Глава 16
20 марта 2021 г., 21:00
Для медового месяца не хватало только одного — собственно самого месяца. Поэтому первую брачную ночь молодые супруги должны были провести в импровизированной сьют для новобрачных, а утром, после торжественного завтрака, вернуться к суровым военным будням.
Покои с окнами, выходящими во внутренний двор, были расположены на самом верхнем этаже особняка и специально приведены в порядок согласно детальным указаниям и под неусыпным контролем Нарциссы и Джинни. Обе леди сочли, что наиболее подходящим для двоих мужчин будет оформить просторную спальню в нейтральных, теплых и спокойных бежево-сероватых тонах. Гарри никогда не экономил на расходах для дома, и дамы разошлись не на шутку — лаконично, элегантно, дорого. Торжество хорошего вкуса.
Пол устилал белый ковер с высоким ворсом. По левую руку стояла гигантская высокая кровать из массивного дуба, расположенная изголовьем к стене. У противоположной стены был огромный камин из желтоватого песчаника, в котором оживленно плясало пламя и потрескивали дрова, немного поодаль от него стояла низкая широкая лежанка, обитая мягкой светло-коричневой кожей. В дальнем углу спряталась дверь, очевидно, в ванную комнату.
Наиболее эффектным элементом интерьера был застекленный круглый атриум в торце комнаты. В нем находилась каменная круглая же ванна, тоже из песчаника, в которую нужно было подняться по нескольким ступенькам. Сидящие в ванне могли наслаждаться видом стеклянной крыши над головой, а огромное полукруглое окно в пол, выходившее во двор, занимало весь торец. На ступеньках, ведущих к ванне, были в беспорядке расставлены белые свечи разного размера — от огромных до совсем маленьких. Свечи были явно магически зачарованы — они горели ровно, без копоти, и не выгорали.
Вся комната была освещена только пламенем камина и свечами. Рассеянный непрямой свет создавал в комнате удивительно теплый полумрак. Обстановка должна была лелеять и расслаблять, но на высокого черноволосого мужчину в простой белой мантии, стоящего без движения у камина, никакого эффекта, по всей видимости, не оказывала.
Высоко поднятая голова, идеально выпрямленная спина, плечи гордо расправлены, руки сцеплены за спиной — он не делал ни одного лишнего жеста, не издавал ни одного звука. Казалось, и не дышал. Только смотрел перед собой, на пламя камина.
Затем отмер, глубоко вздохнув. Резким движением, не колеблясь, дернул простую серебряную застежку у ворота мантии. Белый шелк, струясь, упал к его ногам. Под мантией на нем больше ничего не оказалось. Черноволосый мужчина, обнаженный, так и продолжал стоять у камина, вытянувшись в струнку, как солдат на плацу.
Он даже не обернулся, когда в глубине комнаты открылась дверь и в покои для новобрачных вошел Гарри Поттер-Блэк. Супруг вышеупомянутого черноволосого мужчины.
Гарри был ошеломлен представившимся его глазам зрелищем. Привыкнув за время военных действий в любой ситуации первым делом мгновенно и цепко выхватывать основные детали, он был настолько заворожен видом освещенного пламенем камина обнаженного Северуса Снейпа, что даже не обратил внимания на обстановку.
Высокий, очень. Все еще несколько выше Гарри, который нехило так вытянулся за последний год. В своем обычном облачении — белой рубашке с высоким воротничком, сюртуке, застегнутом под самое горло и мантии — он был внушительным и массивным, но без одежды выглядел чуть ли не вдвое худее.
В школе профессор Снейп казался Гарри гораздо старше своего возраста, то ли в силу детского тогда еще восприятия, а может, виноват был его образ жизни. Нарцисса упоминала побочки от несочетаемых зелий. Но сейчас Гарри затруднился бы дать стоящему у камина мужчине даже его тридцать восемь, настолько хрупкими казались худая спина, точеные лодыжки и щиколотки, тонкие запястья.
Очень светлая кожа. Острые лопатки, выпирающие позвонки, тонкая талия. Маленький округлый зад, едва заметные ямочки на пояснице. Черные волосы, густой волной ниспадающие на спину, орлиный профиль.
Конкретно эти детали Гарри выхватил очень даже цепко, и романтический полумрак ему в этом отнюдь не помешал. Он просто пожирал мужа глазами. Как гармонично он сложен, сила и хрупкость в волнующем сочетании. Именно то, что сводило Гарри с ума. Сила, которую можно подчинить.
Но не все было гладко. Снейп не повернулся, когда Гарри вошел в спальню, и все эти несколько длинных минут так и стоял лицом к камину, никак не комментируя бесцеремонное разглядывание его особы. Приглядевшись, Гарри отметил и прямую, как палка, спину, и напряженно вытянутую шею, и застывшие плечи.
От этого зрелища засевший в желудке после разговора с Гермионой противный холодок сгустился, превратившись в ледяную глыбу. Гарри хорошо помнил свой сон-предостережение. И Герми с Нарциссой тоже, значит, предвидели, что от Снейпа — даже в мыслях он пока не мог назвать его по имени — особого энтузиазма в брачную ночь ожидать не приходилось. Конечно, Гарри понимал, что дистанцию между ними придется преодолевать именно ему… Но ведь не силой!
В течение всего вечера Гарри удавалось более или менее успешно глушить беспокойство, повторяя себе снова и снова, что Снейп согласился добровольно, что он даже не очень-то и спорил с разумностью подобного шага, что он отнюдь не беспомощная жертва, он сильный, неустрашимый человек, опасный, если на то пошло... Однако сейчас беспокойство возросло до степени болезненного.
Гарри было кристально ясно — спать с ним Снейп не хочет. О да, он добровольно согласился на брак, возможно, рассчитывал, что сможет себя переломить, заставить. Но даже у такого сильного духом человека, каким является Снейп, есть предел прочности. И по всему видать — этот предел достигнут. Потому что нельзя бесконечно издеваться над собой, не позволять себе ни единой слабости, а только требовать, требовать, требовать, быстрее, выше, сильнее — так, как это делал Снейп практически всю свою сознательную жизнь.
И пусть у Гарри была формальная возможность сказать себе, что он не насильник. Снейп здесь по своей воле, и это именно его собственная железная воля будто кнутом подгоняет дрожащее, сопротивляющееся тело. Но Гарри не хотел — так. Не хотел использовать своего профессора так, как это делал Дамблдор. Как, Гарри был уверен, без сомнений и колебаний использовал бы Кингсли. Они в таком положении, что не могут позволить себе выбирать, а профессор — ценный ресурс. Ценный. Ресурс.
И тем ценнее, что никто иной, будучи в здравом уме и твердой памяти, не усомнится, что его участие абсолютно добровольно — в самом деле, разве можно принудить или даже взять силой такого сильного, опасного, безжалостного человека? А то, что в него при рождении не встроили клепочку, которая управляет инстинктом самосохранения, так чья это проблема? Не Дамблдора же, не Кингсли. Только Гарри был уверен в одном. Это его, Гарри, проблема.
Подведем итоги, мелькнула в уме дурацкая фразочка из приключенческого романа: мужчина-гетеросексуал, старше меня на двадцать лет, много лет влюбленный в мою мать, до сих пор хранящий верность ее памяти, мой самый ненавистный учитель и самый преданный защитник, стоит сейчас здесь, перед камином, и готовится отдаться мне — против своей воли и одновременно абсолютно добровольно.
А с Гарри взятки гладки, ему не в чем себя упрекнуть. Он вовсе не делает ничего из того, о чем предостерегал его сон. Это ведь не он вынуждает Снейпа — тот сам себя. Стоит только протянуть руку — и Снейп ему позволит, позволит все.
Мерлин, как все это неправильно. И как же это заводит. До тянущей боли внизу живота, до крови в прикушенной губе. Покруче любой фантазии. Покруче всего, что до сих пор было у Гарри в реальности. Гораздо, гораздо круче. Его не надо связывать и насиловать — он сам позволит все. Только стоит велеть ему лечь на кровать, и фантазии станут реальностью. Прямо здесь и сейчас.
Как это будет? Его кожа горячая на ощупь, или прохладная? Будут ли напрягаться и перекатываться мускулы, если Гарри проведет ладонями по его рукам — снизу вверх? И как она пахнет, его кожа? Травами? Снегом? Медом? Цветами? А если Гарри уложит его на спину и, мягко прихватывая губами, проложит влажную дорожку от ямки между ключицами до нежного пупка — вздрогнет ли под ним покорное тело? И если Гарри возьмет у него в рот — разом, без лишних прелюдий — удастся ли ему вырвать у Снейпа тихий стон? И сможет ли он различить слабый мускусный запах за запахом мыла? Почувствовать кончиком языка соленую капельку? А когда Гарри перевернет его на живот и заставит встать на колени — он податливо прогнется в худой спине и широко разведет ноги?
Он знал, с кем имеет дело. Знал — ему стоит только приказать, и все сбудется в точности. Но так над ним надругаться, уничтожить, сломать этого сильного человека — сродни богохульству. Невозможно, немыслимо, неприемлемо. Все равно, что осквернить святыню. Снейп — столп, константа его жизни. С ним так нельзя.
Полярная противоположность физических желаний и моральных мучений достигла своего апогея, но как раз когда Гарри уже было открыл рот, чтобы отменить это безнадежное предприятие к хренам свинячим, Снейп повернулся к нему и, глядя бездонными темными глазами, резко спросил:
— Ну, Поттер? В чем дело, чего вы ждете? Действительность не отвечает вашим ожиданиям? Уже и передумали?
Ну прямо как на уроке. Не так сидишь, Поттер, не то свистишь. Зелье само себя не сварит, котел сам себя не вычистит. Парадоксально, но именно привычность этой ситуации помогла ему взять себя в руки.
— Я-то не передумал, но мне кажется, сэр, вам бы хотелось, чтобы я передумал.
Снейп резко, со свистом, втянул в себя воздух и, отвернувшись и стиснув пальцами переносицу, застыл с закрытыми глазами. Гарри приготовился к неминуемому взрыву — только его не последовало.
— Я не слишком вас поощрял до сих пор, это правда. — Тут он снова повернулся и взглянул Гарри прямо в глаза. — Но я здесь по собственному желанию, уверяю вас. Вам не следует считать себя насильником.
Чертов восприимчивый легилимент. Читает его, Гарри, как открытую книгу, причем не глядя. Конечно, Гарри не насильник, ему этого и не нужно. Жертва сама себя принудит. Очень удобно.
— Даже если вы так искренне считаете, сэр, язык вашего тела говорит совсем другое. Что я могу сделать, чтобы вы почувствовали себя более… приемлемо? У нас ничего не получится, пока вы в таком напряжении.
Длинная пауза. Снова прямой взгляд — глаза в глаза.
— Помогите мне согреться, Поттер. Я весь окоченел.
Он не добавил — внутри и снаружи. Не было нужды.
Гарри отмер. А действительно, что это он. Так ведь и было задумано — сначала согревающая ванна… В конце-концов, они зашли уже так далеко, можно же попробовать. Гарри поклялся себе, что остановится, чего бы ему это ни стоило, если Снейп окажется не готов.
* * *
Чего стоили Северусу этот прямой взгляд и это признание, а точнее, просьба — знал только Северус. Просить Поттера избавить его от лишней боли и унижений Северусу и в голову не пришло. Поттер — старший, ему и решать. Некстати вспомнились «специфические вкусы», или как он там сказал. Вот он скоро и узнает. Впрочем, Поттер пока не сказал и не сделал ничего, что могло бы не понравиться Северусу, и в этом заключалась главная проблема, ибо хотелось уже как-то приступить к делу, дабы поскорее с ним покончить. Но у мальчишки, видимо, есть свои представления, и не Северусу ему указывать. Поттер неслышно подошел к нему по мягкому ковру. Наклонившись, он поднял белую мантию и, неожиданно для Северуса, набросил ее ему на плечи, скользнув при этом — намеренно? — костяшками пальцев по его плечу. Северус не был уверен, что ему удалось полностью подавить дрожь, но он старался. Взяв Северуса за руку, Поттер подвел его к ванне и усадил на ступеньку. Ловким движением палочки он открыл все краны, и ванна стала быстро наполняться горячей водой с душистой пышной шапкой пены. Северус осмотрелся в комнате. В обстановке недвусмысленно ощущался безупречный вкус Нарциссы, но, судя по лаконичности, присущей скорее современным дорогим маггловским жилищам, нежели традиционным магическим особнякам, с ней работала какая-то из юных леди. Не Флёр, стиль был не французский. Либо Гермиона, либо Джиневра, хотя вряд ли у Гермионы нашлось бы время, скорее Джиневра, и выбранный стиль говорил ему, что ей не нравится ни тесная скученность Норы, ни вычурное богатство Малфой-мэнора. Если его догадка верна, возможно, Драко не ошибся в выборе невесты. Поттер тем временем закрыл краны. Северус снова сбросил с плеч мантию и осторожно ступил в благословенно-горячую воду. Ванна тут же примирила его с присутствием Поттера, который уселся рядом с ним, всколыхнув пену. Держась за бортик одной рукой, Северус просто блаженно закрыл глаза, погрузившись по грудь, а Поттер набирал горстями воду и поливал ему плечи и спину. Длинные волосы сразу намокли, но Северуса это не заботило. Он наслаждался обжигающей водой, чувствуя, как постепенно уходит напряжение из окаменевших мышц. Это была хорошая идея — то, что придумал Поттер. Не заснуть бы тут сейчас… Наверное, он все же задремал, потому что, казалось, уже через секунду Поттер мягко потянул его за руку. Послушно поднявшись, он переступил через бортик и перехватил огромное пушистое полотенце, в которое тот принялся закутывать его. Северус, не дожидаясь дальнейших указаний, направился было к кровати, но на талию ему опустилась рука и развернула в другую сторону. — На лежанку к камину, сэр, — мурлыкнул ему на ухо Поттер. — Я сделаю вам расслабляющий массаж. — Не знал, что вы умеете, — Северус после ванны тоже только что не мурлыкал. И впрямь очень, очень удачная идея. — А как же, сэр, я же у нас спортсмен. После квиддичного матча, особенно если он продолжался несколько часов, на ледяном ветру, в снег с дождем, так прямо кажется, что ты с метлой стал одним целым. — Я тут у вас сейчас засну, — поделился Снейп, укладываясь животом на застеленную махровым полотенцем лежанку и колоссальным усилием воли пытаясь подавить зевок. Где-то над головой послышался смешок. — Не страшно, в самом деле. Я вас разбужу. Вы и впрямь были уж очень напряжены. С этими словами Поттер неожиданно умело приступил к массажу. Он избегал всерьез надавливать на твердые узелки в мускулатуре, видимо, чтобы не доставлять болезненных ощущений, а старался обойтись расслабляющей и согревающей техникой. От приятного легкого массажа и греющего бок камина Северус начал превращаться совсем уже в желе, и сейчас даже мысль о грязном надругательстве над его телом не вызывала никаких эмоций, при условии, однако, что Северусу позволили бы при этом лежать без движения. Однако всему хорошему приходит конец, и Северус, повинуясь мягкому, но настойчивому подталкиванию, перевернулся на спину и открыл глаза. Немедленно остро ощутив, что он обнажен, а Поттер все еще в банном халате, который топорщится у него спереди самым недвусмысленным образом. Что разогретой и размятой спиной приятно лежать на теплом махровом полотенце, тогда как спереди ему зябко и кожа в мурашках. И что он лежит тут, как какая-то одалиска на ложе у султана. И на этом его безмятежную полудрему как рукой сняло.* * *
Изменение настроения Снейпа Гарри уловил сразу. Такого спокойного и довольного лица, как в ванне, Гарри у него никогда не видел. Да уж, жизнью он не избалован. Снейп — в мыслях Гарри продолжал называть его только так, твердо решив обращаться к нему вслух «профессор» или «сэр», и неважно, кто там чей старший супруг, пока хотя бы один из них не почувствует, что дистанция между ними сократилась до более доверительной — неожиданно спокойно отнесся к его прикосновениям во время массажа спины, и Гарри было воспрял духом. Не телом, с этим проблем и так не было. Снейп же, как только Гарри перевернул его на спину, немедленно напрягся снова, но, к сожалению, не там, где надо. Гарри, конечно, на быстрый успех и не рассчитывал. Ну что ж, тогда пора перебраться на кровать. Без палочки, невербально и не целясь, он кинул на кровать согревающие чары и слегка потянул Снейпа за руку: — Пойдемте, сэр, на кровати нам будет удобнее. Снейп, чье лицо опять приняло нейтрально-нечитаемое выражение, послушно поднялся, не сказав ни слова. Гарри сказал: — Я продолжу массаж, если вы не возражаете. Снейп взобрался на кровать и лег на спину, закрыв глаза. Гарри смотрел, кусая губы. Конечно, он понимал, когда делал профессору предложение, что это будет для того определенным испытанием. Он только не учел, что и ему самому придется сдать экзамен — на силу духа и безжалостность, а иначе как взять верх над взрослым сильным человеком. Ибо фантазии и сны — это одно, но вот претворить их в реальность — совсем другое. Кто мог знать, что он вдруг покажется таким хрупким, уязвимым без всей этой своей одежды? Мерлин, какой же худющий, ну просто кожа да косточки. И кто бы подумал, что у него такая нежная кожа… Конечно, там, где ее не портили шрамы. На шее — несколько пересекающихся толстых рубцов от клыков Нагини, на лодыжке — четыре длинные полоски, подарочек Пушка, на плече и груди — рваные отметины от когтей гиппогрифа. И еще так, по мелочи — на спине несколько шрамов, по всей видимости, от кнута, на другом плече длинный след от ожога. Гарри даже думать не хотел, кто и когда мог… А хотел он дотронуться до них губами, приласкать их каждый, попытаться утолить эту боль. Но стоит ему это сделать, и Снейп снова вздрогнет всем телом, как тогда, когда Гарри закутал его в мантию. Он и сейчас слегка дрожал, наверное, снова начал замерзать, хотя в комнате тепло. Когда Гарри ненавидел его так, что хотел причинить боль — разве мог он предположить, как бешено будет биться жилка на длинной белой шее? Как будет прокатываться по беззащитному горлу клубочек? Как будут дрожать длинные ресницы? Он некрасив, у него резкие, неправильные черты лица и скверный характер, но разве это спасло его от домогательств? Они еще не были близки, а Гарри уже умирал от нежности к этому глубоко несчастному человеку, у которого не было ничего, не осталось ничего… Оставить бы его в покое, не мучить, не лишать того последнего, чем он еще не пожертвовал на этой войне — права на физическую неприкосновенность. Права сказать «нет» — даже если... особенно, если это «нет» самому себе. Хорошо. Гарри попробует еще кое-что. И если нет, значит, он прекратит терзать его. И себя. И Гарри вновь принялся за массаж — медленно, ласково, круговыми движениями, иногда слегка пощипывая, иногда надавливая ладонью. Сначала осторожно размял длинные ровные пальцы на ногах, каждый по отдельности, затем, посильнее, ступни, пока они не покраснели. Кожа на ступнях у Снейпа была удивительно мягкой, и Гарри было ясно, что этот человек никогда в жизни не ходил босиком. Снейп, вначале напряженный, постепенно снова расслабился и даже издал тихий довольный вздох. Разминая мышцы на икрах и бедрах, Гарри постепенно поднялся к паху и, не дотронувшись до стратегических частей тела, перешел к плечам и стал массировать руки, спускаясь вниз к запястьям и пальцам. Наклонившись, Гарри прикоснулся губами к четко очерченным плотно сжатым губам. Снейп, не открывая глаз, резко отвернулся. Посыл был ясен. У нас тут бизнес-транзакция, деловое соглашение, и слюнявым поцелуям здесь так же не место, как глупому маханию палочкой на уроке зельеварения. И вновь — парадоксально, но Гарри успокоила эта реакция. Она была вполне в рамках возможного — для этого человека. Значит, его реакции все-таки можно просчитать. Значит, Снейп все же скажет «нет», если что-то будет для него неприемлемо. Это сильно обнадеживало. Гарри поднес к губам теплую расслабленную руку и легко поцеловал раскрытую ладонь. В этот раз Снейп не дернулся, как боялся Гарри, только открыл глаза и встретился с ним взглядом. Несколько секунд они смотрели друг на друга, затем Снейп едва заметно кивнул и снова прикрыл глаза. У Гарри стало чуточку легче на душе. Разрешение было получено, точнее, подтверждено. Ну что ж, пришла пора несколько углубить массаж. Гарри чуть передвинулся, наклонился и без предупреждения всосал в рот мягкий шелковистый член, бесцеремонно погружаясь кончиком языка в крошечную щелочку.* * *
Поттер играл грязно, Северус оценил. После титанических усилий по превращению Северуса в мягкую тряпочку Поттер вполне успешно принялся доводить его до твердокаменной эрекции. О, конечно, чему удивляться, когда у тебя никого не было лет, наверное, восемь, и так приятно гудят разогретые после ванны и массажа мышцы, а напряженный член глубоко погружен во влажный горячий рот. Даже не очень важно, чей. Северус мог, конечно, и дальше лежать с закрытыми глазами, представляя себе кого угодно на месте Поттера, но это было бы неправильно по многим причинам. Из которых не последней являлось то, что Поттер был его законным мужем, как ни крути. Чем скорее они привыкнут друг к другу, тем легче будет им обоим. Поттер то сильно сосал, то выпускал член и порхал кончиком языка по головке, совершенно неожиданно довольно сильно заведя этой контрастной программой Северуса. Когда теплые пальцы принялись пощипывать чувствительные соски, Северус уже был не в состоянии различить, какая именно ласка посылает вспышки острого наслаждения в пах. Ощущения были столь интенсивными, что он стиснул кулаками простыню, больно закусил губу и понял, что долго это не продлится. Очевидно, это понял и Поттер, потому что Северус почувствовал, как между ягодиц стало горячо и скользко. Силен, подлец, такие сложные невербальные заклинания… Восторг Северуса, однако, по понятным причинам был весьма умеренным, и даже эрекция несколько спала — впрочем, только до тех пор, пока Поттер снова не взял у него в рот и принялся сильно ритмично сосать. Северус постарался поймать волну возбуждения. Как это там? Если происходящее неизбежно, можно расслабиться и попытаться получить удовольствие. Поттер, по всей видимости, был неплохо подготовлен по части техники, да и его действия по приведению Северуса в состояние боевой готовности были до сих пор весьма продуманными. Нельзя исключить, что план был составлен загодя. Член снова стал болезненно твердым, и когда Северус опять стиснул простыню в кулаках, чтобы удержаться и не вдавить Поттера лицом в пах, в его задний проход стал осторожно ввинчиваться скользкий палец. Ох-х… Сказочно приятного в этом ничего не было, особо неприятного, впрочем, тоже. Но это только вначале. Жадный рот продолжал умело делать свое дело, и скоро Северусу уже совершенно не мешал мягко скользящий внутрь и наружу палец. Подушечка пальца осторожно поглаживала небольшую выпуклость. Северусу еще никогда не делали массаж простаты, и теперь он обоснованно мог утверждать, что в сочетании с минетом удовольствие было необыкновенно острым. Когда Поттер прервался и вытянулся рядом на кровати, прижавшись к нему горячим телом, сладкий туман слегка рассеялся. Северус очень четко ощутил упирающийся в его бок твердый член. Очевидно, мальчишке потребовалась передышка. Он и так не мог понять, откуда у восемнадцатилетнего парня такая выносливость, чтобы выдержать многочасовой марафон непрерывной эрекции. Наверняка он что-то принял. Северус только искренне надеялся, что не маггловские препараты или наркотики какие, упаси Мерлин. Грейнджер бы ему наверняка не позволила, но соответствующие зелья по сложности намного превосходили уровень школьных Высших зелий даже для такой талантливой ученицы, какой являлась Грейнджер. Неужели Нарси?.. Поттер рядом с ним приподнялся на локте. Северус открыл глаза и встретился с ним взглядом. Поттер поглаживал его руку, не отрывая слегка мерцающих зеленых глаз от его лица. Повинуясь молчаливому вопросу, Северус перевернулся на живот, стараясь не начать дергаться снова. Просто дать этому произойти. Они уже так далеко зашли. До сих пор Поттер был нежным и внимательным. Больно будет обязательно, Северус не заблуждался, и в этот раз, и в несколько последующих, но Северус уже верил, что ему не причинят лишней боли. Теплая рука стала успокаивающе поглаживать его спину, и Северус на мгновение напрягся, но тут же строго приказал себе расслабиться. В чем дело, что за истерика, в конце концов. Ведь это только рука. Разве это так уж плохо — ласковая рука? Поттер перелез через него и навис, опираясь на руки по обе стороны от головы Северуса. Северус широко развел ноги и слегка приподнял зад, и Поттер передвинулся ему за спину, встав на колени у Северуса между ногами, а под животом у него откуда ни возьмись оказалась подушечка. Некоторое время Поттер просто поглаживал ему спину, иногда мягко целуя его плечи, лопатки. Затем одной рукой, снова скользкой от смазки, нырнул ему под живот и бесцеремонно стиснул в кулаке его член, а другой стал массировать яйца. Это, конечно, было совсем неплохо и даже очень приятно, но когда же уже, Мерлин… Бесстыжие руки исчезли, Поттер прижался твердым членом к его заднице, навалившись на него всем телом, сильные ноги еще шире раздвинули ему бедра, мускулистые руки прижали его за плечи к постели… И тут Северус запаниковал по-настоящему. Паническая атака, вот что это такое — в первый раз в жизни. Северус задыхался, прижатый к постели сильным безжалостным телом, он его не отпустит теперь уже, нет, дыши же, дыши, твою ж Моргану мать через плечо и наискосок… Он не сможет, не сможет, не выдержит этого, нет, только не так!..* * *
Когда в теле под ним напрягся каждый мускул, Гарри немедленно остановился. — Что-то не так? У мужа, казалось, были проблемы с дыханием. Он закрыл глаза и размеренно глубоко дышал. Гарри немедленно выпустил его и, стоя рядом с ним на коленях, просто молча гладил его покрытую испариной спину. Через некоторое время спазм отступил, и Снейп, повернувшись к Гарри лицом, хрипло выдавил: — Позвольте мне быть сверху. В позе наездника. — Категорически нет. Эта поза абсолютно не подходит для первого раза. Это будет слишком больно. — Мне наплевать на боль. Я хочу, чтобы мы были лицом к лицу. — Я сказал, нет. — Что, Поттер, пропадет эрекция при виде моего прекрасного личика? — прошипел Снейп. — Так это не моя проблема! Гарри схватил его за руку и, больно притиснув ее к своему напряженному члену, прошипел в ответ: — Очень похоже на то, что у меня пропала эрекция? Тот, казалось, с трудом подбирал слова: — Я не могу быть к вам спиной, мне нужно видеть... вас. Поза наездника решила бы все проблемы, я бы мог лучше контролировать весь процесс... — Я же уже сказал. Нельзя. Слишком больно. Я. Не. Разрешаю. — Вам так не терпится воспользоваться своим авторитетом? Гарри потянулся к нему и, приподняв, сжал его в своих объятиях. Кожа гладкая, руки худые, но мускулистые. Снейп не сопротивлялся. Глядя прямо в расширенные темные глаза — Мерлин, какие же красивые! темнее ночи! — Гарри серьезно сказал: — Нет, и вам это хорошо известно. Причинить вам такую боль — для меня абсолютно неприемлемо. Я старший в этом браке, я за вас отвечаю, и за ваше удовольствие я отвечаю тоже. Вы еще не доверяете мне, но я завоюю ваше доверие. Снейп молчал, опустив ресницы. Гарри некоторое время просто поглаживал его по спине и слушал успокоившееся дыхание, теплым ветерком обдувающее ему шею. — Погодите, сейчас я попробую что-нибудь придумать.* * *
Поттер поднялся и, играя загорелыми мышцами спины и ягодиц, подошел к кожаной оттоманке, стоящей у камина. Некоторое время ничего не происходило. Возможно, он примеривался или у него ничего не получалось. Затем, внезапно, оттоманка с громким хлопком трансфигурировалась в очень специфический диван — узкий с высокой вогнутой спинкой, а посередине было еще одно, менее высокое возвышение, похожее на волну. Хотя Северус никогда не видел ничего подобного, его назначение было очевидным — на диван было удобно сесть верхом, свесив ноги по обе стороны. Принимающий партнер ложился спиной на высокую спинку, а активный партнер занимал положение лицом к нему, опираясь на более низкую «волну». Лицом к нему… Как он и хотел... Северус встал с кровати, и более не колеблясь и не испытывая ни своего, ни чужого терпения, уверенно подошел и улегся на этот диван так, как ему следовало — облокотившись спиной о высокую вогнутую спинку.* * *
Видимо, в этой позиции Снейп смог преодолеть свой дискомфорт и весьма спокойно, если не сказать охотно, отвечал на ласки Гарри. Да Гарри и самому больше нравилась их новая позиция лицом к лицу, так и ему было проще оценивать реакцию мужа на те или иные ласки. И вовсе это не правда, что ему не нравится смотреть Снейпу в лицо! Еще как нравится! Чего стоили рваный румянец, присущий всем людям со светлой и тонкой кожей, растрепанные слегка волнистые черные пряди волос, тяжелые полуопущенные веки и слегка подрагивающие тонко вырезанные ноздри римского носа. Кому бы еще повезло увидеть его таким… Небось, какие-то безвестные девчонки-магглы, пф-ф, которым наверняка только по одному разу и обломилось. Но больше всего Гарри нравилось ощущать под ладонями нежную кожу, и плевать на шрамы, в самом деле. Снейп уничтожил волосы на всем теле, не только в паху, мордредов перфекционист, и Гарри не мог прекратить пожирать взглядом гладкие грудь, руки, плечи, твердый мускулистый живот. Жалко, конечно, что не видно маленькую округлую задницу, но оно, может, и к лучшему. «Фамильные драгоценности» у Гарри тоже ведь не железные, хоть с зельем, хоть без. Когда Снейп лег перед ним на живот, раздвинув ноги, и Гарри увидел у него между ногами ярко-розовый напряженный член, крупный, как положено для взрослого мужчины его роста, и тяжелые яйца с трогательным шовчиком… Мерлин, на секунду Гарри почувствовал, что ему угрожает потеря контроля, пришлось экстренно представлять себе Филча в кожаных шортах с заклепками, стегающего Амбридж по пухлой заднице плеткой, помогло, фух! Гарри медленно целовал длинную шею, плечи, грудь, а Снейп следил за ним из-под полуопущенных ресниц, губы были приоткрыты, он тяжело дышал… Он был готов. Они оба были готовы. Гарри чуть-чуть приподнялся, Снейп пододвинулся к нему вплотную, и Гарри, раскинув ноги по обе стороны дивана, положил ноги мужа себе на бедра, тем самым вплотную прижимаясь членом к его промежности. Еще одно расслабляющее заклинание, на всякий случай, еще одно заклинание смазки, для себя, и еще, для него, она уже стекала на диван, но лубриканта просто не может быть слишком много. Глядя мужу прямо в глаза, он бесконечно медленно и осторожно начал проталкиваться в узкий горячий вход. Мерлин, где ж взять сил…* * *
Северус разрывался на части, и не только в переносном смысле. Он ожидал, что первое проникновение будет болезненным, и не был обманут в своих ожиданиях. Распирающее ощущение было отвратительно, его бросило в пот, и он прикусил губу, чтобы боль его слегка отрезвила. Хотя Поттер терпеливо расслаблял и возбуждал его, и это, безусловно, сыграло свою положительную роль, ничто не могло достаточным образом подготовить его к вторжению члена взрослого мужчины, а ведь Поттер еще растет… Северус осторожно передохнул, стараясь не потревожить ни себя, ни его. Потому что лицо Поттера, вообще весь его вид были настолько потрясающим зрелищем, что это сильно отвлекало от собственного дискомфорта. Он видел его ребенком, подростком, смеющимся, дерзким, печальным, угрюмым и гневным. Но сейчас… Он видел мужчину, лицо которого было искажено гримасой то ли боли, то ли наслаждения. Волосы намокли от пота, на лбу вздулась вена, темно-красные губы искусаны в кровь. Он обнимал Северуса, как будто от этого зависела его жизнь, и Северус ощущал его дрожь, как свою. Северус мог только мягко проводить ладонями по потным рукам со вздувшимися мускулами, теперь была его очередь успокаивать и дарить тепло. Не странно ли, ведь это ему приходится терпеть боль проникновения... В этот момент Поттер открыл глаза и прикипел к нему жарким взглядом. — Северус, — прохрипел он. — Прошу, потерпи… О, это несправедливо, это такая пытка… Прости, прости меня, я не… Это несправедливо! Не… не шевелись, только не шевелись еще, умоляю!.. — Гарри, — шепнул Северус ему в самые губы. — Ты можешь двигаться, не сдерживайся, мне не так больно. Поттер только яростно замотал головой. — Нет, нет… Я чувствую, как сильно ты меня сжал там, внизу, нельзя, еще нельзя. Я смогу, я выдержу, я сильный, ты только не шевелись. — Его колотила крупная дрожь, по щекам катились слезы. Северус не мог иначе, как начать собирать их губами. — Сейчас, сейчас, мой родной, прости, прости меня, — горячечно шептал Поттер, нет, Гарри, в свою очередь покрывая поцелуями его лицо. — Никогда, ни с кем… у меня т-такого не было… Он так дрожал, что у него стучали зубы. Видеть Гарри, такого юного, такого сильного, такого прекрасного, в тисках непреодолимой страсти и знать, что эту страсть внушил он, именно он... И именно в его объятиях беспомощно дрожал сейчас Гарри, пытаясь обрести контроль над той страстью, которая была внушена ему самим Северусом. О, это возбуждало дьявольски, и к черту боль! Он хочет увидеть, как Гарри разлетится на куски — даже если сам при этом разлетится на куски. — Гарри, мне уже легче. — Северус, — перебил его горячечный шепот. — Ты можешь кое-что сделать для меня? Сделать, что я попрошу? Ты можешь, пожалуйста, потужиться? — Ч-что? Что я должен сделать? — Я не сошел с ума, поверь, так будет гораздо легче. Просто… ох... потужься чуть-чуть, без усилий, и при этом нужно… ох-х… глубоко дышать… только чуть-чуть совсем… Я знаю точно, это поможет. Северус, подозревая подвох, осторожно сделал, как ему велели — и почувствовал, что твердый член проскользнул еще куда-то глубже, хотя куда уж глубже, так что, видимо, Гарри вошел целиком. Теперь понятно, почему его так трясло, он наполовину застрял, и ни туда ни сюда. При такой эрекции, какая была у него, это наверняка было вполне болезненно, и все же он смог сдержаться, не повредить Северусу, не сделать ему больно. Охваченный благодарностью к столь юному мужчине, который лучше причинил бы боль себе, нежели ему, Северус прикоснулся полуоткрытыми губами к его губам. Полностью отдавая себе отчет в символичности этого жеста. Близость. Доверие. Гарри всхлипнул, отвечая на поцелуй. В поцелуе Северус чувствовал себя опытным и хозяином положения, и его язык глубоко скользнул в горячий сладкий рот, зеркально отражая их позицию. На некоторое время они потерялись в поцелуе, из которого Поттер, несмотря на все свои душераздирающие стоны, вынырнул на поверхность первым. — Как ты, Северус? Северус честно прислушался к ощущениям. Он расслабился достаточно, и болезненное распирание и неприятные спазмы утихли. — По-моему, уже совсем хорошо. — И Северус сделал пробное движение навстречу. Поттер зарычал, как какой-то хищный зверь. Крупный. Семейства кошачьих. — Блядь, что ж ты делаешь, а? И с этими словами Поттер взялся за него всерьез. Он брал его медленными, глубокими толчками, которые отзывались острой сладкой пульсацией глубоко внутри. Погружаясь темным, жадным взглядом Северусу прямо в душу. От этого взгляда у Северуса текла по жилам растопленная лава. Вот, значит, каково это — быть чьим-то. Принадлежать кому-то столь полно. Без остатка. Воистину — и телом, и душой. И первый раз в жизни он действительно хотел принадлежать кому-то без остатка. Хотел — вот ключевое слово. Не мог, не должен был — хотел. Где-то на полпути к слепящему блаженству Северус осознал, что Гарри делает его своим не только телом и душой, но и магией. Очевидно, он вливал в него магию прямо в процессе их соития, толчками в такт толчкам его сильных бедер. Если бы Северус в состоянии был ясно думать, он был бы поражен, поскольку на его памяти только Дамблдор, будучи сильнейшим волшебником современности, обладал подобными умениями. Но он не мог, ибо корчился от острого наслаждения в золотом потоке магии Гарри, который захлестывал его с головой. Гортанно застонав и тесно обвив длинными ногами его талию, Северус отпустил и свою магию — не осознавая, что делает. Серебряные и золотые потоки сливались и переплетались. Перед глазами вспыхнул белый обжигающий свет, и он, как и предвидел, разлетелся на части. Где-то бесконечно далеко над ним протяжно и хрипло муж выкрикнул его имя.
