По законам военного времени

Сменив Гарри в предбаннике и отправив его согреваться, Гермиона уселась за стол с кружкой горячего чаю. Еще вчера в это же время на сердце у нее лежала свинцовая тяжесть, и не было никакого просвета и никакой надежды на лучшее. Теперь же… Как все изменилось! К ним вернулся Рон! У них меч! Но самое главное — они снова нашли подход друг к другу, доказали, что их недаром называют Золотым Гриффиндорским Трио. Ни дать ни взять гриффиндорская троица, нераздельная и неслиянная. А ей ведь уже казалось, что на этом их трио пришел конец. А Рон доказал! Доказал, как они ему важны! И она, и Гарри. Даже если бы Рон продолжал питать к Гермионе чувства — разве могла бы она любить его, зная, что он предал Гарри? И решение, которое они нашли… Предложение Рона и встречное предложение Гарри, которое решало все проблемы… Они были помолвлены лишь пару часов, а ей уже казалось, что так было всегда, что иначе и быть не может между ними. Как будто сложился какой-то пазл, все кусочки заняли предназначенные им места. Все их противоречия, казалось, неразрешимые, разрешились в одночасье. Она так счастлива! Мерлин, как же хорошо! Теперь все будет хорошо. И те пару часов наедине с Роном, которые им тактично предоставил Гарри… При одном воспоминании ей становилось тепло, уф-ф, даже жарко. Гермиона еще чувствовала, как приятно ноют некоторые места. У нее настолько полегчало на душе, что к ней вернулась способность к анализу и желание искать выходы из создавшегося положения. Разговоры с Гарри и Роном о невозможности продолжать в том же духе перекликались с мыслями самой Гермионы об изыскании каких-нибудь тайных ресурсов и неожиданных союзников. Гермиона уже довольно давно была в размышлениях об одном таком возможном союзнике, но тут следовало все хорошенько обдумать и проанализировать. Ибо ошибка была бы непростительна, а человек, о котором шла речь, являлся фигурой в высшей степени одиозной. Профессор Снейп. И пока она не будет уверена в своих выводах, она и слова не произнесет на эту тему при Гарри. А уж при Роне и подавно. Из них троих именно Гермиона хотя бы пыталась относиться к профессору объективно. Ненависть к Снейпу не застила ей глаза. Гермиона понимала, что сама его миссия двойного шпиона делала невозможным однозначно интерпретировать его поступки. Он неоднократно спасал Гарри жизнь, да и самой Гермионе, если на то пошло. Он поставлял информацию из ставки Темного лорда Ордену Феникса, но также информировал и Темного лорда о том, что происходит в Хогвартсе и вокруг Гарри Поттера. Конечно, это была тщательно отобранная Дамблдором информация, и Дамблдор неоднократно подтверждал, что доверяет профессору Снейпу. Пока тот его не убил — на глазах у Гарри. Что из всего этого было игрой, а что — истинной его миссией, именно в этом и следовало разобраться. Отделить котлеты от мух. Гермиона поморщилась. Мало надежной информации, но сейчас тебе шпион придет, ляжет на кушетку и будет рассказывать о своих тайных побуждениях и движениях сердца. «А расскажите-ка, профессор Снейп, что вы почувствовали, когда докладывали Волдеморту о провале в Отделе Тайн — агрессию или вину? Уточните — до или после круцио, мисс Грейнджер?» Почему Гермиона вообще тратила время на эти размышления, ведь самое позднее после убийства Дамблдора все факты, казалось, были налицо? Очень просто. Ее интуиция орала, просто вопила, что все не так, как кажется. Уже несколько недель она крутила и вертела его поступки и так и этак, пытаясь найти для них какое-то иное толкование, кроме очевидного. О его лояльности всем было известно только со слов Дамблдора. Никакого другого источника, чтобы подтвердить эту информацию, у нее не было. Гарри рассказывал им с Роном о подсмотренном в думосборе заседании суда, где Дамблдор свидетельствовал в пользу Снейпа. Сириус же и Аластор Муди его открыто ненавидели, впрочем, взаимно. Люпин, Артур и Молли Уизли и, очевидно, Кингсли Шеклболт полагались в этом вопросе на Дамблдора. Пока он был жив. Гермиона утерла невольно навернувшиеся на глаза слезы. Поступки профессора были ужасны. Именно он доложил о пророчестве Волдеморту. Это разболтала Гарри пьяная Трелони. Он ненавидел Гарри. Он предвзято к нему относился, несправедливо снимал баллы, назначал отработки за малейшую оплошность. Под раздачу подпадали и другие гриффиндорцы с их потока — Рон, она сама, а уж о Невилле и говорить нечего. Хотя Невилла, возможно, и в самом деле не стоило подпускать к котлу. Именно в его учебнике, старом учебнике Принца-полукровки, Гарри и вычитал про заклинание «сектумсемпра», ранив им Малфоя. Дамблдор ему доверял и просил его о помощи, а он убил Дамблдора и занял кресло директора в Хогвартсе. А в профессорский состав включил брата и сестру Кэрроу — самых оголтелых Упивающихся смертью, если не считать Беллатрикс Лестрейндж. Гермиона поежилась. Даже если предположить, что для некоторых из этих поступков у профессора могли быть основания... Гарри упоминал, не пожелав вдаваться в подробности, что его отец, Сириус, Люпин и Петтигрю очень плохо обращались со Снейпом в школе. Гарри даже пытался прояснить эту тему с Сириусом и Ремусом, но внятного ответа так и не получил. Гермиона не знала, что именно там произошло, но могла себе представить, что Снейп из-за этого испытывал антипатию к Гарри, постоянно попрекая его сходством с отцом. Но не слишком ли это — ненавидеть маленького мальчика, круглого сироту из-за того, что он сын школьного врага? К смерти родителей которого еще и косвенно причастен? Разве может быть у всего этого какое-то приемлемое объяснение? Нет, но… но… но… Интуиция вопила, а Гермиона привыкла докапываться до истины. Ну хорошо, пророчество: после смерти Сириуса Дамблдор рассказал Гарри полный текст, упомянув, что Волдеморту он неизвестен, отчего Гарри и заманили в ловушку в Отделе Тайн. Если Волдеморту был до сих пор неизвестен полный текст, логично предположить, что Снейп услышал только часть, ее и передал. На основании этой части он не мог знать, что помешавшийся на идее бессмертия и мирового господства Волдеморт пойдет убивать Поттеров. Допустим. Пойдем дальше. Был Упивающимся, но раскаялся, допустим. Чего не бывает. Был оправдан и взят Дамблдором на поруки. Далее в его пользу свидетельствовали неопровержимые факты, о которых Гермиона знала лично или из очень надежного источника. Снейп спас Гарри жизнь на первом курсе, когда Квирелл пытался его убить. А на третьем курсе Снейп закрыл их троих своим телом, когда Люпин обратился в волка. Кстати! А на втором, когда сама Гермиона лежала окаменевшая от взгляда василиска в Больничном крыле, и Колин Криви, и миссис Норрис — кто сварил для них зелье? Директор Дамблдор благодарил профессора Спраут за то, что она вырастила мандрагор, и мадам Помфри за то, что вылечила их этим зельем, а ведь зелье сварил Снейп, больше-то просто некому! Да и вообще все лечебные зелья для школы он варил! На четвертом курсе он подтвердил рассказ Гарри о возрождении Волдеморта, показав Фаджу Черную метку. И помогал Дамблдору допрашивать лже-Грюма. На пятом он отказался выдать Амбридж веритасерум для допроса. И он же сообщил Ордену Феникса и Дамблдору, что Поттер с друзьями отправились в министерство! И в этой ловушке погиб Сириус… Но в этом Снейп уж точно не виноват. А на шестом — убил Дамблдора. Здесь Гермиона заходила в тупик. Но интуиция от этого только бесновалась пуще прежнего. Его слова сочились ядом, он снимал баллы и кидался отработками направо и налево. Это весь реальный вред, который он нанес Гарри и его друзьям? Чего стоят снятые баллы? Многого. На факультете не очень любят тех, по чьей вине снимают баллы. Гарри терял больше всех. Отработка вместо тренировки по квиддичу? Драма похуже возвращения Волдеморта. Заниженная оценка на контрольной? Стонов на эту тему Гермиона не понимала — тебе поставили слишком низкую оценку? Так пойди в библиотеку, вцепись зубами, но пересдай! Но, конечно, Гарри и Рону гораздо больше нравилось ныть по поводу злого Снейпа и списывать у нее. В общем, на пятом или шестом курсе к этому можно было отнестись как к концу света. Или на четвертом — Гермиона помнила, как горько рыдала от обиды, когда у нее выросли зубы, а Снейп сказал ей, что не заметил разницы! Это было так обидно! Тогда, в школе. Но здесь, в промерзшем лесу, где они изо дня в день рисковали жизнью, это выглядело тем, чем и являлось — школьными неприятностями, не более и не менее. О, они могли отравить школьнику жизнь. Но реального вреда они не причиняли. Не могло ли это быть частью имиджа верного сторонника Волдеморта? Да не только могло — должно было. Как бы выглядел декан Слизерина, если бы гладил по головке гриффиндорцев? А на другой чаше весов — поступки. Спасал их снова и снова. Рисковал жизнью, шпионил, приносил Ордену информацию. Но — он убил Дамблдора. Чем являлись его поступки? Поступками плохого человека, поневоле, для прикрытия, вынужденного совершать добрые дела? Или поступками хорошего человека, который однажды оступился в юности и с тех пор пытался искупить вину? Чашу весов перевешивало только одно — смерть Дамблдора. Если у этого факта не было какого-то железобетонного объяснения, которого Гермиона и представить себе не могла (Снейп убил Дамблдора, чтобы стать директором и защищать школьников от Кэрроу? Не забудь вставить про несчастную любовь, Грейнджер, и роман готов!), то ответ, к сожалению, был ясен. Но что, если такое объяснение было? Дамблдор выдавал Гарри информацию маленькими порциями, Гермиона страшно сердилась на него за это. Послал их за крестражами без крупинки полезной информации, еще и оставил книжку сказок — а поищи-ка разгадку! Так что знали они далеко не все. Если уже на то пошло — откуда в озере взялся меч Гриффиндора и чей это был патронус-лань? Это был какой-то неизвестный им союзник, и вот он-то и был совершенно надежным. «Телесные патронусы» принимают обычно вид какого-либо животного, соответствующего характеру вызвавшего его волшебника, это Гермиона узнала, изучая вопрос в школьной библиотеке. У кого характер и повадки лани? Какая-то кроткая, хрупкая, изящная женщина? Но при этом очень сильная волшебница. И она явилась к ним инкогнито. Кто же это может быть? Никого с патронусом-ланью они не знали. В общем, Гермиона чувствовала, что готова поделиться своими рассуждениями с друзьями, но выводов из них сделать пока не готова. Ум хорошо, а три лучше — может, Гарри осенит, или Рону удастся посмотреть на занимавший ее вопрос с другой стороны.

* * *

Вечером этого же дня, когда они уселись в палатке за свой скудный ужин, она сжато изложила им свои мысли. Она ожидала бурного неприятия, но Гарри и Рон молча выслушали ее, не перебивая. Первым заговорил Рон, и, как ни странно, спокойно. — Я его терпеть не могу, Гермиона. Как он обращался с Гарри, со всеми нами… Вы оба знаете. И убийство Дамблдора… Казалось бы, о чем тут думать. Сидели б мы с вами у камина в гриффиндорской гостиной да попивали какао, я бы сказал, что большего бреда в жизни не слышал, и предложил бы лучше партию в шахматы. Но мы в таком положении, что не можем всерьез отбросить эти факты, как будто их не существует. Гарри слушал молча, но очень внимательно. — Партию в шахматы, — задумчиво сказала Гермиона. — А ты можешь представить себе эти события как шахматную партию? Что там бывает? Размен фигуры? Или жертва фигурой? Гарри, казалось, застыл не дыша. Рон вскочил и пробежался из угла в угол, затем снова сел за стол. — Идея очень интересная, Герми, чтобы не сказать — гениальная, одно «но» — я не знаю, кто какая фигура и какая разыгрывается партия. — Король — Гарри, разве нет? — Почему не Дамблдор и змеемордый — короли? — Потому что Дамблдора убили. — Вы не с той стороны подходите к вопросу, — сказал Гарри. — Кто играет партию? Снейп? Змеемордый? Министерство? Или — Дамблдор? Уж точно — не я. Пока не я. — Но Дамблдор погиб! — Что, если это жертва фигурой? — С какой целью? — Если бы цель была очевидна, каждый бы смог догадаться! — Ну хорошо, — сказал Рон. — Я вижу два варианта этой так называемой шахматной партии, расстановка фигур которой мне совершенно неизвестна. Мы видим очевидное — одну фигуру, Дамблдора, побила другая — Снейп. Игрок мог пожертвовать фигурой умышленно, чтобы добиться некоего преимущества. Или неумышленно, если его обыграли. Давайте условно назовем фигуру Дамблдора — белой, а Снейпа — черной. Кто играет белыми? Гарри и Гермиона молчали. — Я вряд ли ошибусь, если скажу, что белыми играет сам Дамблдор, — продолжал Рон. — Итак, два варианта, либо очевидный — его убили, и Снейп занял его место, либо комбинация — он пожертвовал собой, чтобы получить стратегический перевес. — Но в любом случае Снейп — на его месте! — Если он этого не планировал, тогда мы в жопе! — Мы и так в жопе! Еще и в очень холодной жопе! — Но если он планировал… — Но зачем? — Ответ тот же — чтобы Снейп занял его место. Давайте подумаем, зачем ему это могло быть нужно? Аргументы за и против посыпались, как горох. — Что, если он был болен? Умирал? — Гарри? — Это очень возможно, — признал Гарри. — Его рука выглядела ужасно. И он просил Снейпа о чем-то, я сам слышал обрывки разговора на Астрономической башне. А Снейп отказывался. А Дамблдор приказал ему. — Северус, я тебе приказываю меня не убивать? Маловероятно. — Северус, я тебе приказываю меня убить? Бред какой-то. — Что, если Дамблдор знал, что умирает, и приказал Снейпу убить его, чтобы занять его место и охранять школу? — Хорошо же он охраняет школу. Там Упивающиеся на детях круцио отрабатывают. — Тупик. — Тупик. Но его добрых поступков все равно никто не отменял. — Гарри, что ты еще можешь вспомнить из того дня? — Да я же все вам рассказывал неоднократно. Дамблдор в пещере выпил яд… Кстати, может, он потому его и выпил, что и так готовился к смерти? Когда прилетели на Астрономическую башню, звал Снейпа. А когда тот пришел, сказал «Северус, пожалуйста». А! Я вспомнил сейчас! Очень странное! Снейп знал, что я там спрятался! И он приложил палец к губам, чтобы я не выдал себя. — И потом он не дал им тебя забрать… И сам только защищался… — Короче, ни черта мы понять не можем. Кто играет Снейпом — вот это самое интересное. И чего хочет добиться. — Значит, в любом случае — партия продолжается. И мы все фигурки на доске. И не знаем, кто играет и какую партию разыгрывает. Эта мысль меня пугает, если честно. Я-то в шахматах не особо разбираюсь. — Я бы смог вычислить, Гарри, если бы у нас было больше сведений. — Поэтому-то Снейп был так важен как шпион. — А мы тут в лесу, совсем одни и отрезаны от всех источников информации, кроме радио. Что происходит в Ордене? Кто сейчас им руководит? Кто там активно работает? — Возможно, Кингсли? Или Люпин? Kто-то из твоих братьев, Рон? — Эх, если б нам маггловский мобильник! — Ну ты загнул, Гарри! — Я, Гарри, тоже уже думала об этом. Но маггловские вещи плохо совместимы с магическими. — Угу, и как раз у твоего отца, Рон, полный сарай маггловских вещей, которые великолепно совместимы с магией! — А ведь маги не смогут отследить маггловские мобильники! — Вот именно, Герми! Прикиньте, как было бы круто, если бы мы могли связываться с Артуром, Люпином, Кингсли! Ребятами в Хоге! — В самом замке точно не будет работать, там от магии аж треск стоит. Но на территории? Нельзя исключить! Рон, сосредоточенно покусывающий костяшку пальца, медленно сказал: — А ведь папа мог бы нас обеспечить. Он хорошо ориентируется во всех этих маггловских штуках. И была бы у нас хотя бы связь, координация… — Но как с ним безопасно связаться? — Пока никак. Будем думать. — Понятно. Тогда я хочу повидаться с Ксенофилиусом Лавгудом. — Это еще зачем, Герми? — вытаращил глаза Гарри. — Да понимаешь, все время этот символ Грин-де-Вальда всплывает! А у Лавгуда на свадьбе Билла и Флёр я видела такую цепочку...

* * *

Северус летел по коридору, будто за ним гнались все демоны ада, и его мантия вздувалась у него за спиной. Кэрроу могут что-то знать. Он слышал за завтраком, как сестрица хвасталась, что разговаривала с егерями. Какой у них сейчас по расписанию урок? Навстречу Северусу шел Филч. Северус резко остановился. На ловца и зверь бежит! — Мистер Филч, немедленно вызвать профессора Кэрроу ко мне в кабинет! Я жду его! — Смотря кого… — И я не собира… — Северус закашлялся и, отдышавшись, прохрипел. — Я не собираюсь долго ждать! — Вот я и думаю — которого позвать? — прошамкал Филч. Да наплевать. Как будто их можно различить. Для его целей вполне достаточно наличия мозга в анатомическом смысле. А свои первичные половые признаки пусть засунут себе в… Фу, Северус, выключи уже этот порномедицинский фильм ужасов в голове. Через полчаса Кэрроу ушел, куда он там ходит после легилименции и обливиэйта, а у Северуса было приблизительное представление о происшедшем в Малфой-мэноре. Итак, их поймали егеря, они были в плену и им удалось бежать. Грейнджер смогла бросить в Поттера жалящее заклинание, и его не сразу узнали. Девчонка очень умная и хладнокровная. Или просто отчаянная. Поттер и Уизли в относительном порядке. Драко не выдал Поттера. Грейнджер пытала сука Белла. Вот же ж сука. Девчонку. Однокурсницу племянника. Я б тебе за это… Опасная тварь. Способная на все. Было понятно, что поступки как одной, так и другой стороны становятся все более безрассудными и непредсказуемыми. Скоро последний бой, Северус это ясно чувствовал. Пора привести в действие тот план, который может дать Ордену Феникса решающее преимущество. Северус не заблуждался насчет исхода так называемого открытого противостояния между Поттером и Лордом, даже если силам Света и удастся убить Лорда. Если пожертвовать Поттером, то это становилось выполнимой задачей. Северуса замутило, во рту стоял вкус желчи. Вся эта кучка оголтелых Упивающихся, которые сейчас были с Лордом в Мэноре… Если не считать Малфоев, их было сравнительно немного. Их можно было одолеть. Но фундамент, насквозь прогнившее, коррумпированное министерство, в котором абсолютным меньшинством были те, кого держали под империо, а подавляющее большинство были прикормлены деньгами, должностями или же их шантажировали семьей... В атмосфере репрессий и всеобщего страха никто не осмеливался пойти против его политики. Лорда свергнут, его явных сторонников, замаравших руки в крови, заточат в Азкабан или приговорят к Поцелую, а фундамент останется. Куда он денется. А даже если Поттер выживет? И что? В Ордене несколько десятков человек максимум. Разве им под силу одолеть махину министерства, взломать сложившиеся структуры? Да с каких хренов? Будто министерские добровольно отдадут власть? И где же они, в таком случае? Помогают трем голодным, замерзшим подросткам в их миссии? Или ему — защищать школу? Или Шеклболту, который наверняка скоро попадет под раздачу, если уже не арестован? А, они же заняты, отлавливают полукровок и магглорожденных да притесняют иные магические расы, как он мог забыть. Как он мог забыть дорогую Долорес. Та еще сука. Хотя… В этом состязании бешеных сук он бы, пожалуй, поставил на Беллу. Вот если бы посадить их в клетку да подождать, пока они не растерзают друг дружку. Мечты, мечты... Так вот Белла в своем безумии следовала определенной системе. Именно ей, а отнюдь не Люциусу Лорд поручил вербовку сторонников в министерстве. Люциус эту вербовку, конечно, недобровольно финансировал. И у Беллы был список. Не просто список имен. А магическая сигнатура палочки владельца — против каждого имени. Магический контракт. И было указано, в чем именно заключается контракт. В безопасности семьи — семьей чаще всего шантажировали полукровок. В денежной сумме. В карьерном росте. Десятки — если не сотни имен. Ключевые посты во всех структурах — законодательных, исполнительных и судебных. Визенгамот. Аврорат. Отдел охраны магического правопорядка. Магический транспорт. Отдел Тайн. Отдел контроля за магическими существами. Наверняка свои люди были у них и в Мунго. В Хогвартсе, хвала Мерлину, всем заправляет Северус. Если иметь на руках этот документ, доступ к независимой прессе — или контроль над зависимой — и несколько десятков надежных и способных людей, можно было добиться практически мирного переворота. Он считал Кингсли вполне способным занять кресло министра Магии. Вот только Белла стерегла список как зеницу ока, полностью отдавая себе отчет в его взрывоопасности. Шантаж терял смысл, если преступление становилось достоянием общественности. Сам факт существования списка не был информацией свободного доступа. Северус как-то подслушал обрывки разговоров между Лордом и Беллой да пару раз уловил клочки мыслей на самой периферии ее сознания. Открыто лезть к ней в мозги, как он сейчас сделал с Кэрроу, Северус никак не мог себе позволить. Она была очень хорошим окклюментом, а Северуса искренне ненавидела. О, не из ревности за место возле Лорда, ничего такого. Просто она обладала сверхъестественным чутьем и ощущала исходящую от Северуса опасность для своего обожаемого господина, но доказать ничего не могла. Северус знал, что список где-то в мэноре, но он мог быть где угодно, укрытый столь мощными чарами, что ни человек, ни эльф не в состоянии были его обнаружить. Малфой землю рыл носом, денно и нощно мечтая заполучить копию. Там были банковские транзакции, свидетельствовавшие о том, что Белла единолично и самовольно распоряжалась средствами Малфоев. Это был его единственный шанс оправдаться, если бы дела Лорда оказались плохи. И еще Северус знал, что параноичка Белла скрывала местонахождение списка даже от мужа и деверя, помогавших ей в вербовке. После каждого обновления списка братья добровольно позволяли наложить на них обливиэйт. Только относительно его местонахождения, но сам факт. Рабастана Северус трогать не рисковал, он был опасен. Но вот Родольфус… Если Нарцисса отвлечет на пару минут Беллу… Ему много времени не нужно, чтобы влезть к тому в мозги. В следующий же раз, как Северус окажется в ставке, они с Малфоями попытаются это дело провернуть. Люциус даст Белле новый номер счета или назовет имя предполагаемого сторонника, а Нарси вызовет на секунду Беллу из комнаты... Грубо и опасно, даже очень, но выбирать не приходится. Северусу не хотелось подставлять Нарси, но она, если что, легче всех сможет включить дурочку перед Беллой, а ему нужно знать, где хранится оригинал. Выкрасть сам список было тоже чертовски сложной задачей. Это следовало сделать непосредственно перед тем, как Орден и силы Лорда сойдутся в открытом бою. Малфои не смогут его надежно перепрятать, а Северус не был уверен, что у него будет на это время. Правда, его позиция директора Хогвартса давала ему некоторые преимущества. А насчет именно места для безопасного хранения списка у Северуса уже была одна идея, весьма простая и изящная.