По законам военного времени

К вечеру Северусу разрешили спуститься в гостиную. Ожидались Малфои — старшие и младшие, а также Молли и Артур. Гости уже были в сборе. Сразу поднялся радостный гомон, и Северуса принялись обнимать и тискать. Когда его выпустили, он был несколько дезориентирован количеством социальных интеракций на единицу времени и поскорее сел на диван. Кричер подавал легкие закуски и напитки, и, когда Нарцисса и Драко перестали наконец махать вокруг него палочками, завязался общий разговор. Северус уже был в курсе основных событий, но, конечно, еще многого не знал — из повседневного. Гермиона сейчас не работала, поскольку готовилась к сессии по максимально ускоренной — как же иначе? — программе. Северус узнал, что Гарри запретил оставлять его одного в комнате все то время, что он пролежал в коме, и поэтому каждый из присутствующих хоть несколько раз у него подежурил. Гарри, Рональд и Гермиона просто собирались в комнате у Северуса, а не в гостиной, а Гермиона там же и готовилась к занятиям. Малфои выглядели отлично. Нарциссе очень пошли на пользу мягкие приговоры для ее семьи, Люциусу — возвращение родового поместья и оживленная деятельность в министерстве. А Драко помогла востребованность. И молодая жена. За Малфоев Северус не беспокоился. Он приглядывался к Молли. Когда он видел ее в последний раз, на ней лица не было, и только неустанная работа на благо Ордена удерживала ее от глубокой депрессии. Северус не знал, помогло или же скорее повредило ей мирное время. Возможно, Молли будет нужна его помощь? На первый взгляд казалось, что она смирилась и пытается справляться своими силами. Он поговорит об этом с Гермионой, но наедине. Не успели гости и хозяева положить себе закусок, как зашумел камин. Гарри поднялся и через минуту вернулся — с неожиданными Ремусом, Нимфадорой, Андромедой и Тедди. Крестник Гарри стал прыгать, визжать и вертеться, новоприбывшие взрослые принялись поздравлять и тискать Северуса, а присутствовавшие — ловить и тискать Тедди. Как только гости расселись и зашел разговор о каком-то проекте в Отделе Тайн, о котором говорили обиняками, потому что доступ был у Люпина, Артура, Рона и Гарри, а остальным деталей знать не полагалось, вновь зашумел камин. Гарри встал и вернулся с незапланированными Лонгботтомами. Приветственная процедура повторилась. После этого у Гарри уже не было никакого покоя. Пришли Фред и Джордж. После них Уильям и Флёр. Северус узнал, что Чарльз в Румынии, иначе бы и он зашел. Затем Гарри вызвала к камину МакГонагалл, и через несколько минут Гарри ее встретил. Минерва была все той же железной леди, какой Северус ее помнил, и это его сильно успокоило. Она так стиснула Северуса в объятиях, что он испугался за сохранность своих ребер. Разговаривать с ним Минерва не пыталась, для этого было слишком шумно и суматошно. Она сказала, что зашла только поздороваться, и минут через пятнадцать ушла в Хогвартс. Для коллекции не хватало только Кингсли. Когда появился и он, Северус уже ничему не удивлялся, только обреченно приготовился вытерпеть следующую порцию поздравлений и рукопожатий, каковые не замедлили воспоследовать. Они коротко поговорили о совещании с руководителями отделов и ведомств, на которое Кингсли приглашал Гарри и Северуса. Гарри подтвердил, что Северусу понадобится неделя на то, чтобы прийти в себя, причем мнения самого Северуса никто не спрашивал. Они договорились встретиться в следующий понедельник, и Кингсли ушел. К этому моменту Северус уже отчетливо ощущал напряжение Гарри. Он не понимал, чем оно вызвано, но фокусировалось оно на Северусе. Он беспокоится, не переутомится ли Северус? Но Северус уже большой мальчик. Гости постепенно расходились, потому что Гарри пару раз невзначай упомянул, что Северус только сегодня встал с постели. Уизли ушли практически одновременно. Лонгботтомы и Люпины-Тонксы только ждали, чтобы освободился камин, чтобы последовать за Уизли. Последними удалились Малфои — Люциус бы еще с удовольствием посидел, но глянул на Гарри и поднялся — и супруги остались вчетвером. Гарри сразу же непререкаемо погнал его наверх, в его комнату. До Северуса, наконец, дошло, в чем тут может быть дело — Гарри, наверное, нервничал, потому что привык за полгода, что Северус в безопасности в своей комнате, под неусыпным попечением эльфов и членов семьи, и никуда оттуда не денется. А теперь он снова выходил из сферы его абсолютного влияния. Если его предположение было правдой, это было не очень здорово. С кем бы поговорить? С Гермионой? С Рональдом? С Нарциссой? Но ему ничего не понадобилось делать. Гарри исчерпывающе донес до него суть проблемы — на следующий же день.

* * *

Гарри уже с утра предупредил его, что после работы придет поговорить, и сейчас усаживался в небольшое кресло напротив того, в котором расположился Северус. Северус не мог оторвать от него глаз. Форма Главного аврора шла ему чрезвычайно, и он наполнял эту форму содержанием, если можно так выразиться. Он был харизматичен, прирожденный лидер, с твердым, ясным взглядом ярко-зеленых глаз, гордой осанкой, скупыми движениями, четкой речью. И вот этого юного льва они с Альбусом то куском мяса, а то хлыстом пытались заставить прыгать через нужную им палочку? Ну-ну. Самонадеянно и недальновидно. Впрочем, так же недальновидно, как сейчас заниматься посторонними размышлениями. Тогда как следует выстроить линию поведения в том самом разговоре, которого Северус ждал с момента, как пришел в себя. — Северус, я хочу с тобой поговорить на серьезную тему, — начал Гарри. — Я не хотел тебя напрягать этим разговором раньше времени, но он необходим. Гарри с горечью увидел, как Северус на миг напрягся, а затем его лицо стало непроницаемым, и он только коротко кивнул. Очевидно, он давно был готов к этому разговору и ничего хорошего от него не ждал. Мерлин, да разве же я враг тебе… Что ж, простым этот разговор не будет. — Я не буду ходить вокруг да около. Речь пойдет о событиях на оружейном складе. — Я тебя слушаю. — Мы разбирали произошедшее с Кингсли и Люциусом. Проигрывали сценарии развития событий. По всему выходило, что жертв можно было избежать. — Я думал, ты с ними обсудил более важную тему? Гарри, прищурившись, в упор смотрел на мужа. — Более важную — это какую? — О, да сущую мелочь — например, как нам избежать Третьей магической, в которой военные действия будет вести армия эльфов-смертников, вооруженная маггловскими гранатометами и гонимая вперед приказом хозяев? — Северус, напрасно ты думаешь, что мы не обсудили этот вопрос. — И к чему же пришли? — Всем выжившим Упивающимся избирательно и необратимо удалили воспоминания о том, что оружейный склад вообще существовал, в том числе и о случившемся. Молчание членов Ордена Дамблдора обеспечено их клятвами, а на всех авроров мы с Кингсли лично наложили «Печать молчания». Так сохраняют государственные секреты, если они становятся известны в ходе расследования. — Допустим. Само оружие? — Здесь, на Гриммо, в подвале глубоко под нашими ногами, запечатано в каменном мешке на несколько очень мощных защитных заклинаний — мною как главой Ордена Дамблдора и Кингсли как министром Магии. Открыть можем только мы и только одновременно. Я бы хотел, чтобы ты вплел свою защиту как хозяин Блэк-хауса, тогда для доступа нужны будут трое. — То есть мы здесь в буквальном смысле как на пороховой бочке? Хорошо, я это сделаю. — Попозже, когда тебе можно будет колдовать в полную силу. — Поттер, я вполне в силах сам о себе… — Да, так вот именно об этом я и хотел с тобой поговорить, — перебил его Гарри. — Я хочу знать, какого гребаного драккла ты выкинул там, на складе? — Если вы разбирали сценарии, вы должны были понять, что именно я сделал на складе. — О, мы разбирали сценарии, не волнуйся! И выяснили, как я уже имел честь тебе сообщить — жертв можно было избежать! — Каким же образом? — Трансфигурировать ружье или хотя бы дуло, например… — Это не мгновенно. Нужно время для заклинания. Даже для невербального. — Ну, допустим, хотя спорно. — Ты же понимаешь, что был только один шанс, одна попытка? У него палец был на спусковом крючке! Ему нужна была доля секунды! — Но ты хотя бы рассматривал эту возможность? Дуро, эванеско — для ружья? — Ты еще предложи спанджифай для пуль. — Я не собираюсь предлагать невербальный беспалочковый спанджифай для объектов, движущихся с такой бешеной скоростью, как пули в автоматной очереди, притом когда неизвестно их точное число! Не делай из меня идиота, Северус! — завелся Гарри. — Ну? Чего молчишь? Что ж не обзовешь меня идиотом? Не скажешь, что тут ничего и делать не надо?! — Игра приелась, — злорадно сообщил Северус. — Ты парадоксально на нее реагируешь, не по-гриффиндорски. Только спокойнее становишься. — То есть не потому, что это не правда? Северус упрямо молчал. Гарри слегка остыл. — Оставим трансфигурацию, мы пришли к тем же выводам. При этих словах Северус поднял голову. Это он его проверял? Или провоцировал? Нужно быть внимательнее, укорил он сам себя. Пусть Гарри выскажется первым. — Мы много раз пересматривали воспоминания в Омуте памяти — мои, Кингсли, Люца, авроров. Время-то у нас было, ты ж в коме лежал, — не удержался от шпильки Гарри. Северус молчал, как Упивающийся на допросе. Видимо, решил сменить тактику, предоставить все разболтать Гарри. Азкабан-то не грозит. Ничего, расколешься. — Итак, мы по секундам разобрали, что ты делал, когда и как. И у меня один вопрос к тебе, Северус, — Гарри нагнулся к нему вплотную, глядя прямо в глаза. — Какого драккла ты не дернул дуло вверх? В потолок? Почему — вбок? — Что ты хочешь мне этим сказать, Мордред тебя побери? Ты меня обвиняешь, что ли? В чем именно? — Не переводи тему! Да, обвиняю — в убийстве! — Кого же это я убил? — Себя! Попытался! — То есть это так ты благодарен мне за то, что я вновь спас тебе жизнь? На лицо Гарри страшно было смотреть. Северус задумался, не перегнул ли он палку своими провокациями? Однако, сделав несколько глубоких вдохов, Гарри, по всей видимости, взял себя в руки. — Северус, мои чувства, когда ты направил дуло карабина себе в грудь, невозможно описать. Невозможно описать ледяной холод, поселившийся в моей груди, когда я увидел, как из тебя уходит жизнь — опять... Надежду, когда я понял, что у меня есть способ. Бессилие, когда я мог только стоять в дверях призрачного зала, протягивая тебе руку и зная, что от меня тут не зависит ничего, будь я хоть тысячу раз победитель Волдеморта и Повелитель смерти. Отчаяние, когда я просиживал часы возле твоей постели, а ты все не приходил в себя, несмотря на заверения Сметвика, что все идет по плану. Так что да, знаешь — благодарности я не испытывал! Я испытывал яростное желание тебя придушить. Как в школе! — За чем же дело стало — подушку на лицо, и никаких хлопот. — Можно попросить тебя не включать рефлекторно ублюдка. Я знаю, тебе это трудно, но мы оба также хорошо знаем, что это всего лишь прикрытие, каким было и в школе. — Кто сказал, что это было всего лишь прикрытием? Гарри нагнулся к нему вплотную, так что его горячее дыхание обжигало губы Северуса. — Разве не было? — Что, если не было? — Тогда… — Что тогда? — Тогда я бы прижал твои руки к подлокотникам кресла, ногами зафиксировал твои бедра, — теперь он шептал, задевая губами губы Северуса. — Я бы заставил исчезнуть твою одежду, трансфигурировал несколько игрушек. Один дилдо, длинный и тонкий, с утолщением посередине — для твоей белой задницы, другой, потолще и короткий — для твоего ядовитого сладкого рта, и насадку для члена. Загнал бы дилдо с утолщением прямо в твою крошечную дырочку, чтобы он тебя как следует растянул изнутри. Сунул бы дилдо покороче тебе в рот и надел бы тебе на член насадку, чтобы она, сжимаясь, выдоила тебя до последней капли. И трахал бы тебя этими штуками с помощью магии, пока ты не кончил бы так сильно, что потерял сознание. А я стоял бы над тобой, полностью одетый, и смотрел на это зрелище. Северус не любил проигрывать, но знал, когда проиграл. Его дыхание было рваным, лицо горело, а член больно уперся в пояс брюк. Допросная техника у Поттера была на высоте, но Северус все же надеялся, что конкретно этим методом допроса Поттер с посторонними подозреваемыми не пользуется. Ладно, вскрываемся. Хватит его раздражать. Хотя это еще кто кого. — Гарри, я не понимаю, в чем ты меня обвиняешь и чего хочешь от меня добиться. — Я обвиняю тебя в нелогичности. Северус моргнул. Он ослышался? — Что? — Твои поступки нелогичны, Северус. На складе ты направляешь автоматную очередь себе в грудь. А в зале между жизнью и смертью ты соглашаешься вернуться со мной. Выбираешь жизнь. Северус начал серьезно заводиться. Да чего он хочет?! — Ты что, теперь недоволен, что я вернулся с тобой? Мне следовало остаться? — Не передергивай. — На складе не было иной возможности!.. — Бред. Была. Можно было направить дуло в потолок. — Нельзя! А если бы пули срикошетили? — Они замедлились бы достаточно, чтобы их уловил защитный экран. Авроры бы успели трансфигурировать их все или хотя бы часть. Часть удалось бы затормозить аресто моментум. Часть пробила бы потолок, застряла в перекрытии. Даже если бы единичной пулей кого-то ранило, это было бы гораздо менее разрушительно, чем автоматная очередь! Прямо! В грудь! — Поттер уже был красный и тоже говорил на повышенных тонах. — У меня не было времени это калькулировать! — Ты даже не пытался. Просто не стал. Северус — признайся! — В чем, Мордред все раздери? — В том, что ты принял осознанное решение пожертвовать собой. — Да! Да, Мордред подери! У меня не было времени искать другие возможности! И да, я принял осознанное решение! Мои решения всегда осознанные, в отличие от!.. — Всегда осознанные, но не всегда логичные. — Что, во имя Мерлина, ты хочешь этим сказать? — Я хочу сказать, Северус, что на складе ты принял осознанное решение умереть, хотя в этом не было необходимости. А в призрачном зале ты принял осознанное решение продолжать жить. Иначе быть не может, иначе бы ты не вернулся. Ты следишь за моей мыслью? — Было б за чем следить! Вот, пожалуйста, как в школе — ты же этого хотел? Может, тебя это заводит? — А тебя? — Да как ты… — Не пытайся сбить меня с толку, Северус. У меня, может, не так много мыслей. Зато меня не так уж просто от них отвлечь. Не надо так нервничать. Пожалуйста. Не надо. Я знал, что этот разговор измотает нас обоих. Вот, выпей глоток вина, оно очень легкое. Я продолжу, с твоего позволения. — Или без такового, — обреченно констатировал Северус, отпивая холодного белого вина и прикрывая глаза. — Или без. Итак, Северус, ты совершил два взаимоисключающих поступка, и я желаю знать, какой из них настоящий. Снейп поперхнулся вином и уставился на Поттера. — Какой из них… Что, твою Моргану, ты имеешь в виду? — Какой из них — твое искреннее желание, а какой был вынужденным? Снейп стиснул пальцами переносицу. — Ведь мы же выяснили, что они оба были осознанными, значит, они оба были согласны моим желаниям. — Ты правда не понимаешь меня, да? Ты хотел жить, и ты хотел умереть? Оба этих желания — твои желания? Ты хотел этого одновременно? Тогда у нас большие проблемы, Северус! У тебя раздвоение личности, да? А я-то думал, ты поможешь мне держать в узде мою… тьму. Заземлишь меня. Не дашь мне потерять связь с реальностью в твоей неповторимой манере, а то ж Рон и Герми хоть и неустанно над этим трудятся, да не справляются! А нам тебя, выходит, надо в Мунго лечить, да? В отделении для душевнобольных? Ах ты ж щенок. Ишь как выкрутил. Северус угрюмо молчал некоторое время, потом, сдавшись, устало сказал: — Я вернулся, потому что ты меня позвал. — Твое искреннее желание, Северус. Таково было условие. Не потому, что кто-то кого-то куда-то позвал. — Мое искреннее желание. Быть тебе нужным. — Не ради себя? Не ради того, чтобы просто жить? — Нет. — Северус залпом допил вино и, не глядя, протянул Гарри бокал за добавкой. Гарри шумно выдохнул, затем звякнул бокал, и Северус услышал, как в него полилось вино. — Не понимаю, зачем тебе нужно было вытягивать это из меня. — Не понимаешь. Я верю, Северус, что не понимаешь. Кому и когда было до тебя дело? Выполнил задание, и ладно. Но мне!.. — Гарри прервался, закашлялся, тоже отпил вина и хриплым, низким голосом продолжил. — Мне есть до тебя дело. Северус, я тебя боюсь. Нет, не так — я за тебя боюсь. Нет, все-таки я тебя боюсь. Боюсь, что ты интерпретируешь какую-то из наших клятв таким образом, что она тебя погубит. Что ты, выполняя какой-то одному тебе ведомый долг, уничтожишь сам себя. Что я однажды вернусь и не застану тебя в живых. Северус. Теперь ты понимаешь? — Гарри. Я тебя понял. Я не чувствую желания покончить с собой, если это тебя успокоит. — А перед военной операцией в мэноре — чувствовал? — Скорее бесконечную усталость. И от смены власти ничего хорошего не ждал для себя. И был искренне уверен, что я тебе не нужен буду больше. — А то, что между нами было? — Скорее подтолкнуло меня, чтобы быть уж совсем честным. У меня что-то было, за что не жалко было умереть. Я, правда, так устал… Я только хотел покоя. — Спасибо тебе за эти откровенные слова. Я знаю, чего они тебе стоили. Я знаю, я был жесток с тобой сегодня, Северус. Но мне… Понимаешь, мне нужно… — Гарри снова отпил вина, затем повернулся, чтобы смотреть Северусу прямо в глаза. — Ты как бы отдал мне себя в том призрачном зале, отдал мне контроль, власть над тобой. Понимаешь? Я упоминал тебе о своих специфических потребностях, если помнишь. Я не заговаривал с тобой об этом, не до того было. Но сейчас у меня есть настоятельная потребность контролировать тебя. Очень сильная потребность. Сильно контролировать. Я очень боюсь потерять тебя. Мне нужно знать, что я — главный. Что ты послушаешься моего приказа. Но при этом мне нужен механизм, чтобы контролировать самого себя. И мы поэтому заключим с тобой договор доминанта и сабмиссива. Определим стоп-слово. Не думай, я не стану причинять тебе боли, унижать тебя. Пропишем абсолютно все, что для тебя неприемлемо. Будем добавлять по мере необходимости, если мы что-то попробуем, что тебе не понравится. Я не хочу делать того, что тебе не понравится, наоборот. Только то, что доставит тебе удовольствие. Но я хочу, чтобы ты был полностью моим. Полностью в моей власти. Ты это понимаешь? — Я не уверен, что понимаю. Но это не важно. Я не оговаривал условий перед нашим браком, был готов на твои. Я и сейчас готов на твои условия. Гарри помолчал, потом сказал: — Хорошо. Тогда я подготовлю черновик. Еще раз прости за этот стриптиз души, к которому я тебя вынудил. Хочешь отдохнуть? Перекусить? — Я хочу задать тебе вопрос. Как ты там выразился — заземлить? Поттер, ты понимаешь, что за пользование такими артефактами приходится платить? — Я был готов их отдать. — На определенных условиях, которые ты выставил, и не кому-нибудь, а Смерти. Платить приходится уже за то, что ты ими в принципе обладаешь. — Северус, я заплатил авансом, ты так не считаешь? Жизнью моего отца — за Мантию-невидимку. Жизнью Дамблдора — за Воскрешающий камень. И чуть не отдал твою жизнь — за Бузинную палочку. Эта последняя цена — это больше, чем у меня есть. Без тебя от меня осталась бы пустая оболочка. — Возможно. Возможно, ты прав, когда так рассуждаешь. Где они сейчас? — Тоже в подвале у нас на Гриммо, под мощной защитой. У меня там сейф. — Какие невинные у тебя игрушки. — Такие же невинные, как и я сам. Ты видишь, Северус? Ты мне нужен. Без тебя мне не справиться. Гарри наклонился и поцеловал Северуса в лоб — как ребенка. — Отдыхай. Жду тебя к ужину в нашем узком семейном кругу, — с этими словами Гарри вышел, аккуратно притворив за собой дверь. Северус прилег, но сон не шел. Какой там сон! Технично расколол его, маленький аврорский щенок. Вцепился мертвой хваткой и не отпускал, пока не вытянул ответы. Если он и его люди с такими подходцами хитрыми ведут дела — трепещи, преступный магический мир, и погоны Главного он носит по праву. Да еще и завел его до предела и бросил так. Он же не мог не понимать, не настолько наивен. Поттер? Наивен? Не смешите мои тапки. Нет, в этом и был расчет. Ну, погоди ж ты. В эту игру можно играть вдвоем, а Поттер — достойный противник, игра будет интересной. О, Северус ему отомстит. Месть, смерть и преисподняя. Поттеру контроля захотелось? Для того, чтобы контролировать других, нужно прежде всего контролировать себя. Вот мы и посмотрим, как у Поттера с самоконтролем. Заодно и потренируется. А насчет договора потянуть резину. Пусть Поттер составит черновик. Его можно будет вернуть на доработку... А сейчас Северусу кое-что понадобится. Он слез с кровати и, притворно жалуясь на старость и на Поттера, сексуального маньяка, пошел в ванную приводить себя в блядский вид. Ой, да ладно, хоть себе не ври! Признайся, как безумно ты хочешь вновь увидеть его потемневшие от возбуждения глаза!

* * *

У Гарри еще хватило сил степенным шагом выйти из комнаты Северуса и аккуратно закрыть за собой дверь. Ввалившись в первую попавшуюся из многочисленных гостевых и заткнув себе рот кулаком, он стиснул другой рукой болезненную эрекцию прямо сквозь форменные мантию и брюки и в тот же миг кончил, бессильно всхлипнув. Затем тихо сполз по двери на пол. Противоречивые эмоции раздирали его на части. Злость на мужа, который с такой легкостью отбросил свою жизнь, как ненужную тряпку, мучительная, исступленная нежность к нему за это же, а также за то, что он пошел за Гарри — только потому, что тот его позвал… Он хотел наказать Северуса, прижать его всем телом к кровати и, заломив ему руки за спину и широко раздвинув коленями худые бедра, резко засадить по самые яйца. И хотел боготворить его, опуститься перед ним на колени и целовать длинные прямые пальцы на ногах, каждый по отдельности, согревать их ладонями, ведь ему наверняка зябко… И вот этого они ненавидели в школе? Считали эгоистом, предателем, подонком? Вот этому Гарри бросил в лицо «трус» после убийства Дамблдора? А Снейп в это время в любой момент был готов встать между Гарри и смертью? Гарри вспомнил, как на третьем курсе Снейп закрывал их троицу своим телом от оборотня Люпина, и несколько раз крепко приложился затылком об дверь. Чего Гарри стоил этот разговор… О Мерлин, дай ему дожить до вечера. Сегодня же он прикажет переселить Северуса к нему в спальню.

* * *

— …так что теперь, когда хозяин Северус здоров, хозяева займут хозяйские покои, там две удобные спальни, Кричер уже все там приготовил. — Нет, нет и еще раз нет, Кричер — никаких раздельных спален, никакого дурацкого аристократического выпендрежа! Я не буду спрашивать у своего мужа, «согласится ли милорд принять меня этим вечером в своей спальне»! У Северуса перед глазами немедленно предстала картина. В богато убранной комнате, по стилю напоминающей будуар Нарциссы, на изящной шелковой оттоманке бордового цвета, опираясь на спинку, полулежал Северус, державший в одной руке последний альманах «Практики зельеварения», а в другой — бокал рубинового вина. На нем был только короткий темно-зеленый пеньюар, в вырезе которого открывались гладкая безволосая грудь и нежный живот до самого пупка. Пеньюар доходил до середины молочно-белых стройных бедер и не скрывал бесконечно-длинных изящных ног с тонкими щиколотками и узкими, очень нежными и ухоженными бело-розовыми ступнями. Северус задумчиво покачивал бокал, держа его за ножку в длинных тонких пальцах, и скользил по странице темными, как ночь, глазами, полуприкрытыми густыми длинными ресницами. Иногда он отпивал глоток вина, и тогда бледно-розовые, как лепестки розы, четко очерченные губы на мгновение становились кроваво-красными. Ногти на руках и ногах были накрашены светло-розовым лаком, в точности повторявшим цвет его губ и сосков. Шелковистые иссиня-черные волосы вились вокруг белоснежного точеного лица и мягкими волнами ниспадали на плечи и спину. На эту соблазнительную картину уже несколько минут с умилением и обожанием глядел старый эльф, терпеливо ожидающий, когда драгоценный хозяин обратит на него внимание. — Что тебе, Кричер? — прохладно спросил Северус, не отрываясь от чтения. — Милорд Северус, милорд просил передать вам со старым Кричером свое почтение и эти запонки из последней магической коллекции Картье и осведомиться о благополучии милорда Северуса. Северус равнодушно кивнул, не поднимая головы, и продолжал читать дальше. — И милорд также поручил старому Кричеру осведомиться, будет ли позволено милорду навестить сегодня милорда Северуса в его опочивальне… Услышав эти слова, Северус вскочил, как распрямившаяся пружина. Бокал опрокинулся, и вино разлилось по ковру. — И он еще смеет, грубый солдафон! После того, как подарил леди Нарциссе редчайшую орхидею, а леди Гермионе — старинный гримуар по проклятым растениям! Тогда как для меня было закуплено недостаточно флоббер-червей, и все они были либо слишком короткие, либо слишком тонкие! Скажи ему, что мое зелье сейчас как раз в критической стадии! — и с этими словами Северус швырнул альманах в эльфа, уклонившегося с привычной ловкостью, и в негодовании вышел через боковую дверь. Северус моргнул, и видение рассеялось. Уф-ф, твою ж Моргану. Привидится же такое. Мысленно вытерев пот со лба, он сказал самым угрожающим голосом из арсенала профессора Снейпа: — Да легко, Поттер. Только имей в виду. Будешь храпеть — будут проблемы с эрекцией. Примета такая есть. Ответная улыбка Поттера ему не понравилась. Прямо акулья какая-то.