Шрамы.

В кабинете стоял табачный дым, пропитав собой всю мебель. Чон Бонхван, докуривая очередную сигарету, внимательно читал каждую строчку, написанную на белоснежных бумагах. Он довольно кивал, дергая левой ногой, закинутой на правую, и моментами поглядывал на сына, сидящего прямо напротив него. — Ты должен был принести этот отчет наделю назад.- возмутился Бонхван спокойно, не найдя причину придраться к содержимому документа.- Что пошло не так? — Извини, отец.- поерзал на кресле Хосок, нервно сжимая кожаные подлокотники.- Потребовалось больше времени из-за объема информации. — Где оригинал документа? — Оригинал? — растерялся брюнет, немного приподнимаясь.- Я. Я избавился от него… Бонхван поднял на сына взгляд. В нем читалось недовольство и недоверие. Хосок сделал что-то не так. Он явно оплошался. — Думаешь, ты имеешь право решать, что делать с подобными документами? Ты хоть понимаешь, насколько это серьезно? Если хоть одна живая душа на этом свете узнает об подставных счетах, нам конец! Конец тебе и мне! — Я понимаю, отец… Оригинал уничтожен. Ты можешь не сомневаться в этом. Доверься мне! — Если ты подведешь меня, знай, уничтожен будешь ты! Хосок хотел сказать что-то еще в свое оправдание, но не успел, поскольку в комнату вошел секьюрити. Он вздрогнул, находя свое положение жалким, и выпрямился, удобнее присаживаясь на кресле. Хосок всегда боялся нахождения охраны рядом с ним и с отцом по одной простой причине: они могли бы увидеть, что Хосок просто вош, пешка, ноль без палочки, которого можно ни во что не ставить. — Извините, господин.- пробубнил мужчина, наклонившись к Бонхвану.- Мы только что узнали, что Чон Чонгук находится на вилле Ким Намджуна. — И что? Меня должно это заботить? — Он в подвале, господин… Наши ребята успели заметить, что его вытащили с машины и… Кхм… Кажется, Ким Намджун что-то затевает. Лицо Хосок изменилось за долю секунды, но Бонхван изменился еще быстрее. Он знал о том, что Намджун ничего против Чонгука никогда не имел, но что случилось? Что такое могло произойти, что Чонгук оказался у него в заложниках? — Ты что-то об этом знаешь? — нахмурив брови, обратился он к растерянному сыну.- Говори! — Ничего, отец! Я слышу об этом впервые. — Это как то связано с дочерью семейства Ким? — Не знаю, отец… — Займись этим! — холодно приказал Бонхван, разговария с секьюрити, но продолжая мечтательно смотреть куда-то в сторону.- Может быть это хорошая возможность избавиться от клана Ким, не испачкав тем самым собственные руки. От него слишком много проблем. Раз уж он носит мою фамилию, должен ведь он принести мне хоть какую-то пользу, верно? Избавься от него. Пусть весь мир узнает о том, что Ким Намджун пошел против нас, убив сына главы. Мне уже не терпится увидеть, как семейство Ким гибнет от наших рук. — Я все сделаю, господин. — Позвольте мне помочь, отец… - Даже не смей в это лезть.- улыбнулся Бонхван пугающей улыбкой, наблюдая за реакцией сына.- Я поручил тебе задание, которое ты удачно провалил. В очередной раз. Ты безнадёжен, Хосок, понимаешь это? Брюнет не подал виду, что задет до глубины души. Он не подал виду, что до ужаса устал от вечного недовольства и попыток угодить тому, кому угодить невозможно. Если бы хоть раз… Если бы хоть раз отец похвалил его сказав одно хорошее слово, он бы бросил мысли о том, что родился на этот свет бесцельно, что родился по какой-то глупой ошибке двух неосторожных людей. Он бы почувствовал какого это, когда тебя любят родители, и возможно, сохранил бы сердце несмотря на жестокость этого мира. — Уйди с моих глаз.- так же холодно ответил мужчина, отмахиваясь рукой.- Я устал и хочу отдохнуть. А ты! — вспомнил он вдруг про секьюрити в костюме.- Сделай как я сказал и сообщи мне сразу же. Я должен устроить своему сыну достойные похороны и проводить на тот свет, к своей матери. Хосок сам не понял, как оказался на ногах, ведь несколько секунд назад он сидел не в силах поднять голову. Его кулаки были сжаты почти до крови, но он и не чувствовал боли, которую причинял себе сам. Он поклонился, скрывая эмоции, и не взглянув на мужчину, развернулся и вышел с кибинета. Ноги несли его сами, словно хотели поскорее унести из это дикого ада. Он наконец-то разжал свои кулаки и сделал глубокий выдох, продолжая направляться к выходу. На улице его уже ждала черная Toyota и водитель, торопившийся открыть ему дверь. Он работал на Хосока на протяжении 5ти лет, и выражения его лица умел читать как никто другой. Сейчас же, выражение лица Хосока говорило о том, что произошло что-то то ужасное. — Есть указания, господин Чон? — шепотом спросил мужчина, одновременно отпирая хозяину дверь. — Нет…- пробубнил Хосок в ответ, после короткой паузы. Он просто сделал вид, что не знает о том, что единственного брата, единственного человека, который любит его просто за то, что он Хосок, может скоро не стать.- Какое мне, в конце до концов, до него дело… Я сяду за руль. Ты свободен на сегодня. — Вы в порядке, господин? — Разве я когда нибудь был в порядке? — усмехнулся Хосок, хлопая широкой ладонью по чужому плечу.- Поезжай к своей семье, а я поеду к своей.

***

Юнги припарковался в пустой парковке и заглушил машину. Часы показывали 3 часа ночи. Двор клиники был совершенно пуст, поэтому снег успел покрыть даже тротуар, по которой несколько часов уже никто не ходил. Высокие фонари освещали парковку и аллею, через которую лежал главный вход в клинику. Снег под светом фонарей блестел. Было сказочно красиво… Чимин, который молчал всю дорогу до клиники, угнетенный своими переживаниями за сестру, так же молчаливо вылез из машины, и тихонько хлопнул дверью, даже не поблагодарив водителя. Он хотел это сделать на обратном пути, хоть и не был уверен, что Юнги будет его дожидаться. Ему, возможно, придется переночевать сегодня в больнице, а завтра добираться домой на автобусе. — Возьми это! — окликнул Юнги, выбираясь с машины следом за Чимином.- Ты слишком легко одет. Чимин не успел опомниться, как куртка Юнги за долю секунды оказалась на его плечах. — Я в порядке.- пробубнил он, оглядывая его лёгкую мастерку с капюшоном. — Просто возьми это! Если понадобится помощь, скажи. Я буду ждать тут. Чимину было страшно с той самой минуты, как ему позвонили с больницы, но сейчас, когда он стоял прямо перед ней, буквально в 30 шагах от Хвасу, страшнее становилось в сотни раз сильнее. Он не понимал, чего ожидать от этой встречи. Он много не понимал, в силу своего возраста, именно поэтому сердце билось в тревоге. — Эй, Пак Чимин! — окликнул его снова голос Юнги.- Хочешь, пойду с тобой? — Ты правда сделаешь это? — почти плачущим голосом пробормотал Чимин, не совсем уверенный в правильности его присутствия. — Если ты хочешь. Чимину требуется совсем немного времени на то, чтобы обдумать свое решение. Сомнения улетучиваются в тот самый момент, когда он осознает, что Юнги хоть и сукин сын, но с ним он чувствует себя спокойно и… словно дома… — Ладно… Я отплачу тебе, обязательно. Юнги закрывает машину, включает сигнализацию, и следует за Чимином. Совсем неожиданно его постигают мысли о том, что Чимин единственный, за кем гордость позволяет ему следовать. Странно… У Чимина оказалось столько власти над несуществующим сердцем Юнги. Спустя несколько десяток шагов, оба они оказываются у дверей лечащего врача Хвасу. Чимин оборачивается назад, дабы убедиться, что Юнги и правда рядом, и неуверенно отпирает дверь. Мужчина в белом халате, заваленный кучей документов и справок, сидел за столом не поднимая голову при входе посетителей. — Здравствуйте, господин…- еще с большей неуверенностью прошептал Чимин, проходя вперед, чтобы впустит брюнета.- Я брат Пак Хвасу, Пак Чимин. — О, я ждал вас! — вздрогнул он как будто, услышав его голос, и вскочил с кресла.- Присаживайтесь. Вы с другом? — Старший брат.- отрезал Юнги, не дав Чимину открыть рот.- Я здесь, поскольку Чимин все еще несовершеннолетний. — Рад, что вы пришли.- с некой взволнованностью проговорил мужчина, поправляя очки.- У меня к вам очень тяжелый разговор. Извини, Чимин, что тебе приходится все это переживать за взро… — Что с моей сестрой? — перебил блондин врача, не в силах набраться терпения.- Мне сказали, что она пришла в себя. — Да, но… Стоит готовиться к худшему. Извините… — О чем это вы? — спросил Юнги, удивленно приподнимая левую бровь. — Дело в том, что мы обнаружили у Пак Хвасу прогрессирующую лейкемию 3 стадии.- прошептал мужчина, и опустил голову, будто сам являлся причиной этому.- Мне жаль… — Лейкемия? — повторил Чимин еле слышно.- Что такое лейкемия? — Деньги не проблема.- уверенно произнес Юнги не растерявшись.- Просто назовите сумму. — Слишком поздно. Врачи не смогут ей помочь. — Разве это не их обязанность? Что значит не смогут ей помочь? — Болезнь прогрессирует очень быстро, понимаете? Шансы 10 из 100. Никто за такую работу не возьмется. Пациентка уже знает о своей болезни. — ЧТО ТАКОЕ ЛЕЙКЕМИЯ? — вскочил Чимин неожиданно и набросился на Юнги, хватаясь за воротник его мастерки.- Что это, черт возьми, такое? Мм? — Это… Это рак, Чимин… — Рак? — потупил блондин взгляд.- Рак? У моей Хвасу рак? — Вам не следует нервничать, Чимин.- ухватился врач за свой рабочий телефон.- Я попрошу медсестру принести воды и успокоительное. — Юнги… Это правда? Это не может быть правдой, верно? Глаза Чимина наполнились слезами. Подобных грустных, красивых, и одновременно страшных глаз Юнги никогда еще в своей жизни не видел. Он чувствовал его боль как свою собственную и сердце предательски забилось в тревоге. Он почувствовал боль, которую не чувствовал еще никогда, и ему захотелось выть от того, насколько она его заполнила. Глаза Чимина плачут, так почему же от этого плачет его сердце? — Юнги! — Мы придумаем что нибудь…- словно в бреду, сам не понимая, что говорит, произнес Юнги.- С ней все будет хорошо. — Я останусь один? — шептал блондин сквозь слезы, продолжая сжимать чужой воротник.- Я что, останусь совсем один? — Ты не будешь один, потому что мы сделаем все, чтобы помочь твоей сестре. Чимин, ты слышишь меня? — Мне нужно к ней! — пробубнил он быстро, что Юнги не сразу уловил слова. Чимин вновь сорвался с места, оставил Юнги в кабинете и пулей выбежал в коридор. Юнги попытался его поймать, но его ноги совсем не шли. Он настолько испугался при виде опустошенных глаз Чимина, что его тело отказывалось слушаться. На секунду в голове мелькает мысль «Что бы со мной произошло, будь на месте Хвасу Чимин?». Наверное, ничего хорошего… Наверное, что-то в тысячи раз хуже чем то, что произошло сейчас… Неужели это так больно, терять родного человека? Юнги не может дать ответа на этот вопрос, потому что у него никогда не было того, кого он мог бы называть родным. А может оно и к лучшему? Он все же нашел в себе силы подняться и последовать за Чимином. Поймав его почти у палаты сестры, он схватил за запястье дрожащего от волнения парня, и оттянул назад. — Хочешь зайти к ней со слезами на глазах? Ты серьезно? — Какое это теперь имеет значение? Просто отпусти меня! — Прекрати истерить! Я сказал тебе прекратить, придурок! — выругался Юнги в грубой форме.- Приведи себя в порядок, если хочешь увидеть ее прямо сейчас! Собираешься сделать ей еще хуже? Чимин раскрыл свои большие, серые глаза, и словно брошенный котенок смотрел в глаза Юнги. — Ты мужчина, так и веди себя как он. Иди к ней и скажи, что ты рядом. Скажи ей, что ты рядом, что бы не произошло. Скажи ей, что она должна быть сильной и терпеливой, потому что Бог всегда с теми, кто умеет терпеть. Ты слышишь меня, Пак Чимин? Слышишь? Чимин всхлипывает, кивает, и вытирает слезы рукавом чужой куртки. Повышенный голос и грубый тон Юнги заставил его немного придти в себя, и он вдруг осознал, что повел бы себя конченым эгоистом, если бы ворвался к Хвасу с истерикой и слезами на глазах. А ведь ей больнее в сотни, в тысячу раз больнее, чем ему. — Не позволяй минутной слабости овладеть тобой! Будь сильным, если хочешь выжить в этом мире. Твои слезы не должно видеть даже твое отражение в зеркале, ты меня понял? Понял? А теперь иди к ней и сделай то, что должен сделать брат. Чимин постоял у дверей ещё минуту, прежде чем набраться смелости открыть ее. Он представлял что-то очень страшное за ней. Он боялся увидеть ее в том состоянии, когда сдержать слезы просто невозможно. Но… Когда дверь с лёгким скрипом открылась, он, на свое удивление, увидел перед собой самую обычную Хвасу. Обычную Хвасу со своими черными, длинными волосами, бледной полупрозрачной кожей и нежной, ласковой улыбкой. Чимину показалось, что она ждала его. — Извини, что пришлось будить в такое позднее время.- с улыбкой на губах произнесла Хвасу.- Не стоило ехать. — Ты в порядке? — прошептал вошедший в палату блондин, медленно прикрывая за собой дверь и не сводя глаз от сестры.- Я испугался. — Знаю… Прости… Со мной все хорошо. Чимин знал, что это не так. Она врёт, чтобы не беспокоить его, ему придется врать, чтобы не тревожить её. Как странно. Люди вынуждены врать, даже когда находятся в двух шагах от смерти. Блондин бесшумно пробрался к кровати и присел рядом с сестрой. Он не был уверен в своих действиях, но одно знал точно: надо сделать все возможное, чтобы он почувствовала, что не одна, чтобы она знала, что у нее есть любящий младший брат, который всегда рядом. Хвасу знала об этом и так, но почему то ждала подобного внимания от брата. Ей очень хотелось, чтобы ее пожалели. Так пожалели, как пожалела бы мама, когда она разобьёт коленки. Так пожалели, как пожалел бы папа, когда она захочет очередную глупую игрушку. Ей ужасно хотелось вернуться в то хорошее детство, которого не было ни у нее, ни у ее брата. Чимин прочел в ее глазах растерянность. Он медленно прикоснулся тыльной стороны ее ладони и погладив ее нежно, обеими руками ухватился за худую руку сестры. Она была теплая. Хвасу очень редко бывала теплой. — Я люблю тебя.- выдавил он из себя, стараясь не заплакать от переизбытка чувств. Он не мог поверить, что очень скоро он эту руку держать не сможет никогда. — Я тебя тоже, Чимини.- посмеялась в ответ Хвасу, кладя свою руку по верх руки брата.- Но не будь таким грустным, ладно? Все ведь хорошо. Я тут, сижу прямо перед тобой. Черт! Черт! Это должен был сказать Чимин. Это были его слова, которые он так и не мог себя заставить выговорить. — Ты самая лучшая на свете сестра! — Боже.- вновь засмеялась Хвасу.- Что за нежности? Не такая я уж и хорошая. Будь я такой, не заставляла бы своего братика плакать. — Я не плачу! — Ну да, оно и видно.- ухмыльнулась она, крепче сжимая руку брата.- Ты должен стать хорошим человеком, чтобы я могла гордиться тобой, Чимини. — Не говори так, ладно? Я знаю, что ты на самом деле чувствуешь. Я знаю, что тебе больно. Я просто… Я просто хочу сказать, что если тебе вдруг станет страшно, помни, что у тебя есть Чимини, который всегда пробежит к тебе! — Мне вовсе не страшно.- с улыбкой пробормотала Хвасу, отрывая взгляд от брата, и переводя на темный город за окном.- Мне жаль, что не была тебе лучшим примером. — Ты не обязана быть идеальной только потому, что у тебя есть младший брат. — Чимини, хочешь, расскажу тебе секрет? Я ведь никогда не делилась с тобой секретами, правда? — Да.- подтвердил Чимин, закатывая глаза.- Ты говорила, что из меня выйдет ужасная подружка. Хвасу прикрыла ладонью рот и негромко засмеялась. У Чимина глаза наполнились слезами. — Поскольку подружек у меня больше нет, пусть будешь ты. Чимина, мне нравится кое кто… Я бы очень хотела успеть признаться ему в любви. Я ещё никому таких слов не говорила. — Правда? Я знаю его? Он с твоего университета? — Нет — цокнула Хвасу, мотая головой.- Ты его не знаешь. Я так хотела стать лучше для него, так хотела… — Те, кому мы нужны, примут нас такими, какие мы есть, разве нет? — Ты прав, но… Когда ты в кого то влюбляешься, тебе хочется становится в его глазах лучше. Даже если ты не настолько хорош. — А хочешь, я помогу тебе признаться? — приободрился Чимин, и в его губах наконец-то появилась лёгкая улыбка.- Я могу найти его для тебя! — Думаю, теперь в этом нет необходимости. Стоило сделать это раньше… Чимин на секунду притих и задумался о Юнги, почему то. Интересно, он уже уехал, или ждёт его? — Ну а ты? — ухмыльнулась Хвасу, покосившись на брата.- А ты кому-то признавался в любви? — Что? Нет конечно. Что за глупости? — Почему же глупости? Тебе 16 лет, вполне нормально, если тебе кто-то понравился. В твоём возрасте у меня уже был парень! — Ээй! — возмутился Чимин, засмущавшись подобной откровенности.- Избавь меня от подробностей, пожалуйста! — Ты невозможен! — посмеялась Хвасу, ударяя кулаком по колену брата.- В любом случае, не опоздай, как я. — Что? — Если есть кто-то, кто тебе нравится, иди скажи это. Мы никогда не знаем, когда наступит наш последний день, ведь так? — Да…- прошептал Чимин еле слышно, и замер, вновь задумавшись о Юнги.- Хвасу… Ты бы возненавидела меня, если бы я сказал, что мне нравится один человек… То есть, если бы это была не… Кхм… Если бы это была не девушка? Чимин не понял, почему сказал это. Он забылся на минуту и все мысли с его головы вырвались наружу. Спустя несколько секунд молчания сестры, он ужаснулся сказанного собой и проклинал себя за то, что не сумел держать язык за зубами. Бред какой-то! — И что в этом такого? — непонимающе взглянула на него сестра.- Это имеет значения? — Что? Ты… Кажется ты не поняла, что я имел ввиду. Забей, это просто моя дурацкая фантазия, ничего больше. — Да всё я так поняла! Ты имеешь право любить кого хочешь. Что за глупости о ненависти? — То есть, по твоему, это нормально? — поступил он взгляд на Хвасу.- Когда парню нравится парень? — А что не так? Ну нравится, и что? — Тебе от этого не мерзко? — Боже, мерзко это твои взгляды, точно у старого деда! — возмущённо фыркнула девушка.- Тебе что, понравился мальчик? — Что? Нет! Конечно нет! — Вы уже целовались? — улыбнулась Хвасу, поддразнивая брата. — Я сказал, что мне не нравится никто! Прекращай! — Ну ладно.- с улыбкой ответила девушка, притягивая к себе Чимина и крепко прижимая ее в стоит объятиях.- Если это все же так, не слушай никого, кроме своего сердца. И помни, что важно не опоздать. Спустя несколько минут, Чимин стоял возле дверей, ведущих к выходу. Хвасу успела разместиться у себя на кровати, и понаблюдать за тем, как незаметно для нее, вырос ее младший братик Чимини. Чимин перед выходом повернулся к сестре и улыбнулся самой искреннее улыбкой на свете. Такой же улыбкой ответила и Хвасу. — Я все же сделаю так, чтобы ты успела признаться ему.- проговорил Чимин, и пожелав сестре спокойной ночи, скрылся за дверью. Юнги стоял на улице и курил. Блондин ещё из далека заметил его дрожь, и именно поэтому ускорил свои шаги. Температура показывала — 13°С. При виде приближающегося парня, Юнги швырнул сигарету на землю и раздавил ее подошвой обуви. Она помогла ему немного согреться и ещё сильнее запутаться в мыслях. Но, как бы то ни было, Юнги был рад видеть Чимина удовлетворённым встречей с сестрой. Возможно, он и не был счастлив, но, тем не менее, выглядел более спокойным и взрослым. — Ты в порядке? — произнес Юнги, прокашляв от холода. — Да… Спасибо… Ты замёрз. — Да, слегка.- согласился Юнги, указывая на машину.- Пошли. Брюнет запихнул руки в карман, сжал от холода худощавые плечи, и направился к автомобилю. Чимин, все ещё взволнованный и все ещё напуганный ребенок, молча поплел за ним. Ехали довольно быстро, поскольку трассы были совсем пустые. Оба молчали. Каждый думал о своем. Юнги о том, насколько сильно его жизнь изменится после исчезновения Чимина. Чимин о том, насколько сильно его жизнь изменится после исчезновения Хвасу. Юнги хотелось, чтобы Чимин исчез. Чимину же хотелось, чтобы Хвасу всегда была рядом. Он не представлял своей жизни без нее. Пускай она доставляла не мало проблем себе и окружающим, пускай она никогда не ладила со своими сверстниками, и наконец, пускай она принимала эти чёртовы наркотики. Она по-прежнему оставалась его любимой старшей сестрой. А что будет делать после того, как она уйдет, Чимин не знает. Даже мысли о том, что все это дерьмо происходит именно с ними, все ещё пугает и нагоняет на него панику. Почему именно она? Почему это происходит именно с ними? Неужели больше некого забрать Богу, кроме Хвасу? Неужели это наказание за то, что она принебрегла любовью Бога? Предательская слеза невольно скатилась с глаз Чимина и прожгла холодные щеки. Он прикрыл веки, чтобы остановить их, и отвернул голову в сторону, пряча лицо от Юнги. Так странно… Юнги больше не ругает его и не просит прекратить. Когда Чимин совершенно случайно всхлипывает, Юнги тянется к магнитофону, и включает в машине мелодию из какой-то дорамы. Он намекает на то, что теперь Чимина не будет слышно, даже если тот захочет немного поплакать. От этого плакать хочется ещё больше. Чимин приходит в себя только когда брюнет заглушает машину у знакомого подъезда. Он и не заметил, как проехал десятки улиц и не промолвил ни одного слова. Даже сейчас, когда стоило бы по человечески попрощаться с тем, кто оказал тебе большую услугу, он продолжал молчать, словно немой. Говорить не хотелось. Хотелось плакать. — Спасибо…- выдавил он еле слышно, касаясь двери, чтобы выбраться из машины.- Извини, что отнял твое время. — Пустяки. — Я… Я пойду… — Ладно.- нехотя пробормотал Юнги, не глядя на собеседника.- Возможно, это последняя наша встреча… — Что? — теряется блондин, придя в себя после услышанного.- Почему? — Я возвращаюсь в Америку. — А как же поручение отца? Разве ты не поэтому здесь? — Хочешь, чтобы я остался и продолжал помогать Бонхвану? — Нет…- снова потупил взгляд Чимин.- Не хочу. — Тогда прекрати задавать глупые вопросы. Чимин продолжает сидеть в ступоре и смотреть на брюнета. Он словно изменился. Словно человек, которого Чимин знал до этого дня, был не Юнги, а его подменой. А настоящий вот он, перед ним. Он почему то уверен, что это и есть настоящий Юнги. — Счастливо оставаться, Чимин.- прерывает он его мысли, не выдержав долгого молчания.- Мне нужно выспаться перед перелётом. — А… Да, конечно… Чимин начинает копошиться в поисках ручки для открытия двери. Получается только с десятой попытки, а когда наконец то выбирается из машины, в растерянности даже не находит в себе силы захлопнуть нормально дверь. Он ускоряет шаг, даже не обернувшись назад и мигом залетает в открытую дверь многоквартирного дома. За стеной раздаётся звук матора. Он делает ещё несколько шагов и замирает. Юнги уезжает… Возможно, он его больше никогда не увидит… Тогда почему же Чимин не попрощался с ним? Почему не сказал ничего хорошего ему напоследок, ведь ему есть что сказать. Ему есть что сказать ему… Чимин срывается с места и бежит назад. Он пулей вылетает на улицу, напрочь забыв о том, что возле дома ужасный гололёд, соскальзывает, успевает ухватиться за дверь и снова рвется вперёд, но… Его уже нет. Только холодный ветер встречает Чимина и окутывает в свои объятия.

***

Чонгук вдруг начинает слышать звуки, относящиеся откуда-то со стороны. Он не может их различить, но точно уверен, что среди них нет Намджуна. За стеной явно что-то происходит, потому что Чонгук чувствует неладное. Ему стоит бежать… Он упирается к стене, что больно царапает его рану на плече, но находит силы подняться. Прислушавшись к источнику шума, он пытается найти выход более безопасный, если он есть. Этот чертов подвал насквозь провонял кровью. Чонгук крайне любопытно, что здесь вытворяет Намджун, но это потом. После того, как он выберется отсюда. Чонгук хватает с земли небольшую железную трость, которой его били совсем недавно, но не успевает сделать и шаг. Кто-то сзади в очередной раз бьёт его по голове и Чон снова отключается. Когда сознание возвращается к нему в очередной раз, первое, что он чувствует, это тепло. Второе, не менее важное, это рука, которая лежит на его плече. Так, стоп! Намджун, который совсем недавно готов был его прикончить, и сделал бы это, не вмешайся Юнги? Да бред какой-то. С чего бы ему с ним обниматься… — Рад, что ты жив.- бормочет мягкий голос, принадлежащий Сокджину.- В порядке? Чонгук не понимает, какого черта здесь творится. Он выпрямляется на сидение, заставив тем самым убрать со своих плеч чужие лапы, и ждёт объяснений. — Я следил за тобой.- не видя смысла врать, чистосердечно признается Сокджин.- Жучок в твоём телефоне. Извини. — С чего вы взяли, что можете следить за мной? — возмущённо приподнимает Чонгук брови, пытаясь сдержать свой вырывающийся снаружи гнев. — Извини, Чонгук. Это было в целях твоей безопасности, правда! — Моя безопасность это моя забота, понятно? Я позволил вам исполнить свой долг и дал возможность отомстить за своих детей, а вы решили нянькой моей устроиться? — Я спас тебе жизнь пол часа назад. — Лучше бы оставили сдохнуть! — вспылил Чон, немного дергаясь с места в сторону Сокджина.- Не лезьте ко мне! Сейчас же остановите машину! — Не могу… — Ким Сокджин! — Твой брат в опасности! — более чем спокойно пробормотал он, не глядя на взбешенного парня — Кажется, вы оба ищете себе опасные приключения, хотя его я предупреждал о том, что стоит быть осторожным. У вас это семейное, плевать на тех, кто хочет помочь? — О чем вы? Причем тут Хосок? — Ты не единственный, кому я ставлю жучки.- без смущения, словно так и должно быть, проговорил Сокджин.- Твой брат тоже находится под моей слежкой. И твой папаша тоже. Последнее предложение заставляет Чонгука немного остыть и наконец подумать над тем, что хочет донести до него мужчина в бордовом пиджаке с черным воротником. — Бонхван знает эту женщину.- приговаривает он тихо, взглянув на Чонгука. По выражению его лица понимает, что он тоже знает, о ком идёт речь.- Он приказал убить её. Сегодня. Твой брат решил устроить с ней романтический ужин. Сегодня. Как думаешь, кто из них приедет к ней первым? — Откуда он о ней узнал? — вырвалось с губ Чонгука, хотя это было последнее, что его интересовало в этот момент. — Это не так важно. Вопрос в том, намерен ли ты помочь ему? Подумай над этим хорошо. — Кажется, вы совсем забыли, что он мой старший брат… — Я не доверяю ему.- пробормотал Сокджин, немного боясь реакции парня.- И тебе не советую. Окажись ты в подобной ситуации, он бы сделал то же самое? Чонгук хотел резко ответить на этот глупый вопрос, но замер, едва приоткрыв губы. Разве брат не сделает ради своего брата все? Разве брат не отдаст ради своего брата жизнь, если это необходимо? Это же совсем просто… — Сделал бы! — уверенно, с ноткой обиды, произносит Чонгук, и отводит взгляд.- Поэтому он ходит без пальца на руке. Сокджин не совсем понял, что он имеет ввиду. Он, конечно же, не знал о том, что когда-то Хосок лишился своего пальца просто за то, что встал на защиту младшего брата. К тому же, у Чонгука совсем мало тех, кому и правда можно доверять. Если из этого списка вычеркнуть родного брата, остальные вообще не будут иметь смысл там находиться. — Я должен ехать к нему. Если не намерены помогать, просто высадите меня здесь. — Надеюсь, ты принял верное решение.- вздохнул Сокджин, переводя взгляд на зеркало перед водителем и сталкиваясь с ним взглядом.- Езжай, куда он говорит.

***

Хосок подъехал к её дому и заглушил машину. Она, должно быть, его уже ждёт. Изуми обещала, что это будет очень незабываемый вечер. Ради такого случая она отправила Бомгю с матерью на Чеджу, к сестре. Судя по тому, как она приложила силы для организации этого дня, должно было произойти что-то особенное. Хосок это чувствовал. Именно поэтому на переднем сидении лежал букет розовых пионов. Изуми всегда красиво возмущается, когда он их дарит, называя пионы слишком дорогим для нее подарком. Но Хосок это подарком не считал. Для него было подарком видеть ее смущение, а цветы были просто поводом ее вызвать. Хосок взглянул на часы. Они показывали 8 вечера. Правильно ли он поступил, приехав сюда, вместо того, чтобы спасти младшего брата? Простит ли ему этого Чонгук, если выживет? Если выживет… Он перевел взгляд на дом Изуми. Дома горел свет. Наверное, она его ждёт, потому что Хосок опаздывал уже более, чем на 2 часа. — Ты не эгоист, Хосок…- шепчет он, глядя на свое отражение в зеркале заднего вида.- Ты не эгоист, ты просто пытаешься быть счастливым… Хватает букет цветов, включает сигнализацию в машине, и направляется к ее дому. Ходит он широкими, размашистыми шагами, ибо на улице холодно, а он в одной рубашке и лёгком пиджаке. Подпрыгивает на выступ крыльца, поправляет воротник рубашки, галстук, и подобравшись ближе, находит входную дверь приоткрытой. Жёлтый свет из дома пробивался через тонкую щель. Хосок остановился на секунду и огляделся вокруг, ожидая найти Изуми на улице. Здесь ее, конечно же, не было. Глупо выходить из дома, оставив дверь открытой. Возможно, она дома, а незапертую дверь просто не заметила. Он медленно открыл дверь, и пробрался внутрь. С кухни доносился запах вкусной еды. Хосоку каждый раз вспоминается мама, которая готовила суп из водорослей на каждое его день рождения. Он сейчас такой голодный, что съел бы целого слона. Мужчина снимает обувь, напрочь забыв красиво их поставить, и идёт на источник шума. Он успевает сделать 2 шага. 2 чёртовых шага, и все. Перед ним стоит его девочка… Его нежная, заботливая и любимая девочка, у которой в глазах целый космос, стоит перед ним с дулом на виске и плачет. Хосоку на миг кажется, что это какой-то сон. Разве это может быть реальностью? Разве это может повториться снова? Нет… Нет… — Ты слишком долго ехал.- пробубнил мужчина, который держал пистолет у виска девушки.- Мы устали ждать. — Что… Что, черт возьми, здесь происходит? - Я просто выполняю свой приказ.- ответил он спокойно.- Я ждал вас, чтобы убить ее. - Что ты несёшь?- дрожит Хосок настолько, что букет соскальзывает с рук и падает на пол.- Чей приказ? - Приказ Чон Бонхвана. Я заслужил доверие своего господина тем, что никогда не жалел тех, кого убиваю. Мне приказано избавиться от нее, иначе я лишусь своей головы. - Убери оружие! - Я выполняю приказы только одного человека! Хосок срывается с места, хочет накинуться на мужчину и выхватить с рук оружие. Его взгляд прикован только на Изуми, поэтому он просто не замечает мужчин, которые перехватывают его и возвращают назад, заставив упасть на землю, на колени. - Вы хоть знаете кто я?- мечется он, пытаясь вырваться из чужой хватки.- Вы хоть знаете, что я с вами сделаю, ублюдки!? - По приказу вашего отца, я дал вам возможность увидеть ее ещё живой. Надеюсь, вы успели насладиться встречей, потому что время истекает. - Не смей трогать её! Не смей ее строгать, сукин сын! - Ничего личного, господин Чон Хосок. Я просто выполняю свою работу. Хосок снова пытается вскочить. Он снова делает попытку избавиться от мужчин, всей силой прижимающих его к полу, но ничего не выходит. Он прячет взгляд. Прячет взгляд, чтобы не столкнуться с взглядом напуганной и дрожащей Изуми. Она все ещё надеется, что он поможет. Она верит в это, потому что вера в Хосока единственное, что осталось у нее после стольких потерь в жизни. Но... Ворвавшийся в дом Чонгук и выстрел у виска Изуми приходятся на одну секунду. Все вокруг замирает, будто в ожидании чего-то. Все, кроме Чонгука. Он, не растерявшись ни на минуту, минуя пытающихся остановить его, мужчин, бросается на Хосока. Но Хосоку это вовсе не нужно... Ему нужно просто убедиться в том, что это очередной кошмар, от которого от скоро очнётся. И когда псы отца перехватывают Чонгука, пытаясь его вырубить, Хосок пользуется моментом и бросается на мужчину, все ещё стоящим над телом девушки с пистолетом в руках. Будто все уже не закончилось. Будто он сможет что-то изменить. Мужчина реагирует на него в ту же секунду. Он, не растерявшись, направляет на него оружие и отходит на шаг, ближе к выходу через кухню. - Я выстрелю!- выкрикивает он, предупреждая Хосока остановиться. - Мне приказано убить даже тебя, если это потребуется. Но Хосок его абсолютно не слышит. Он уже в нескольких шагах от него, и ему совершенно плевать, будет ли его окровавленный труп валяться рядом с трупом Изуми. Он убьет его, даже если будет стоить ему этой никчёмной, паршивой жизни. Один шаг... Два шага... Три... Чонгук, избавившийся от мужчин и вновь пытающийся привести в чувство брата. Подручный Бонхвана, испугавшийся гнева двух братьев и оставшийся совершенно один без шанса сбежать. Оружие, являющееся его единственной возможностью выжить. Второй выстрел раздается в ушах Хосока более отчётливее, потому что он совсем близко. Ему кажется, что он стал стальным и бессмертным, потому что пуля не пронзила его тело, как должна была. Она словно прошла сквозь него и дала возможность жить. Дала возможность увидеть ее ещё раз. Мужчина с оружием в руках, воспользовавшись секундной растерянностью брюнета, скрывается с места и выпрыгивает через закрытое окно, разбав его вдребезги. Хосок вовсе не собрался его трогать. Он просто надеялся, что она ещё жива. Вот и все... Он просто хотел увидеть ее и убедиться в том, что она не оставила его, как оставила мама. - Ты не можешь оставить меня..- вырвалось у него, когда ноги подкосились и он упал прямо перед лужей крови, которой истекала Изуми.- Мы же... Мы же семья... Изуми... Тогда он ещё ничего не знал. Тогда, захлёбываясь в слезах от боли утраты своей мнимой семьи, он ещё не знал, что в шаге от него, в такой же луже алой крови лежал его родной брат. Брат, который перехватил пулю, предназначенную ему. Брат, боль которого, из-за своей боли, он даже не заметил. Его младший брат, который был его единственной и самой настоящей его семьей.