Шаг до светлой половины

– Они любимы мной настолько, насколько они мои дети. Они противны мне настолько, насколько своим рождением искалечили меня. Но более – тем, что не оправдали моих надежд, Эти слова Корив услышал случайно, и, сказанные с поразительным ледяным спокойствием, они прошли ему сквозь сердце. Но всё же он был мужчиной и воином, обагряющим меч кровью врагов. Своё недовольство – третий год идёт война, а долина реки всё ещё не под их рукою и властью! – матери приходилось высказывать с величайшей осторожностью. Ещё деликатнее она была в многочисленных письмах, но половину из них Корив, не читая, сразу отдавал советникам. Едва ли мать позволила бы себе лишнее – ласковое ли слово, добрый ли совет – на бумаге. Делле, похожей на Корива лицом, но не мягким, кротким нравом, пришлось хуже. Уже не было в живых отца, когда глупая решила, что мать позволит ей выйти замуж за рыцаря смелого, учтивого и почти что нищего, если тот украдёт её во время охоты. Верно, что после такого мужчина должен жениться, чтобы восстановить честь девушки, Делла не ошиблась. Но едва ли она предполагала, что через три дня после свадьбы станет вдовой. Счастливого молодого мужа нашли в лесу. От чего умер бедняга, Корив так и не узнал, но слышал, что вороны выклевали ему глаза. Вороны облюбовали северную башню замка в незапамятные времена, но Кориву казалось, что у матери особая любовь к этим угрюмым и коварным птицам. Злые языки утверждали, что княгиня кормит вороньё трупами своих врагов и невинных младенцев. Чушь несусветная – скорее уж Корив радовал воронов. Но каждый раз, объезжая поле после боя, вслушиваясь в жадное карканье, он словно чувствовал этот тяжёлый, вечно сочащийся гневом взгляд дорогой матери. Сегодня она снова отказалась принять его, сославшись на нездоровье. Врала или нет – значения не имело. Корив не расстроился. Гораздо больше он скучал по сестре. Деллу Корив нашёл в той самой северной башне, открытой всем ветрам. Небо темнело, как перед большой бурей. Девушка, завидев – или почуяв, в полумраке-то? – брата, застенчиво вытерла руки о подол. Корив сделал вид, что не заметил этого, сестру крепко обнял и поцеловал. Когда-то она любила шёлковые платья и украшения, когда-то заплетала свои, спутанные сейчас, нерасчёсанные много дней, чёрные волосы в две косы, вплетала в них цветы... Ничего удивительного в том, что мать до сих пор не нашла ей мужа – кому нужна помешанная замарашка? Вот если бы вместе с рукой и сердцем Деллы жених получал десятка два деревень, с плодородными полями и работящими крепостными, тогда за судьбу сестры не приходилось бы беспокоиться. Но Корив пока не мог помочь ей – пока не овладел всей долиной. – Это мудрые птицы, – глаза Деллы блестели, кривился рот, – они летают над всем миром и всё видят. Если им угодить, они даже делятся тайнами! – Какие глупости, милая, – Корив без труда поднял её на руки, лёгкую, как дитя. – Ты просто вспомнила нянины сказки. С губ Деллы сорвался стон. Должно быть, она хотела сказать ещё что-то, может быть – даже возразить. Но вместо этого – прижалась к брату, спрятала лицо на его груди. Пальцы изящных рук – так похожих на материнские – грязные, с обломанными ногтями, вцепились ему в плечи. Может, она и впрямь любила мужа, как любят героини старых легенд и няниных сказок? Корив смутно припоминал его: простой и честный, как ключевая вода, при этом отнюдь не обделённый красноречием и не трус. Стоило ли так винить и казнить сестру за её выбор? Он отнёс Деллу в её покои и вернулся в башню. Вдали, отчаянно и угрожающе, сверкали зарницы. Корив стал у бойницы, подставив лицо ветру. Огромный ворон бесшумно опустился ему на плечо. – Почему я ещё жив? – спросил Корив. – Она ведь хочет моей смерти, а вы всегда были ей послушны. Глупая женщина – желает остаться без наследников! Да ещё без сына – будто у неё хватит сил удержать княжество! – Считай, что мы больше послушны Делле, – хриплым голосом проговорил ворон. – Она мила и рассказывает много хороших историй, а ещё умеет слушать. – Больше ты с ней не заговоришь. – Почему? – Потому что я запрещаю, – сказал Корив. – И избавь тебя твой вороний бог нарушить мой приказ. – Мне нравится, как ты поступаешь с теми, кто нарушает твои приказы, – ворон щёлкнул клювом. – Мало что может быть приятнее хорошего ужина! Я понял тебя, Корив. Но – что дальше? – Ты о чём? – плечо начинало неметь, и Корив невольно поморщился. – О том же! Допустим, тебя не очень волнуют жалобы слуг... – Совсем не волнуют. – Тогда подумай о Делле. Она совсем плоха. – Я позабочусь о том, чтобы отправить её куда-нибудь. Ворон засмеялся совсем по-человечески. – Куда отправить? Во время войны? Себе не ври, Корив! Выход остался только один. И Делла будет хорошей хозяйкой вашего дома. Дьявольская птица права, Корив не мог себя обманывать. Ему ли, не боящемуся смерти, бояться правды? – Только об одном прошу, – вкрадчиво продолжал ворон, – потом отдай её нам. Неужели и у глупых тварей есть причины ненавидеть его мать? – Я подумаю, – Корив постарался, чтобы голос его не дрожал. – Прочь! Ворон подчинился. В темноте, затопившей мир, он словно растворился – чёрный, как уголь. Как замысел нелюбимого сына. Спускаясь, Корив подумал, что сначала следует узнать о здоровье матери. Женщин на закате сил часто преследуют недуги.