По законам военного времени

— Попей воды. Тебе совсем плохо. — Достаточно. Спасибо. — Ты понял, что я действую по поручению Альбуса? Они ждут от меня сообщения. Спят и видят забрать тебя к себе. — Сначала я должен передать письмо. Ему нужно кинуть что-то банкомету, внести в банк свою долю, чтобы его снова приняли в игру. Иначе не получится. Он не может допустить, чтобы его привели к Поттеру в антимагических наручниках, а любая его информация изначально вызывала бы только недоверие и сопротивление. В таком невыгодном положении все, что он может предложить, не будет иметь никакой цены. Он должен сделать свое предложение первым, и прямо сейчас, пока у него есть относительная свобода волеизъявления. Даже если она состоит в том, чтобы первым предложить, по сути, добровольное рабство. Но ситуация такова, что время двойного шпионажа закончилось. Он должен выбрать сторону прямо сейчас — Малфой-мэнор или Орден Дамблдора. Там Поттер и Кингсли, на их стороне Минерва и Альбус. Вот все, что он знает. Но этого ему достаточно. Отсидеться в кустах, будучи нейтральным, тут не получится, да и не в его это характере. Вот отсидеться в аду — другое дело. Так ведь не дали. — У меня есть с ними устная связь. Можешь передать сообщение через меня. — Мне нужно передать письмо, написанное моей рукой. — Пиши. Его отнесет Добби. Они ждут от него новостей. — Хорошо. Письмо было лаконичным и весьма примитивным. На более изысканный образчик эпистолярного жанра у него не было сил, и поэтому оно сильно смахивало на заявление о приеме на работу. Мерлин, да так оно и было. «Мистер Поттер, мое сильнейшее желание — вступить в ряды Ордена Дамблдора, поскольку имеющаяся у меня информация и мои умения могут решить исход войны в пользу Ордена. Я отдаю себе отчет, что двойственная природа моей работы при жизни Темного лорда не может не вызывать у Вас сомнений. Чтобы предоставить максимально возможные гарантии моей лояльности, я готов добровольно принести Вам и/или Ордену любую всеобъемлющую клятву верности по Вашему выбору. P.S. Эта фотография Ваша по праву». Дата. Подпись. Северус вложил в конверт письмо и фотографию Лили, запечатал его и сосредоточился из последних сил. Тошнотворная слабость накатывала волнами. Он никогда не делал этого без палочки... — Эй, парень, тебе колдовать никак нельзя. Забота Аберфорта пропала втуне. Запечатанное письмо выпало из безвольно разжавшихся пальцев, и он потерял сознание.

* * *

Кингсли и Ремус наконец перестали водить палочками над письмом Снейпа. — Письмо написано им собственноручно. Запечатано беспалочковой магической сигнатурой волшебника. Никогда не видел ничего подобного. Но это, без сомнения, его сигнатура. И еще, Гарри. Это не может иметь доказательной силы в суде, сам понимаешь. Но он искренне верит в то, что написал. Вот все, что я могу сказать, — подытожил Кингсли. Слегка дрожащими руками Гарри торопливо вскрыл конверт. Быстро пробежал его глазами, потом прочел еще раз, медленнее. Собравшиеся терпеливо ждали. Наконец, Гарри смог успокоиться достаточно, чтобы прочитать письмо вслух. У Люциуса было жесткое, напряженное выражение лица, но ошарашенным он не выглядел. Он было хотел что-то сказать, но Нарцисса взяла его за руку и покачала головой. — Что? — Ничего такого уж нового и особенного, Гарри, — сказала Нарцисса. — Просто Северус в своем репертуаре, вот и все. — Что это значит? — Мерлин… Что это значит… — прошипел Люциус, не справившись с собой. — Он дал вам карт-бланш, вот что это значит. Да Нарси! Что уже вора бояться, когда конюшня сгорела? Думаешь, Кинг и Ремус ему не подскажут, даже если он и сам не сообразит? — Но, Люциус, ведь и вы тоже согласились… — Гарри, он дал тебе одностороннее обязательство, — пояснил Кингсли. — Заверенное его магической сигнатурой. Это клятва дать тебе клятву, если так можно выразиться. Тогда как семья Малфоев могла аппарировать обратно к себе во Францию, если бы нам не удалось достичь с ними договоренности. Что было бы огромной потерей для Ордена. Люциус еще выглядел воинственно, но милостиво принял протянутую ему оливковую ветвь и коротко кивнул Кингсли головой. — Итак. Что мы имеем. Добби вернулся и ждет поручений. Аберфорт сказал, он очень плохо себя чувствует. Можем мы ему отправить противоядие? — Я бы хотела его сначала осмотреть, Гарри. Возможно, понадобится консультация Сметвика. Кроме того, ему нужен недельный курс противоядия, поскольку оно не было принято сразу. Оно так быстро не подействует. — Нет, это не годится. Чем дольше он остается у Аберфорта, тем в большей опасности пребывает. Министерские постоянно шляются по Хогсмиду, пытаются вынюхать, нельзя ли попасть в Хогвартс. — Значит, первоначальный план. Этим займутся Кингсли и Ремус.

* * *

Гарри стоило немалых трудов убедить себя, что он как руководитель должен уметь отдать приказ и предоставить другим его выполнять. Он вышел из своего кабинета, которым они часто пользовались как переговорной в узком кругу, и поднялся на самый верх, на чердак, где при Сириусе содержали Клювокрыла. Теперь там навели полный порядок. Гарри уселся по-турецки на широкий подоконник треугольного чердачного окна и закрыл глаза. Какой же смелый. Отчаянный, право слово. Смог найти в себе силы действовать. Смог найти подсказку. Тяжело раненный, не побоялся бежать. Отбился от оборотней. Не побоялся довериться Финеасу и Аберфорту. Какая же для этого нужна сила духа… Но это ничто по сравнению с мужеством, которое нужно, чтобы написать такое письмо. И кому. Сыну ненавистного Джеймса Поттера и крестнику ненавистного Сириуса Блэка. Мерлин. Осмелится ли Гарри ухватиться за предоставленную ему возможность? Исполнить все свои мечты, даже и те, в которых он себе до сих пор и признаться-то боялся? Привязать к себе этого человека, причем с позиции силы, так, чтобы оказаться над ним главным? Ведь он сам идет ему в руки. Снейп никогда и ничего не делает наполовину. Если ненавидит — то от всей души. Если защищает — то не щадя себя. Как это будет — с ним? То, о чем мечтает Гарри? Что, если перевернуть ситуацию? Он предложил Гарри все. Что, если Гарри возьмет и потребует — все, в буквальном смысле? Ведь Снейп, если поклянется, все выполнит...

* * *

Северус лежал, стуча зубами, и никак не мог согреться. Накатывали волны тошноты, горло резало нещадно, под веками жгло. Хотелось пить и в то же время было ясно, что ему не удержать в себе ни глотка воды. Курс специфического противоядия живо поставил бы его на ноги, но где ж его здесь взять? Оно есть только в Мунго. Побег из Малфой-мэнора потребовал от него слишком многого, и состояние его снова ухудшилось. Скрипнула дверь, послышались тяжелые мужские шаги. — Эх, как же тебя угораздило, паренек, — досадливо сказал Аберфорт. Северус не в силах был ответить и только дрожал в ознобе. — А он назначил встречу, — продолжал старик. — Сегодня вечером, в восемь, в «Дырявом котле». Я было думал тебя туда под обороткой вести, только ты и шагу сделать не сможешь… — Смогу, — с трудом прохрипел Снейп. — Вы дадите мне сначала укрепляющего и зелья от тошноты. Иначе я не удержу в себе многосущное. — Пойдешь в женском обличии. Твоя приятельница передала одежду, а у меня есть волос. Когда оденешься, я тебе объясню нашу легенду, кто за тобой придет и как мы с ними друг друга узнаем. Добби принес Северусу от Нарциссы ворох дорогой женской одежды. Северус выпил оборотное зелье и, вытерпев болезненное превращение, принялся с трудом одеваться, сначала натянув белье и чулки в сеточку. Нарцисса передала для него черный приталенный пиджак, черную юбку чуть выше колена и белую блузку с круглым воротником — вещи респектабельной леди, которые Аберфорт подогнал ему по размеру. Некоторое время ушло на макияж и маникюр — Снейп педантично настоял на реалистичности деталей, ибо это могло спасти им жизнь. Черные лаковые туфли на каблуках, лаковая же сумочка и короткая серая мантия, которую он набросил поверх костюма, но застегивать не стал, завершали образ модно и элегантно одетой молодой женщины. Сам Аберфорт сейчас выглядел состоятельным джентльменом среднего возраста и ничем не примечательной наружности. Без нескольких минут восемь они аппарировали на Диагон-аллею.

* * *

Аберфорт ввалился в «Дырявый котел», у него на руке повис Снейп. Аппарация его, видать, совсем доконала. Самым лучшим сейчас будет взять номер, там можно будет уложить парня и спокойно дождаться тех, кого пошлет Гарри. Возможно, они даже смогут оказать Снейпу помощь на месте. Отличное прикрытие — этакую цыпочку кто угодно захочет уложить. Взглядом Аберфорт нашел Тома. Тот, не поворачиваясь — со стороны казалось, что Том еще не увидел вошедших — ослабил воротник и несколько раз покрутил головой, как если бы у него затекла шея от долгого стояния за стойкой. Понятно. Здесь легавые из министерства, и к Тому в открытую подходить нельзя. Как же быть? Девчонка, точнее, мальчишка сейчас потеряет сознание… Ведь их легенда — свидание с подвыпившей дамочкой, которую придет забирать муж. Они сели за столик лицом к двери. Ну как сели. Аберфорт сел, а Снейп медленно, жеманно опустился на стул, маскируя кокетством крайнюю слабость. У прислужающего Аберфорт заказал эля для себя и имбирного чая для «дамы, которой нездоровится». К их столику немедленно подошли двое высоких широкоплечих авроров, очевидно, лояльных министерству. Принесла же нелегкая... — Добрый день, господа, — поздоровался старший из патрульных. — У нас плановая проверка посетителей заведения. Будьте так добры, приготовьте ваши палочки для осмотра. Аберфорт попытался потянуть время, но в конце-концов сдался, нехотя вытаскивая свою палочку. Снейп не шевелился и не смотрел на авроров, обхватив руками чашку с горячим чаем. Кроваво-красный маникюр, тонкие пальцы унизаны кольцами, безупречная осанка и надменное выражение лица. Блестящие черные волосы были собраны в шиньон, обнажая длинную гордую шею. Слабость молодой женщины можно было угадать только по сильной бледности да по испарине, выступившей над верхней губой. Молоток пацан, как в воду глядел, когда настаивал на полном правдоподобии своей маскировки. С бабы-то и взятки гладки, особенно с такой красотки. Авроры некоторое время издевались над палочкой Аберфорта с помощью приори инкантатем, но, не найдя ничего предосудительного, выжидательно уставились на Снейпа. — А ваша палочка, мадам? — Господа авроры, у меня нет при себе палочки, — мягким контральто ответила дама, которая теперь держала у носа кружевной платочек. Авроры переглянулись и подошли к ней вплотную. Палочки они держали наготове. — Нет при себе, мадам? А где же она? — Она осталась дома… — И вы совсем без палочки? Сомнительно… — Господа, я уже несколько недель по определенным причинам не могу колдовать. Аберфорт восхитился. Как играет, вы только полюбуйтесь. Правда, Снейп отбросил их легенду и импровизирует на ходу, а ему, Аберфорту, теперь следи, как бы ушами не ляпнуть. Но умно, очень умно. К беременным нельзя применять большинство заклинаний и зелий. — Назовите нам эти причины. — Господин аврор, я в положении, — с этими словами Снейп повернулся и взглянул темно-голубыми глазами, опушенными длинными черными ресницами, аврору в лицо. — Магия плода очень нестабильна, и мне противопоказано колдовство. Видимо, у нас с мужем несовместимость, и я плохо себя чувствую. А если бы я взяла с собой палочку, я могла бы по недосмотру сотворить заклинание. Вы понимаете? — Отлично понимаю, мадам, но тем не менее у нас приказ. Мы должны проверить всех посетителей без исключения. Этот господин — ваш муж? — Нет, это мой брат Эдуард, мы прошлись по Диагон-аллее за покупками, и мне сделалось дурно. И вот мы зашли сюда отдохнуть — в надежде, что мне станет получше… — Снейп, будто невзначай, мягко опустил белоснежную ручку аврору на рукав и, взмахнув длинными ресницами, снова широко раскрыл глаза. Авроры, казалось, колебались, не зная, как поступить. — Кто ваш муж? — спросил старший. — Мой муж… О, вот и он! Ричард, наконец-то! Господа хотят видеть мою палочку, а я же не пользуюсь вот уже… Когда мы узнали о беременности, дорогой? Уже недели три? У столика стоял высокий мужчина в серой мантии с пшеничными волосами и серыми глазами. Очевидно, это был мальчишка-оборотень. Умно, значит, это Кингсли их будет прикрывать. — Ваше имя — Ричард? Как ваша фамилия? Предъявите вашу палочку! — Господа, я вас очень прошу… Мне, право, неловко… Но мне так нехорошо, не могли бы мы выйти на улицу, на свежий воздух? Люпин и Снейп устроили целое представление, изображая, как муж помогает леди встать со стула и, обняв за талию, медленно и бережно ведет к выходу из «Дырявого котла», в то время как Аберфорт подзывал официанта, расплачивался и громогласно объявлял, что его сестре, Улиции, стало нехорошо. Снейпу, видимо, и впрямь было так дурно, что он даже не особо и играл. На крыльце лже-Ричард немедленно показал аврорам свою палочку. Конечно, люди Гарри были не такие дурачки, чтобы пользоваться палочками объявленных в розыск лиц. Предъявленная палочка была чиста, но авроры придрались, что на нее не было регистрационного номера в Магической Британии. Леди была на грани обморока, она еле держалась на ногах, а муж поддерживал ее за талию и убеждал авроров, что палочка зарегистрирована во Франции. Брат тоже пытался вставить свои пять кнатов, но все было тщетно. Авроры конфисковали палочку мужа и велели супругам отправляться с ними в министерство. — О, ну хорошо! — воскликнула молодая женщина. — Они и так узнают, тогда я лучше признаюсь сейчас! — Улли, дорогая… — Нет, Ричард! Я знала, что это плохая идея! — Признаетесь в чем, мадам? — В том, что я, не чувствуя себя в безопасности без палочки, имею при себе маггловский револьвер! Наступило молчание. Авроры такого не ожидали. Аберфорт, впрочем, тоже. «Ричард» еле заметно повел плечом. Запасная палочка. — Улли, я даже не предполагал… — Прости, дорогой, прости! Я не должна была!.. — Но откуда он у тебя? Тут отмер старший аврор. — Сдайте оружие, мадам! Немедленно! Снейп резко повернулся к нему, пошатнувшись на каблуках и теснее приникая к псевдо-мужу. Аберфорт был уверен, что вторая палочка уже в ладони у Люпина. — Офицер, мне, право, так стыдно… Но мой костюм слишком узкий, и в кармане револьвер сразу был бы виден, — голосом умирающей пролепетала «дама» и стала медленно, бесконечно медленно поднимать подол узкой черной юбки. Юбка ползла вверх по длинным стройным ножкам в сетчатых чулках, пока не обнажилось белое бедро с заткнутым за резинку чулка серебристым дамским пистолетом. Авроры, отвлекшись на это захватывающее зрелище, не обратили внимания на движение воздуха у них за спиной. Кингсли в мантии-невидимке. Умно. Авроры были оглушены, подвергнуты обливиэйту и вновь приведены в чувство за несколько секунд, пока Люпин держал чары отвлечения внимания. Рутинная проверка в аврорате рано или поздно выявит обливиэйт, но след приведет их к «Дырявому котлу» и дальше потеряется. Вряд ли станут дергать Тома, но даже если — то он с ними и не разговаривал. «Ричард» заверил «Эдуарда», что позаботится о «бедняжке Улли», и они аппарировали.

* * *

Входная дверь на Гриммо, 12, открылась, и в прихожую ввалился Люпин с какой-то дамой, которая висела у него на руке. За ними по пятам следовал Кингсли. Гарри не успел спросить, Снейп ли это и как все прошло, как сзади послышался голос Тонкс. — Кто это, Ремус? — Представь себе, Дора, — ответил Люпин, слегка улыбаясь и придерживая женщину за талию. — Это Улиция, моя супруга, и она беременна. В прихожей будто сорвался с цепи ад. Тонкс подскочила к Люпину и смачно вмазала ему кулаком в лицо. Ее волосы были кроваво-красного цвета. Люпин что-то неразборчиво орал, держась за щеку, Тонкс орала в ответ. Где-то наверху надрывался Тедди, Андромеда спрашивала, в чем дело. А вот портрет Вальбурги как раз с достоинством молчал. Сумасшедший дом. Гарри пытался разнимать чету Люпинов, Кингсли поднимал женщину, которая от удара соскользнула на пол и, видимо, потеряла сознание. Все это надоело Гарри очень быстро, и он гаркнул, усилив голос невербальным сонорусом: — Тихо, все! Кто эта леди? Что происходит и где Снейп? Черты лица дамы, которую теперь удерживал Кингсли, поплыли, стали изменяться. Нос увеличился, слегка уменьшились губы, укоротились длинные черные волосы. На руках у Кингсли без сознания повис профессор Снейп — в макияже, дамском костюме и туфлях на каблуках. В мгновенно наступившей тишине Кингсли сказал: — Ему плохо, его нужно уложить и срочно показать Нарциссе. — Дурак ты, Люпин, и шутки у тебя дурацкие, — гневно прошипела Тонкс Люпину в разбитое лицо и стала быстро подниматься по лестнице, неэлегантно споткнувшись, впрочем, на первой же ступеньке. Мысли Гарри были ненамного умнее шуток Люпина: Невилл как в воду смотрел со своим боггартом; а Снейпу прикид и косметика к лицу; надеюсь, он не беременный… Очнувшись, он послал Нарциссе наверх патронуса, а Кингсли уже нес Снейпа по лестнице, следуя за Кричером, указывающим ему дорогу. Гарри несколько секунд колебался, не зная, что делать, затем все-таки последовал за ними.