По законам военного времени

Позже этим вечером Поттер больше не улыбался. За ужином Северус тонкими и не очень намеками и двусмысленностями довел его до такого состояния, что тот красноречиво ерзал за столом, а на лице у него застыла прямо-таки болезненная гримаса. Гермиона широко раскрытыми глазами следила за ними обоими. Рональд был кирпично-красного цвета. Северусу было его не жаль. В конце концов, они состоят в законном браке и находятся у себя дома, в узком семейном кругу. А кроме того — на войне как на войне. Бывают раненые, бывают убитые. После ужина Поттер сделал попытку улизнуть из столовой, отговариваясь какими-то там делами. Северус, сам заведенный своими приготовлениями, чувствовал, что сейчас изнасилует Поттера на месте, а точнее — себя Поттером. Лишь бы немедленно. — На два слова, Поттер! — окликнул его Северус и поспешно (один Мерлин знал, чего ему это стоило!) стал подниматься за ним по лестнице. — Заодно покажешь мне, где наша спальня. Должен же я знать, где буду спать сегодня ночью!

* * *

За ужином Гарри чуть не умер от перевозбуждения. Непокорный муж, очевидно, уже вполне придя в себя после сегодняшнего допроса, решил отомстить. Или проверить границы своего влияния на Гарри. Или своей привлекательности для Гарри. Мерлин знает, что он решил проверить. Манеры Северуса за столом всегда были выше всяческих похвал, но сегодня его поведение носило яркую чувственную окраску. О, ничего неприличного. Но когда он приоткрывал рот и обхватывал губами кусочек спаржи или отнимал бокал ото рта, слизывая языком капельку вина и глядя при этом Гарри в глаза, тому становилось тяжело дышать. Он поглаживал пальцем ножку бокала, опять же глядя Гарри в глаза. Собственно, только эти мелкие детали и превращали обыденный акт поглощения пищи в акт чрезвычайно эротический. Одет Северус тоже был в высшей степени необычно — для него. Отнюдь не экстравагантно, черные брюки и белая рубашка, но для человека, каким являлся профессор Снейп, это было все равно, что явиться к ужину полуголым. Поэтому Гарри весь ужин находился в состоянии болезненного возбуждения. Северус что-то говорил бархатно-вкрадчивым голосом, что Гарри плохо воспринимал из-за шума в ушах. Апогеем этого непотребства стал десерт. Когда подали шоколадное фондю со свежей клубникой, Гарри понял, что вот они — ягодки. А то все были цветочки. Он был уверен, что зрелище Северуса, обхватывающего красную лакированную ягоду бледными четко-очерченными губами, слегка посасывающего ее и слизывающего с нее соус, навсегда останется стоять у него перед глазами. Справа от него задушенно хрюкнул Рон, но Гарри было все равно. Не одному же ему страдать, в конце концов, а они семья и в горе, и в радости. Герми, кажется, забавлялась, ей только попкорна не хватало для полного счастья. Гарри решил, что больше не выдержит. Слава богу, профессор Снейп всего лишь преподавал зельеварение и ЗОТИ в Хогвартсе. Если бы ему поручили вести курсы Соблазнения и Обольщения, в Магической Британии произошел бы бэби-бум. А ведь это только начальный класс. Под предлогом какого-то срочного вопроса для аврората он поднялся и поспешно (один Мерлин знал, чего ему это стоило!) выбежал из столовой. Так на лестнице его нагнал Северус и попросил, нет — потребовал проводить его в спальню! Гарри почувствовал, что он дичь, а капкан захлопнулся, зажав челюстями самое сокровенное. И что Мерлин клал на его проблемы с большим прибором.

* * *

Северус результатами был доволен, все прошло в соответствии с планом. Сегодня он очень далеко продвинулся в своих изысканиях и достиг практически всех поставленных целей. Во-первых, Поттер к концу ужина уже практически не владел собой. А будет знать, как дразнить Северуса. Правда, Северус тоже не очень-то владел собой. Но! Он гораздо лучше Поттера это скрывал! Так что Главному аврору до профессора Снейпа еще сосать и сосать. Кстати, об этом. Первый раз в жизни попытавшись сам сделать минет, Северус убедился, что дело это, на первый взгляд простое, требует все же определенного опыта и техники. Но ничего, чего нельзя было бы достичь усердными тренировками. Судя по беспомощным стонам, которые издавал в процессе Поттер, он охотно выступит в качестве учебного пособия. Может, даже проведет мастер-класс разок-другой. Далее Северус поставил себе целью преподать Поттеру урок (ведь он же профессор, как-никак) и показать ему, кто сегодня будет охотником, а кто добычей. И что распределение ролей на боттома и топа к принимающей позиции ровно никакого отношения не имеет. Для этой цели он несколько часов проходил с анальной пробкой. С этим тоже оказалось не все так просто. Пробка, хотя он трансфигурировал самую маленькую, уже давила, как зараза, но все еще была недостаточной подготовкой для позы наездника. Когда Северус слегка попривык и перестал ощущать себя посаженным на кол, он был вознагражден видом Поттера, который был весь красный, кажется, в слезах, и боялся ненароком вздохнуть и пошевелиться под Северусом, чтобы не потерять над собой контроль. Следовало сделать вывод, что и тут Северусу необходимы дальнейшие тренировки, Поттер использовал на порядок больше лубриканта и, видимо, знал, что делал. Уже после всего-всего-всего, тесно прижатый к горячему телу и вспоминая пьяные от страсти зеленые глаза, яркие искусанные губы и вцепившиеся в простыню кулаки, он не мог понять, почему ему хорошо так лежать. Он решил, что ему спокойно лежать у Поттера под боком, слышать биение его сердца и знать, что тот в безопасности. А утомленное ласками тело — дополнительный приятный бонус. Очень приятный. И Северус, уже проваливаясь в сон, подумал: «Уж отомстил, так отомстил. Целых три раза».

* * *

— Добрый день, у нас заказан столик на троих на 12:30. Поттер. — Пожалуйста, вот ваш столик, сейчас вам принесут меню. — Не надо меню, мы торопимся и закажем сразу. Мне дежурное блюдо, что у вас тут на доске — ньокки с базиликом и моцареллой в томате? Герми, Рон, вы как? Да? Пожалуйста, нам всем ньокки, мне безалкогольное пиво. Герми? — Стакан воды с лимоном. — Мне пиво, только обычное, алкогольное, что-нибудь светлое. — У нас примерно пятьдесят минут времени, нам этого будет достаточно на ланч? — Да, конечно, мы все немедленно подадим. У нас только свежая паста! — Тогда принесите сразу счет вместе с заказом. Спасибо! Уф-ф. Совещание у Кингсли в 13:30, внезапное, как понос, но я ни за что не откажусь от ланча с вами. — Так как он, Гарри. И как ты? — Вы только представьте, он на самом деле не понимает! Не мог понять, как я ни бился с ним, ответа на какой вопрос я от него требую на самом деле. Он понимает, когда он должен, он понимает, когда он может, он понимает, когда от него требуют. Но он искренне не понимает — что значит «хотеть» чего-то для себя лично! — Угу. Я всегда ощущала это в нем. Эта концепция ему чужда. Но чтобы до такой степени… — А вот и наш заказ несут. Быстро они! М-м-м… Фкуфно, но горяфе… Ф-ф-ф... — Я не могу это объяснить, и менее всего самому себе, но мне необходимо держать его на коротком поводке. — Да что тут непонятного, Гарри. Страх потери у тебя. Травма. Было бы странно, если бы было иначе. С учетом всего. — Герми — ты наш домашний психолог! — И слава Мерлину, Рон! Без помощи Герми… Кому еще мне довериться? — Я знаю, знаю. Не сердитесь. Позубоскалить уже нельзя? Только как ты желаешь держать его на коротком поводке? Его не очень просто удержать. Вон он как рванул вчера за тобой из столовой, как в жопу раненый. — Кх-х... Х-р... Кх-кх-кха-а! — Гарри, Мерлин, выпей воды. Ты что, подавился? — Ньокки… Не в то горло… Еще и горячие, ф-ф-ф… — А ты у нас, Рон, антипсихолог! — А чего я!.. — А ничего. Сам-то хоть понял, что сказал? — Ой. — Уф-ф. Мне легче. Ньокки-убийцы. Покушение на Главного аврора в маггловском итальянском ресторанчике. — Гарри, друг, прости! Ляпнул не подумавши! — Да проехали. Не боись, уж как-нибудь удержу. — Давай-давай. А мы с Герми посмотрим. Подсобим, если надо чего. — Держать поможешь? Или свечку подержишь? — Тебе нужно его занять, Гарри. Понимаешь, нет? Канализировать его саморазрушительную энергию в мирное русло. — Мерлин, Герми. Теперь я правда не понял, что ты сказала. — А Гарри вот понимает, да, Гарри? Надо, чтобы он получал моральное удовлетворение от чего-то, не нанося при этом вред самому себе. — Я, видимо, инстинктивно что-то такое чувствовал, потому что об этом пойдет речь на совещании у Кинга в понедельник. Угу, угу… Занять его, да… Да поплотнее... — Не чем попало, Гарри. А чтобы он испытывал чувство нужности, успеха. — Герми, вот как этo у тебя получается? Берешь мои смутные для меня самого ощущения, выражаешь их немногими словами — и готово! Как будто свечой осветило! — Повезло тебе, Гарри, что я у тебя есть. — Это точно, Герми. Нам с Гарри страшно повезло, что ты у нас есть. — Нам всем повезло, что мы друг у друга есть, но мне, честно, ребята — мне с вами больше всех повезло. Не знаю, чем и заслужил. Все эти месяцы, пока он лежал в коме, без вашей поддержки я бы… — Ты бы вынес и это, без сомнения, но какой ценой. Ладно, хватит о грустном, ребят, я домой, сессия сама себя не сдаст. Гарри, не взять ли для Северуса порцию ньокки свеженьких? — Нет, ты его не выудишь из лабы сейчас. Пусть Кричер ему вытрахает все мозги из-за обеда, я дал соответствующее указание. — Гарри, мужик, ты страшный человек! — А ничего, пускай. Будет ему наказание за плохое поведение.

* * *

Этим же вечером Гарри пригласил Северуса на обсуждение черновика их договора на «после ужина» и старался вести себя при этом весьма официально, поскольку желал дать Северусу понять, что относится к вопросу серьезно. По той же причине обсуждение имело место в кабинете Гарри, за небольшим столом для переговоров, где были разложены два экземпляра черновика и сервирован чай. Северус, войдя в кабинет, с любопытством осмотрелся, и все эти детали от него, без сомнения, не ускользнули. Уголки губ слегка приподнялись. Повинуясь приглашающему жесту Гарри, он расслабленно уселся в кресло и даже вытянул ноги. Муж вообще был подозрительно благодушен. Ну просто как сытый крокодил, уже даже вполне оправился от вчерашнего допроса. И ужина. И того, что было после. Удивительно, как ему удается выворачивать любую ситуацию, даже находясь в заведомо невыгодной позиции. Вот как вчера. Гарри никак не ожидал ни проявленной Северусом инициативы, ни продемонстрированного им урока. Сообщение было доставлено лично, и оно было недвусмысленным — если хочешь контролировать меня, научись контролировать себя. Северус вчера руководил процессом, как считал нужным, и Гарри был не в силах сопротивляться. Он только и мог, что стонать, кусая губы и стиснув в кулаках простыни. Урок был весьма поучителен. Это был ответ на требования Гарри, и ответ в духе Северуса. Гарри было ясно, что с ним придется побороться за контроль. Снейп исполнил свою навязчивую идею — позу наездника, еще и сделал себе больно. Ничего, их брачных клятв о подчинении никто не отменял, и скоро все будет, как хочет Гарри. А чтобы Гарри не перешел допустимую черту — а точнее, они оба не перешли — им нужен этот договор. Он прикрыл глаза и выпрямился в кресле, делая глоток из своей чашки. Северус, вальяжно развалившись в кресле, читал. За основу Гарри взял типовой маггловский из интернета, внеся в него необходимые поправки. Дочитав, Северус положил свой экземпляр на стол и тоже взял чашку с чаем. Некоторое время царило молчание, затем Северус заговорил: — Я прочитал, конечно, этот черновик… Но мне с ним не все понятно. — Я и не ожидал, что все будет понятно, — с готовностью отозвался Гарри. — Пожалуйста, задавай вопросы, я все объясню. Муж иронично покосился на него, затем сказал: — Вот тут, пункт «Стоп-слово». — Это заранее оговоренное слово, чтобы остановить сессию. — Сессию. — Да. Сессию. Тут Гарри начал подозревать, что, возможно, Северус еще не до конца проникся идеей. — Ну хорошо, допустим, я хочу остановить сессию. Почему я не могу просто сказать «нет», «я не хочу» или «прекрати»? — Все вышеперечисленные слова могут быть частью игры. Поэтому необходимо выбрать слово, которое не вырвется случайно. Которое произносят сознательно. — О, я знаю такое слово. Даже два. «Авада Кедавра». — Гы-гы, очень смешно. Мне представлялось нечто менее радикальное. И желательно многоразового использования. Северус, тебя что-то не устраивает? Ты согласился, я подготовил черновик! — Нет-нет, все в порядке. Меня рассмешило слово «сессия», оно мне напомнило Хогвартс, ну, ты понимаешь — все эти студенты, экзамены. Тут и до «Авады Кедавры» было недалеко. Просто все это для меня так непривычно, а ты так деловито подходишь к вопросу… — Потому что без договора нельзя. Итак, какое ты выберешь стоп-слово? Какое-нибудь зелье или ингредиент? Допустим, ну-у-у… «Флоббер-червь»? — Нет, это не годится. Что, если я в порыве страсти, скажем, назову… — Северус бросил быстрый взгляд на Гарри, убедился, что его шутку не оценили, и сказал. — «Феликс Фелицис». — Хорошо. — Гарри вписал стоп-слово в договор, и в экземпляре Северуса появилась соответствующая запись. — Далее — здесь перечисляются практики, использование которых запрещено. — Это только предложение для обсуждения, Северус. Мы можем дополнить этот список. Я просто предположил, что эти пункты ты совершенно точно… — Клеймение. — Ну, это очевидно. Я же не Темный лорд, чтобы ставить на тебе метку или делать тебе татуировку. Или ты хотел бы… — Нет, я бы не хотел. Но если мы оба не хотим, а главное, ты сам изначально не хотел такой практики — зачем тогда ты ее вообще вписал в договор? — Но, Северус, договор же должен все в себя включать, на случай… — У нас уже заключен с тобой один всеобъемлющий договор. Брачный. Мы с тобой дали клятвы друг другу. Ты поклялся меня уважать, а я — тебе подчиняться. Для меня этого достаточно. — Для меня нет! Северус… — Гарри, какой смысл вносить в договор тот пункт, который и так неприемлем для нас обоих? Только переводить бумагу. — Я как-то иначе себе представлял… Ну, хорошо. Значит, клеймение вычеркиваем? — Однозначно. Далее. Сенсорная депривация. — Ограничение возможности пользоваться органами чувств. Кляп, беруши, маска. — Мерлин упаси. — То есть вычеркиваем? — Нет, погоди. Кляп, беруши и всякие там маски не обсуждаются, но вот повязка на глаза… — Кляп и беруши я тоже не хочу применять на тебе ни в каком виде, но шелковая повязка — только, если ты пожелаешь, конечно — может обострить твои чувства, и… — Я согласен на повязку. — Значит, этот пункт оставляем? Или вычеркиваем? Погоди, я что-то запутался. — Мы его вычеркиваем, Гарри, потому что у нас нет по этому пункту разногласий. Мы оба хотим только повязку на глаза, и оба не хотим всего остального. Далее. Бондаж. — Ограничение подвижности. Не думаю, что ты захотел бы, особенно если вспомнить события нашей первой ночи. Есть реально жесткие вещи, например, магглы заливают руки или ноги гипсом, а еще подвешивают на крюк за кожу... — Мерлин! — Я так и думал. Значит, вычеркиваем. — Подожди. А что, любое связывание — это бондаж? — Ну, в принципе, любое. Есть еще шибари… Но это надо уметь. — Это такое японское? — Да. Красивое. — А значит, если просто связывают руки, ну, скажем, мягким платком — это тоже бондаж? — Ну да, но это такая… мягкая практика. — Я вот думаю, что, может, не отказался бы попробовать. — Серьезно? — Ну, я же никогда не пробовал, откуда мне знать — может, мне бы понравилось так делать. Изредка. Но, конечно, если для тебя это абсолютно неприемлемо… — Нет! Северус… Я бы… — Гарри судорожно вцепился в чашку, гулко глотнул чаю и хрипло сказал. — Я бы очень хотел попробовать… Но... Я не буду грубым, обещаю! — Значит, вычеркиваем. — Потому что все остальное для нас обоих неприемлемо, а на этом пункте мы сошлись? — Именно. — Ладно. Вычеркиваем. — Теперь «Золотой дождь». — Это… — Поттер. Я знаю, в твоем возрасте бывает трудно принимать старших всерьез. Представь себе — я знаю, что это такое. — Тогда — вычеркиваем? — Ты бы хотел этого? — Мерлин, нет. Как минимум, я не могу себе этого представить. — Вот и я не могу. Вычеркиваем, поскольку мы оба этого не хотим, по крайней мере, так мы думаем. Теперь — медицинский фетиш. Гарри, щеки которого пылали, смотрел куда угодно, но только не на Северуса. Опять вцепившись в спасительную чашку, он пробормотал: — Ну, ты же разбираешься в медицине… — Я-то да. Но я не знал, что ты, Поттер, тоже разбираешься в медицине. Вот ведь ехидна… — Ну, я думаю, ты примерно представляешь себе, Северус, так что мы с тем же успехом можем просто вычеркнуть… — То есть для тебя эта практика неприемлема? — Ну, э-э-э… да. Неприемлема, это точно. — Но что она все-таки в себя включает? — Разве ты не знаешь? — Мне хотелось бы знать, о каких конкретно практиках ты думал, когда вписывал этот пункт? О чем, Поттер, ты думал, когда отвечал на этот вопрос на контрольной? О чем думал, о чем думал… — Клизма, — выпалил Гарри. — И этот… уринальный катетер. — Уретральный? — Да, он. Совсем вылетело из головы это слово. — М-м, катетер, звучит устрашающе… А ты хочешь сделать это со мной? Гарри поднял голову и уставился Северусу в глаза. Ему стало тяжело дышать. Жарко, вязко. — Я не знаю, Северус, если честно. Мне отвратительна мысль делать тебе больно, но мне иногда, возможно, хотелось бы, чтобы ты был… беспомощным. В моей власти. — М-м-м. Давай пока вычеркнем. На крайний случай у нас есть стоп-слово. — Вычеркнем — потому что оба не хотим? — Вычеркнем — потому что оба еще не знаем, чего мы хотим. — Хорошо. — Фистинг. — Ну, это понятно. — Ты этого хочешь? — Этого — хочу, — Гарри твердо смотрел в глаза Северусу. — Понятно. Значит, вычеркиваем. — Северус, мы довели всю идею договора до абсурда. Мы вычеркиваем как то, что оба хотим, так и то, чего оба не хотим. А в этом пункте все ясно — я хочу, ты не хочешь. Этот пункт спорный, значит, его нужно прописать в договоре. — Он не спорный. — Ч-что? — Конечно, не сразу, а со временем. И я уверен, ты будешь осторожен. Ты был осторожен в нашу брачную ночь, ты все сделал правильно. И помни — у нас есть стоп-слово. — Стоп-слово, — эхом отозвался Гарри, вычеркивая и этот пункт. — Фут-фистинг. — Мерлин, вот это и правда отвратительно! Вот распущенные магглы, и придумают же такое! Правда, Северус? — Полностью с тобой согласен, Поттер! — Оба согласны — значит, вычеркиваем! — Точно. Теперь. Флагелляция. Это еда или болезнь? — Да просто порка, грубо говоря. — Мерлин, нет. — Я тоже не приветствую всякие там кнуты, девайсы, паддл… Фу, мерзость! Делать тебе больно я категорически не хочу. — Вычеркиваем. — Я тут подумал, Северус… Понимаешь, я себе представил, как будут выглядеть твои белые ягодицы, если тебя слегка отшлепать. — Нет, спасибо. Меня папа Тобиас в детстве ремнем порол, да и Темный лорд не нежничал особо. — Я видел шрамы, Северус. Я никогда в здравом уме и твердой памяти… Меня тошнит от одной мысли… Но, понимаешь, если только слегка отшлепать рукой, буквально несколько раз, это не так больно, как возбуждает... Тогда кожа делается горячей и чувствительной… Твоя белая кожа покраснеет... — Ты и мертвого уговоришь, Поттер! Согласен. Вычеркивай! — Я-то вычеркну. Чувствую, ты меня напарил, но еще не понимаю, в чем. Ведь весь договор теперь состоит из одного стоп-слова. Зачем он нужен, такой договор? — Вот и я об этом, Гарри. Зачем нам нужен договор, если мы одного мнения — по всем пунктам абсолютно? В нем нет ни слова о том, что ты хочешь меня унижать, причинять мне боль, требуешь называть тебя господином… При этих словах Гарри яростно замотал головой. — Никогда. Я же уже сказал, я не Волдеморт, чтобы ты называл меня господином! — Поттер. Я ведь вырос не в безвоздушном пространстве. Это правда, что я еще никогда не держал в руках такой договор, но общее представление имею. Это договор о БДСМ, но без собственно БДСМ. Что тебе нужно на самом деле? Речь ведь не о техниках, правда? Гарри крупно ошибся. О нет, Северус серьезно отнесся к договору. Всяко серьезнее, чем он, Гарри. Вот бы его к Гарри в аврорат! Уж этот как вцепится — так не отпустит. Правда, это все равно, что микроскопом гвозди забивать. А Гарри против него как сопливый шестикурсник. Только подумайте — он написал черновик и все, справился! Извольте отвечать на дополнительный устный вопрос! Так что же ему нужно — на самом деле? Гарри поднялся. У него затекло все тело, и захотелось несколько размяться. Обойдя вокруг стола, он подошел к Северусу вплотную и стал, опершись бедром о столешницу. Северус сел прямее в своем кресле. Он ждал ответа. Гарри еще немного помолчал. — Речь не о практиках, Северус, ты прав. Мне нужен… дух БДСМ. Идея. Контроль и подчинение. Я — контролирую, ты подчиняешься. — Это уже предусмотрено нашими брачными клятвами. Я поклялся тебе подчиняться. — У меня сильная потребность контролировать тебя в спальне, но при этом я не хочу сделать ничего, чего бы тебе не хотелось. Ни случайно, ни намеренно. Поэтому — договор. — Почему? Почему ты хочешь меня контролировать в постели? — Мне нужна власть над тобой. Я должен руководить тобой. Контролировать тебя. — Зачем? Ведь не контролировать дыхание или мочеиспускание, как мы сейчас с тобой выяснили? — Мерлин, нет. — Оргазм? — Не… Не совсем... Не так. Не поэтому! — Не делать больно, не унижать... — Нет, ни за что! Никогда! Северус! Я не могу объяснить. Могу только сказать — я не доверяю тебе в том смысле, что ты сможешь позаботиться о себе. Не в бытовом отношении, конечно... Я должен контролировать тебя, понимаешь?! — выкрикнул вдруг Гарри. — Должен быть уверен, что все хорошо! Что тебе будет хорошо! Что ты полностью в моей власти, а я уж позабочусь о тебе. Я… Я все сделаю, чтобы доставить тебе удовольствие! А тебе я не доверяю! Ты... отчаянный! Безрассудный! Бесшабашный! При всех твоих расчетливости и жесткости... — Гарри. Я думаю, я понимаю. Я не собираюсь умирать. Я тебя не оставлю, не брошу. Я буду с тобой на твоих условиях, потому что своих у меня нет, да и не нужны они мне. Я был согласен до Победы, и я более чем согласен сейчас. Я понимаю... наверное, зачем тебе этот договор, но я думаю, мы с тобой сейчас убедились, что можем доверять друг другу и без него? Пусть договор будет, Гарри, если тебе так спокойнее. Может быть, в нем даже когда-нибудь появится запись в разделе запрещенных практик. Если мы достаточно усердно будем искать. С этими словами он поднялся, потянулся. Гарри остро ощущал тепло его тела и легкий запах шалфея — от одежды? Или от самой его кожи? — Ты идешь со мной в спальню? Гарри жадно смотрел на его губы. Как он вчера… Так неловко, но от этого только слаще… Ни с кем, у Северуса больше ни с кем такого… — Ты иди. Я скоро. Мне нужно полчаса. Я только приму душ и приду. — Можем вместе принять душ, — вкрадчиво произнес Северус. — Нет! — вскрикнул Гарри и добавил уже спокойнее. — Нет. Ты иди. Мне нужно... в холодный. Северус приподнял краешек рта в намеке на улыбку и вышел, прикрыв за собой дверь, а Гарри поплелся принимать ледяной душ в ванной комнате при кабинете. Надо как следует охладиться, иначе все закончится, не успев начаться. Шипя от холода, Гарри себя ругательски ругал. Совсем расслабился, непозволительно! Забыл разве, с кем имеет дело? Вчера один раз его дожал и решил, что все, справился? Только ко вчерашнему разговору у Гарри было больше полугода на подготовку! И все эти полгода Гарри так и этак прокручивал в голове мысли о желаниях Северуса, точнее, о его нежелании жить. О своих-то желаниях Гарри не особо и заморачивался, просто знал, как ему надо, и все. А вот у Северуса, чтобы подумать о желаниях Гарри, было чуть больше суток. И он не давил на Гарри грубой силой, как Гарри с ним вчера. Мягко подвел к ответу. Как у него это выходит, ну как? Ведь он в точку попал с этим его страхом потери, вот как Герми! Но с Герми они сколько лет уж неразлучны! И теперь Гарри чувствовал себя в точности как в школе, когда вроде и сделал домашку, да перепутал задание. Подготовил черновик и создал в кабинете обстановку, простачок! И сидел такой важный, чувствовал свое превосходство, думал Северусу объяснять мудреные термины. Представлял себе, как тот широко откроет глаза, как будет краснеть! Ага, вот прям щас! Смущенный профессор Снейп! Этот покраснеет! Разве что от натуги, если ему в задницу загнать пробку потолще! В самом деле, чего он ожидал — двойной шпион, бывший Упивающийся, да еще и колдомедик в силу своего зельеварческого мастерства. Разве его легко смутить? Как он расспрашивал Гарри, с каким любопытством! И вот этого вот Гарри собрался защищать? У него было чувство, что он сейчас как раз открыл шкатулку Пандоры.