Шаг до светлой половины

Последние часы пути показались ему вечностью. Должно быть, дело было в расшатанных нервах или даже проще – в обычной усталости. Егор не находил места ногам. Несколько раз он поднимался и проходил по вагону, благо пассажиров было всего двое: он да старик в помятом сером пальто, дремавший всю дорогу. Давно ходили слухи, что это несчастливый, почти что проклятый рейс. Глупость говорили, конечно – иначе его давно бы отменили. И всё же беспокойство подкатывало к горлу. Егор смотрел в слепые, залитые дождём окна, переводил взгляд на тусклые лампы – смазанное всё, полустёртое. Большое ли удовольствие – смотреть на мир будто сквозь грязноватое стекло? Но, может быть, так – безопаснее. Матвей отговаривал его от поездки. Потом просил отложить на пару часов и приехать утром, но, столкнувшись с упрямством друга, пообещал встретить на вокзале. Даже под пыткой Егор не признался бы ему, что теперь даже лишняя минута в городе, где так счастлива и беззаботна с другим Она, невыносима. Лучше уж напроситься в гости, поднять и погнать на вокзал среди ночи старого товарища. Матвей умел слушать – лучше всех, кого знал Егор. И под нарастающий, шелестящий шум дождя славно будет сидеть в прогретой комнате, пить вино и почти наяву видеть, как уходит, тает, уплывает... Он забудет Её улыбку, вся она станет для него как облако или туман, далёкая, неясная, словно и не было ничего, словно он просто прочитал глупую историю в старой книге. Засвистело так, что у Егора заложило уши. Поезд замедлил ход и – будто поплыл по волнам, остановился, словно причалил. Впрочем, воды под ногами было столько, что немудрено было и уплыть. Егор неплохо знал город, но почему-то думал, что вокзал будет справа. Каменные орлы с белой башни, как всегда, смотрели на парня внимательно, испытующе. Блестели хищные клювы, глаза горели красноватым огнём. Егор перешёл через пути, спешно пересёк тесную площадь и по лестнице поднялся в здание, вокзала, величественное, как самый настоящий дворец королей или средневековый замок. Света в нём было мало, но сейчас он скорее бы раздражал – за шесть часов глаза привыкли к полумраку. Егор узнал и охранника, и женщину в синем балахоне – то ли уборщица она здесь, то ли смотрительница. Сколько он ни приезжал к Матвею – как и советовал тот, днём – они были на вокзале, занятые своими, непонятными непосвящённым делами. Раньше они казались моложе – но ведь он никогда и не всматривался сильно. Матвей опаздывал, что было на него непохоже. Но сердиться на друга у Егора не было сил. Борясь с усталостью, разлившейся по телу, он дошёл до скамейки и почти рухнул на неё. Знакомый голос позвал его по имени – тихо-тихо. – Вот так ты, значит! – в Её голосе послышалась обида, но острее, прохладнее всех старых их обид. Егор поднял голову – не снится, не мерещится. Она. Промокшая до нитки – вода бежит по золотистым волосам, блестит на ресницах, прилипла к телу мокрая одежда. На губах – упрёк. – Но как, зачем? – Егор отказывался верить глазам. – Я ехала в соседнем вагоне. Всё хотела зайти к тебе – сказать, какой ты дурак! Он подался ей настречу, и Она протянула ему руки. На правой, у пальцев, горело у Неё пунцовым родимое пятно. Она переживала, прятала его – то под рукавом, то под повязкой. У неё же кожа была чистая, белая-белая, сияющая в сыром сумраке. Егор тяжело вздохнул. Он нисколько не испугался – кого? Продрогшей девчонки? – Иди домой, – попросил он без грубости. Точно зная, что уже через пару часов его измученное сознание найдёт всему этому – непривычному расположению вокзала, постаревшим работникам, девушке, так похожей на Неё, укравшей Её голос – логичное, утешающее объяснение. Наверное, он просто устал. В лицо ударило холодом. Егор протёр глаза – он лежал у насыпи, в пожелтевшей траве. Нещадно хлестал дождь, и гудел, выл, бесновался осенний ветер. Тело ныло, словно избитое. – Я боялся, что не найду тебя, – Матвей стоял рядом. – Говорил же – не бери билет на вечерний. Никто не берёт. Он помог Егору подняться. – Идти-то можешь? Машину я оставил недалеко. Егор не помнил у Матвея машины и не помнил, чтобы тот водил. И ещё отчего-то был уверен, что дорога к дому друга не проходит ни над озером, ни через целый район пятиэтажек. Хотя, может, этой ночью они заезжали с другой стороны.