Шрамы.

Чонгук провел карточкой по железной скважине, и дверь номера открылась с небольшим скрипом, свойственным в не очень дорогих отелях. Не потому, что она больше не заслужила, вызвав в Чонгуке чувство презрения, просто это было более безопасно. Вряд ли Намджун знал, что на окраине города есть отель на 3 номера с общим туалетом. Саран осторожно переступила через порог, сжимая в кулаки воротник коричневого пиджака, принадлежавшего Чонгуку. Здесь было тепло. Это было первое, что она почувствовала, когда по телу пошли мурашки. Ее слегка посиневшие губы все еще дрожали, но в этом темном, невзрачном номере было настолько безопасно и тепло, что самые ужасные мысли начинали потихоньку покидать ее голову. Впервые ей было комфортно и легко на душе вдалеке от родного дома. Наверное, она больше никогда туда не вернется... - Я скоро приду.- послышался за спиной томный мужской голос и Саран вздрогнула, напуганная им. Он оставляет ее одну? - А куда ты?- как-то глупо и совсем несдержанно спросила она, разглядывая мужской силуэт сквозь темноту. - Покурю..- соврал Чонгук.- Отдохни. Саран хотелось попросить его остаться с ней сегодня, но она не стала этого делать. Это было бы слишком глупо и по-детски. Кто она такая, чтобы просить подобное? Разве он обязан? Разве он что то обещал? Он вышел, хлопнув за собой дверью... - Он не вернется...- про себя шепнула она, и медленными, еле слышными шагами, прошла к кровати, не слишком мягкой, но достаточно теплой, чтобы забыться на некоторое время. Интересно, как отреагировал Намджун на ее исчезновение? Возможно, он уже забил тревогу и его верные псы вышли на ее поиски. Ей очень повезет, если не найдут ее хотя бы до утра. К этому времени она хоть немного сможет отдохнуть и придти в себя. Саран уснула спустя несколько минут. Она свернулась клубочком, накинула на себя покрывало и уснула сном младенца. Когда Чонгук открыл дверь и пробрался в комнату небольшой студии, Саран все еще спала. Он видел ее спящей уже не впервые, и каждый раз находил очень красивой. Ему вдруг захотелось избавить ее от всех бед, постигших ее сердце. Захотелось спрятать ее от целого мира и никому не показывать. Сделать ее личным наркотиком, личным лекарством, причиной не сдаваться и верить. Он понимал, что самому необходима помощь, понимал, что сам по уши в дерьме, но почему-то о ней хотелось думать в первую очередь. Странно, они не так близки, как казалось бы, но она для него так много значит, он так много к ней чувствует... Чон кладет горячую еду на стол, поправляет одеяло, оголившее ее худые, белоснежные руки, и собирается уходить, когда женский голос заставляет его замереть и прирости к земле. - Я думала, ты не придешь... Останься еще ненадолго, пожалуйста... В этот момент Чонгук задается вопросом, хочет ли он вообще когда нибудь покидать ее? - Я принес еду.- проговаривает он ровным голосом.- Тебе нужно немного поесть. - Поешь со мной. Чонгук не находит, что ей ответить. Он не хочет казаться мягким и послушным. Ему страшно открываться кому либо, даже если это Саран. Именно поэтому он сжимает губы, принимает ещё более серьезный вид, чем тот, с которым вошёл сюда, и молча тянется к еде, вынимая ее из упаковки. Чонгук раскладывает все на столе и отходит в сторону, указывая ей на свободный стул и приказывая сесть туда. - Спасибо за еду.- улыбается Саран наполовину, все ещё смущаясь своего образа непорядочной девушки. - Не стоит благодарить.- отвечает Чонгук сухо, приземляясь на стул перед девушкой.- Приятного аппетита. Саран улыбается ещё раз и совершенно случайно, отводя от парня взгляд, замечает на его груди талисман, подаренный ею. Чонгук замечает ее взгляд, но жутко боится, что она заговорит про это. Он не готов ей отвечает. Ему нечего отвечать, если она спросит, думает ли он о ней, когда видит талисман. Или бережет ли он талисман, потому что он подарен именно ею. Брюнет мешкается, кашляет, и решает заговорить первым, сменив тему ожидаемого разговора. - Что будешь делать дальше? - Попытаюсь достать свои документы.- ответила Саран неуверенно.- Если не смогу, то... Не знаю... Чонгук на это тоже ничего не отвечает. Он не понимает, почему боится с ней говорить. Почему он ведёт себя с ней иначе, чем с другими девушками? Почему он так серьёзен и сдержан? - Я не собираюсь выходить за него...- нарушила она нависшее, неловкое молчание. - Кхм... Ты не обязана говорить мне об этом. - Почему?- опускает она взгляд, перебирая еду на тарелке железными палочками.- Это не имеет никакого значения? - Я не тот, кто вправе осуждать тебя за твои решения.- бормочет Чонгук, пытаясь скрыть свое волнение, при разговоре на эту тему.- Никто не вправе. Просто делай то, что считаешь нужным. - У тебя все так легко и просто.- ухмыляется Саран, поглядывая на парня с опущенной головой сквозь ресницы. - Так и есть.- бормочет в ответ Чонгук.- Когда любишь, все просто. - Я бы никогда его не полюбила иначе, кроме как брата. Но теперь, кажется, я боюсь его... - Страх это чувство, к которому быстро привыкаешь.- бормочет Чонгук в ответ, задумываясь о своем детстве и об отношениях с отцом и с братом.- А потом появляется ненависть, которая заполняет все твое сердце, до самых краев, не оставляя место для света и любви. - Ты когда нибудь любил? - Я не очень любвеобилен. - Ты слишком холоден к себе. - У правды нет температуры.- вздыхает парень, и поднимается со стола, не доев свою еду.- Мне надо ехать. Прими душ и отдохни. Саран поднимается следом и медленно стянув со своих плеч чужой пиджак, протягивает его хозяину. Взгляд Чонгука вновь падает на открытые женские плечи и небольшую грудь, выглядывающую через глубокое декольте. Он совсем не любит подобный разврат и женщин, которые так одеваются, он считает ничтожными. Но перед ним стоит Саран. 20ти летняя девочка с большими, яркими глазами, смотрящая на него так, словно он что-то для нее значит, так, словно он нечто большее чем просто человек, нечто большее, чем просто холодный и безчувственный Чонгук. У нее совсем детский, наивный взгляд, и тело взрослой женщины. Теперь это тело кажется не таким вульгарным, как тогда, на встрече. Оно теперь не сковывает к себе его взгляды, потому что им завладели ее большие глаза. - Я сошел с ума...- бормочет он шепотом, не понимая, почему не уносит свои ноги с этого номера. Саран сжимает в руках пиджак, который брюнет у нее так и не забрал, делает один короткий, неуверенный шаг, и поднявшись на цыпочках, целует Чонгука в губы. Это длится совсем немного. Совсем немного, что Чонгук даже не успевает осознать, что только что между ними произошло. Где он облажался, что открыл ей свои чувства? Что он сделал такого, что Саран почувствовала, как неровно бьётся его сердце, когда рядом она? Саран отпустила его губы и опустилась на пятки, дыша ему прямо в грудь. Казалось, сердце вот вот выпрыгнет из груди. - Я хотела проверить свои чувства.- прошептала она, словно стыдясь своего поступка. - Не поступай так со мной... Пожалуйста... - Прости...- с дрожащим голосом произнесла Саран, подняв на парня свои влажные глаза.- Я слишком глупа, чтобы думать, прежде чем сделать что либо, но... Когда ты рядом, мне хочется сделать что нибудь безумное. Она сделала короткую паузу и сорвавшись с места, вновь потянулась к чужим губам. Ей вновь захотелось попробовать это чувство близости с тем, с кем ее сердце замирало. Ей нравился вкус этих губ, и поцелуй, совсем невинный и неумелый, казался ей сейчас слишком откровенным и взрослым. Чонгук, до сих пор не предпринимавший никаких действий, неожиданно подался вперёд и большой, тяжёлой ладонью, схватил ее за затылок, отвечая на поцелуй. У него внутри все горело. Он понимал, что не стоит поддаваться этим чувствам, но глупое сердце ничего и слышать об этом не хотела. Оно билось так, словно билось впервые за долгое время, словно наконец то вырвалось из клетки и оказалось на свободе. Он на минуту забыл о том, кем он является, и отдался чувству, окутавшему его с ног до головы. Чонгук впервые позволил себе быть счастливым, не задумываясь о последствиях. Он знал, что пожалеет. Он знал, что пожалеет... Это безумие длилось всего лишь несколько секунд. Чонгук заставил себя оторваться от чужих губ, но заставить посмотреть ей в глаза не смог. Он отвёл взгляд в сторону, переводя дыхание и пытаясь собраться с мыслями, ведь он только что выдал ей свои чувства, открыл перед ней всю свою душу. Ему хотелось прояснить эти странные отношения, но девушка, неожиданно прижавшаяся к его груди и заключившая его в тепле объятия, вновь выбила с мыслей. Она слишком непредсказуема для него. Она слишком для него безумна и нежна. - Тебе не нужно ничего говорить.- словно прочла она его мысли.- Я просто хочу остаться рядом с тобой. Мы нуждаемся друг в друге. - Ничем хорошим это не закончится для нас...- озвучил Чонгук свои мысли вслух. Саран притихла несколько секунд, а после, подняв взгляд на парня, замерла. - В таком случае, пускай это никогда не заканчивается. Она вновь опустила голову на его грудь и притихла, продолжая обнимать мужское тело своими худыми, бледными руками. Чонгук не стал отрицать. Ему самому ужасно хотелось в это верить. В его голове вертелись слова, сказанные Хосоком. Он говорил, что у него теперь появилась семья. Что, если Саран станет его семьёй? Разве это не станет причиной оставаться человеком, прикончив зверя, съедающего изнутри? - Отдохни.- прошептал Чонгук с ноткой заботы в голосе, и осторожно погладил женскую голову, боясь этого действия.- Я приеду завтра за тобой. Когда дверь за спиной захлопнулась, Чонгук наконец-то смог спокойно выдохнуть. Он не мог понять чувство, завладевшее им? Что это? Радость или страх? Неуверенность или спокойствие? Что ему делать? Плакать от счастья, или забиться куда нибудь в угол и реветь от боли? Он медленно спустился по лестнице и отыскав взглядом лысого мужчину, сдавшего им номер, направился к нему. Тот сидел на сломанном стуле и качался на нём, разбивая тишину звуками скрипа. Чонгук с размаху поставил на стол крупную купюру денег и достав с пояса заряженный пистолет, приставил его к виску напуганного мужчины. - Если хоть одна живая душа в Сеуле узнает о том, я снимал у тебя номер, этот пистолет прострелит тебе мозги, усёк? - Д...да, господин...- задрожал мужчина, роняя с рук свой мобильник.- Никто не узнает, господин. Прошу, не убивайте меня... - Возьми эти деньги и держи язык за зубами. Мужчина взглянул на деньги и кивнул в знак того, что унесет секрет Чонгука в могилу. Брюнет запихнул пистолет обратно, надел на себя помятый, пахнущий Саран, пиджак, и направился к выходу. Часы показывали 22:17, когда Чонгук въехал на главную трассу Сеула. Глаза его закрывались от усталости. Он не спал почти вторые сутки, и третьи уже давали понять, что дальше так дело идти не может. Либо он постарается выспаться, либо сдохнет от недосыпа. С этими мыслями Чонгук завернул на перекресток, через который лежала дорога к его квартире. Выжидая на светофоре, чтобы съехать с главной дороги, в глаза ему бросились знакомые номера машины. Это был Хосок. Чонгуку стало совсем не по себе от мыслей о нём. Он все ещё сомневался, стоит ли доверять тому, кто больше половины жизни потратил на то, чтобы угодить Бонхвану. Ему хотелось верить, что он все ещё его любимый младший брат, но... Хосок выехал на дорогу, противоположной тому, куда намеревался направиться Чонгук. Он вдруг почувствовал себя бодрым и полным сил. Спать теперь хотелось не так сильно. Теперь хотелось поехать за Хосоком и узнать, что приказал ему Бонхван в очередной раз. Чону пришлось проехать несколько улиц, оставаясь незамеченным, а после, уже в живом квартале, следить стало намного легче, он объезжал дороги и белая машина брата, в узких улицах, всегда оставалась в поле зрения. Сейчас Хосок останавливается возле небольшого одноэтажного дома, из окон которого все ещё, несмотря на позднее время, горел свет. "Значит, его ждут..."- подумал Чонгук. Он наблюдал за тем, как брат выходит с машины, и с большими пакетами в руках, направляется к двери того самого дома. Он не нажимает на звонок и не стоит в ожидании, пока ему откроют дверь, нет. Как только он приближается к дому, дверь открывается сама. Из дома, с раскрытыми для объятий руками, выбегает маленький ребенок. Хосок бросает на пол пакеты и хватает мальчика, целуя в обе щеки, и прижимая в теплых объятиях. У порога стоит улыбающаяся женщина. У Чонгука по щеке скатилась слеза. Перед ним стоит его брат. Его счастливый брат, который совсем недавно признался ему в том, что нашел семью. Боже, как же он изменился... Каким же он стал другим рядом с этими чужими ему, по факту, людьми. Наверное, не стоило в нем сомневаться. У Хосока есть ради кого бороться, значит, он готов пойти против отца.

***

Хосок прижал к себе мягкого Бомгю, и оставив на губах Изуми нежный поцелуй, зашёл в дом. Мальчик, удобно устроившийся на чужих руках, все продолжал непрерывно смотреть на яркие пакеты, которые принес папа. Бомгю понимал, что это принесли ему, но жутко стеснялся спросить, можно ли ему посмотреть подарок. Он смотрел то на пакеты, то на мать, улыбающуюся при виде счастливого сына. - Мама сказала, что ты очень любишь игры.- заметил Хосок взгляды мальчика.- Иди, посмотри, что я тебе привез. Он опустил радостного мальчика на пол, и схватив один из пакетов, самый маленький, направился в кухню вслед на Изуми. - Где мама? - Она решила остаться на ночь у своей сестры, в Каннаме.- с улыбкой на губах ответила девушка, протягивая стакан воды пытающемуся отдышаться Хосоку.- Как прошел день? У тебя всё хорошо? Выглядишь уставшим. - Разве я не всегда такой?- посмеялся брюнет, и сделав глоток воды, положил стакан на стол.- Я соскучился. Он сделал несколько коротких шагов, и схватив девушку за обе щеки, прижался к ее губам своими. Поцеловал нежно и легко, словно влюбленный подросток. Изуми посмеялась в поцелуй и сделала то же самое в ответ. - Мы с Бомгю уже поужинали. Давай накрою тебе стол? - Я не голоден.- проговорил Хосок, поглядывая на Бомгю, что уже вскрывал коробки с игрушками.- Давай посмотрим что нибудь вместе? Ты, я, и Бомгю. Было решено посмотреть мультфильм. Так решил Бомгю. Ему одному было важно, что именно будет идти по телевизору. Хосоку и Изуми была больше нужна семейная близость и совместное времяпрепровождение. И когда малыш, уже отлично разбирающийся в технологиях, включил свой любимый мультфильм, Изуми постелила перед диваном большой матрас и ждала сына вместе с Хосоком. Бомгю, довольный и радостный, с новыми игрушками, которые он не желал сегодня выпускать из рук, потопал своими маленькими ножками и разместился между своими родителями. Его внимание, по большей части, сейчас принадлежало Хосоку. Несмотря на то, что Изуми, та, кто его выростила, сидела совсем рядом, прижавшись к его тёплому детскому телу, Бомгю удобно расположился на Хосоке, закинув на него свои ноги и пуская слюни на его белоснежную рубашку. Но Изуми не была против проявления такого внимания к парню. У малыша никогда не было того, кто проявлял к нему столько любви и заботы, не считая матери и бабушки. Но сейчас в их жизни появился Хосок, и Бомгю словно превратился в по настоящему счастливого мальчика, у которого есть отец, как и у его соседей и других детей. Это и пугало и радовало одновременно. Изуми прекрасно понимала, что за каждую минуту счастья нужно платить и Хосок, который сейчас готов ради них на все, когда нибудь исчезнет из их жизни. Бомгю будет очень тяжело. И ей тоже... - Уснул.- прошептал Хосок тихо, прервав мысли Изуми.- Я отнесу его в постель. Брюнет аккуратно поднял малыша, стараясь не разбудить его, и беззвучными шагами направился в комнату мальчика. Бомгю, который жутко боялся того, что Хосок снова уйдет, не желал отпускать его. И даже когда его уложили на кровать, он продолжал сжимать своими маленькими пальцами белоснежную рубашку Хосока. Ему пришлось лечь рядом и ждать, пока малыш снова погрузится в мир Морфея. - Ты же не уйдешь, папа?- бормотал Бомгю сквозь сон. - Я обещал тебе, что буду рядом, верно? - Обещал. Я верю тебе.- продолжал он болтать с закрытыми глазами.- Я люблю тебя, папа. - И я тебя, малыш.- поцеловал Хосок вспотевший детский лоб.- Спи, Бомгю. - Хорошо.- по детски произнес мальчик, крепче прижимаясь к тому, кого искренне считал своим отцом. Он закрыл глаза, намереваясь послушно уснуть, но вдруг вспомнил то, что услышал вчера совсем случайно.- Папа... Я вчера пришел спать и услышал, как бабушка ругается на маму. А потом мама заплакала. Почему бабушка ругала ее? - Не знаю, малыш.- взволнованно ответил Хосок, продолжая гладить худощавую спинку Бомгю.- Папа поругает бабушку, хорошо? - Хорошо.- согласился малыш, теперь уже точно намереваясь уснуть.- Я люблю тебя, папа. - Я тебя тоже, Бомгю. Сладких снов. Мальчик уснул лишь спустя 10 минут. Он был настолько рад Хосоку, что без конца прижимался к нему и не мог поверить, что он и правда лежит рядом с ним. Бомгю боялся, что когда проснется, Хосока рядом уже не будет. Казалось, будто он предчувствовал что-то. Хосок медленно вылез из под одеяла и бесшумно вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Изуми, которая старалась отвлечь себя, чтобы не уснуть, в очередной раз возилась на кухне, переставляя посуду с одного места на другое. Хосок успел заметить, что она делает это именно тогда, когда о чем-то очень много думает, или нервничает. Брюнет снова подкрадывается сзади, и прижимает худую девушку в объятиях. Она улыбается, принимая объятия, и мысленно просит Бога, чтобы этот мужчина никогда не покидал ее. Она не знает, как признаться ему. Она не знает, стоит ли вообще говорить и продолжать эти отношения, в будущее которых верится с трудом, но... Так хочется, чтобы он знал, что совсем скоро он станет настоящим отцом, что у нее под сердцем находится его ребёнок. Хосок разворачивает к себе девушку, берет в руки чужую руку и ставит к ладонь пластиковую банковскую карточку. Изуми удивленно смотрит на него и не может понять, что происходит. - Это теперь твое.- улыбается брюнет, целуя макушку ее головы.- Я открыл счёт на имя Бомгю. Здесь достаточно денег, чтобы ты могла не беспокоиться о финансах и посвятить себя воспитанию ребенка. - Мы с Бомгю способны сами о себе позаботиться.- обиженно пробормотала в ответ Изуми, возвращая карточку обратно мужчине.- Ты не должен делать этого. - Не должен.- проговорил Хосок, приняв серьёзное выражение лица.- Но я хочу. Не имею права? - Я не возьму это, Хосок! Если ты думаешь, что я добра к тебе только из-за денег, ты глубоко ошибаешься. Ежели ты такого обо мне мнения, то просто уходи. - Я не хочу, чтобы моя женщина работала. Я хочу, чтобы ты ходила по магазинам, по хорошим ресторанам, и вела тот образ жизни, который ведут беззаботные женщины. Разве плохо хотеть этого для той, которую любишь? - Но мне это не нужно!- раздражённо произнесла Изуми, слегка оттолкнув от себя Хосока.- Я не хочу жить такой жизнью, понимаешь? У меня есть прекрасный сын и единственное, чего мне и правда не хватает, это просто человек, который будет рядом с нами. Не деньги, Хосок, а человек! Понимаешь? Хосок прекрасно это понимал, как и то, что это желание Изуми будет очень сложно исполнить. Он не принадлежит сам себе, разве может он взять и полностью отдать себя ей? Полностью, со всеми своими проблемами и неустойчивостью. Разве сможет такой Хосок подарить ей что-то, кроме опасности и горя? - Прости...- произнес Хосок полушепотом.- Прости, что не могу быть идеальным для тебя и для Бомгю. Я пытаюсь... Я правда пытаюсь все изменить, но мне нужно время... - Ты пришел с подарками для него и суешь мне банковскую карту, которая обеспечить нашу жизнь. Думаешь, я совсем ничего не понимаю? Что-то может произойти, верно? Ответь мне, Хосок! - Что бы не произошло, вас это никак не коснется. - Меня коснется все, что коснется тебя! Я ведь люблю тебя, возможно, даже больше, чем ты меня. Правда думаешь, что мне наплевать на все, что может с тобой случится? - Я оставлю это здесь.- поставил он карточку на край стола.- Пароль дата рождения Бомгю. Я правда хочу сделать для него что нибудь. Изуми хотела ответить на это очередным отказом, но не смогла произнести и слова, когда Хосок схватил свой помятый пиджак и развернувшись, быстрыми шагами направился к двери. Дверь за ним хлопнула, и сердце Изуми вздрогнуло от боли.

***

Чонгук припарковал мотоцикл на заднем дворе многоэтажного дома, на 16 этаже которого находилась его квартира. Повесив на ручки шлем и достав с кармана сигарету, которую купил впервые за последний год, он прошагал в сторону скамейки. Сон словно улетучился. Хотелось немного подумать. Хотелось свыкнуться с мыслью, что теперь он в ответе не только за себя, но и за Саран, в которую по собственной глупости, влюбился. Он достал с кармана пиджака зажигалку, уже доходя до скамейки, на зажечь не успел. Его пронзила боль от чего то тяжёлого, чем неожиданно ударили его по голове. Чонгук потерял равновесие и перед глазами словно появился тумал. Он пошатнулся и камнем упал на голый каменный тротуар. Глаза его были все ещё открыты, когда перед ним появился мужчина в черных замшевых туфлях и в классических штанах со стрелками. Это все, что мог разглядеть Чонгук. Мужчина подошёл к нему, раздавил подошвой обуви сигарету, что он выронил, и присел перед ним на карточки. - Вот уж не думал, что ты станешь когда нибудь моим врагом.- послышался хриплый голос, в котором Чонгук узнал Намджуна.- Тебя не учили, что нельзя трогать чужое? Щенок... Поднимите его! Поехали!