В ночи

Жить рядом с Солдатом было сложно и хорошо одновременно. В те дни, когда Броку приходилось выходить на работу, он ловил отголоски чужих тяжёлых эмоций, одиночества и раздражения, и готов был на стену кидаться, звонить едва ли не каждую минуту домой, чтобы услышать голос либо одного, либо другого безмерно дорогого человека. А оставаясь с деткой наедине, гулял с ним, иногда даже в ущерб работе, просиживая потом за схемами и базами данных по ночам. Чего бы ни было в жизни, Лео старался жить по прежней схеме. Солдат? Пусть будет Солдат, главное, чтобы не мешал им с Броком. А тот и не мешал, только ощущались тоскливые, тянущие ноты в сердце, но Лео старался их игнорировать, общаясь с Солдатом просто как с соседом. А Солдат расцветал с Броком и скукоживался, как только появлялся Лео, хотя тот и не гнал его, даже варил какао и разговаривал. Но Солдат чувствовал, что Лео его не хочет, что этому брату он не нужен. А потом стало происходить что-то странное, и стало уже совсем не до Лео и Брока. Солдат начал вспоминать. Кошмары пришли внезапно. Вот ещё вчера Солдат жалел о том, что Лео не хочет его обнять, а сегодня просыпался с жутким криком. Что он видел во сне, он не знал, но помнил, что было страшно, а постель почему-то мокра от пота. В такие моменты рядом Брок оказывался почти мгновенно, неважно, спал ли он в соседней комнате после сумасшедшего дня или работал в гостиной, обложившись техникой и своими блокнотами с зашифрованными записями. Он влетал в комнату Солдата, наваливался на него всем своим весом, обнимал, вжимая в постель, находил губами губы и целовал, нашептывая о том, что все уже прошло, что он не позволит никому сделать детке больно, что он теперь тут и только их. И тогда Солдату становилось легче, он вжимал в себя Брока, но не засыпал больше. А Лео… Лео чувствовал, что происходит с Солдатом, чувствовал, как Брок рвётся к нему, и не знал, беситься ли от этого, или жалеть их третьего. Чаще побеждало второе. Вот только он не знал, как сам может помочь. Только когда Брока не было дома, он приходил к Солдату, брал за живую руку и убеждал, что всё в порядке, он тоже рядом. И тогда Солдат забывался в своём бреду, а иногда распахивал свои невозможные глаза и смотрел на Лео или на Брока, ничего не видя. Что делать, чтобы их третий так не мучался, Брок не знал. Спрашивать о снах было страшно, не хотелось ещё и днём тревожить этим, когда с наступлением утра ночные кошмары немного забывались, отступая до темноты. Но и оставить все так он не мог, и в один момент, извинившись перед братом, просто перебрался в спальню к Солдату, чтобы он и засыпал не один. Лео задумался. Третий своими кошмарами явно вбил между ними клин, и брат теперь ночевал не с ним, это бесило страшно. Лео страдал и бесился неделю, после чего перед сном пришёл к Солдату и Броку. — Вы как хотите, а я буду спать с вами, — заявил он и, прикинув диспозицию, устроил подушку под железной рукой своего третьего. — Я тоже хочу спать с братом. Он обманывал себя. Спать он хотел не только с братом, но и третьим, Солдатом, тоже чтобы успокоить, принять на себя часть груза, который сваливался на него во сне. Потому что иначе было просто невозможно, и как бы Лео ни хотел отгородиться, это был их третий. Их пара, чёрт возьми, и ему было плохо. — Спасибо, — одними губами прошептал Брок, опершись на твердый живот их третьего, дотянулся до Лео и ласково поцеловал. Солдат, повинуясь порыву, забрался в волосы обоих, мягко поглаживая. Это было невероятно приятно само по себе, но ещё он чувствовал, что Лео не против, даже всеми руками за. Это почувствовал и Брок. Что-то сдвигалось в отношении брата к детке, и это не могло не радовать. Пусть медленно, со скрипом, но Лео позволял себе чувствовать всё, что мог им дать третий. Губы брата, мягкие, сладкие, такие любимые, отозвались на поцелуй, раскрылись навстречу, хотя Лео и отбрыкивался от любых нежностей рядом с третьим, лишая ласки и себя, и брата. — Меня звали Баки, — внезапно сказал Солдат, прекратив поглаживать братьев. — Да… Баки. Брок вздрогнул, зажмурился что было сил, выдыхая в губы Лео и обернулся к их третьему, лежащему поперек достаточно широкой кровати. — Привет, Баки, — поприветствовал его Брок. — Привет, Брок, — невесело отозвался тот. — Привет, Лео. — Привет, — вздохнул Лео и сел на кровати, по инерции поглаживая Баки по металлической руке. Он чувствовал Баки, чувствовал, как тому сложно и страшно, потому что пришло только имя, и ещё неизвестно, что было за этим именем. Что за человек был Баки, ведь Лео уже успел привыкнуть к Солдату с его кошмарами. Что притащит за собой Баки, было неизвестно. — Мы справимся и с этим, — прочитав его мысли по сложному выражению лица, пообещал Брок. — Баки — это уже имя, а там и остальное придет. Пусть и чувствуя страх и непонимание брата, Брок ликовал, радовался за третьего, за себя, даже за Лео, ведь прогресс всё же был неслабым. Баки больше не замирал в ожидании удара или наказания, не зависал на месте, словно прогружаясь в не до конца отлаженной системе. Он пробовал жить, радоваться тому, что имел, а вот теперь вот и имя вернулось. А вот Баки загрустил. Он пытался понять, что это за имя, откуда оно взялось, но ничего не получалось. — Спасибо вам, — немного неуклюже он попытался обнять обоих братьев, прижав их к себе. — Я обязательно вспомню ещё что-нибудь. — Только себя не рви, — попросил Брок, укладываясь к нему на плечо, коснулся губами подбородка. — Вспомнишь — хорошо. Не вспомнишь — тоже ничего страшного. Я тебе уже говорил — прошлое где-то там, за спиной, а имеет значение только то, что происходит здесь и сейчас. То, кто ты сейчас, и как тебе, хорошо или нет. Ну вот и началось, подумал Лео, укладываясь на бионическое плечо. Он сам не заметил, как за эти пару недель привязался к Солдату, к Баки. Как чувствовал его тонко и чётко, словно Брока. Но всё никак не мог успокоиться, принять его полностью, принять, что третий не просто придаток, который надо кормить, поить и иногда общаться, а что он их полноценный спутник жизни. — Спите уже, — буркнул он. — А завтра закажем кровать на троих, надоело висеть на краю. — Может, просто в нашу спальню перебраться, чем сюда заказывать? — предложил Брок и едва язык себе не прикусил. Ведь одно дело — самим приходить к третьему как поддержка или утешение, а совсем другое — пустить его на свою территорию, в постель, где раньше их было только двое. — У нас кровать тоже маленькая, — проворчал Лео, понимая, что почти сдался, что готов пустить в свою спальню, в свою кровать, но вот дальше… Дальше был не готов. И уже пожалел, что заговорил об общей кровати в общей спальне, но его мысли прервал Баки. — Не надо, — попросил он. — Я могу сделать больно, хоть и не хочу этого. И Брок знал, что может, хотя и ни разу Баки не ударил его во сне, но вот одна из тумбочек приказала долго жить. — Любой, детка, из нас может, — вздохнул Брок, дотянулся до Лео, накрыл его ладонь своей, переплел пальцы. — И про силу твою мы знаем, и про возможности всё поняли в тот день, когда ты дверь нам снёс. А спишь ты лучше, когда не один. Пары своих поддерживают. Продолжать тему большой кровати в их с Лео спальне Брок не стал, решив действительно поменять именно у Баки в комнате, а там уж и смотреть, что и как. Хотя и на секс намеков не делал. — Значит, я завтра заказываю кровать. Из массива чего-нибудь, — решил Лео. — А теперь спать. Мне завтра вставать раньше всех, проводить последнюю проверку этого ебучего клуба, где у Чарли встреча с утра. Вздохнув, Лео потянулся к Броку, нежно поцеловал его и, решившись, поцеловал Баки. Это было… Это было невероятно, только сейчас Лео понял, что значит “слияние”, когда пары обретают друг друга окончательно, сливаясь и телесно, и духовно. Ахнул, отшатываясь, а потом прижался к Баки. — Спите, — ещё раз повторил он, выдыхая, пытаясь принять всё, что с ним, с ними происходит. — Спим, — заулыбался Брок, сам потянулся к губам Баки, чтобы и ему пожелать добрых снов по всем правилам, раз сам Лео начал проявлять инициативу. — Детка, мы рядом, — прошептал он и поцеловал. — Рядом, — выдохнул Баки. Баки лежал без сна, обнимая своих людей. Он вспомнил имя, что ещё пряталось в глубинах памяти? Он пока не знал, да и хотел ли знать? Стало проще, по крайней мере самому Броку. Больше не надо было придумывать себе оправданий, чтобы быть рядом с Баки, больше не приходилось замирать, ожидая реакции Лео. — Детке нужны документы, чтобы он выходить из дома мог спокойно, — внёс предложение Брок, когда приехала новая кровать из темного дуба. — И дело какое-нибудь. — Я хочу защищать вас, — сказал Баки на всё это. Сейчас, когда он спал рядом с братьями, кошмары обходили Баки стороной, но воспоминания урывками возвращались. Вот он идёт по городу, и тот совсем не такой, как город за окном. Машин очень-очень мало, а люди одеты не так. Вот он с винтовкой М1 Гаранд, что была распространена во Вторую мировую, вот он падает с поезда… И этот кошмар не давал ему покоя. Баки знал, как он умер, но не рассказывал пока братьям об этом, пытаясь сам разобраться, что с ним стало и как. — Может, мы детку тоже к Чарли устроим? — немного подумав, предложил Брок. — По блату, так сказать? Через постель протащим, пусть хоть один грешок и у мистера Рамлоу будет. Ну, кроме непонятной слабости к конгрессмену Роан. Лео поставил перед Баки поллитровую чашку горячего какао с миндальным сиропом, сладость была невероятная, но Баки нравилось. А Лео начал проникаться, делая для Баки маленькие приятные радости. Чувствовал, как частит его сердце, и улыбался в ответ, видя, как губы Баки расплываются в улыбке. — Мне идея нравится, но если мы сделаем Баки внештатным сотрудником, — Лео поставил перед братом чашку кофе. — В штабе он совершенно не нужен, там и так полно народу, а вот на выездах, есть у меня предположение, тебе, Баки, цены бы не было. — Я был снайпером во Вторую мировую, — глядя в пространство, сказал Баки. — И очень хорошим. А потом словно пришёл в себя, встряхнулся и глянул на братьев. — Внештатный сотрудник мне больше подходит, — решил он. Брок сверкнул глазами, растянул губы в улыбке, довольный такой вот самостоятельностью их третьего, потрепал его по голове. — Значит, внештатник, у нас в бюджете такое заложено, да и штаб проредить было неплохо, что-то там бездельников многовато. Вот зафига мы держим аж четырех водил? — Чтобы они успевали отдыхать, — заметил Лео. — Но одного можно и уволить. Только сначала надо будет объяснить это Чарли, а то ведь она у нас хочет всех облагодетельствовать. Ладно, разберёмся с этим. Но документы надо делать не через Чарли. У меня есть концы в полиции, похлопочу, чтобы всё было быстро и просто. — Спасибо, — Баки прикрыл глаза, отпивая из кружки. — И за работу с документами тоже. — До Судной ночи месяц остался, — вздохнул Брок, поболтал в кружке остатки кофе. — И как назло, дебаты за дебатами. Одно радует — это неприкосновенность политиков, хоть тут можно будет выдохнуть. Сами Отцы-Основатели сделают всё, чтобы с головы Чарли и волоса не упало, а то по пизде их политика пойдет. — Проще всего убить жертву в толпе. — Баки перебрался на диван, зарывшись в подушки. Ему вообще нравилось свивать вокруг себя гнездо, когда он о чём-то размышлял. — У вас есть толковый, точно не купленный снайпер? Или кто-то, кто всё замечает и понимает то, что видит, правильно? Я понимаю, что человек вооружён, просто глядя на то, как он двигается. Брок хмыкнул. Похоже, теперь у них такой человек появился, потому что надежду на боевую группу возлагать он бы побоялся. Пусть на Чарли работали профессионалы, но вот такого они не могли, сам Брок вряд ли бы сумел на все сто вычислить вооружённого человека, а вот в Баки он не сомневался ни секунды, несмотря на то, что и в деле-то его не видел. — Снайпер у нас есть, но вот такого он не может, хотя мужик хороший, честный. — Вообще, если до вашей Судной ночи Чарли убьёт кто-то чисто и быстро, будет палево. Кстати, почему никто не пытается её отравить? — вдруг задумался Баки. — Есть масса ядов, смерть от которых распознаётся экспертами как вполне себе естественная. Подстроить несчастный случай, да хоть падение с лестницы. То ли у её противников нет хорошего спеца, то ли вы хорошо работаете. И тут мне пока непонятно. — Баки улыбнулся братьям. — Но я думаю, что второе. — Потому что с ней всегда кто-то из нас, детка, — ухмыльнулся Брок, разглядывая угнездившегося на диване оккупанта. — Потому что повар у неё проверенный, потому что она умная девочка и никуда не ходит одна. Да и за ней следят сейчас пристальнее, чем за кем бы то ни было. Единственный человек, способный подвинуть Отцов-Основателей на их пьедестале, не сможет умереть незаметно. Расследование будет такое, что пиздец всем. Вот всякие там “психи” с двустволками или бомбари — это да, вполне возможные варианты, но таких мы отлавливаем на подлёте. — Получается, в Судную ночь её убить нельзя, — рассуждал вслух Баки. — Но убрать её надо, потому что она явный конкурент. А до Судной ночи месяц… Баки задумался, понимая, что в этот месяц Чарли должны будут убрать, так или иначе. Значит, спать они будут по очереди. — Да, рассуждаешь ты правильно, — кивнул Лео. — Это будет тяжёлый месяц, потому что у Чарли расписан чуть ли не каждый день. — Предлагаю следующий вариант. Пока у меня нет документов, да и потом, обо мне вообще никому не говорите, — предложил Баки. — Даже Чарли. Проверяйте места её появления в штатном порядке, а я буду просто их проверять за час-два перед приездом её туда. Так будет точнее. И… пока не знаю, что ещё. — Обычно один из нас с Чарли, а второй, вот как ты… за час-два и едет, осматривает всё со стороны незамутнённым взглядом, — покивал Брок. — Но можно и вдвоём кататься. Сейчас эти встречи, интервью, конференции едва ли не через день назначаются и маньяки как раз повылазили. По улице не пройти спокойно — доморощенных охранников пруд пруди и все лезут с услугами, а потом первые же и придут убивать нанимателей, если поймут, что деньги в семье водятся. — Подло это, — вздохнул Баки. — Подло, — кивнул Лео. — И, знаешь, я ж в полиции работал, разгребал потом всё это дело. Судная ночь не благо, как хотят подать Отцы, Судная ночь ужасна, потому что не только маньяки выходят на улицу. Жёны убивают мужей, а дети матерей просто из-за мелочи. Раньше их останавливал закон. Так что я готов Чарли грудью закрыть, лишь бы она этот бардак прекратила. — А я дома тебя приковать за такие мысли, мелкий, — вздохнул Брок, откинулся на спинку стула. — Судная ночь, конечно, ужасна, но тобой жертвовать даже ради всеобщего блага я не собираюсь. Понял? — Понял, — вздохнул Лео. — Если ничего не получится, мы уедем. Куда угодно, может быть даже поближе к океану. — Отцы-ебучие-основатели… — пробормотал Баки, уже чувствуя, что надо это кубло убить. Просто чтобы люди могли жить спокойно и не бояться в одну-единственную ночь быть съеденными. — Ладно. Мне нужен оптический прицел и расписание Чарли. Я пройдусь по точкам, просто для начала посмотрю, что, где и как, а то вы без выходных работаете вообще. Я чувствую себя приживалкой. — Ага, — хохотнул Брок, кинув кривой взгляд в сторону жужжащей посудомойки. — И хрен тебя прокормишь, детка. С винтовкой и прицелом проблем не было, достать можно было едва ли не в любом магазине, благо этому Судная ночь способствовала, а вот на документы требовалось время. Хотя вряд ли к Баки кто прикапываться будет. Броку прямо виделось, как его останавливают и просят предъявить документы, а потом ссутся высунуться из кустов. — Значит, решено, — Баки залпом допил какао и поставил кружку на журнальный столик. — Я в деле. Баки ликовал. Он был нужен, он был востребован и, наверное, даже любим, по крайней мере, так хотелось думать, потому что сам он влюбился в братьев и не представлял себе жизни без них. А ещё у него было будущее, и плевать на прошлое, ведь к нему пути не было, путь был только вперёд. — Поеду-ка я к своему другу, он как раз на работе, поговорю о документах, — хлопнул по столу Лео. — Ты кем хочешь быть? — Мне всё равно, — пожал плечами Баки. — Имя не имеет значение. Пусть Джеймс Барнс. Рядовое такое. — Окей, — улыбнулся Лео, поцеловал брата, обняв и прижав к себе, а потом подошёл к Баки и коснулся губами его губ, забрался в волосы, но всё равно лишь на чуть-чуть. — Я на пару часов.