В ночи

— Ласточка, я дома, — Лео тихо выматерился, потому что дверь стояла кое-как. Зато вряд ли кто влезет, потому что открыть её, не потревожив жильцов, было попросту невозможно. Да и просто открыть требовало усилий. — Этот твой Хавьер, или как его там, так и не приехал, мудло такое? Лео целый день был в некотором раздрае, потому что чувствовал, как Брок тянулся к Солдату, а тот к нему. Не надо было видеть, чтобы знать, что Брок оторвался от Солдата большей частью потому, что Лео это не нравилось, и все трое об этом знали. И молчали. Но, с другой стороны, а что тут обсуждать? — Завтра другой приедет ещё утром, пока я дома буду, и закрепит, — с улыбкой ответил появившийся в коридоре Брок, обнял брата, с тихим, полным счастья стоном вжался в него, уткнулся носом в шею, втягивая родной запах. — Как я соскучился, слов нет. — Значит, завтра ты меня с утра не будишь, — улыбнулся Лео, практически зеркаля действия брата. Так же вжался в него, дыша им. — Чарли пригласили открыть новый детский сад через неделю, и она отменила завтрашнее мероприятие, так и не сказав, что задумывала. Так что вечер наш. — Как интересно, — в губы ему выдохнул Брок, звонко чмокнул. — И чего ты сегодня хочешь? Бар? Ресторан? Или кино на нашем диване? С появлением третьего проявлять эмоции Броку стало в разы проще, он словно получил полное разрешение от жизни делать всё, что заблагорассудится, по крайней мере, в стенах своего дома. Сидящему у себя в комнате Солдату очень хотелось выйти и тоже обнять Лео, но тот вряд ли бы этого желал, поэтому Солдат продолжал сидеть у себя, но отложил книгу и прислушивался к ощущениям братьев. Он не завидовал, не знал такого слова, он просто напитывался эмоциями братьев друг к другу, и это было почти хорошо. — Просто хочу тебя, — шепнул Лео брату, а потом вспомнил про третьего. — Мне нужно с ним общаться? — Только если хочешь сам, — проглотив подкатившую к горлу горечь, ответил Брок, погладил брата по голове и снова завладел губами. Значит, сегодня дома, у телевизора, с пиццей и пивом. Как раз приедут вещи для детки, но тот и сам может забрать уже оплаченный заказ. Брок стянул с плеч брата куртку, на ощупь повесил ее на крючок. Чувства третьего, конечно, волновали Лео, он не мог с ними не считаться совсем, но чувствовал, что Солдат ощущает себя совершенно нормально и даже не скачет с ним поздороваться. Вот и ладушки. Вот и хорошо. — Значит, пицца, пиво и слезливая романтическая комедия, — дополнил список Лео. Он любил подобные фильмы — они были добрыми, смешными и всегда со счастливым концом. — Хорошая пицца и дерьмовые фильмы! Замётано! — воскликнул Брок, хлопнул Лео по заднице и подтолкнул в сторону спальни. — Дуй в душ, а я пока пожрать закажу. — Они не дерьмовые, — улыбнулся Лео, — они наивные. Ты Солдата кормил? Может, ему тоже пиццу закажем? Как бы ни хотел Лео вернуть всё на круги своя, он понимал, что третий очень способствовал нормализации обмена эмоциями, и вообще не быть рядом со своей парой было вредно для здоровья, но они же с Броком справлялись всю жизнь, и жизнь эта была хороша. И тут такое. Осталось просто привыкнуть, приткнуть куда-нибудь третьего, чтобы ему не было плохо, и жить дальше. — Я быстро в душ, — сказал он Броку. — Иди-иди, — подтолкнул его в спину Брок, улыбнулся радостно и тряхнул головой. Слишком уж все хорошо было, а он не привык к такому, да и жизнь по большей части напоминала, что за любое счастье придется заплатить сполна. Отправив Лео мыться, Брок зарулил в комнату к Солдату, предварительно постучавшись и получив позволение войти. — Тебе какой пиццы и сколько? — поинтересовался он. — Две, — не стал стесняться Солдат, пицца ему нравилась. — Мясную и сырную. Мне можно поесть с вами? Солдат понимал, чувствовал, да и слышал, что сказал Лео, поэтому и спросил. Он должен был понять границы дозволенного. Ох, если бы Брок так легко мог ответить на этот вопрос, принять свое решение, как единственно верное, но и запирать третьего в комнате было не правильно. — Давай так, я не против того, чтобы есть вместе, но потом, прости, нам с Лео нужно побыть вдвоем, — как можно более твердо ответил Брок, хоть и сомневался в своих словах до конца. — Я понимаю, — кивнул Солдат. Он прекрасно понимал, что его не ждали, он свалился как снег на голову меньше суток назад и просто не мог претендовать на полноправное членство в тандеме. Да и будет ли оно вообще, сложно было сказать. Но ждать Солдат умел как никто. — Я услышу, когда привезут еду, иди к брату, он ждёт, — Солдат вздохнул едва заметно. — У вас странная новейшая история. Судная ночь описана как избавление. Мы поговорим об этом потом? — Поговорим, — согласился Брок и тут же вышел из комнаты. Установившаяся с третьим связь транслировала в обе стороны, давая понять, что детка всё прекрасно чувствует, понимает и не понимает одновременно, но и утешить его как-то не получилось бы. Лео не нужен третий, и Брок готов был согласиться с любым решением брата. Заказав сет из пяти пицц, Брок осел на диване, глянул в сторону спрятанных на кухне сигарет и выдохнул. А кто говорил, что будет просто? — Ласточка грустит, — Лео забрался на диван к Броку, прижал к себе, чувствуя все оттенки эмоций брата и частично третьего. Сложившаяся ситуация ему не нравилась. Брок тянулся к третьему, Лео это чувствовал, но сам оставался к нему… Лео не знал. Солдат был чужой и чуждый, с жутким протезом и какими-то странными установками. Положа руку на сердце, Лео боялся их третьего, поэтому очень волновался за брата, который провёл с ним целый день. И только чувство, что с Броком всё хорошо, успокаивало. — Не грущу, а тебя жду, — фыркнул ему в шею Брок. — Предвкушаю очередной слюнявый бред, вкусную пиццу и юркую ладонь под пледом. Я правильно расписал сегодняшний вечер? А потом будем искать с тобой тот чёртов детский садик, всю неделю ползать вокруг него по кустам, выискивая возможности пристрелить Чарли, и ругаться с ней, потому что бронежилет хоть и не демократичен, но зато надёжнее шёлка блузки. — Ты правильно расписал план вечера, — рассмеялся Лео. — Но нам надо поговорить о третьем. До ужина, кино и рук под пледом. — Давай поговорим, — согласился Брок. — Он чужак, — заговорил Лео, — чужак опасный, но ты прав, он наш. Наш очень опасный, а согласись, человек, который смог выломать нашу дверь, очень опасен. Поэтому я за тебя волнуюсь. Да, мне неприятно, что ты тянешься к нему, но я не могу тебе запретить, ведь он наш третий. Братишка, Ласточка моя… Лео взял лицо брата в ладони и посмотрел в глаза. — Если ты хочешь — привечай его. Но не жди от меня, что я сразу привыкну к нему. — Так не пойдет, душа моя. — Брок подался вперёд, повалил брата на диван, благо его ширина и размер позволяли это сделать. — Если я буду, как ты выразился, привечать детку, то это причинит боль тебе, а вот этого я не хочу совершенно. Для меня нет никого важнее моего брата. Скажешь уехать — соберу наши вещи и поедем. Скажешь застрелиться — приставлю пистолет к виску и спущу курок. Не может быть и речи в том, чтобы причинять боль тебе. — Вот вроде старший брат, а дурной, — вздохнул Лео. — Я буду общаться с Солдатом. И ты будешь общаться. Но вот обниматься с ним я не спешу, извини. Но это не значит, что тебе нельзя его обнимать. Я вообще не знаю, может, он от отсутствия обнимашек заболеет. Ты же знаешь, как быстро угасают лишившиеся пары. А вдруг, если на пару не обращать внимания, он так же заболеет и умрёт? — Я не могу заболеть, — в гостиной бесшумно появился Солдат. — Пицца. И действительно, после его слов раздался звонок в дверь. Брок только криво усмехнулся и покачал головой. Он запутывался в себе, во всём происходящем всё сильнее и сильнее, и никак не получалось выбрать хоть какое-то решение, чтобы не жалеть о нём. Как ни разворачивалась в голове ситуация, проще не делалось. И то, что третий их обоих чувствовал, и они его, лишь усугубляло. — Пицца — это отлично, а ты, братишка, выбирай фильм. Лео выбрал до дыр засмотренную "Красотку", которую нежно любил, притащил тарелки и устроился рядом с Броком. Он глянул на всё ещё полуголого Солдата. Чувства были противоречивые, но он похлопал по дивану рядом с собой. — Давай, садись, в ногах правды нет, — он улыбнулся Солдату даже весело. — Любишь кино? Солдат задумался. Он сел, пристроив две свои пиццы на журнальный столик, и всё же ответил: — Я не знаю, — сказал он. — Но читать мне нравится. — Сколько всего хорошего уже наснимали, а ты всё на эту сопливую муть залипаешь, — буркнул для порядка Брок, утянул себе на колени пиццу с кисло-сладкой свининой и чмокнул Лео в висок. — Я, может, на Джулию Робертс дрочу, — рассмеялся Лео, выбирая и для себя пиццу. Солдат сел рядом с Лео, подумал и сел поближе к нему. Взял кусок мясной пиццы, положил на него начинка к начинке кусок сырной и с довольной рожей откусил. — Ну у тебя и вкус, сладкий, — поежился Брок. — Меня от её губ дрожь пробивает. — А ты на губы не смотри, — усмехнулся Лео, откусывая от куска пепперони, — ты на сиськи смотри. — Тебе нравятся сиськи? — осведомился Солдат, глядя на экран, как главный герой снимает проститутку, хотя она ему явно не нужна. — Так и сиськи у неё не огонь, — ещё сильнее возмутился Брок. — Ещё волосы эти кудрявые. Соседку нашу напоминает. Мои, кстати, сиськи — и те больше, а ты на её дрочишь. Конечно, Лео никогда в жизни не дрочил на Джулию, но возмущение брата забавляло. Да и интерес Солдата почему-то был приятен. — Тебя, братишка, я люблю, — назидательно сказал Лео, — а Джулия — мальчишеские мечты. Может, я всю жизнь мечтал оказаться на её месте? Солдат ел молча, потому что ничего не понимал в том, о чём говорил Лео. Он глядел на экран, понимая, что фильм очень старый даже для его времени, значит, актриса, скорее всего, уже престарелая леди с сиськами до колен, как говаривал один из первых его хозяев в Союзе. — То есть это любовь тебе на меня дрочить не позволяет! — едва сдерживая смех, продолжил возбухать Брок, отобрал у брата пиццу, повалил его на диван, уселся сверху, вооружившись подушкой. — И не пизди, тебе этот слащавый Гир нравится, раз ты на место проститутки метишь! — Конечно, Гир, — согласился Лео, и ему было совершенно плевать на то, что Солдат видит их с Броком такими. Плевать, ведь он — их третий. Сам Солдат подвинулся, чтобы не мешать братским игрищам, и так ему было тепло от того, что сейчас творилось между братьями, так сладко звучало оно в сердце, что впору было разрыдаться от счастья. Но Солдат сидел, ел и смотрел всеми забытое кино о Золушке в новом антураже. Пробежавшись пальцами вдоль рёбер брата, Брок навалился на него сверху, прижался сильно-сильно, так, чтобы чувствовать биение родного сердца прямо под ладонью, и затих на пару мгновений, давая и себе, и Лео возможность побыть снова целыми, несмотря на присутствие такого желанного, но почти незнакомого третьего. Хватило Брока минуты на полторы, пока брат под ним не заёрзал, а его желудок не разразился обиженным ворчанием. — Понял-понял, вы оба жрать хотите, а не обниматься. — Да, — рассмеялся Лео, — я и мой желудок хотим жрать. А ещё я таки хочу посмотреть тот момент, где она по магазинам ходит. Брок обратно всучил брату отобранное, а сам вернулся на своё место, не особо глядя на то, что происходит на экране. “Красотку” он знал едва ли не лучше Лео и всё никак не мог понять, за что тому так нравился этот фильм. Но компания была приятной, пицца теплой, а пиво хоть и безалкогольным, раз завтра на работу с утра, но всё равно довольно-таки неплохим. Братья смотрели фильм, или не смотрели, а просто сидели рядом, наслаждаясь обществом друг друга, но Солдат договорился о том, чтобы поесть с ними, а не смотреть фильм, хотя он и растягивал время еды. — Куда деть мусор? — спросил Солдат, с сожалением собираясь уходить. — Охота тебе с ним туда-сюда сейчас шататься? — отозвался Брок, поднял голову с плеча брата. — Вот сейчас эта бабская сладенькая фигня закончится, что-нибудь на мой выбор включим. Поверь, оно будет намного интереснее. Солдат кивнул и сел обратно, положив пустые коробки на стол. Потом подумал и сходил за своим пледом, тоже завернулся в него. Да, учился он быстро, но так ли просто научиться быть человеком? Солдат не знал. Но пытался. Читал книги, смотрел кино с братьями, пытался помочь в готовке. Но он всё равно оставался Солдатом, который теперь никому не нужен. И от этого где-то глубоко внутри стало так горько, просто невыносимо ещё и от того, что он, может, и сидел рядом, но был бесконечно далеко от этих двоих. Солдат молча поднялся и ушёл к себе, аккуратно прикрыв дверь.