Pick up

      Когда музыканты уходят со сцены, Чимин выдыхает с облегчением. Не то, чтобы музыка была плохой, просто уход музыкантов значил, что скоро уйдёт и он. Три часа «непринужденной» деловой беседы его отца с влиятельными людьми в дорогущем ресторане под классическую музыку – самое скучное, что Чимин когда-либо испытывал в своей жизни. Даже если считать уроки этикета, ораторского искусства и углубленный курс политологии. Душащий его узкий чёрный галстук, постоянно натянутая улыбка, затёкшая задница и сидящий рядом Донхо не делали ситуацию лучше.       — Как тебе вино? – шепчет Ким сбоку, обдавая его щеку запахом недавно съеденного рыбного блюда. — Необычный вкус, не находишь?       «Вкус ослиной мочи, – думается Чимину, – действительно необычно».       Он неопределенно пожимает плечами, поглядывая затем на наручные часы.       — У тебя есть планы на дальнейший вечер? – спрашивает Донхо, сделав очередной щедрый глоток мочи.       — А что? – отвечает Чимин, немного поворачиваясь в его сторону. Лицо напротив уже покраснело от выпитого вина, а глаза лихорадочно блестят.       — Я хотел бы пригласить тебя на свидание, – выпаливает парень скороговоркой, пялясь в скатерть.       — Это ты мне или ей? – не удерживается от смешка Чимин.       — Тебе, конечно же. Я уже длительное время пытаюсь сделать это, но тот первокурсник, – Донхо сжимает кулаки, – все время все портит.       — Его зовут Чонгук, – неожиданно для себя поправляет Чимин. Он старается выбросить из головы большие чёрные глаза, упрямо глядящие на него из-под челки, аккуратные розовые губы и наглый язык, доводящий его до красных щек.       — Я знаю, почему ты до сих пор не позвал меня в кино, – заявляет Чонгук, встречая его возле входа в кампус в 7:50 утра.       — Знаешь? – улыбается Чимин, останавливаясь. Он ничего не может с собой поделать – улыбка так и лезет на лицо при виде первокурсника.       — Да. Потому что в местный кинотеатр нельзя приходить с закусками. А ты ведь собираешься меня попробовать? – последние слова сказаны тихо, интимно, почти на ухо.       — Чимин? – взволнованный голос Донхо вырывает из воспоминаний.       — Прости, задумался. О чем ты говорил? – Чимину не интересно, о чем тот говорил. Ему просто хочется уйти отсюда, снять костюм, выбросить галстук и обожраться фастфудом, как свинья. Чтобы соус тёк по рукам и лицу, а картошка фри не помещалась в рот.       — … и этот художник только три дня в Сеуле, сегодня последний. Я думаю, тебя такое заинтересует. Он пишет в стиле прованс.       «Твои пальцы просто незаконно красивые, но ты можешь спрятать их в моей ладони»       — … критики очень довольны. Говорят, он новый Анри Матисс…       «Мне нравится твой запах. Ты пахнешь, как тот, в кого я влюблён с первого взгляда»       — … мне нравится его картина «Танец», думаю ты знаешь её. Основное выразительное средство полотна — сочетание лаконичности живописных средств с его огромным размером.       «Меня всегда учили следовать за мечтой. Могу ли я проводить тебя до дома?»       — Думаю, выставка – лучшее место для первого свидания, что скажешь?       — И куда бы ты позвал меня на первое свидание, Чон Чонгук? – спрашивает Чимин, подперев подбородок ладонью. Тэхён рядом кривится. — В филармонию, на выставку, на балет?       — Туда ты можешь со своим дедушкой сходить, Чимин-щи, — улыбается Чонгук, в привычной манере опираясь бедром о стол. — Выставка, пфф, что может быть хуже для первого свидания? Я не хочу пялиться на уродливые картины, пока возле меня стоит настоящее искусство.       Чимин в изумлении открывает рот. Даже Тэхён рядом прекращает гримасничать.       — Но если тебе так нравится живопись, то могу сказать, что одна мысль о тебе превращает мое тело в холст, желающий прикосновений твоих рук.       — Скажу, что выставка – ужасное место для первого свидания, Донхо. Прости, но у меня уже есть планы.       С извиняющейся улыбкой, Чимин находит в телефоне имя того, с кем действительно хочет провести вечер, и открывает диалог.