Шрамы.

На улице льет дождь. Под прозрачными зонтами прячутся сотни людей, перебегая с одной улицы на другую, в надежде дойти до дома промокнув при этом минимально. Мокрый асфальт блестит под колесами машин и люди, промокшие до ниточек, избегают брызгов луж, быстро перебирая ноги на тротуаре как можно дальше от трассы. Время ужина. В уличных кафешках пахнет горячим раменом и рисом, который только варится. Здесь всегда полно людей. Даже больше, чем в дневное время. Хосок проезжает местное кафе с кучкой студентов, и купив неподалеку букет красных роз, паркуется за углом. В машине он снимает лиловую рубашку, на которой виднеются капли крови, и заменяет ее на другую, черную, приготовленную на этот случай заранее. Он освежает запах духов, расчёсывает волосы маленькой карманной расчёской, и схватив букет, выходит с машины. Уже с багажника он достает большой ящик с удобной ручкой для переноски, и исчезает за стенами школы, закрытой уже как 10 лет. Хосок считает шаги. Он не помнит, когда в последний раз шел куда-то, чтобы осчастливить какого либо человека. Возможно, никогда такого и не было. Им овладевает странное чувство, совсем для него непривычное. Он счастлив. Ему не терпится увидеть перед собой предмет своей эйфории, и поэтому шаги потихоньку ускоряются. Его силуэт отходит от машины все дальше и дальше, и спустя минуту исчезает вовсе. Перед ним уже стоит та самая дверь, в которую он вошёл когда то и больше не захотел уходить. Та самая дверь, которая, по мнению Хосока, ведёт в настоящий уют и покой. Он стучит несколько раз подряд, а после выпрямляется, опустив ящик на землю. Спустя примерно 10 секунд, по ту сторону раздаются шаги, которые становятся всё ближе и ближе. Дверь открывает Изуми. На ней черные широкие штаны и футболка, слегка сползающая с худого плеча. Волосы аккуратно собраны в хвост, оголяя тонкую шею и небольшие уши. Она удивлена. Или напугана. Хосок ещё не разобрал. Но тот факт, что она совсем его не ждала, был по ее лицу ясен. Она смотрит на цветы и не совсем понимает, что происходит. На Хосока совсем не похоже. - Чон Хосок?- вздрогнула она, хватаясь за ручку двери, словно преграждая ему дорогу к гостиной.- Вы не говорили, что приедете... - Знаю. Не успел.- отмазался Хосок, хотя и не собрался предупреждать.- Не впустишь? - Бомгю ещё не спит.- прошептала Изуми, не совсем понимая, чего хочет Хосок. Если ее догадки верны, он просто пришел удовлетворить свои потребности с помощью ее тела.- Мама тоже. - Знаю.- снова повторяет он, протягивая девушке купленный неподалеку букет цветов.- Это тебе. - Не нужно этого.- отступает Изуми на шаг, отказываясь принимать цветы. Она чувствует, что не стоит этого делать. Ни к чему хорошему подобное не приведет.- Если вам нужно отдохнуть и расслабиться, я соберусь за две минуты и подойду к машине. - Мне нужно, чтобы ты взяла эти чёртовы розы.- выговорил Хосок бесчувственно и грубо, вновь протягивая цветы и на этот раз насильно пихая их в руки девушки.- Это для Бомгю. Поскольку у него сегодня день рождения, я хотел бы подарить ему это лично. Позволишь? - Нам ничего от вас не нужно... Послушайте, Чон Хосок, я боюсь вас. Пожалуйста, не приходите сюда. Вы можете просто позвонить и я приду куда вам нужно. Я не хочу, чтобы моя семья знала, какую жизнь я веду. Прошу вас... - Какую жизнь ты ведёшь?- не унимался Хосок, желая скрыть свою нужду в этом самом доме и в этих самых людях. - Сплю с мужчинами за деньги! Этого недостаточно, чтобы мой сын меня возненавидел? - С мужчиной.- коротко пробормотал он, исправляя ее.- С мужчиной, Изуми. - Не вижу разницы! Прошу вас, не приходите больше сюда... У меня и так сложная жизнь, не будьте таким жестоким, умоляю... И цветы эти заберите! Хосок хотел было вновь возразить, но не успел. Дверь неожиданно приоткрылась, уходя из под власти Изуми, и внизу, крепко держа дверь своими маленькими ручками, стоял мальчишка. Тот самый именинник, который являлся предлогом, чтобы оказаться здесь. Он недоверчиво глядел на Хосока, находя его знакомым, и все никак не мог вспомнить, где же, все таки, его видел. - Здравствуй, Богом.- улыбнулся Хосок, вгоняя Изуми в ступор. Он улыбался крайне редко. Подобным эмоциям он практически не давал вылезти наружу и это пугало. Девушка не знала глубину их искренности и опасности для нее, для ее семьи.- У меня для тебя кое что есть. Хосок указал взглядом на ящик, стоящий у ног, и посмотрел на мальчика. Тот не понял, что прячет в себе этот соблазнительно большой подарок, но уже предчувствовал что-то классное и огромное. Коробка почти с него ростом, а для его детского ума чем больше подарок, тем он круче. Богом перевел взгляд на мужчину и Хосок заметил, что глаза его блестят самым чистым светом. Он счастлив искренне и причиной этому явился он, чёрствый, грубый и бездушный Хосок. Черт, разве такое может быть? Разве может быть такое, что он сделал кого-то счастливым? Не просто кого-то, а ребенка, что смотрит сейчас на него словно на Бога. Это чувство приятно щекочет и Хосок не знает, как себя вести. Богом хочет протянуть руку к подарку, но встретившись с недовольным взглядом матери, продолжает топчется на месте, сгорая от любопытства и желания. - Это теперь твоё.- выговаривает Хосок уверенно, протягивая мальчику подарок.- Открывай. Больше Богом не сомневается. Он тянет свои маленькие ручонки и начинает распаковку желанного подарка. Дверь, про которую забыли сын с матерью, со знакомым скрипом отворяется, открывая взор на накрытый стол. За столом сидит мать Изуми. Приятная, добрая женщина. - Господин, это вы?- улыбается она, прищурив глаза и разглядывая уже знакомый силуэт.- Почему же не проходите? У нашего Бомгю сегодня день рождения. Отпразднуйте с нами! - Спасибо.- приветливо кланяется он, переступая порог без позволения Изуми.- Рад вас видеть. Изуми оставалось только прикрыть входную дверь и бросив на счастливого сына недовольный взгляд, пройти к столу следом за гостем. Спустя добрых 5 минут, Хосок сидел за столом и уплетал вкусную еду. В это время женщина нахваливала свою дочь, гордясь тем, как вкусно она умеет готовить. Гордился и Хосок тоже, но в душе. Еда и правда была вкусная. Напоминала мамину... Да и вся она, в целом, напоминала ее родную мать. Она была такой же кроткой и послушной, мягкосердечной и доброй практически ко всем. Даже к отцу, который не заслуживал и ее мизинца. - А чем вы занимаетесь, Чон Хосок?- спросила старушка, заметив особое отношение его к своей дочери. Ее интересовали подробности, которые могли бы интересовать любую мать, чья дочь выросла и начала строить отношения. - Кем работаете? - Кхм...- откашлялся он, бросая взгляд на Изуми.- У меня есть свой бар с неплохим доходом... - А где учились? - В Сеульском университете, госпожа. Я окончил социальный факультет. Женщина вновь улыбнулась, удовлетворенная полученными ответами. Мужчины в их дом, не считая соседа, вообще не захаживали, а этот статный джентльмен в выглаженном костюме и всегда ухоженный, давал ей надежду на счастливое и безбедное будущее дочери. Бомгю тем временем катался на своем трёхколёсном велосипеде по коридору, мотая круги и падая с него в очередной раз. Он был более чем доволен этим подарком, потому что грезил о велосипеде с самого лета. Однако, что он будет таким крутым, и подумать не мог. В его маленьком сердечке теперь, помимо мамы и бабушки, сидел ещё и добрый незнакомец, подаривший ему неописуемую радость. - Бомгю, пора задувать свечи!- крикнула Изуми, бросая на стол праздничные шапочки в виде конусов.- Ну же, идём! Хосок выхватил один из конусов, и прежде чем это сделают все остальные, надел его на себя. Он делал это впервые, но ни капли не смущался. Его дни рождения прошли уже 30 раз, и ни одно из них он не помнит... Бомгю, подъехавший к столу на своем новом велосипеде, поднялся на цыпочки, ибо не доставал до стола. Хосок, расположившийся сбоку от него, мигом выхватил тело, словно лёгкое пёрышко, и посадил на свои мягкие колени. Теперь торт лежал прямо перед Богом. Пока тот загадывал желание, прикрыв глаза и прижав друг к другу ладони, как учила его мама, Хосок успел надеть конус и на него. Хосок, казалось, был счастливее самого именинника, держа в руках столь хрупкое и беззащитное существо, которое считал своим долгом оберегать и защищать. Бомгю в этом нуждался. И Изуми тоже. Когда желание было загадано и свеча задута, Бомгю, от радости и восторга прижавшийся к Хосоку, считал этот день рождения самым лучшим в его жизни. К тому же, он загадал очень взрослое и серьезное желание, как казалось ему самому. Оно обязательно должно было сбыться, если уже не сбылось. Кусочек торта был съеден не без помощи Хосока, все ещё державшего мальчика на своих коленях. Бабушка, уставшая от шума и визгов счастливого Бомгю, удалилась в свою комнату, пожелав Хосоку счастливой дороги, и пригласив в гости и в следущий раз. В комнате воцарилась тишина. Изуми мыла посуду, стоя у раковины. Хосок помогал Бомгю правильно держать равновесие, чтобы не свалиться с велосипеда. И не было ничего важнее этого момента. У каждого в сердце горел маленький огонь надежды. Надежды на заслуженное счастье. - Бомгю, тебе пора в постель.- заставила себя выговорить Изуми.- Попрощайся с дядей и бегом в комнату. - Хочу спать с дядей...- схватил он Хосока за штанину, не желая подниматься с пола, пока его желание не будет выполнено.- Можно, мама? - Ты чего?- возмутилась Изуми, почему то смущаясь перед мужчиной.- Дяде нужно ехать домой, ведь уже совсем поздно. Разве мама тебе не говорила, что нужно уважать старших? Ну ка, поднимайся! - Нет! Тогда не буду спать! - Бомгю! - Не хочу спать!- начал ныть мальчик, пуще прежнего цепляясь на чужие штаны.- Не хочу! - Я никуда не спешу.- проговорил Хосок, хоть и понимал, что Изуми это не понравится.- Я буду рад, если ты позволишь уложить его в постель. - Хосок! - Все хорошо. Сегодня нельзя обижать именинника.- улыбнулся он, поглядывая на мальчика.- Пошли, Бомгю. Мальчик податливо залез в руки Хосоку и обиженно бросая взгляд на мать, указал парню дверь своей комнаты. Изуми смирилась с тем, что ей не подвластен этот маленький чертёнок, и упала на стул, устало вздыхая. Она предчувствует что-то плохое, и это не даёт ей покоя. Как только дверь небольшой комнаты закрылась за спиной Хосока, Бомгю слез с его рук и подпрыгнув на кровати, спрятался под одеялом, тихонько хихикая. Хосок присел рядом, не зная как правильно ему поступить. Спеть колыбельную? Ту самую, которую мама пела... Он уже и подзабыл ее. Похлопать по плечу? С его то грубыми руками, которыми он сегодня чуть ли не прикончил Намджуна? Нет! - Мама всегда ложится со мной.- словно угадал малыш его мысли. Хосок так и сделал. Лег рядом и укрылся одеялом следом за ним. Богом, как маленький зверёк, юркнул под него и прижался всем телом, дыша прямо в шею. У Хосока мурашки побежали по коже. Он так вкусно пах... Невинностью, нежностью, беззащитностью. Неужели так пахнут все дети? Хосок и не думал об этом никогда. Он в целом о детях никогда не думал. - Ты мой папа?- спросил Бомгю неожиданно, заставив сердце Хосока замереть.- Ты подарил мне велосипед, потому что ты мой папа? - Спи, маленький.- похлопал по плечу Хосок, не зная что отвечать и как вообще реагировать на детский лепет.- Тебе нужно выспаться, чтобы завтра покататься на своем велосипеде. - Твою космическую ракету уже починили?- не прекращал Бомгю пытать удачу. - Мм? - Мама сказала, что папа космонавт. У него испортилась космическая ракета, поэтому он не может вернуться. - Да...- решил сдаться Хосок. К тому же, ему нравилось слышать в свой адрес слово "папа".- Починили. - А разве взрослым можно обманывать? - Конечно нет. - Почему тогда мама сказала, что папа нас не любит?- погрустнел мальчик.- Но ты же любишь, да, папа? - Разве можно не любить такого мальчика, мм? - Папа...- вздохнул Бомгю, прижимаясь ближе.- А правда, что если рассказать кому то свое желание, оно никогда не сбудется? - Нет, малыш. Оно сбудется, если очень сильно этого хотеть. - Тогда можно я расскажу тебе желание, которое загадал сегодня? - Можно. - Я загадал, чтобы мы стали семьёй.- прошептал он тихо, почти шепотом.- Мы станем семьёй, если ты больше не полетишь с космос. Папа... Папа, ты останешься с нами? - Останусь, Богом. Папа останется, ты только спи... Ребенок уснул мгновенно. Хосок лежал рядом дольше, чем следовало бы. Чем больше он находился в его обществе, тем сильнее его сердце смягчалось. Этого нельзя было допустить. Совсем скоро он выйдет с этого дома и закроет за собой дверь. Уже там, за дверью, его ждёт совсем иной мир. Мир жестокости и ненависти. Мир без любви, без нежности и без тепла. Мир, противоположный этому. Именно по этой причине он не мог допустить слабость и мягкосердечность. В последний раз погладив мальчика по голове, он бесшумно поднялся с кровати, поправил одеяло и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Раз Бомгю называет его своим отцом, имеет ли он право называть Бомгю своим сыном? Ему бы хотелось. Очень хотелось. Изуми все ещё возилась на кухне. Она лёгкими движениями распределяла посуду по своим местам, совсем не замечая прикованные на себе взгляды мужчины. Словно позабыла, что он все ещё здесь. А он и не прочь наблюдать, потому что, кажется, Хосок впервые в своей жизни кого то полюбил... Да, это не может быть ошибкой. Он влюблен. Он чертовски влюблен в эту женщину и не знает, что с этим делать. Как заслужить ее? Как влюбить ее в себя? Как стать ей нужным? Хосок подкрался сзади, когда Изуми стояла на цыпочках и пыталась достать до верхней полки кухонного шкафа. В его мыслях не было ее пугать, но когда согретые детскими объятиями пальцы невольно коснулись ткани ее платья, она вздрогнула. - Тише... Это я.- прошептал он на ушко, нежно целуя бледную кожу ее тонкой, изящной шеи.- У меня есть кое что и для тебя. Изуми замерла, пытаясь уловить звук его движений и угадать, что происходит за ее спиной. От Хосока исходил запах табака. Она вдохнула его и почувствовала лёгкую щекотку с горле. Изуми не переносила запаха сигарет ещё с детства. С того самого момента, как начал курить ее отец. Спустя несколько секунд Изуми почувствовала прикосновение чего то холодного к своей шее. Она потянулась к источнику холода руками и нащупала кулон в виде звезды. Хосок аккуратно закрепил цепочку и оставил на женском плече ещё один чувственный поцелуй. - Что это?- вздохнула она, нарушив интимную обстановку. - Тебе не нравится? - Хосок... Что происходит?- пальцы ее снова коснулись кулона - Зачем это все? - Разве я не могу тебе что нибудь дарить? Это всего лишь кулон с цепочкой. - Скажи, сколько это стоит? - Это не имеет значения.- улыбнулся Хосок, любуясь тем, насколько идеально украшение сидит на ее шее, и нежно касаясь кожи указательным пальцем .- Я подумал, что ее место именно здесь. - Мне страшно, Хосок... Ты слишком нагло и бесцеремонно ворвался в мою жизнь. Я боюсь тебя... - Не нужно...- покачал головой мужчина, опуская руку и словно вздрагивая от испуга после услышанных слов.- Я не причиню тебе вреда. И Бомгю тоже... - Я тебя совсем не знаю. Я не знаю, почему впустила тебя в свой дом, почему позволила тебе сблизиться с Бомгю и почему ты решил, что имеешь право дарить мне такие подарки!- задрожала Изуми в панике и потянулась к цепочке, пытаясь снять её. - Пожалуйста... Изуми пожалуйста, выслушай меня! - Забери это! - Да послушай ты!- перехватил он женские руки, не позволив сделать задуманное.- Я пришел сюда за убежищем... Пожалуйста, Изуми... Девушка, напуганная его напористым желанием стать частью ее жизни, все ещё дрожала, не сводя взгляда с черных, больших глаз. Они блестели. Блестели так, будто он хотел вот-вот заплакать. Блестели так, будто ему больно. Изуми замерла, не в силах выдавить из себя хотя бы одно слово. Ей вдруг стало страшно. Страшно за себя, за Бомгю, за ту никчёмную жизнь, что она проживала в попытке поставить на ноги сына, непризнанного собственным отцом. Нет на земле ни единого человека, который может за них постоять. Разве найдет она в себе силы справиться к кем-то вроде Хосока? - Не прогоняй меня...- задрожал мужской голос.- Мне больше некуда идти... - Мне страшно... - Я знаю. Но мне так хочется стать для вас кем-то важным... Изуми... Изуми, я никогда не был важен для кого то... - Я...- оборвался ее голос на полуслове. С ее глаз скатились крупные слезинки. Она смотрела в глаза напротив и не могла сдержать их. О нем ей не было известно абсолютно ничего, но почему то она почувствовала его боль словно свою собственную... Словно она прожила его жизнь... Словно она была частью него, частью его души и сердца.- Я тебя совсем не знаю... Кто ты такой, Чон Хосок? - Не знаю.- покачал он снова головой, и словно растерялся, услышав вопрос девушки.- Я правда не знаю, кто я теперь... Изуми переступила через свой страх и сделав всего лишь один короткий шаг навстречу, коснулась мягкой ладонью маленькой руки к огрубевшей кожи на правой щеке. Она была холодная, как у мертвеца. Соприкосновение горячей руки заставил Хосока дернуться словно от удара током. Она легонько потянула его на себя и он упал в ее объятия. Руки его, тяжёлые и чёрствые, коснулись ее талии, прижимая хрупкое тело к себе. Хосок, который всегда запирал свои эмоции в глубине души и не давал им волю, вздрогнул, почувствовав на своей щеке солёную слезу. Он, Чон Хосок, сын основателя мафиозного клана Сан Ён Пха, человек, переживший убийство матери на глазах, человек, борющийся на протяжении многих лет с сотнями комплексов, человек, несколько раз пытавшийся покончить жизнь самоубийством, плачет из-за того, что впервые в жизни его кто то пожалел. Она, совершенно ему чужая, обнимала его и нежно гладила ладонью по его спине, словно родная. Изуми обнимала его как ребенка, как обнимала Бомгю. В ее объятиях Хосок чувствовал себя живым. *** Ким Намджун приходит в себя спустя несколько часов после ухода Хосока. Головные боли все ещё не покидают его, но он находит в себе силы подняться на подкашивающиеся ноги, опираясь правой рукой на письменный стол. Где-то на полу валяется мобильник, который трезвонит уже несколько минут. Ким бросает кроткий взгляд на экран и вычитывает имя Чон Бонхвана. Будь это кто-то другой, Намджун бы не ответил ни за что на свете. С этим человеком он никак не может наладить отношения. Мешает небольшой камешек по имени Хосок. Даже сейчас, когда он был так близок к победе, его, как дурака, обхитрили. Ударили его собственным оружием. Сестрой. - Саран...- срывается с его дрожащих губ короткое имя девушки. Сейчас ему впервые хочется ее убить. Да, он на самом деле этого хочет, потому что эта мелкая стерва встала у него на пути, стала его слабостью и дала врагу возможность взять его за глотку.- СУКА! Мелодия, что прекратилась ровно на 10 секунд, прозвучала снова. На этот раз Намджун нашел в себе силы нагнуться и поднять телефон. Экран был немного разбить с левого края, но он на это внимания не обратил. Его взгляд был прикован к зелёной иконке, которая мигала и подавала знак, куда стоит нажать, чтобы услышать по ту сторону голос врага. - Рад, что ты пришел в себя.- спокойно проговорил голос по ту сторону телефона.- Как насчёт чашки кофе? Или, может, пообедаем вместе? - Не терпится отпраздновать победу? Думаешь, раз переиграл меня, значит пост президента в твоих руках?- улыбается Намджун наигранно, наблюдая перед собой собственное отражение в зеркале. - Не стоит переживать на этот счёт. Твой отец для меня был очень хорошим учителем. И учеником я, в отличии от тебя, был хорошим. Это твои проблемы, Ким Намджун. Это политика. Не важно, являешься ты членом Сан Ён Пха, или нет, если ты слабый, ты обязательно станешь оружием сильных. Даже мой глупый сын справился с тобой. - Твой глупый сын жестоко поплатится за все, что сделал.- выпрямился Ким, напрочь забыв про головную боль.- Ты не настолько силен, чтобы сломать меня, Чон Бонхван. Не уж то ты думаешь, что весь клан на твоей стороне? Кажется, твой младший сучонок хочется запихнуть тебя за решетку? - Нет родился ещё человек, способный закрыть меня в тюрьме! - Тебя уничтожит тот, кого ты породил.- смеётся Ким беззвучно, расчесывая волосы назад и продолжая смотреть на свое отражение в зеркале с золотой отделкой.- Стать отцом двух сыновей была самой большой твоей ошибкой. Они очень скоро придут за тобой, и я мечтаю увидеть твою смерть, сраный ублюдок. - У меня есть только один сын.- вздохнул Бонхван, нервно сжимая подлокотник кожаного дивана, и стараясь не думать о Чонгуке как о сыне.- И это Хосок. Он ради меня убьет даже собственного брата, потому что Хосок это я! Хосок, это повторение меня! Намджун заливается смехом, выгибаясь и ударяя левой рукой об деревянный письменный стол. Сегодня он увидел то, на что способен Хосок. Он увидел истинного Хосока и это было полная противоположность того, кто его породил. Ещё не разу за свою жизнь Чон Бохван не держал своего слова. Никогда! Как бы он не пытался слепить из сына кровожадного и хладнокровного убийцу, у него ничего не вышло. - Я хочу увидеть твои глаза, когда твой сын превзойдет тебя. Я буду непременно этого ждать! Ким выключил мобильник и с грохотом бросил его на стол. За окном стояла ночь. Снег шел мелкими хлопьями, потихоньку заполняя газон, куда выходила дверь кабинета. Внутри было холодно. Липкая кровь прилипла к вискам Намджуна. Он снимает с себя черный пиджак, швыряет его на пол и рвет на себе белую, помятую рубашку. Ею же вытирает красные капли крови, пот, собравшийся на лбу, и бросает ткань следом за пиджаком. Теперь перед ним отражается не только лицо с кровоточащей раной на лице. Там уже голое по пояс тело со смуглой кожей. Идеальное, подкаченное, красивое тело, принадлежавшее не менее красивому мужчине. Он медленно поднимает правую руку, и касается своей груди, опуская плавно по кубиками к самому поясу классических брюк. Ким Намджун болен. Он смотрит на свое тело и просто не может понять, почему? Почему он не хочет никого, кроме нее? Почему его тело не реагирует но на кого, кроме нее? Она могла бы сотворить с ним чудеса... Ким Намджун в свои 40 лет был чёртовым девственником и виной этому была она! Когда он поднялся наверх, дом с выбитыми стеклами оказался совершенно пустым. Не было ни охраны, ни рабочего персонала, ни Саран. Только Кихён, единственный и незаменимый телохранитель Намджуна, стоял возле двери с опущенной головой и не смел поднимать взгляд. - Извините меня, господин Ким.- задрожал он, при виде своего хозяина в таком глупом и странном виде.- Я заслуживаю смерти! - Да.- как ни в чем не бывало, пробубнил Намджун. Он смотрел на провинившегося парня и не будь ему сейчас настолько паршиво, Ким и правда пристрелил бы ему башку за то, что того не было рядом в чрезвычайной ситуации.- Заслуживаешь... И я обязательно прикончу тебя, но для начала найди мне мою сестру. *** Pov Чон Чонгук. Не знаю, какие черти меня сюда занесли! Сука! Всю дорогу твердил себе развернуться и забыть о том, что у слова Саран есть и второе значение, нежели любовь. Твердил, но каждый раз при мыслях об этом слове перед глазами выплывала она. Разве я должен вмешиваться в дела отца из-за какой-то девушки, чей голос я слышал только однажды? Однозначно, нет! Но блядь... Дави на газ, идиот. Времени совсем нет, а ехать долго! Оставив позади шумный город, я оказался в окружении гор, что вели никуда иначе, кроме как на виллу Намджуна. Координаты от Чимина не могут быть ложными, иначе его голова может слететь с собственных плеч. Навигатор замигал красным, когда я оказался совсем близко, и это означало, что назад пути уже нет. Либо я погружаюсь в это дерьмо с головой, либо я сейчас же разворачиваюсь и уезжаю туда, откуда приехал. Впрочем, подумать у меня времени было не так много. Как только я въехал в аллею, бегущую вперёд длинной змейкой, двое мужчин, одетых как и подобает секьюрити Намджуна, появились прямо перед моими глазами. Мой мотоцикл замолк, решив передохнуть на несколько минут. - Кто ты такой?- решил особо не церемониться один из мужчин. Тот, что помоложе и, кажется, поглупее. Он шел на меня уверенно. Так, словно у него было несколько жизней. - Какие-то проблемы? - Дальше проезд запрещён!- фыркнул он в ответ, поправляя свои солнцезащитные очки. - Запрещен кем? - Если тебе не нужны проблемы,- начал он приближаться ко мне и поравнявшись, слегка толкнул меня за плечо.- просто разворачивайся и езжай откуда приехал! К сдержанности меня никто не учил. В моей семье быть сдержанным и неконфликтным практически невозможно, поэтому я частенько даже забываю о значении этих двух слов. Меня учили языку кулаков. Этим языком я владел на отлично, чем и воспользовался. - Руки свои убери! - Слушай, не придуривайся и проваливай, парень. - Я сказала тебе убрать от меня свои руки! - У нас приказ.- решил вмешаться второй, кажется, более спокойный и уравновешенный из нас троих. Он коснулся его плеча намекая на то, что это не то, за чем они стоят здесь, но обращался ко мне.- Не создавайте проблем! - Клал я на ваш приказ! Уйди с дороги. - Ты кем себя возомнил!?- вновь толкнул меня первый. Тот, в ком уверенности было больше.- Хочешь жизни лишиться, дурак? - Сделай это ещё раз.- не выдержал я, разворачиваясь к нему и становясь совсем близко, лицом к лицу.- Ну же, толкни меня снова! Он усмехнулся. Повернулся к своему напарнику, посмеялся над тем, что я сказал, и это вывело меня из себя. Не знаю, откуда я, уставший и измученный собственными мыслями, нашел в себе силы заехать кулаком по его скорченной физиономии. Он отшатнулся скорее от неожиданности, чем от боли. Его глупый и непонимающий взгляд кричал о том, что он без помощи своего дружка не сможет абсолютно ничего. Но тот вмешиваться не собирался. Не собирался, пока я не ударил первого ещё раз, но уже сильнее. Он упал на землю, влажную от недавнего дождя, и схватился за оружие, припрятанные в кабуре. В этот самый момент второй успел вытащить свое и приставить его к моему виску. Я знал, что Намджун не позволит им убивать. Его положение в стране и внутри клана сейчас держалось на ниточке. Поддержки у него не было, ибо союзники полностью заняты тем, чтобы поднять отца на пост президента. Единственный человек, что мог быть с ним за одно, это был я. Он, лишенный многих привилегий после смерти отца, был вынужден искать убежища под крылом более сильных членов Сан Ён Пха. Без них он был бы просто никем. Просто сыном одного из основателей клана, умершего после тринадцати ножевых ранений. Он, именуемый учителем и явившийся поддержкой более молодых основателей, превратился в пепел, забытый по наступлению лучших времён. Ловкости меня научили тени, что душили практически каждую ночь. Я слишком хорошо умел от них защищаться, поэтому вовремя среагировать на мужчину с пистолетом я успел. Я ударил его по виску его же пистолетом, и он отключился. Просто камнем упал у моих ног, позволив мне заняться тем, кто разбудил во мне зверя. Он уже почти стоял на ногах. Мои руки помогли ему подняться, но с целью показать, как со мной разговаривать не стоит. И я показал. Прижал его к первому попавшемуся дереву и дал лёгкую пощечину. Он попытался освободиться. - Кого ты охраняешь? Отвечай, падла, пока я не вывернул твои кишки и не скормил тебя собакам! - Кто ты, черт возьми, такой?- все ещё не унимался он с попыткой освободиться от моей хватки.- Никто никого не охраняет! - Какого черта вы закрыли дорогу? - Черт!- сплюнул он кровь, собравшуюся во рту из-за разорванной губы.- Команда ищет девушку. Мне приказано не впускать и не выпускать даже насекомое! - Извинись! - Что?- непонимающе вылупил он на меня свои большие, черные глаза. - Извинись, блядь. Живо! - И...извини... - Искренне, мать твою! - Извини... Извини, что толкнул тебя... Ему хватило и одного удара, чтобы отключиться. Его тело медленно соскользнуло и рухнуло на землю. С поломанного уха потекла кровь. Телефон, что я выронил, пока разбирался с ними, зазвенел где-то на стороне, в грязи. Я поднял его с помощью пиджака одного из секьюрити. На экране высветилось имя цыпленка. Это был Чимин. - Чонгук!- выкрикнул он, не успел я нажать на зелёную иконку.- Я взломал камеры видеонаблюдения на вилле Намджуна! Иногда я считал его придурком, а иногда удивлялся его умениям и ловкости. Он бесится, когда я приказываю что-то для меня сделать, но когда я ничего не прошу, вообще забывая даже о его существовании, он преподносит мне подобные сюрпризы. И это при том, что я редко говорю с ним уважительно. Можно сказать, я вообще уважительно с ним не разговаривал. - Что мне делать?- вырвалось у меня с губ, а ноги помчались к мотоциклу. Я прекрасно понимал, что нельзя терять время. Настолько хорошо понимал, что согласился подчиняться Чимину. - Я тебя не вижу. Думаю, ты ещё не заехал к дому. - Что за чертовщина там вообще происходит? - Я не вижу с западной камеры.- пробубнил он медленно. Скорее всего, в этот момент он пытался разглядеть что-то.- Думаю, здесь человек 20. Намджуна не вижу. - Откуда мне заехать? - Без разницы.- ответ был короткий.- У каждого въезда люди. Если конечно, не считать западный. - Эй, это не она?- послышался второй голос, принадлежащий Мин Юнги.- Вот! Вот! Черт, видишь!? - Ты видишь охотничий дом, Чонгук?- вмешался уже Чимин, заметивший женскую тень на камерах.- Я не вижу, что находится слева от него. Блядь, дальше не видно, твою мать! - Куда мне, сука, ехать!? Чимин, цыпленок блядь грёбаный, куда мне ехать? - Тебя нет на камерах!- вновь выкрикнул Юнги, пока Чимин пытался что-то отследить. В это время уже летал на своем мотоцикле с телефоном в руках. Голоса ребят доносились очень плохо. Шлем глушил звуки. Я ехал минуту, или может даже больше, прежде, чем увидел перед собой огромную, белую виллу. Ее окружали десятки человек. Чимин был чертовски прав. - Ты попадешь в ловушку!- наконец то услышал я голос Чимина.- Сворачивай налево. Я понятия не имел, есть ли там дорога, но наплевав на это, ибо кровь во мне уже кипела, я развернулся и поехал по указанию Чимина. - Тебя заметили! - Плевать!- выкрикнул я что есть силы, потому что мы друг друга уже практически не слышали.- Просто подай мне знак, когда рядом будет она! Я был уже глубоко в лесу. Чем глубже я заезжал, тем сильнее сомневался в том, что Саран могла находиться так далеко от виллы. С момента обстрела дома прошло немало времени и за это время, бродя по лесу, можно было бы сойти с ума. В этот самый момент в голову бросились воспоминания о том, как она пыталась совершить самоубийство, бросившись с крыши офисного здания. Она женщина, и только поэтому я могу простить ей ее слабость и ранимость. А еще потому, что хоть и немного, но понимаю ее. В моей жизни было немало случаев, когда все могло закончиться суицидом. Погоня за мной продолжалась. Я уже перестал оборачиваться назад, дабы посчитать количество секьюрити Намджуна. Они вылезали из всех углов, словно муравьи, что собираются на запах сладкого. Звуки в моем наушнике притихли. Кажется, здесь совсем не ловила связь. Оставалось надеяться только на себя. Я так и поступил. Я не знал, как отличить ее силуэт от очередной гончей собаки Намджуна, боясь совсем случайно не заметить ее, или не узнав, проехать мимо. Единственное, на что я надеялся, это было сердце. На глупое сердце, которое привело меня сюда. Оно ведь никогда не подводит,верно? По крайней мере, я так слышал. Хотя... я впервые слушал свое сердце. Это был своего роды опыт, который не предвещал ничего хорошего, но однако, доказал мне, что на сердце можно положиться. Я увидел ее... Она стояла за деревом, сжимая в руках небольшую сумку. Волосы ее, темно-каштановые, было растрепаны, и небрежно спадали на худые плечи. Если говорить о плечах, то они были совершенно голые, не считая лямок, что ниткой держались на костлявой, бледной коже. Она дрожала... Дрожала как брошенный на улице, никому не нужный котенок. И в эту самую минуту я почувствовал капли дождя на тыльной части ладони. Она вздрогнула, почувствовав то же самое, и напугано подняла глаза к небу. А потом заметила меня... Сначала не узнала. Я был в шлеме, поэтому не надеялся на то, что она бросится в мои объятия с первого же взгляда. Она взглянула на меня уставшим взглядом и я не в силах смотреть на ее внешний вид, движением головы указал на заднее сидение мотоцикла. Честно говоря, я сомневался, что она будет думать в данной ситуации, но, тем не менее, она стояла на месте примерно минуту, прежде чем я повторил сигнал и она оторвалась от земли. Саран направилась ко мне медленным шагом, ибо хромала. Она тащила с собой какую то сумку и мне хотелось крикнуть, чтобы она бросила все к чертовой матери. Только вот забыл, что не посмел бы повысить на нее голос. Сделай это, я стал бы кем-то вроде отца. Он был единственный, кем я не хотел бы становиться. Второго шлема у меня не было, поэтому я приказал ей держаться за меня как можно крепче. Она, своими тонкими, дрожащими руками, обхватила меня и прижалась к моей спине. Мне показалось, что меня обнимала мама... Черт, это и правда была она... Словно она обнимала меня через нее. Я не мог ошибиться, потому что это происходило впервые. Я впервые за столько лет ощущал материнское тепло и это исходило именно от нее! Разве я мог не помочь ей? Мое дежавю затянулось дольше, чем я того ожидал. Как только я вернулся в реальность, прямо за нашими спинами появилась вооруженная охрана. Я дал на газ и мой мотоцикл, привыкший к любым условиям и дорогам, сорвался с места и привычным рёвом двинулся вперед. Мысли о том, что все прошло гладко уже успели посетить мою голову, но тот факт, что я немного поторопился, перебил их моментально. Железная пуля задела мое плечо быстрее, чем я услышал звук выстрела. Мокрое пятно в ту же секунду показалось на не успевшей промокнуть от дождя, куртке. Я сжал губы, пытаясь не реагировать на острую боль, пронзившую мое плечо. Мне показалось, что моя правая рука скоро откажет и я не смогу ее спасти. Я боялся больше не испытать тех эмоций, которые могла бы подарить мне она. Саран почувствовала мою боль и страх. Она ослабила хватку, оторвала от меня правую руку и приложила ладонь этой руки на кровоточащую рану, сжимая ее. Я заметил, что она дрожала. - Нет!- выкрикнул я, боясь того, что она вывалиться с мотоцикла.- Верни руку обратно... Хватайся крепче! Я в порядке! Она послушалась. Ее вторая рука снова схватила меня в области груди, а голова легла на спину. Мне ужасно повезло, ибо несколько пуль просто пролетели мимо меня пока я скатывался по склону горы по заезженной тропинке. Не было необходимости набирать скорость , поэтому на мою раненную руку пришлось минимум нагрузки. Я просто следил за тропинкой и изредка поглядывал на женские руки, обнимающие меня со спины, дабы убедиться, что Саран все ещё держится молодцом. Когда мы спустились из леса на какое-то малоизвестное поселение, на улице темнело. Вернее, я думал, что темнело. На самом деле, мне так показалось, потому что мои глаза начали закрываться. Я понял это, как только почувствовал безопасность Саран. До этого момента я, скорее, обманывал себя, отрицая тот факт, что мне становилось плохо. Мне не должно было быть плохо, пока было плохо ей, иначе мое существование для нее стало бы просто бесполезным. Я буквально вывалился из мотоцикла, когда мы заехали в населенный пункт. Помню, как я ударился шлемом. Уши пронзил звук удара и треск, после чего я окончательно осознал, что отключаюсь. Последнее, что я услышал, это был ее голос. - Помогите! Помогите, кто нибудь!