Маскарад для неудачника

      Во рту горчила слюна - полная пепельница окурков стояла на краю стола и продолжала пополняться раз в полчаса. Владелец кабинета, устало вонзивший очередной окурок в стеклянное дно, откинулся на спинку кресла, устремив взгляд в потолок. Едва заметные тени вкупе с горькой полуулыбкой вызывали угнетающее впечатление... - Ты слишком много куришь, кора! - Дверь захлопнулась и через пару секунд, топот маленьких ножек прервался и их обладатель приземлился на стол, устраиваясь задницей прямо на лежащем сверху документе. Владелец кабинета - увидев это, усмехнулся, разом став выглядеть гораздо живее и констатировал: - Я думаю, этой бумаге самое место там. - Ребенок, в военном костюме и с похожей расцветки банданой, привстал, оценил документ под своей задницей и рухнул на него снова, мстительно поерзав, безжалостно добавляя документу морщин и мелких разводов. Заметив их, владелец кабинета покачал головой и нырнул правой рукой в ящик стола, набрасывая на ещё влажную голову ребенка полотенце. И констатировал: - Меня заставляют выбрать сторону. - А ты, как я понимаю, уже выбрал, кора? - Ребенок вытерся, перестав разбрызгивать капли воды с немного отросших волос. Его собеседник, кивнул, доставая из того же ящика стола тяжелую беретту и кладя перед ребенком. Тот, долго и пытливо смотрел в лицо владельца кабинета, но вздохнув, кивнул. Они сыграли две партии в шахматы, прежде чем ребенок спрыгнул со стола, уходя. И в лишь в дверях остановился, услышав мягкое: - Хорошего отдыха с Лар, Колонелло. - И тебе, Иемитсу. Три часа спустя прогремел выстрел. Колонелло, до которого почти сразу дошли слухи, как последнего, кто разговаривал с Савадой до произошедшего, только подумал... "Надеюсь ты знаешь, что делаешь..."       Тсунаеши был на задании, когда почувствовал вспышку опасности, не сумев определить её причину. К счастью, очередные переговоры уже были закончены и подписанные документы отправились вместе с Маммоном. Он же, за рулём выданного ему Луссурией любимого Солнцем "Тупоносика", в народе именуемого как Фиат Крома, в сопровождении Лучиано и Марио - подчиненных Луссурии, направился на базу. Из-за вспышки интуиции - окольными путями и на скорости чуть большей, чем любил использовать ранее. Дорога занимала больше восьми часов, но бросить авто и пересесть на самолёт было нельзя - просьба Солнца Варии.       По приезду в варийский особняк, оба сопровождающих вывалились из салона и упали на землю, переживая приступ морской болезни. А Тсунаеши, бросив ключи вышедшему из особняка Гокудере, бросился в переговорную комнату. А там, в лоб получил обескураживающее: - Внешний советник в коме - попал под воздействие чужого, очень сильного тумана и пытался застрелиться, чтобы не выдать секреты семьи. Ещё трое из попавших под то же влияние ранее - выжили, но находятся в допросных Вонголы. Под подозрением все туманники за пределами семьи. - Мукуро? - Тсуна поморщился, на такой вопрос прибежавшего следом Гокудеры. Тот явно отдал ключи кому-то ещё, поспешив за воим обеспокоенным боссом. Но его вопрос был ожидаемым - Мукуро отдалился, занимаясь своими делами больше четырех месяцев и почти не появляясь в теле медиума на совместных тренировках. Но Тсуна чувствовал, здесь что-то другое. И серьезный Скуалло, подтвердил его слова, покачав головой: - Иемитсу успел сказать, что туманник не наш вообще, но очень сильный. Так что Вонгола сейчас насторожилась. Нам придется временно ограничить выезды, так как существует риск, что в отсутствии внешнего советника начнутся нападения и на других членов семьи. Поступил приказ отправить вас в Японию, под наблюдением Реборна.       Тсуна поморщился, вспоминая, каким образом подобное отправление, пусть и в другой ситуации, происходило в прошлом. И как сильно они потеряли в репутации в той, неслучившейся жизни. Отсутствие обучения и документов подтверждающих обучение, пусть и в другой стране, лишило их возможности сдать экзамены с первого раза. А что может быть хуже, чем полукровка-японец на мафиозном троне? Только полукровка-японец с незаконченным образованием, что уже показывает его как недостойного места лидера Главной преступной семьи. И это была только одна неприятность, а таких было множество. В той жизни пришлось выгрызать собственные жизнь и репутацию буквально из чужих глоток. В этой, зная большую часть подводных камней, пришлось немного усложнить жизнь подросткам. Савада поморщился, вспоминая, чего стоило уговорить Бельфегора на обучение его и остальных точным наукам. Историю, философию и кучу гуманитарных направлений им давали Скуалло и Леви-А-Тан. Почерк ставил Луссурия, а немного разбираться в экономике научил Маммон. На это ушла тонна нервов, денег и сил. Но теперь они вернутся в Японию с настоящими документами одной из лучших академий Милана, полученными совершенно законно - пистолет у виска директора повлиял только на возможность получения образования в академии на дистанционке. За всё остальное учителя драли с них по три шкуры. И сейчас они, конечно далекие от звания гениев, в отличие от Гокудеры, успевшего честно заработать золотую медаль в городских соревнованиях по математике, возвращались обратно. Документы об образовании - вопрос решился не успев быть озвученным, когда Скуалло хлопнул на стол папки с учебными документами. Тсуна сразу взялся их проверять. Всё было полностью в порядке, со всеми государственными печатями. И интуиция подтвердила - это не подделка. Там были документы на Хром и даже Хибари - его задела издевательская фраза Маммона о то, что главой Намимори не может быть человек без образования. Тогда она повлияла и на Хром, взявшуюся за уроки в том числе и для обогащения собственной базы иллюзий. И сейчас, документы на них были в стопке.       А ему, предстояли экстренные сборы. Тсуна прикрыл глаза, пряча под веками ставшие слишком выдающими силу пламени радужки, вспыхивающие оранжевым золотом в моменты перехода в неполный гиперрежим и задумался. И через несколько секуд, расслабленный, кивнул, встретившись взглядом с напряженным варийским капитаном, уточняя: - Сколько у нас времени на сборы? - У тебя. Два часа. Все уже собрались, так что остался только ты. Можешь собираться, отчёт мы получили. Кивнув, Савада констатировал: - Принято. - И коротко кивнув присутствующим, в знак благодарности, направился в выделенную ему комнату. А там, сев на диван, на пару минут позволил себе слабость, сгорбившись и спрятав лицо в ладони. Интуиция не гарантировала полную безопасность отца, но и не била в похоронный набат. Какое-то время отцу ничего не грозило, но тучи сгущались над ним самим. Медленно, но неумолимо. И ему требовалось удержаться на ногах, в своей первой борьбе. Пусть, пока ещё оставались нотки порывистости и неуверенности, не до конца закаленные прививкой собственной памяти из будущего - повернуть ему теперь нельзя.       Пара минут потери самоконтроля прошли, Тсуна поднялся, на пару минут ушел в ванную, чтобы умыться ледяной водой. А вернувшись, после короткой дыхательной гимнастики, решительно взялся за сборы, позвонив сначала Ланчии. Который по совпадению, или по своей профессиональной паранойе, сразу после новостей оказался неподалёку. Через час его правая рука должен был приехать к варийскому особняку.       Во время сборов стало понятно, что одежды стало меньше. Она сменилась на варийскую форму, в нейтральной расцветке, не выдающей в ней форменную одежду известного отряда убийц. Десяток футболок, три водолазки, пять рубашек, две куртки, три пары брюк, два официальных костюма и два плаща - от остальной одежды не осталось и следа. Сгорела в тренировках, расползлась в лохмотья не подлежащие ремонту в учениях постоянно проводимых в особняке. Осталась только специально разработанная ткань, другой крой, официальные костюмы. От старой жизни осталась лишь пижамная футболка с тунцом, подаренная мамой и благосклонно воспринятая Бельфегором. Ощущения были схожи с увиденной когда-то сценой в фильме, когда успешный боевик находит в своём любимом чемодане полном оружия маленький брелок, подаренный мамой. Здесь было то же самое чувство. Тсунаеши покачал головой, осторожно упаковав футболку в полотенце и убрал в угол чемодана.       Остальное место в чемодане заняли две пары высоких форменных ботинок, две пары кожаных туфель и одни кроссовки. Закрыв большой дорожный чемодан, заменивший пару его малышей, Тсунаеши начал собирать остальное. Маленький чемодан был полностью заполнен аппаратурой и оружием. Наконец, сменив немного пыльную куртку из бронеткани на её более приличный вариант и отряхнув брюки, Тсуна расчесался, забрал принесенный из прачечной набор постиранной одежды и добавил его в чемодан, вместе курткой. И намотал на запястье гаротту, превращая её в браслет, для маскировки навешав на неё несколько мелких брелоков. Кроме этого на воротнике куртки занял место отлитый из белого золота значок, с цифровым кодом выбитым на обороте - так варийцы обозначали редких людей находящихся под их защитой. Таких в мире было всего шестеро, а Тсуна стал седьмым. Иронично, на самом деле.       В холле особняка Тсуна оказался первым и увидел ожидавшего его Ланчию. И Юу, снова вернувшего часть своего оптимизма и внутреннего света. Полгода наедине с Ланчией вернули ему самого себя. Парень, откровенно вытянувшийся, был почти на десять сантиметров выше самого Тсунаеши, которому на момент последнего замера цифра в 169 сантиметров показалась радостным событием. Но Юу, всё равно его обогнал, так как был старше. Так что Тсуна покачал головой с искренней улыбкой. Из них двоих, обоих полукровок, большим европейцем пока выглядел именно Юу. У Тсуны, из-за резкого высвобождения возросшего источника пламени активизировались гены с отцовской стороны, добавив резкости чертам лица, сделав его сильнее похожим на Джотто. Но пока-что, в силу возраста некоторые черты были ещё слишком плавными и мягкими, смазывая впечатление. И даже разбавившая присущий японцам цвет кожа, не спасала положение. Но, судя по прогрессу изменений из-за постоянного использования пламени, изменения продолжатся. И к двацати он будет полной, улучшенной копией Джотто.       Передав чемодан Юу, с которым они обменялись лишь ощущениями пламенной связи, Тсуна получил пару пачек сигарет. И Юуноске ушёл. После кивка Ланчии в отчет на вопросительное покачивание пачкой, Тсуна убрал сигареты в разные карманы куртки. Начали подтягиваться остальные, удивленно реагируя на Ланчию, но тот лишь коротко поздоровался со всеми, пристально оценив Гокудеру и Ямамото. Те даже поежились, но вскинулись, ощущая как прокатилась между ними пламенная связь, единая с одним Небом. И на их шок отреагировала ещё одна пламенная связь, с вернушимся Юуноске. Встреча века была молчаливой, практически незаметной. Для свидетелей понимающих в пламени прошедшая как вспышки с каждой стороны в виде знакомства и попытки придавить друг друга в попытке прощупать. И резкой вспышки Неба со стороны Тсунаеши, обозначившего границы столь беспардонного исследования. Когда спустился Скуалло, отвечающий за их отправку - кроме слабого "аромата" использованного пламени, уже ничего не осталось. Прощание вышло скомканным и возможно суховатым, но Тсуна благодаря своей гиперинтуиции ощущал, как не рады столь раннему расставанию убийцы. Всё же, несмотря ни на что, они привыкли друг к другу. Поэтому, садясь в машину последним, Тсунаеши коснулся значка-броши на воротнике в варийском жесте извинения, кивая и улыбаясь. По краю сознания резнуло чужим вниманием, не злым, а раздраженым, с толикой ободрения и гордости за него. От этого чувства горчило во рту едким ураганным шлейфом, так что Савада улыбнулся чуть радостнее и занял место в автомобиле. В аэропорту их встретил Реборн, слишком напряженный, чтобы это осталось незамеченным даже Сасагавой. Но тот перевел внимание на будущую встречу с семьёй и мудро сделал вид, что его происходящее не касается. Не слишком правильный ход, в том мире, к которому он уже приконсулся, но...       Посадка оказалась быстрой - препятствий увидевшие значок сотрудники аэропорта не чинили, только попросив Тсунаеши не устраивать ничего в самолёте. И Тсуна кивнул, ощутимо дергая по связям слышавших просьбу Хаято и Такеши.       Не слишком длинный полёт обошёлся без эксцессов, благодаря чему до самого Намимори их обычно сумасшедшая компания доехала без проблем. А вот на территории города Хибари потребовал остановить микроавтобус и вручив чемодан ожидавшему его Кусакабе, удалился вместе с ним. Следом, вместе с чемоданом растворился Хром, чьё тело в очередной раз занял Рокудо Мукуро. Гокудера, Сасагава и Ямамото, вышли возле Такесуши, оставив Тсунаеши в компании Реборна. Но и тот, сказав, что ему нужно немного времени для подготовки, растворился в листве ближайшего дерева. Водитель остановился возле дома Савада и дав забрать чемодан, стартанул как будто за ним гнались. Тсунаеши, совершенно не опасаясь открыл калитку и прошёл в дворик. И кивком поздоровавшись с безмятежно пьющим чай за вытащенным на газон чайном столике ребенком в красном ципао, постучал в дверь. И когда мама открыла её, сказал: - Здравствуй, мама.       Сутки спустя, Савада уже сидел в доме арендованном на подставное лицо, напротив главы клана Хибари. Рядом с ними, в качестве третьей стороны и гарантии безопасности для обеих сторон сидел Аркобалено Фонг. Коротко рассказав, чем грозит его клану будущая ситуация, Тсунаеши добился от него клятвы не вмешиваться, пока история не нормализуется. Два года спокойствия - взамен клану досталась часть ещё не распроданной партии оружия с пятнадцатипроцентной скидкой. Полтора десятка миллионов с этой партии они выручат, так что глава согласился ничего не предпринимать ни в адрес своего сына, ни в адрес проживавшей в Намимори семьи Савада. Остальные в договор не входили, так как за них ранее договаривались уже другие люди. От Вонголы. А вот Тсуне требовались гарантии, пока отец в коме.       Вернувшись домой после переговоров, Тсуна вымылся и после стоя несколько минут под душем, думал о своём. А после, одевшись, позвонил своему связному от Эстранео в Намимори. Саваду Нану через два часа вызвали на подписание документов и получение банковской карточки - на её имя был открыт ещё один счёт в размере двух миллионов евро. Ежемесячно в качестве процентов она будет получать дополнительно по семь-восемь тысяч йен в месяц. Кроме того, до работников, у которых при заполнении документов тряслись пальцы, явно донесли, что эта женщина - мать и жена весьма уважаемых людей в теневом мире. И что за её обиду пострадает не тот, кто её обидел, а все, включая сотрудников банка и их родных. Так что люди были предельно вежливы и корректны. А на Тсунаеши косились с суеверным ужасом. Савада на это только безмятежно улыбался и был предельно обходителен с матерью, именно в том стиле, как бывают обходительны якудза к своим матерям-гражданским, с полным уважением и вежливостью, но без раболепия. И интуиция подсказывала, что он сделал всё совершенно правильно.       После выхода из банка, счастливая Нана, которой Тсуна объяснил этот подарок как его и отцовский, направилась в магазин. Пока сам шатен остался возле кассы, ожидая её возвращения. Там он и заметил, как к ней прибился знакомый Саваде парень-карманник, знакомый по школе Сакамото. Только вот самого Саваду он узнал не сразу, попытавшись стащить кошелек и попытавшийся отбиться, когда был схвачен за руку. И заломанный и уведенный из магазина в ближайший переулок, выхватил нож. И был в пару ударов обезоружен и оказался на земле. И вот тогда, замер, шипя от боли: - С-Савада?! Кивнув, Тсуна опустил руку в карман куртки и тени переулка блеснуло левие развернувшегося нож-бабочки под его холодный тон: - Верно. А эта женщина - моя мать. Ты ведь знаешь, что я делаю с теми, кто обижает моих? Помнишь Ичиро и Тому? Парень на земле запаниковал, пытясь ползти обратно: - Я же не знал! И я же не успел ничего сделать! Пощади! Тсуна кивнул и подал пламя в лезвие, начавшее раскаляться и заметил: - Не сделал, хотя и собирался. Поэтому ты обойдёшься лишь шрамом, став напоминанием и приманкой для тех, кто захочет навредить мне. Ловить мотыльков на свет куда проще, чем искать их в листве. Но останешься жив и даже цел, в отличие от тех, кто придёт по твоим следам. - Раздался крик и запахло палёным мясом, но никто не обратил внимания - звук не вырвался за пределы переулка. Оставив парня сидящим на земле и даже обработав рану гармонией с солнечной напиткой, чтобы рана не воспалилась и после осталась лишь небольшим шрамом, Савада отпустил себя, позволяя пламени вернуться в состояние гармонии. Туманная дымка скрывавшая переулок свернулась, не оставляя следов - как учили Джотто и Джулиан. Вернувшись в магазин и улыбнувшись маме, уже набравшей полные сумки продуктов, Тсунаеши забрал большую часть. И направился с ней за следующими покупками. На рынке, где Тсуну помнили как врача для мафиози, он получил пару тайных просьб о врачебной помощи и согласно кивнул, знаками из пальцев скорректировав время.       Поход закончился полной кладовой, холодильником и шкафом для алкоголя, который отец подарил в дом пару лет назад. Шкаф стоял в кладовой, поэтому его не трогали дети, как территорию Наны, поэтому только это место и родительская спальня не пострадали от взрывов и прочих неприятностей. Закончив помогать маме, Тсуна сказал, что хочет пройтись по улицам города, так как соскучился. И мама, от щедрот своих вручив ему пару сотен йен на сладости, отпустила его погулять. Со смехом свернув две купюры в бумажник, где большая часть денег была иностранной валютой, Тсунаеши начал собираться. К счастью, в его аптечке в шкафу у лекарств не закончился срок годности, так что убрав трехкилограммового монстра в рюкзак, Савада повесил на пояс брелок с взрывчаткой, подаренный ему Бельфегором. Намотав на руку ставший продолжением тела браслет и надев плотную куртку из варийского набора, он вышел из дома. Шесть часов спустя.       Звякнули ножницы, упавшие в кювету для инструментов, заполненную смесью воды со спиртом, распростраяя вокруг себя кровавые разводы. Мягко замерцала ладонь врача, прикладываясь к только что зашитой ране. Пациент, зашипев, стиснул зубы и напрягся, но через несколько минут расслабился. И когда всё закончилось, получивший по другому плечу ободряющий хлопок, он поднялся и благодарно кивнув, протянул своему врачу пару пачек йен.       На что Тсунаеши, не снявший медицинкую маску, сдернул окровавленные перчатки и достав телефон, показал фото женщины, которую в течение пары лет необходимо было ограждать от неприятностей. В качестве уплаты долга. Обычную гражданскую, требовалось защищать от тех, кто проездом, уведомив своих, что лезть на его территорию не стоит. В качестве территории были указаны пара домов в городе и подземная стоянка в старом районе. В качестве подслащения не слишком приятной новости, Тсуна сказал, что внесенные в список его должников и их люди, смогут ремонтироваться силами его людей на территории подземной стоянки, за полцены. Такая возможность была обговорена с самими мехниками, когда Спаннер в попытке отвлечься, перебрал машину одному старому якудза. Результат тому понравился и репутация у парней уже пару месяцев была просто волшебной. Переезд в Италию не планировался до попытки коронации в Вонголе, так что парни были не против поработать на репутацию здесь. Заодно они натаскивали пару мальчишек из местных, кому потом перейдёт помещение и уже налаженный бизнес. Альтруисты, наверняка сказал бы кто-то. Мафиози, обзаводящиеся связями и должниками уже сейчас - скажет Тсунаеши.       Последний на сегодня пациент, согласившись с условиями, покинул комнату и Савада, отправился к глубокой раковине, начиная чистить использованое оборудование. Лезвие скальпелей отправилось в коробку для утилизации - он их потом сожжёт собственным пламенем. А вот остальные инструменты требовалось почисить и после на полчаса отправить дезинфектор, занимающий место как посудомойка в обычной квартире. К счастью, закрепленная за ним маленькая операционная не была заброшена, периодически промываясь и используясь ответственными за подпольную больницу врачами и медсестрами. Начатая как инициатива Сакамото двадцать лет назад комната в подвальном помещении, превратилась в настоящую больницу - четыре операционных, с неплохим оборудованием, достойным городских больниц, приемный покой и шесть палат на два места каждая. Последний раз Тсунаеши разрешали принимать пациентов в сопровождении врача ещё при жизни Сакамото. После - он получил разрешение на собственную практику, хотя полноценным хириргом его назвать нельзя. Он не может проводить операции на сердце и желудочно-кишечном тракте, но все операции по изъятию пуль, сшивании мышц и кожи - к нему. А когда он достиг гармонии, о чём пока никому не было известно - ведь он воздействовал на пациентов легким полем Тумана, его потолок поднялся, сделав возможным восстановление сосудов и нервов. Но он не готов постоянно истощаться, чтобы практиковаться на таком уровне - Небо, всё же не Солнце и постоянный перекос опасен прежде всего для пользователя. Но, если придется, он готов попробовать помочь...       Инструменты после мытья в воде и полоскания в спирте, были загружены в стерилизатор. Новая машинка загудела и мелко затряслась. А Савада, достав использованные лезвия обратил их в пепел, который высыпал в небольшой коробок на подоконнике. Тот уже был наполовину полон, показывая сколько операций с момента обретения пламени было сделано. К счастью, одноразовые лезвия закупались постоянно - Савада заказывал себе минимум три десятка каждый раз и всегда тратил. Только сегодня вот осталось одно лезвие - впервые. Непривычное ощущение...       В операционную после стука ворвалась Нанако - девушка-медсестра из бывших проституток, выкупленная одним из врачей себе в помощницы. Её прозвище в больнице было Тсубару - ласточка. Она быстро, но как и всегда полностью разборчиво, отчиталась: - Доктор Чоу, раненый. Просят вашу помощь. - Чоу - бабочка, псевдоним взятый им в честь первой жертвы ушедшей в его руках. Симидзу Тора. Это был его позывной в армии, а после и в среде якудза - уже из-за татуировки бабочки на шее. И он был передан Тсунаеши, когда мужчина осознал, что помочь ему не смогут. Он ушел мирно, но потребовал, чтобы его имя продолжало звучать. И это была первая и единственная уступка Савады в этом месте, до сих пор. Медсестра успокоилась и продолжила расказывать: - Переломы пальцев, всё лицо в кашу, но судя по реакции на свет - кровоизлияния в мозг нет. На шее пара резанных ран, но неглубоких - артерия не пострадала. Нужны швы и вправление носа. Пальцы мы ему соберём. Тсуна перевел взгляд на пискнувший окончанием работы стилизатор и вздохнув, кивнул: - Везите сюда, я всё подготовлю. Медсестра кивнула, когда Савада всё подготовил и включил стерилизующие воздух лампы, надев специльные очки - она вкатила переносную кровать. И Савада, достал перчатки.       Спустя час он закончил последние работы и убрал руку, ускорившую пламенем регенерацию на шее и лице пациента, убирающую синеву от ударов и отеки. И с удивлением признал: - Не ожидал. - На операционном столе в подпольной больнице для якудза и прочих, лежал Кен, один из подручных Мукуро. Медсестра и второй врач ушли, получив по несколько крупных купюр за помощь с забинтованными пальцами парня. Деньги они получили от Тсунаеши, который признал парня как своего старого знакомого - теперь медики не будут требовать оплату, так как уже её получили, оставив выбивание долга за помощь самому Тсунаеши. Когда за ними закрылась дверь, Тсуна, сняв маску, чтобы продышаться после неприятного запаха дезинфекции во включившем продувку помещении, покачал головой. И повернулся к углу, откуда тянуло оторопью и напряженным опасением, сказав: - Постарайтесь не влезать в подобные дела снова. Когда мой учитель снова будет пристально следить за мной, помощь вы сможете получить только от тех, кто остался. А они могут быть не столь терпимыми к чужакам, принесшим волнения в их город, как я. Оплату произведете на кассе. Я с вас деньги не возьму - платой будут последствия вашей глупости. И я вовсе не про обращение к врачу.       Тсунаеши отправился чистить инструменты, снова загружая их в дезинфектор, оставляя ровно один хирургический набор. Остальные два собраны в его рюкзак, в специальные чехлы. Собрав аптечку, похудевшую наполовину, Тсуна собирает несколько пачек йен, которые взял у честно отказавшихся выполнить его просьбу якудза. И положил почти все на грудь Кену, оставив себе только несколько купюр, на карманные расходы, сказав: - На еду. Для восстановления потребуется усиленно питаться несколько дней и купить лекарства. И я очень обижусь, если вы не заплатите пятьсот йен в кассу больницы. Тсунаеши вышел через черный ход, снова надев перед выходом маску, только уже не медицинскую и сообщил дежурной медсестре на выходе, одетой в короткую фривольную форму: - Третья комната свободна. Бабочка отправилась домой, оставив один набор украшений в комнате. Они чистятся. - Спасибо за посещение нашего заведения! - Девушка кивнула, повесив в ящик для ключей брелок красного цвета с одним ключом, добавив на колечко один ключ поменьше.       Она открыла перед ним потайную дверь в узкий коридор и Савада быстро пробежал, попадая в зал где красиво одетые девушки и женщины проводили чайные церемонии. Девушка-менеджер подошла и нашла свободный столик, едва заметным качанием головы запретив выходить. Так и пришлось сидеть, общаясь о погоде и приближающейся зиме, пока полчаса на церемонию не прошли и менеджер не разрешила выйти. Влившись в толпу заполонившую развекательный район города, Савада окончательно убрав маску в карман, направился к дому.       А дома, его встретил Реборн, который после ужина, кивком позвал его за собой. И стоило двери комнаты Савады с звонким щелчком закрыться, как вечно юный киллер прыгнул на стол и устало потребовал: - Рассказывай, в каком мы все дерьме. Предпочту знать, за что буду умирать. И Тсуна, хмыкнув, подошёл к компу и нажал на боковую крышку системного блока, которая сложилась и отошла. Пискнула техника по углам комнаты и Тсунаеши устроился на кровати, максимально лишив себя возможности атаковать, положив ногу на ногу и складывая руки в поползших по коже перчатках. Мир окрасился в оранжевые тона и в голосе прорезалась спокойная властность и уверенность,в одном единственном вопросе: - А ты уверен, что готов сражаться на стороне проигравших?