, без агрессии и без дискомфорта. Просто говорить о банальных жизненных вещах и не думать про завтра. Дома тепло. Пахнет запахом вкусного мяса, и кажется, риса. С соседней комнаты слышится детский лепет а перед ним, смущенно опустив глаза, сидит прекрасная женщина. У нее нежный голос и Хосоку так понравилось, как она общается с малышом, что он хотел бы видеть такое как можно чаще. Она напомнила ему мать. Настолько она была нежна к своим сыновьям и настолько сильный шрам она оставила, покидая их. Абсолютно неожиданный, неуверенный для него визит, и столько эмоций и впечатлений от спокойной и тихой жизни. Хосок бы многое за такое отдал. - А тебе? Сколько лет тебе? - 25... - Мне 27.- проговаривает Хосок, не дождавшись от Изуми встречного вопроса.- Думаю, мне пора ехать. Я не должен был приезжать... - Все хорошо, правда! Извините за реакцию, я просто не ожидала вас здесь увидеть. - Я тоже.- ухмыльнулся он, бросая взгляд на дверь, ведущую в детскую.- В любом случае, спасибо, что не бросила меня страдать от полного одиночества. Передай благодарность матери. Хосок обулся, в последний раз оглядел девушку перед собой и покинул дом, так и не признавшись в том, что если бы не сюда, он бы поехал снова попытаться скинуться через мост. Кто знает, может на этот раз он бы не струсил.