По законам военного времени

Снейпа уложили в его старой комнате, и Нарцисса с Кричером и откуда-то взявшейся Молли хлопотали над ним. Кричер щелчком пальцев заставил исчезнуть пиджак и блузку, а Нарцисса выписывала палочкой сложную вязь диагностики, вполголоса переговариваясь с Молли. Гарри закусил губу. Полураздетое худое тело в задравшейся юбке и дамском белье выглядело порочно и возбуждающе. Если бы у Гарри были силы отвлечься, он бы непременно себя изругал, что у него стоит на раненого, находящегося без сознания. Но отвлечься было немыслимо, и Гарри пожирал взглядом длинные стройные ноги в черных чулках. Кружевные резинки подчеркивали сливочную белизну худых бедер и хладнокровия отнюдь не прибавляли. Волосы рассыпались по подушке, косметика слегка расплылась, и глаза и губы казались непристойно ярко накрашенными на бледном лице. Безвольно лежащие руки с ярко-красным маникюром на коротко остриженных ногтях также притягивали к себе внимание, и Гарри не сразу осознал, что за ним в комнату вошел еще один человек. — Maman, — несмело прошептал Драко. — Ему очень плохо? — Что ты здесь делаешь, Драко? — подняла голову Нарцисса. — Я подумал, может, тебе нужна помощь? Ты сможешь его вылечить? — Лучшей помощью, Драко, будет, если ты и твой отец перестанете беспрерывно меня дергать, как он да что он, и тогда мы с миссис Уизли и Кричером совершенно точно сможем поставить его на ноги. К вам, Гарри, это тоже относится. — Я остаюсь, — упрямо заявил Гарри. Нарцисса и Молли переглянулись, и Молли сказала: — Это зрелище не для юношеских глаз. Вон отсюда, оба. О как. Зрелище не для юношеских глаз. И не важно, генерал ли ты Ордена Дамблдора или ваше слизеринское высочество, вон отсюда, и все. Гарри и Драко посмотрели друг на друга и единодушно признали дискуссии бесполезными и даже вредными. Пусть лечат Снейпа, в самом деле. Выходя из комнаты следом за Драко, Гарри не преминул поставить дам на место: — Нарцисса, я желаю получить доклад о его состоянии через час. Вот так. Нарвались на приказ, причем Нарциссу Гарри фактически назначил главной, а Молли вообще так, на подхвате. Генерал с рядовыми не разговаривает. А не надо было командовать. С некоторых пор Гарри больше не позволял обращаться с собой, как с несмышленышем, к чему иногда была склонна Молли. Это противоречило реальности его жизни, и раньше, на каникулах в Норе, он мог хотя бы спрятаться от нее в спасительной иллюзии семьи на пару недель. Но не теперь. Тот Гарри испытывал всего лишь голод, холод и одиночество. Между ним и этим Гарри пролегли замерзший пруд, плен, горячая кровь Снейпа на руках в Визжащей хижине и призрачный вокзал. Теперь он стал главой семьи, это он предоставлял кров и защиту. Даже Хорьку. Семью не выбирают. Гарри чувствовал, что взгляд Малфоя сверлит ему спину. Они пока не особо стремились общаться. Драко вместе с родителями присягнул на верность Ордену и самому Гарри, на этом формальности закончились. Он в основном проводил время с родителями или с Джинни, явственно не чувствуя себя уютно среди такого количества гриффиндорцев под одной с ним крышей. Гарри присматривался к нему, была задумка использовать Малфоя как подпространственного артефактора. Он круто починил Исчезательный шкаф. Возможно, сейчас он слегка прощупает настроение Хорька тем или иным способом. Гарри повернулся к нему. Тот был напряжен и выглядел воинственно. — Чего тебе? — нелюбезно спросил Гарри. — Что ты собираешься с ним делать? — С кем? — Не держи меня за дурака, это оскорбительно, Потти. С деканом. — Еще не решил. Когда решу, сообщу. Сначала ему, потом и всем остальным. — Издеваться будешь над ним? Мстить? Гарри мгновенно рассвирепел. — Я — не ты! Это ты бы мстил несчастному больному человеку за то, что он ставил тебе плохие оценки, которых ты, по большому счету, почти всегда заслуживал, — выпалив это, Гарри тут же осознал, что это ведь он собирался прощупать Малфоя. Ну и Хорь. В эти игры он играет лучше. Уже более спокойно он продолжил. — Ничего плохого я не буду с ним делать. Мы с ним достигнем договоренности. Остальное — не твое дело. Малфой некоторое время пристально смотрел на него, потом сказал: — Мы об этом еще поговорим, — и стал спускаться по лестнице.

* * *

Все эти несколько дней Гарри просыпался, ел, занимался текущими делами Ордена, выслушивал рапорты Нарциссы о самочувствии Снейпа по два раза на дню и неустанно крутил так и эдак свою идею. Время у него было, коль скоро Нарцисса потребовала абсолютного покоя для своего пациента, пока тот принимал курс антивенина. Нарцисса даже не пустила к нему Люциуса, да и смысла не было — почти все время Снейп спал. Но ему неуклонно становилось лучше, и Нарцисса обещала, что через два-три дня профессор придет в норму. Гарри несколько раз в день заходил на пару минут посмотреть на профессора. Он и сам видел, что ему получше. Болезненная сероватая бледность сменилась более здоровой, матовой. Он не стонал, не дрожал в ознобе, как в первые дни, лицо не было покрыто испариной. По большей части он спал и выглядел во сне спокойным. Доступным. Человечным. Обычным. Гарри несколько раз строго конфиденциально советовался с Вальбургой и Кричером насчет технической стороны и наконец решился. Не дав Рону и Гермионе доесть ужин — а то улизнут, и ищи их потом по всему особняку — Гарри загнал супругов в кабинет, милостиво позволив, впрочем, прихватить с собой кофе и сладкое. Ибо он был уверен, что ему пригодится любой способ, чтобы ублаготворить Рона. Гарри только начал издалека осторожно подводить их к своей теме, как его супруги и лучшие друзья перебили его, приказав не идиотничать и не выставлять идиотами их. Они, мол, уже давно понимают, откуда ноги растут. Этого Гарри не ожидал. — И я абсолютно не удивлена, — сказала Гермиона. — Ваши жизни переплелись так тесно и причудливо. Да и в школе между вами аж искры летали, Гарри. Твоя реакция на него… Ты не видел своего лица, так не реагируют на учителя. Да и он не… не относился к тебе, как к более слабому. Гарри несколько секунд переваривал эту информацию. — Вы так спокойно об этом говорите... Рон закатил глаза: — Я еще не сошел с ума — становиться между тобой и твоей добычей. — Вот так вот, да? Так просто — вы согласны, и все? — Гарри, дорогой. Вернись в реальность! То, что мы с Роном согласны, ровным счетом ничего тебе не дает! Ведь он-то никогда не согласится! Какой у тебя план Б? — Нету у меня никакого плана Б. Он сказал, что даст любую… — Да он и представить себе не мог, чего именно ты от него потребуешь. Он был влюблен в твою мать, он натурал, Гарри! — Вот именно поэтому, Герми, я не дам ему больше улизнуть! Я просто не могу позволить себе отказаться от человека, который может быть верным настолько, чтобы ради давно погибшей любимой женщины защищать и спасать сына его врага! Человека с такими знаниями и умениями! — Да я понимаю, почему ты хочешь привязать его к себе, Гарри! Тебя-то я как раз хорошо понимаю. Но как он может согласиться на подобные условия? — А я как раз думаю, что он согласится, — сказал Рон, азартно взмахнув трубочкой с кремом. — Вот я у нас натурал, да? И когда мы вступали в нашу триаду, мы договорились, что ни я, ни Герми не будем спать с Гарри. И если бы Гарри захотел тебя, Герми, у меня были бы… большие проблемы. Не знаю, как бы я реагировал, если честно. А вот если бы Гарри потребовал, чтобы я с ним переспал — я бы согласился. — Это ты мне сейчас так сообщаешь, что бисексуален, Рон? — Герми, чем ты слушаешь. Я натуральный натурал. — Тогда я не… — Рон, объясни, — напряженно попросил Гарри. — Очень просто. Когда мы заключали брак — по твоему предложению, Гарри — какую проблему мы решали? Гарри и Гермиона безмолвствовали, справедливо полагая, что вопрос риторический. — Мы решали вопрос доверия. И я хотел, чтобы Гарри вернул мне свое доверие. Кардинально. Или радикально. Или еще как ты, Герми, назовешь. И поэтому я хотел — хотел! — выполнить условия Гарри. Чтобы он мог быть во мне уверен. И если бы Гарри сказал — хорошо, Рон, я согласен, но при условии, что мы должны будем реально заключить брак по всем правилам, так что я тебе вставлю по самые яйца, — я бы согласился. — Грубо. — Зато правда. Если бы Гарри именно этого от меня захотел... — Только Гарри, к счастью, не захотел. — От меня — нет. Но посмотрим на это дело с точки зрения Снейпа. У нас война, и она перешла в диффузную стадию, то есть не один страшный общий враг, а хуже — система. Он, который был верен памяти твоей мамы, Гарри, до такой степени — как ты там сказал? — он должен хотеть быть на твоей стороне. Он этого хочет, что неопровержимо доказывает его бегство из мэнора и это письмо. Он понимает, что ты к нему, мягко говоря, относишься настороженно. Конечно, он не знает, что у тебя на него стоит так, что дырку в стене провертеть можно. — Рон! — Зато правда. Итак, он понимает, что должен завоевать твое доверие, поэтому предлагает принести любую клятву. Он же не дурак, Герми, Гарри. Такой человек, как он, понимает, что это значит — любая клятва по выбору Гарри. Ведь он наверняка был готов принести какую-то подчиняющую или ограничивающую клятву, или что там еще бывает. — А это, кстати, возможно, Рон. Я об этом не думала. — И тут к нему приходит Гарри и говорит: вымойте голову и побрейте ноги, профессор Снейп, и пожалуйте по проходу в белом платье под ручку с Малфоем-старшим. А я вас жду у алтаря! Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы... — И еще фату, Рон, я настаиваю! — И проф подумает: «Да где наша не пропадала, какие-то несчастные пару дюймов…» — Несчастные?? Пару?! — Вы мне еще начните тут мериться! — А тебе, Герми, проф сможет жаловаться на мужа, а ты — ему! Кто из нас сколько продержаться может, и насчет размера сможете перетереть... обсосать... Ай! — Гермиона принялась душить отбивающегося Рона, а Гарри уже задыхался и икал от смеха. Вытерев слезы, он спросил: — Предложить ему квартет? При условии, что он согласится в принципе на это… безнадежное предприятие? — Ты предложи ему поговорить об этом с нами вчетвером. — А вы? — А мы с тобой, Гарри, в горе и в радости. — Именно, Гарри. В буквальном смысле, как и клялись. Гарри стиснул своих мужа и жену в объятиях и прошептал: — Как я рад, что вы со мной!

* * *

Вечером следующего дня Гарри представил свой план тем, чье согласие было для него важным. Присутствовали только Малфои, Рон, Гермиона, старшие Уизли, Люпин, Кингсли и Джинни. Кингсли, ожидаемо, никаких возражений выдвигать не стал. Он более других видел преимущество в том, чтобы поставить таланты Снейпа на службу Ордену Дамблдора, и чем теснее связь Снейпа с Орденом, тем лучше. Кингсли был вынужден думать и о том, что будет, когда наконец война закончится. Умения Снейпа окажутся не менее ценными и в мирное время. Гарри опасался особенно сильного сопротивления со стороны Люпина, Малфоев и старших Уизли. Люпин был задумчив, но пока не терзал Гарри идиотскими вопросами, а уверен ли он в том, что делает. Уж наверное, Гарри бы не стал заводить этот разговор, если бы не был уверен. В принципе, Ремусу и смысла не было возникать, можно спокойно сидеть и ждать. Все, что мог и хотел бы сказать Люпин, за него выскажет Молли, тут и к Трелони не ходи. После гибели Перси опека Молли над оставшимися детьми, своими или чужими, подчас принимала пугающие формы. Старшие Малфои переговаривались друг с другом вполголоса. Артур молчал, да он и при всем желании не смог бы вставить ни слова, настолько сильно квохтала Молли. Да еще Драко распищался, причем, что характерно, по-французски, представив вниманию собравшихся маленькую комическую пьесу под названием «Бесстрашный Хорек». Драко: Papa, comment peux-tu permettre cela? (Папа, как ты можешь это допустить?) Люциус: Mon fils, laissons Severus décider. (Сынок, давай предоставим решение Северусу). Et parlons anglais dans une société mixte. (И давайте в смешанном обществе говорить по-английски). Артур: Peut-être que tous ne parlent pas français. (Возможно, не все говорят по-французски). Гермиона: Tu te comportes d'une manière indécente, Draco, mais je n'attendais rien d'autre. (Ты неприлично себя ведешь, Драко, но я ничего другого и не ожидала). «Северюс», ах ты ж бледная моль. Гарри и так уже кипел, но Молли, конечно, не успокоилась, пока не довела его до белого каления своими предсказуемыми вопросами — ах, Гарри, зачем ты привязываешь себя? Ты же такой молоденький! Ведь он мужчина! Старше тебя на двадцать лет! А как же детки? Наверное, можно найти какое-то другое решение. Ведь это навсегда! А ты ж еще не видел ничего толком в жизни, и так далее. Поэтому все присутствующие, как безвинные, так и виноватые, были вынуждены услышать холодную жесткую отповедь. Гарри сказал, что решение по этому вопросу не в компетенции даже самых высокопоставленных членов Ордена. Его единственной целью было объяснить, каким именно образом он планирует обеспечить Ордену лояльность Снейпа и выслушать обоснованные возражения, если таковые возникнут. Объясняться, почему он, Гарри, выбрал именно этот способ для достижения цели, он не будет. Он обсудил вопрос с мужем и женой и обсудит его с глазу на глаз с женихом, если до этого дойдет дело. Поскольку только этих троих оно и касается. И вот как раз возражений по существу Гарри пока и не услышал. Если у присутствующих есть сомнения по данному вопросу, то Гарри просит высказать их сейчас или замолчать навсегда. Ибо решение требуется безотлагательно. К сожалению, у него нет возможности поучиться, поездить по миру и поработать, прежде чем обзавестись семьей, как это делают нормальные парни его возраста. Война, знаете ли, несколько отвлекает. Сбивает с толку, можно сказать. У старших из Ордена возражений именно по существу не нашлось, тем многословнее были сомнения на тему, что Снейп на это пойдет. Но Гарри чувствовал, что он так много размышлял о поступках и побуждениях Снейпа, что уже может получить докторскую степень по снейпологии или же лечь в стационар со снейпоманией. Поэтому он предложил обождать и предоставить Снейпу самому принять решение. Артур сказал: — Прости, Гарри, но я как твой тесть тоже имею некоторую ответственность в этом вопросе. Рон? — Папа, все именно так, как говорит Гарри. Мы с Гермионой знаем о его причинах и находим их разумными и для нас полностью понятными, а его план — приемлемым. И мы с Гермионой даже можем себе представить, что профессор на это пойдет, когда Гарри с ним объяснится. — Но что ты будешь делать, Гарри, если Северус откажется? — Вот тогда я приду к Рону и Герми, и мы с ними втроем будем искать план Б. А пока я исхожу из того, что он не откажется. На том и порешили. Очевидно, сомневающиеся, будучи не в силах найти настоящий аргумент против брака как такового, решили подождать, пока профессор Снейп не откажется сам. И тогда план уйдет с повестки дня. Это будет гораздо проще, чем пытаться убедить Гарри в неприемлемости его идеи. Пусть этим занимается Северус в своей непревзойденной манере, заодно он же и окажется крайним. А они что? Они только хотели оградить, предупредить, предостеречь. Они ни в чем не виноваты. Кричер подал чаю и прохладительные напитки, и присутствующие разбились на группки и оживленно загудели. Малфой-старший, Люпин, Артур и Кингсли. Молли и Нарцисса. Рон и Герми что-то возбужденно доказывали Драко, который стоял с отчужденным выражением лица, засунув руки в карманы. Стоп. А где Джин? А вот и она, за спиной. Подкралась незаметно. — Гарри, я тебя не собираюсь отговаривать, не пойми меня неправильно. Но я не понимаю. — Джин, а если я скажу тебе, что это он — Принц-полукровка? Тогда поймешь? — Вау. Так бы сразу и сказал. Теперь понимаю. — У меня, конечно, не очень хорошие отношения с Драко, с учетом всего. Но он меня довольно сильно бесит, когда предполагает все самое плохое, что может случиться с его драгоценным деканом. Это он так ревнует? — Может, и ревнует. Гарри, он привык быть в центре внимания. Но он не плохой. Он очень преданный. Конечно, только тем людям, которых считает близкими. Профессор Снейп входит в этот узкий круг. — Если он или его родители будут трахать тебе мозги… — Мерлин, Гарри, ничего подобного. Я понимаю, что его поведение с тобой в школе было, мягко говоря, невыносимым. Но он уже не тот Малфой, понимаешь? Я… Я бы правда хотела, чтобы у тебя получилось наладить с ним контакт. Он гордый, и сам он не сделает первого шага. Но он пойдет тебе навстречу, если инициатива будет исходить от тебя. — Я уже думал об этом. Я это сделаю — ради тебя и ради остальных. Семью не выбирают.

* * *

Гарри взял две бутылки сливочного пива и подсел к сидевшему на диване в одиночестве Драко. — Малфой, не хочешь выпить со мной сливочного пива? — Фу, эту бурду я не пью. — Чего же ты хочешь выпить? — Риоху Гран Резерву! — Будь здоров! Кричер! — Кричер уже несет вино для хозяина Драко. И хозяин Гарри мог бы… — Благодарю, Кричер, это все. — А между прочим, Поттер, это вино очень любит мой крестный. — А я как раз хотел с тобой о нем поговорить. — Твое предложение — это издевательство над ним, что бы ты ни говорил. — Я абсолютно серьезен насчет него. — Ты — последний Поттер и последний Блэк, владелец всего состояния Поттеров и Блэков, глава Ордена Дамблдора — уже сейчас, а тебе всего восемнадцать. Кто ты? И кто он? Чего ты можешь от него хотеть? Чего надеешься добиться? — Я все ему объясню, и пусть он решает. — Он не заслужил! Не заслужил такого с собой обращения! — Это правда, что я преследую цель тесно привязать профессора Снейпа к Ордену Дамблдора. Но не менее важной для меня является цель защитить его. Драко, я тебе клянусь. — Защитить его! А кто защитит его от твоего произвола? Тогда как он всю свою жизнь посвятил тебе! Дамблдор использовал его, шантажируя твоей матерью и тобой. — А твоя мать использовала его, шантажируя тобой. Малфой угрюмо молчал, и Гарри понял, что ответа не дождется. — Малфой… Драко. Послушай. У нас с тобой не очень хорошие отношения. Но у нас есть люди, которые близки и дороги нам обоим. Мы оба любим Джин, хотя и по-разному. И мы оба уважаем профессора Снейпа. — Гарри. Пожалуйста, пойми. Я никогда не стал бы говорить с тобой так прямо, не по-слизерински это — выдавать уязвимость. Только мне кажется, ты у него ее давно нашел. Вот ты думаешь, я его ревную. Что мне досадно, что ты будешь для него главным, а не я. Я не ревную, я беспокоюсь за него, потому что он… безотказный. Раз ты знаешь, что сделала моя мать, ты понимаешь, о чем я. — Да с чего ты решил, что я воспользуюсь его уязвимостью?.. — Потому что я не понимаю, зачем он тебе, как не для того, чтобы ему отомстить или же его использовать. Открыть свои мотивы Малфою Гарри еще не был готов. — Драко, он взрослый человек, сильный, жесткий, мы говорим о нашем школьном профессоре Снейпе, в конце концов! Я не собираюсь ему мстить, мы заключим честное соглашение, и только при условии, что он согласится добровольно. — Добровольно… За тебя он в огонь прыгнет добровольно. — За тебя будто нет. — Туше, чего там. Я очень ему обязан. Сам знаешь чем. А уж мои родители... — Кстати, о них — они сегодня очень уж спокойно отреагировали. — Так они в восторге наверняка. Спали и видели, кого б тебе в постель подложить, чтобы еще сильнее укрепить семейные связи. Наверняка строили планы на меня, но сорвалось, я гетеро и успел обручиться с Джинни. — Хвала Мерлину за его маленькие милости! А профессору Снейпу теперь отдуваться за их династические планы? — Все для блага Северуса. Родители считают его членом семьи и столь же деспотичны с ним, как и со мной. Да и Джинни для них вполне неплохой вариант. — Семья есть семья. Хорошо, когда она есть. — Семья есть семья, даже если это Мальчик-Который-Выжил-И-Стал-Крутым. — Именно. Кстати, об этом — ты уже думал, какое задание мог бы выполнять в Ордене? Ты охрененный артефактор. — Вау, меня похвалил сам великий Гарри Поттер-Блэк. Но да, без лишней скромности скажу, я неплохой артефактор. — Пойдешь тогда в отдел Артура с близнецами работать? Заодно и с будущим тестем познакомишься поближе. — Пойду. Но только до конца войны. — А что потом хочешь делать? — Я хочу на колдохирурга учиться. У меня очень хорошо с трансфигурацией, а это в колдохирургии главное. — Это неожиданно. А родители одобрят? — А где сядут, там и слезут.

* * *

— Интересный разговор, правда, Гарри? — Прикиньте, Герми, Рон — Малфою столь важно было благополучие Снейпа, что он с легкостью «сдал» мне родителей. — Это хорошо, что он Снейпу благодарен. Делает его более нормальным человеком. А то я все сомневался, что это на Джинни нашло. — Рон, ты же знаешь, на Джинни в этом вопросе можно положиться. Если бы Малфой был последним дерьмом, он мог бы ухаживать за ней хоть до посинения, и ей было бы наплевать. — Это точно, Герми, наша Джин такая… О, слушайте, чего еще Малфой сказал! Он хочет после войны колдохирургом быть. — А я не удивлена ни капли. Он очень хорош в трансфигурации, и ему вполне свойственно необходимое для колдомедика сочетание безжалостности и милосердия. — Вау, Герми. Ты крута. — Ребят, все, я спать. Мне завтра предложение руки и сердца делать.