По законам военного времени

— Вижу, Гарри, жизнь-то налаживается! — Это ты о чем, Рон? Передашь мне, Герми, сосиску, пожалуйста? Спасибо. — Он о том, Гарри, что от вашей магии вибрации по всему дому расходятся. — Понятия не имею, о чем вы. — Ой, я не могу, Герми, он не имеет понятия! Какой скромник! — Что краснее — мантия Главного аврора или его щеки? — Только не ерзай так, Гарри, больно ж, наверное! — Ой, Рон, я не могу-у-у… Дать тебе… Ха-ха-ха… дать тебе, Гарри… зелье? — Тебе нельзя сейчас в отдел, Гарри, там дела, документы, а ты взглядом воспламеняешь! — Что ж твой муж-зельевар не позаботился дать тебе обезболивающее? — Не беспокойтесь, он мне дал! И обезболивающее тоже! — Герми, я сейчас… наделаю... в штаны... — Ну слава богу, выбили пробку из бутылки! — Хр-р… — Гарри, не надо тут давиться сосиской. Мы с Герми люди закаленные, на нас твой скрытый эротизм не действует. — И хвала Мерлину за это! — А хочешь банан? — С такими друзьями и супругами, ей-богу, и врагов не надо! Позавтракать не дадут! — Хочешь порридж? Только не надо облизывать ложку, Гарри! — Смотри, вот йогурт, м-м, белая густая масса, которую можно медленно слизывать с… — С банана! — Да что на вас нашло сегодня-то?! — Очень уж счастливые у тебя глаза, Гарри. Прямо светятся, как фонари кошачьи. Невозможно перестать тебя дразнить. — Ну да, да. Мерлин! — Не держись за щеки, Гарри, обожжешься еще! Твой-то в лабе уже, что ли? Мы его еще не видели. — Спит. Заездили мы с ним друг друга сегодня. Пойду я в отдел. Ой. — Точно не надо обезболивающее, Гарри? — Мерлин, зачем так дверями хлопать!

* * *

Министерский банкетный зал, в котором традиционно ежегодно устраивали благотворительный бал в пользу сирот войны, сиял огнями. Играл оркестр, в танце скользили пары, между танцующими, беседующими, прогуливающимися гостями деловито сновали эльфы в ливреях с эмблемой министерства, разнося напитки и закуски. На балу собрался весь цвет Магической Британии. Была в наличии верхушка правительства во главе с самим министром с супругой. Блистали присутствием Главный аврор с супругом. Аристократия, ученые мужи, пресса, подающие надежды молодые, талантливые выходцы из Хогвартса, после Победы занимающие ответственные посты. У стены на безопасном расстоянии от танцующих стояли двое мужчин в вечерних костюмах, один — платиновый блондин, другой — жгучий брюнет. Оба высокие, стройные, элегантные, Люциус и Северус притягивали к себе взгляды всего зала. Они выполнили свой общественный долг, продемонстрировав безупречные танцевальные умения попеременно с Нарциссой Малфой, Джиневрой Малфой, супругой министра, Гермионой Уизли-Блэк и Минервой МакГонагалл, и теперь лениво потягивали ледяное шампанское из запотевших бокалов, глядя на танцующих. — Северус, мальчишка с тебя глаз не сводит. Чем ты его приворожил, признайся? — Ничем я его… Скажешь тоже. — Как жадно он на тебя смотрит, прямо будто ощупывает тебя всего взглядом. Ты просто не видишь, потому что стоишь вполоборота. — Не вижу, зато чувствую. — Так и хочется подложить в этот костер дров... С этими словами Люциус близко наклонился к Северусу, мягким движением руки заводя ему за ухо непослушную прядку волос, выбившуюся из низкого хвоста. — Люци, ты что творишь?! — Ой, я не могу. Он так горячо ревнует, так... по-настоящему! — А мне потом отдуваться! — Ты, наверное, хотел сказать — отдаваться? — Прекрати! — Слегка оживить уже только тлеющий огонь… — И Люциус мягко провел пальцем по щеке Северуса. Вспышки беспричинной ревности у Гарри Северусу иногда даже льстили. Ему льстило, что все видят: этот властный, сильный мужчина — у его ног. Главный аврор — признанный красавец. Он неподкупен, он смел, он олицетворение чести. Он богат, знаменит, молод. Девушки и юноши Магической Британии могли бы убить за право быть рядом с ним. Но ревность — нездоровое чувство. Видит Мерлин, Северус далек от того, чтобы поощрять его. Но, возможно, ему следовало бы поговорить об этом с Гарри... — Ну тебя, иди вон с Нарциссой оживляй! И ничего не тлеющий! Тебе бы так! Как тебя только Нарси не прибила еще, кобелина! — Нарси знает, что аппетит нагуливают на улице, а едят дома. — Люциус, Северус, не помешаю? — Сам Главный аврор почтил нас своим присутствием, Северус! — Люци, да перестань же ты паясничать, на нас уже люди оглядываются! Тут пресса, Мерлин! Нам нужен скандал? — Северус, ты позволишь на два слова? Прошу прощения, Люциус. — Гарри, твои шипящие так напоминают парселтанг недоброй памяти Темного лорда… — Мерлин, Люциус! Ты, право, невозможен! Пойдем, Гарри! — Вот сюда, тут есть боковой коридорчик, там нам никто не помешает… Только наложим заглушающие… — А-а-ах! Гарри! Мне так дышать будет нечем! Гарри всем телом прижал его к стене и лихорадочно шептал ему в губы. — Нечем дышать, говоришь? Я с тобой еще и не так поступлю. Зачем же ты строил глазки скверному Люциусу? — Да не строил я ему глазки, Мерлин! Он видит, что ты ревнуешь, и специально тебя провоцирует! — А ты и рад подыграть, да? — Ты меня обвиняешь? Опять? — Люциус — красавец, каких мало. Признай. — Пусть он красавец… — А! Ты признаешь! — Ты мне задал вопрос. Мое терпение не беспредельно. Может, дашь мне договорить? — Ну, пожалуйста. Отчего не послушать. — Пусть он красавец, но я… — Ну-ну. — Но я тоже в браке с редкостным… идио… красавцем. — Пусть так. Но ведь может захотеться разнообразия. — О, Мерлин! — Не бейся так затылком о стену, Северус. Твои мозги слишком большая для нас ценность. — Какого, на хрен, разнообразия? Люциус — гетеро! В счастливом браке с Нарциссой! Твою Моргану, Поттер, мы же уже вели с тобой в точности такую же беседу из-за Драко! — Да я понимаю, Северус, что он гетеро и нарочно меня дразнит… — Так чего же ты от меня-то хочешь опять? — Видишь ли, с момента нашего разговора о Драко ситуация несколько изменилась. — Да? Каким же именно образом? — Мы, видишь ли… Как бы сказать… Выбили пробку из бутылки… — Что? — Вырвали чеку из гранаты, если можно так выразиться… — Что?! — Ну, понимаешь — подожгли запал. — О чем ты, Мордред и Моргана, толкуешь? — Ну, как бы объяснить — выпустили джинна… — Поттер-р-р… — Короче, мы выпустили на свободу змею из террариума. — А. Змею. — Ну да. — Я начинаю понимать. — Вот видишь. — Так бы сразу и сказал, а то — джинн, пробка какая-то, Мерлин помилуй. Ты просто виртуоз эвфемизма. Ты еще скажи, что мы с тобой вскрыли сейф или распечатали колоду карт. — Знал, что ты меня поймешь. — Гарри, нет — на самом деле я не в силах тебя понять. Ты же знаешь, хорошо знаешь, что мне никто не нужен, кроме тебя. Ведь знаешь? — Ну, знаю. — Так какого же драккла ты устроил мне сейчас эту сцену? — Потому что у тебя открылись новые возможности. — Новые? Какие? — Ты первый раз в жизни был с мужчиной в активной роли. — Мерлин помилуй! — А Люциус очень уж привлекателен. — Ты так считаешь? — Конечно. Это общепризнанно. Северус сделал молниеносное движение, и теперь уже Гарри был беспомощно прижат спиной к стене, а Северус шипел ему в лицо: — Значит, он привлекателен? Может, это ты его хочешь? Может, это мне следует ревновать? Может, это ты распробовал, каково это — принадлежать сильному зрелому мужчине? И теперь хочешь знать, как это будет с таким красавцем, а не с уродом вроде меня? — Какой абсурд! Я хочу только тебя! Ты это знаешь! — Знаю. Но разве и ты не знаешь моих к тебе чувств? Мне безразлично, кто кому из нас что засовывает, кроме как во время самого процесса, понятное дело. — Да понятное. — Гарри. В какой-то не самый светлый момент твоей жизни ты от горя и бедствий включил мозги и превратился из бездарного школьника в очень умного молодого человека. — О! Ты так считаешь? — Если бы я так не считал, ты бы узнал об этом первым. Так вот, я тебя прошу. Воспользуйся мозгами и подумай — разумно ли прыгать через палочку только потому, что ее тебе подставил Люциус. Люциус развлекается без задней мысли и даже весьма невинно, а мы с тобой выясняем отношения прямо на министерском балу. — Я слышу, Северус, что ты говоришь, но… — Какая разница — кто из нас гей, кто би, кто гетеро? Ведь это только наш выбор, не так ли? А не врожденный набор хромосом, не форма гениталий. Ты же сам твердил мне не подходить к тебе с обычной меркой, не сравнивать тебя с обычными молодыми людьми твоего возраста, ведь так? Почему же мы должны загонять наши отношения в какие-то узкие рамки неизвестно кем определенных стандартов? — Я с этим полностью согласен, Северус, абсолютно, но… — Зачем же тогда ты сравниваешь меня с каким-то воображаемым мужчиной, который приобрел новый опыт и теперь пустится во все тяжкие? И которым я не являюсь? — Я… Я согласен, Северус. — Как мне объяснить тебе, что ты и только ты имеешь значение? Мне не важны наши с тобой роли в постели. Мне не важен твой пол. Не важен твой возраст. Уже. Почти. Уже менее важен, скажем так. Да даже если бы ты был хромым стариком с клюкой… — И кошкой. Как Филч. — Вижу, ты меня понял. — Ты прав, Северус. Абсолютно. — А мы с тобой на виду. Главный аврор с супругом исчезли из зала. Они поссорились? Выясняют отношения? В семье Поттер-Блэков конфликт? Им как-то можно воспользоваться, чтобы надавить на Главного? Вбить между супругами клин? — Я понимаю. Ты прав во всем. — Мне легко поставить себя на твое место, на самом деле. Рональд тоже частенько провоцирует тебя в шутку, чтобы подразнить Гермиону. Потягивается перед тобой так, чтобы задралась рубашка. Ведь я не ревную. — Но ведь это он не всерьез. А вот попробовала бы Гермиона! — Какие у него основания ревновать? — Да ты что! Он раньше дико ревновал ее ко мне, а потом стал и к тебе! — Это сумасшествие, мне и в голову не приходило! — Он мне сам говорил. Сказал, что рад, что мы в браке вчетвером и между нами четко прописаны и отрегулированы отношения. И что всё у всех на виду. — Бред какой-то. — Ревность редко бывает рациональной. — О! Как мудро! Слова не мальчика, но Главного аврора! Изволь их сам же и запомнить, Гарри! — Ты прав, Северус, а я не прав. Прости меня. — Иди ко мне… — Северус… Ох-х… М-м…. А ты знаешь, я уже не сержусь! — Ты меня успокоил. — Но осадочек, Северус! Осадочек-то остался! — Вот как? — И поэтому, Северус — ты-сегодня-выполнишь-мое-желание! — Что-что? — Что слышал. Мое, Северус, желание. — Живу, чтобы служить! — Я сотру эту ухмылочку у тебя с лица. Будешь служить на спине с раздвинутыми ногами. — Кто б сомневался! — А желание — ты будешь в чулках с подвязками. Или с резинками, не знаю, как эта херня называется. — Откуда ты… — Я приказал сохранить те чулочки, в которых ты тогда потерял сознание на Гриммо. Я смотрел, как тебя раздевали, мне было так стыдно! — А вы затейник, господин Главный аврор Поттер-Блэк! — Пойдем домой, прямо отсюда. — Категорически нет. — Ты должен! Я тебе приказываю! — И я все выполню в точности, но мы должны показаться в зале. Иначе пресса раздует из этого такое… — Мне вот тоже раздутое мешает… Это мое эго, что ли? — Точно не эго. Оно обычно ходить не мешает. Кроме того, ты бы тогда так не ревновал. — Давай постоим вот так еще минуточку… — Успокоился, Гарри? Готов? — Ну, пойдем. Включим сердечность, сделаем кружок по залу, и домой. — Разумный план. Покрутимся перед Скитер. — Но пусть Люциус не смеет!.. — О, Мерлин и все Основатели… — Только головой не бейся, Северус! Только не головой!

* * *

Северус совсем забыл, какой сегодня день, и немудрено — в такой-то спешке. Все как будто сговорились, честное слово! Ему понадобилось встать в пять утра, чтобы закончить редкое питательное зелье для мандрагор, которое он должен был передать Помоне через МакГонагалл. Директриса ждала его в Хогвартсе, желая посоветоваться по нескольким вопросам. В шесть Северус прокрался обратно в спальню, чтобы не разбудить Гарри, который дрых без задних ног. Вновь проснувшись в восемь с небольшим, он обнаружил, что Гарри в спальне уже нет. Он привел себя в порядок и около девяти спешил в столовую в надежде еще застать там мужа. Он не был уверен, что Гарри позаботился о подарке хозяевам. Что это нашло на Нарциссу — устраивать вечеринку на Хэллоуин в Малфой-мэноре — он и представить себе не мог. Да еще нужны какие-то маски, Мерлин помилуй! Гарри действительно обнаружился в столовой. Северус завел с ним разговор о подарке и сам не заметил, как уже до хрипоты спорил насчет маскарадных костюмов. Гарри хотел непременно парные костюмы для них обоих, и его категорически не устраивала идея Северуса — черные шелковые полумаски и черные же вечерние маггловские костюмы со смокингами, бабочками и камербандами. Сам Северус считал, что это будет наименьшим злом. Сдержанная элегантность, как нельзя лучше подходящая для Главного аврора и его супруга. Конечно, Гарри это не устраивало, ибо «не несло в себе духа Хэллоуина». Какой ему еще дух, Мерлин помилуй! В какой-то момент посреди оживленного, но, к счастью, теоретического спора на тему, пойдут ли Северусу серьга в ухо и пиратская повязка на глазу, в столовой обнаружился Рон. Рон протянул Северусу тонкую папку со своим анализом по некоему узкоспециальному совершенно секретному вопросу, к которому у Северуса был допуск, и умильно стал просить «пробежаться», все ли гладенько обосновано. Буквально минутку! Северус принялся просматривать текст и, не будучи специалистом, немедленно нашел прогиб в логике, которого он от Рональда никак не мог бы ожидать. Они принялись разбираться и спорить, и, когда Северус в следующий раз поднял голову, он обнаружил две вещи: а) пятидесяти минут как не бывало и б) Гарри куда-то испарился. Северус стиснул пальцами переносицу. Да что ж за день-то такой! Они же не успели поговорить о подарке, и еще этот маскарад. И впрямь ведьмин шабаш. Под локтем у Северуса что-то захрустело. Он вытащил сложенный вдвое лист бумаги. Очевидно, это был эскиз их костюмов, который Поттер подсунул ему, уходя, потому что не мог больше ждать. На одной половине были изображены два темноволосых мужских силуэта в пиратском облачении, у одного из них действительно были серьга и повязка на глазу. На второй половине… Это еще что такое? Там были нарисованы двое маггловских коммандос в камуфляже, высоких ботинках на шнуровке и в беретах. Через плечо у них висели автоматы. В этот момент Рон, не дожевав, поднялся и, бормоча, что, мол, опаздывает, так что до вечера в Малфой-мэноре, поспешными шагами устремился к выходу. Северус даже не попрощался — так был занят, пытаясь обуздать гнев. Да что это Поттер придумал такое! Он разве не понимает, как это будет бестактно — напомнить Малфоям, что именно в их доме Северус чуть не погиб от огнестрельного оружия! Это как если бы покойные родители Гарри оделись на Хэллоуин в костюмы Упивающихся, честное слово! Рядом возник Кричер, который бубнил, что хозяин Гарри приказал выбрать самое позднее до часу дня, потому что костюмы еще следует доставить в их комнату в Малфой-мэноре. — Невозможные детские развлечения! И из чего тут выбирать? — Кричер тоже считает, что хозяин Гарри неправ. — О? В самом деле? Кто-то еще в этом доме согласен со мной, что все неправильно от начала и до конца? — Да. Кричер считает, что выбрать следует немедленно, поскольку час дня — это слишком поздно. Костюмы еще следует подогнать хозяевам по фигуре… — О, ну хорошо! Пусть будут пираты, якорь им в душу! Все кругом сошли с ума! Это какой-то детский сад, а я тут единственный взрослый, как мне кажется! — Хозяин Северус мудро выбрал… — Стой, Кричер! Насчет подарка… — Насчет подарка хозяин Гарри велел не беспокоиться, он сам позаботится. — Северус? — За дверью послышался цокот каблучков Гермионы, а следом и она сама влетела в столовую. — Ты не сможешь просмотреть этот доклад? Я знаю, это не твоя специальность, но… Он короткий! Ошибок в докладе, предсказуемо, не оказалось, но тема Северуса захватила — сорока минут снова как не бывало. В результате Северус, как взмыленный фестрал, мчался в лабораторию за зельем для Помоны. Слава Мерлину, Минерва ждала его камином, иначе пришлось бы аппарировать в Хогсмид и бежать бегом к Хогвартсу. Очень красивое поведение для супруга Главного аврора.

* * *

Расставшись с Минервой гораздо позже, чем он предполагал, да еще и поговорив по ее просьбе с несколькими перспективными студентами — профессор Поттер-Блэк, еще только один вопрос, последний! — он наконец смог аппарировать от ворот Хогвартса в Хогсмид. Мерлин, да что ж за день! Забрав в цветочном магазине свой ежегодный традиционный заказ — огромную охапку белых лилий — он аппарировал в Годрикову Впадину и пошел к кладбищу, испытывая привычную тяжесть на сердце, которая лишь затихала на время, но никогда не оставляла его полностью. Но сегодня что-то его отвлекало, беспокоило целый день, зудело… Что-то, не связанное с покойными Поттерами… Что? Открыв калитку, он хорошо знакомым путем медленно шел к их могиле… Он что-то забыл? Немудрено, он целый день мотался туда-сюда... Мордред! Его вдруг осенило! Он даже остановился. Ведь это именно сегодня в 16:00 он встречается с Гарри в каком-то новом маггловском кафе на Портобелло-роуд! Его, кажется, отыскала Гермиона. Но тогда ему надо уходить отсюда немедленно, иначе он ни за что не успеет попасть в кафе вовремя! Как же неудачно, он не подумал, какой это будет день, когда Гарри заказывал столик для них двоих. И передвинуть хотя бы на час не получится, потом им нужно уже будет спешить к Малфоям! Ну как же неудачно получилось! Он было потянулся за палочкой, чтобы вызвать патронуса с сообщением для Гарри… Гарри будет огорчен… Они с Гарри полюбили иногда вот так выкраивать два часа в плотном графике будних дней и выходить в маггловский Лондон. В этом была особая прелесть — затеряться в анонимности большого города, где никто не знал бывшего Упивающегося смертью и Мальчика-Который-Выжил. Гарри будет огорчен. Неужели он хочет огорчить самого важного в его жизни человека? Но кафе — это ведь мелочь? Как же не почтить память Лили и Джеймса? В кафе можно ведь попасть и в другой день. А этот день он всегда проводил на их могиле в Годриковой Впадине. Да? И кому это нужно? Кому от этого будет польза — все эти цветы, ежегодная епитимья, которую он налагает сам на себя уже восемнадцать лет? Уж точно не Гарри, который хотел бы сегодня встретиться с ним в кафе! И не Поттерам. Лили бы только глаза закатила, если бы услышала об этой его дурацкой традиции... И тут его словно громом поразило. Что он здесь делает? Ведь они не здесь. Не на кладбище под тяжелой холодной могильной плитой. Здесь только их бренные останки, а они не здесь. Они — в его сердце и будут в нем. Всегда. Он никогда их не забудет. Никогда не забудет о своей роли в их гибели. Как же забыть, когда рядом Гарри, похожий на своего отца, только глаза у него от матери. Огорчить его, самого важного для Северуса человека? Пусть кафе — это мелочь, но ради чего? Здесь нет ничего, кроме холодного могильного безмолвия. Здесь нет ничего для живых. А они — не здесь. А если он сейчас уйдет, вот прямо сейчас аппарирует в Лондон, он еще успеет вовремя. Перед аппарацией он трансфигурирует мантию в черное прямое пальто. Под мантией у него и так маггловский костюм. Он войдет в кафе и сразу почувствует запахи кофе, специй, теплой выпечки. Кафе новое, современное, из тех, где подают модные кофейные напитки наподобие «Золотого молока» или тыквенного латте, и Северус различит в воздухе запахи корицы, имбиря, куркумы. Гарри будет сидеть за столиком у окна, спиной к стене по старой военной привычке, оставив место для Северуса рядом с собой, а не напротив, читая книгу или просматривая какие-то документы — отчеты из их фирмы или из аврората. Он заметит его первым, как всегда, сразу ощутив его присутствие, поднимет голову и улыбнется — ясно, широко, солнечно. Зеленые глаза засияют теплым дрожащим светом, и у Северуса забьется сердце. Он пойдет по проходу к их столику, и Гарри встанет ему навстречу, одновременно подзывая официанта — чтобы замерзший на осеннем ветру Северус не ждал ни одной лишней минуты своего горячего кофе. За их спиной будут перешептываться — их пара всегда привлекала внимание. Красивый молодой человек и приметный мужчина существенно старше его. Кто они друг другу? На отца и сына или братьев не похожи… Просто друзья? Но тогда как объяснить, что они застыли, глядя друг на друга и совершенно не обращая внимания на окружающее, будто связаны невидимой, но прочной нитью? Они сядут за столик, обменяются мнениями насчет обстановки в кафе, закатят глаза на любопытных магглов — вот все им надо! Своей жизни нет? Начнут что-то обсуждать — их всегда рвали на части, и они никогда не успевали поговорить обо всем, о чем хотелось: по работе, по семейным вопросам или просто на какую-то отвлеченную тему. А эти два часа — только для них. Официант принесет поднос. Пусть их скоро ждут к ужину, но любопытный Гарри все-таки закажет какую-то новомодную выпечку напополам — круглый пирожок из слоеного теста с кремом, сверху политый медом. Чтобы непременно пришлось облизывать пальцы! Северусу — двойной эспрессо-маккиато. Гарри подадут тыквенный латте с карамельным сиропом. Сладость жуткая, но он все-равно заставит Северуса попробовать. Северус вдруг ощутил, как он устал, замерз и проголодался. Гарри возьмет его холодные руки в свои теплые, поднесет к губам, согреет дыханием. Они не нежничают нарочито на людях, но и не скрываются. Они будут пить кофе, негромко разговаривать, смотреть в окно на улицу, молчать. Смотреть друг на друга. Здесь они не должны держать лицо. Не должны держаться определенных рамок. Они просто Северус и Гарри, такие же, как все, и они пришли сюда потому, что хотят провести время вдвоем. Северус почувствовал, как защипало в носу, а на глаза навернулись горячие слезы. Он вытер лицо рукавом. Что же это? Что это за странное, щемящее, щекочущее чувство в груди, от которого хочется… что? Обнять? Весь? Мир? Значит, он просто счастлив? Это вот счастье? И был счастлив все это время? Сам того не замечая? Жил, привыкал, был занят, работал, занимался важными проектами, любил мужа, активно участвовал в жизни семьи, и сам не заметил, как стал счастливым? Как лягушка в научном анекдоте, которую медленно нагревают в воде, и она этого не замечает, пока не сварится? И тут до него дошло. Глаза Северуса широко раскрылись. Ведь Гарри все это срежиссировал, прекрасно зная, как болезненно переживает Северус день смерти Поттеров. Чтобы ткнуть Северуса наконец носом. А Северус все никак не понимал. Не понимал, чем заслужил. До всего пытался дойти логическим путем, а логика ему в этом не только не помогала, а даже и мешала. Вот Гарри и отчаялся дождаться, пока он догадается сам себя простить. Интриган и достойный наследник Альбуса! Вся эта беготня с утра, Рон, Гермиона, большой прием у Нарциссы по случаю Хэллоуина ни с того, ни с сего — в рабочий день вечером! — и еще ему показалось, что МакГонагалл никуда не торопится, нетипично для всегда занятой директрисы. Сегодня поистине день откровений! Вот же ж маленький… Макиавелли! Все, ну просто все пляшут под его дудку! Северус запрокинул голову и рассмеялся от души. Эти могильные камни вряд ли когда-либо оскверняло подобное кощунство. Только Северус теперь точно знал, что на самом деле кощунство. Кощунством будет хоть одну лишнюю минуту пробыть здесь, в этом мертвом холоде, вдали от теплого, живого Гарри. Кроме того, он немедленно сделает свой ход, который обдумывал вот уже несколько месяцев. А Гарри еще и навязал ему пиратский костюм! Ах, месть так сладка! Положив на могилу цветы, он постоял несколько секунд и направился широкими быстрыми шагами к выходу с кладбища. На ходу трансфигурировав мантию в пальто, он аппарировал прямо от кладбищенской калитки в Лондон, на ближайшую к кафе аппарационную площадку, скрытую в Кенсингтонских садах. Портобелло-роуд длинная, нужно ускориться. Северус поднял воротник пальто и сорвался на бег, вливаясь в толпу вечно спешащих по своим делам магглов.

* * *

Честно говоря, Гарри и не надеялся, что его сегодняшняя приманка сработает. Наверняка Северус сейчас на кладбище, совсем забыл об их встрече, не в силах освободиться от обязательств перед самим собой. У Гарри больно сжималось за него сердце. Но как ему еще помочь, он не знал. Северус должен понять сам. Он не из тех, кто просто возьмет и прислушается к чужому мнению. Короче, Гарри ни на что не рассчитывал, поэтому прихватил с собой в кафе побольше отчетов из аврората на проработку. Раз уж он перехитрил сам себя и из-за сегодняшнего приема у Нарциссы на работу вернуться никак не успевал. Появление Северуса он почувствовал сразу, как чувствовал всегда. Ворвавшись в кафе как вихрь, Северус нашел хищным темным взглядом Гарри и стремительно зашагал к их столику. Полы его расстегнутого пальто развевались, как мантия. Девчонки-магглы бросали на него заинтересованные взгляды и перешептывались. А вот хрен вам. Он мой. У него гулко забилось сердце. Как только им принесли их заказ, и Гарри, прикрыв глаза, с удовольствием сделал первый глоток горячего ароматного кофе, Северус рубанул с плеча: — Поттер, я хочу детей. Гарри подавился горячим напитком, закашлялся, и кофе пошел носом. Подождав, пока Гарри высморкается и вытрет салфеткой наиболее заметные пятна на рубашке, Северус безжалостно добавил: — Троих, я думаю. Двух мальчиков и девочку. Гарри был как в тумане, когда слушал деловито излагающего свой план Северуса. А Северус подготовился к этому разговору лучше Гарри, который гнал от себя собственные смутные желания, будучи уверен, что не найдет у Северуса для них поддержки. И он старательно приучал себя к мысли, что детьми в его жизни будут только Тедди Люпин и дети Малфоев, Уизли-Блэков и Уизли. А оно вон как повернулось. Северус все обдумал. Он уже несколько месяцев работал над усовершенствованным рецептом «Потио Фертилитатис», специально предназначенным для однополых пар. Суррогатной матери вводили это зелье вместе со спермой от обоих отцов, и родившийся ребенок был биологическим потомком обоих. Конечно, впереди их ждал долгий путь. Необходимо было найти совместимую с ними обоими магически и по фенотипу суррогатную мать, которая выносит им детей. Но это уже была выполнимая задача. Когда они, расплатившись, шли к выходу, магглы более не могли оставаться в заблуждении касательно природы их отношений. Гарри был уверен, что на его лице уже не очень сильно видны следы слез, разве что нос наверняка еще немного красный. Но он цеплялся за Северуса, как утопающий хватается за соломинку. Обняв его за талию и положив голову ему на плечо, он прижимался к мужу всем телом. Северус поддерживал его за плечи, набросив на него край своего расстегнутого пальто. От слез разболелась голова. О Мерлин, Мерлин, Мерлин, он совсем расклеился — как же ему пережить этот маскарад у Нарциссы и Люциуса? Когда они дошли до аппарационной площадки, Северус еще раз проверил, нет ли на одежде Гарри кофейных пятен и, проведя теплой рукой ему по щеке, заглянул в глаза. — Успокоился? Готов? Гарри кивнул, и они взялись за руки. В последний момент перед аппарацией Гарри наклонился к Северусу и, сжав его руку, сказал: — Сегодня ночью я хочу тебя в себе, и чтобы ты меня держал и не отпускал. Гарри еще успел услышать, как Северус резко втянул в себя воздух, и вихрь аппарации унес их в Малфой-мэнор.

* * *

Из камина на Гриммо вышли два темноволосых пирата и, звеня саблями и тихонько переговариваясь, стали подниматься по лестнице. Они не задержались на том этаже, где была их спальня, а поднялись выше — в помещение, где под стеклянной крышей была наполнена для них ванна и горели ароматические свечи, а в камине весело плясало пламя, бросая причудливые тени на лежанку и огромную кровать у стены. Стоя у камина, они помогли друг другу раздеться. Гарри взял Северуса за руку, как тогда, в самую первую их ночь, и хотел подвести его к ванне, но Северус его удержал. — Гарри, ты знаешь, мне очень трудно осознавать свои желания. Мне это было не нужно, а скорее — вредно при моем образе жизни. И вот мне сегодня стало понятно нечто важное, и я непременно должен тебе это сказать Я никогда не говорил тебе этого пошлого, избитого слова на букву «Л». Думаю, мои поступки тебе все давно сказали. Но то, что я сегодня понял, я должен облечь в слова. Я знаю — для тебя это важно. Он немного помолчал, затем продолжил: — Любить тебя — для меня естественно, как воздух. Вот себя — другое дело. И вот сегодня я понял. Я достоин любви — иначе бы ты не полюбил меня. И я достоин иметь детей. Я не буду жестоким ничтожеством, как мой отец-маггл. Я буду хорошим отцом. Иначе бы ты не полюбил меня. С тобой я хочу всего. Гарри наклонился к Северусу и прошептал: — Там, в призрачном зале между мирами. Твой был библиотекой, мой — вокзалом Кингс-Кросс. Дамблдор сказал, я мог бы найти способ уехать на поезде, но я предпочел вернуться. Я вернулся, выжил, победил Волдеморта. Ты нашелся, мы заключили брак. Мы смогли закончить войну. Ты долго болел. И вот я все это время ждал поезда. Поезда, который увез бы меня далеко. Я знал, куда хотел бы поехать, но куда увез бы меня поезд, не знал. Я не знаю и сейчас, куда направляется наш поезд. Но мне все равно, потому что мы вместе.

* * *

Тлеющие в камине дрова бросали колеблющиеся тени на двоих, движущихся в вечном, как мир, танце. Никогда у Гарри не было более яркого чувства, что он дома, как когда он был с Северусом. Когда был погружен в тесное, горячее тело своего единственного в мире, сжимая его так, как будто от этого зависела сама жизнь Гарри. Или, как сейчас, в свою очередь чувствуя его толчки глубоко в себе и нежась в сильных, горячих объятиях. Отзвуки оргазма еще не до конца затихли в истомленном ласками теле, а муж приник к его губам в благодарном поцелуе — вот так, не выходя из него. Это Гарри любил больше всего. Когда они, как единое целое, лежали в обнимку у камина, он знал, что с ним никогда не случится ничего плохого. Человек, который держит его сейчас, этого не допустит. Никогда его не отпустит. Ибо Гарри принадлежит ему. У них столько еще впереди. Столько планов! Когда-нибудь Северусу придется принять решение — заведовать лабораторией в их фирме или сконцентрироваться на многочисленных обязанностях консультанта при аврорате, Мунго… А еще проекты в Отделе Тайн. Уже сейчас его рвут на части. А ведь у них, если магии будет угодно, появятся дети. Северус сказал ему сегодня в кафе, что мальчиков будут звать Джеймсом и Сириусом, а девочку — Лили. Гарри в тот момент и так уже еле сдерживал слезы, но после этого они хлынули потоком. А самому Гарри когда-то, пусть еще не скоро, нужно будет уйти с должности Главного аврора, уступить дорогу молодым. Нужно будет заняться Поттер-мэнором. И домом в Годриковой Впадине. Возможно, со временем перебраться поближе к Хогвартсу? Чтобы быть рядом со школой, когда дети сядут в Хогвартс-экспресс: дети Драко и Джинни, Рона и Герми, Билла и Флёр, Невилла и Луны… И их, Гарри и Северуса. Минерва не оставляет попыток заманить Северуса в замок... Гарри зевнул и устроился поудобнее, прижимаясь всем телом к Северусу. Он устал. Сегодня был длинный счастливый день. И будет завтра. И всегда. Шрам у Гарри не болел. Все было хорошо.

Конец.