В ночи

— Пиздюк! — буркнул Лео, открыв Баки дверь. — Наглый, подлый, шкодливый пиздюк! Лео замахнулся, чтобы ударить Баки, уже зная, что ничего не получится, что его руку перехватят. И оказался в крепких объятиях, ткнулся губами и носом в шею, обнял, прижимая к себе. — Никогда! — тихо заговорил он, понимая, что готов расплакаться от счастья. — Больше никогда так не делай! — Не буду, Сплюшка, — улыбнулся Баки, чувствуя, как обоих братьев отпускает. — Больше — не буду. — Заканчивай там миловаться и жрать давайте, — крикнул с кухни Брок. Хоть рагу и было безнадежно испорчено, с психу Брок сыпанул в него половину солонки, но заказанное в стейк-хаусе мясо как раз успели доставить, и можно было наконец поужинать в самой лучшей компании и уже потом обговорить все случившееся как следует. — А ты, значит, меня и не ждал вовсе? — Баки подошёл к Броку со спины, обнял, прижимая к себе, дунул в макушку. — А я пришёл. Я… люблю тебя. Не дуйся, Ласточка. Брок вздохнул, попробовал не реагировать на Баки, но очень быстро сдался, погладил его по руке. — Не могу не дуться, детка. — всё же возразил он. — Ты сегодня по всем статьям попал, понимаешь это? А если бы с тобой что случилось? Если бы мы тебя потеряли? Он говорил и чувствовал, как от каждого слова сердце ухает всё глубже и глубже в темноту и там замирает, не в силах справиться с горем. — Я ждал вас так долго, хоть и не знал о вас ничего, — тихо заговорил Баки. — Даже не знал, что жду кого-то, но вот я нашёлся, и ты думаешь, что я так запросто могу вас оставить? Что какие-то Отцы-Основатели, какие-то идиоты с ножом, какие-то похитители отберут меня у вас? Только если ты сам этого захочешь. — Мы правда волновались, — сказал Лео, подходя и вставая рядом. — А ты, пиздюк, мог и сразу позвонить. Говорить о том, что всякое могло случиться, измениться, пойти не так, не желал никто. Никакое супервезение не может остановить пулю, летящую в голову, развернуть ее обратно. Никакая супер-регенерация не залечит перерезанное горло. Брок насмотрелся за годы свой жизни на чужие трагедии, на то, как люди гибли ни за что и по чистой случайности. И самому ему не хотелось попасть в такую статистику, и чтобы в неё попал кто-то из его близких. — Ладно, заканчиваем и за стол. Жратва остынет, — велел Брок. — Ты же не выгонишь меня из общей кроватки? — спросил Баки, не спеша выпускать Брока из рук. — Не выгонит, — заверил Лео. — Брок, прекрати уже, а? Ну пожалуйста. — Ага, тебя выгонишь, а потом волнуйся, ищи по всему Вашингтону с собаками, — фыркнул Брок и снова погладил Баки по рукам. Он и не злился вовсе, скорее, до сих пор его никак не покидал страх того, что Баки может пропасть и больше к ним не вернуться, оставит их с Лео снова неполноценными сиротами. Баки всё это чувствовал и, как мог, пытался унять тревогу Брока, да и Лео тоже. Просто младший брат старался не заострять на этом внимания, чтобы больше не думать, а вот старший нет, он ел себя поедом, отчего-то никак не мог отпустить ситуацию. — Ладно, давайте есть, а потом в кровать, у нас ведь завтра выходной? — уточнил Баки. — Выходной, — вздохнул Лео, теперь уже не уверенный, что он будет. Кому-то надо приглядеть за Чарли даже дома. — Еда, — напомнил Брок, отцепил от себя руки Баки, развернулся к нему лицом, заглянул в глаза и чмокнул в нос. — Мясо нужно жрать горячим или на худой конец тёплым. И если вы двое можете питаться любовью и солнечным светом — очень за вас рад, а я не жрал нормально сегодня. Утренний кофе за еду не считаю. Баки и Лео расселись за стол. Пахла еда потрясающе, и Баки вспомнил, что тоже не ел с утра. Только сладкую булку слопал, которую принёс для него Брок, пока бегал утром. — Мы расскажем Чарли? — спросил Баки. — Я бы не говорил, — решил Лео. — Пусть это будет только нашей головной болью. — Первая хорошая мысль за сегодня, — хмыкнул Брок, цапнул с доски кусок белого хлеба, густо намазал его хумусом и откусил, не спеша продолжать. — Чарли не нужно этого знать, она и половины того, что происходит вокруг неё, не знает. Она лишний раз не дергается, и нам легче её охранять. Одно радует — больше никаких конференций и встреч пока не намечается. Но, зная Чарли, можно почти со стопроцентной вероятностью спрогнозировать, насколько быстро она договорится о другом. — А давайте-ка я при ней буду на постоянной основе? — предложил Баки. — Ну как семейный подряд. И похуй, кто я такой, пусть все голову себе сломают. Человек без прошлого. А Отцы вообще поседеют, потому что я в подвале у них пятерых закопал. И я не шучу. — Баки, — Лео вздохнул. — Да блядь, какого чёрта! Нет. Я не хочу, чтобы ты угробился, защищая то, чего ты даже не знаешь. — Действительно, детка, не давай. Чарли умничка и вообще, но вы мне важнее, чем она, чем законы, что она может принять, важнее других людей, всей этой страны, — поддержал Лео Брок. — Мне сегодняшнего дня хватило, чтобы это понять с такой ясностью, что уже сейчас хоть заявление по собственному пиши и увози вас подальше от всего этого пиздеца, а они тут пусть сами волохаются. — Нет, — возразил Баки, и оба брата почувствовали его… холодное, совершенно осмысленное желание убивать. — Они готовы были меня мучить, чтобы вы делали то, что им нужно. Но не они это придумали. И даже не Оуэнз или как его там. Они стали моими личными врагами. Так что я их убью в Судную ночь, и плевать на иммунитет. Баки говорил жёстко, так, как не говорил даже будучи Солдатом. Баки для себя уже всё решил, и теперь братьям это нужно было просто принять. Принять и дать возможность свершить задуманное. — То есть, даже если мы будем против? — тихо спросил Брок. — А вы будете против? — спросил Баки, уже зная ответ. — Если ты один пойдёшь себе шею сворачивать — будем, — заверил Лео. — Ты не ответил, детка, — не обратил внимания на слова брата Брок, подался вперед, опираясь ладонями на стол. — Ты пойдёшь их убивать, даже если мы скажем “нет”? — Зачем вы защищали Чарли? — спросил Баки, и Лео с ходу не нашёлся с ответом, просто посмотрел на Брока. — Снова уходишь от ответа, — не сдался Брок. — Ты тоже, — улыбнулся Баки. — Но от ответа на мой вопрос зависит мой ответ на твой. — Брок, — Лео глянул на брата, — мы хотели, чтобы не было Судной ночи. Или уже я чего-то не понимаю? — Лео, заткнись, — почти ласково попросил Брок, хоть и голос у него выстыл. — Не передёргивай, Баки, не надо. Я задал тебе вопрос. Ты не отвечаешь, а спрашиваешь в ответ. Он сложный? Непонятный? Не думаю. Повторюсь, ты пойдёшь за головами Отцов-Основателей, даже если мы скажем… ладно, я скажу “нет”? — Брок, — Баки повернулся к нему всем корпусом, — я изначально предлагал вырезать это кубло, и я не особо мстительный человек, даже, напротив, совершенно не мстительный. Наверное. Но я не хочу оставлять у себя за спиной такую заразу. И если ты всё равно скажешь “нет”, я попытаюсь тебя переубедить. А теперь ответь на мой, вы собираетесь защищать Чарли? Она надеется на вас, она вам доверилась и никому не раскрыла ваш секрет. Скажи, Брок, тебе совесть позволит её вот так вот бросить? Баки давно не толкал таких речей, особенно употребляя выражение “совесть позволит”. Лично у него совесть была очень сговорчивой особой, и её угрызений он не испытывал. Может, оттого, что не помнил многое из своей жизни, может, ещё почему, но сделки с совестью для него были нормальны. А вот оставлять за спиной врагов опасно. Мало ли что ещё задумают Отцы. — Если да, — добавил Баки, — то нам нужна страна без экстрадиции. Лео посмотрел на Брока, и в его душе, в его мыслях читалось, что он не сможет оставить Чарли вот так на произвол судьбы. Не сможет, потому что тогда Чарли действительно сломается, ведь её бросили самые близкие люди. Ближе друзей и соратников, ближе кого бы то ни было, ведь она хранила их тайну. И плевать, что, раскрывшись, тайна бы повлияла только на режим работы. Просто Лео успел к Чарли привязаться. Плюхнувшись обратно на свой стул, Брок усмехнулся, покачал головой. — Сколько всего на простой вопрос, ответом на который вполне могло послужить “да” или “нет”. — Говорил он спокойно, не выказывая никаких ярких эмоций, и по нитям связей, обычно трепещущим, живым, было невозможно понять, что именно он сейчас чувствует. — Ты сильный боец, почти неубиваемый. Почти. Ты привык других людей мерить по себе и удивляться, когда они не дотягивают. Я вот всё пытаюсь понять — осознаёшь ли ты, что и я, и Лео очень запросто можем просто не пережить эту ночь. Это как копы обычно гибнут в последнюю неделю до пенсии. И, знаешь, может, я говорю неправильные вещи по отношению к Чарли, но если убьют Лео, умру и я. Будет ли смысл в этой спасательной операции без него? Для меня нет, но тебя я услышал. За Отцами-Основателями пойдём вместе, а Чарли… Чарли вместе с Лео посидит в безопасном месте. — Я тоже умру, если кого-то из вас не станет, — тихо сказал Баки. — Поэтому и предлагаю вам обоим посидеть где-нибудь в безопасном месте. А я… Я выжил, рухнув в бездну с поезда, так что пара пуль — фигня. Но пусть будет, как ты сказал. В ответ Брок кивнул, глянул на молчащего, но так и фонящего негодованием брата, и улыбнулся. — Всё решено, мелкий, и, да, опять без тебя. И обсуждению не подлежит. — Да я уже понял, — вздохнул Лео. Не хотелось даже обижаться или возмущаться, но ситуация бесила. — Спасибо, я наелся, — поднялся он из-за стола. — Сегодня мы смотрим моё кино. И ушёл на диван, окопавшись в углу. Было противно, что Брок даже не спросил, что Лео думает по этому поводу. Конечно, он давно привык доверять решениям брата, хотя и не был полностью ведомым, многое придумывая сам, но почему-то именно сейчас было очень… странно, что ли, и да, неприятно, что всё решили за него. Баки сидел, опустив глаза в тарелку и вяло ковырялся в ней вилкой, не зная, что сказать. Он чувствовал Лео, его негодование, но ведь это не он всё решил. А буквально пять минут назад всё решить пытался сам Баки. Было очень непонятно. — Спасибо за ужин, — сказал Баки, глянул на Брока, который тоже не спешил продолжить трапезу и, поднявшись, подхватил его на руки. — Мы идём смотреть кино с Лео. Вырываться Брок не стал, хоть и знал, что Баки отпустит, возмутись он хоть на долю секунды, а потому доверился его рукам, расслабляясь, позволяя усадить себя на диван, укрыть одним из пледов. Но к брату не потянулся, не попробовал утешить, как делал это всегда, попросить прощения прикосновениями. Не понять Лео было невозможно, но и себя неправым Брок не считал. Слишком часто кровь дорогих ему людей пачкала руки, и повторять этот опыт не хотелось. Хочет Баки головы Отцов-Основателей — он их получит, но Брок сделает всё, чтобы Лео это никак не коснулось. Только не его. Вот пусть с Чарли сидит. Только курить страшно хотелось. Или голову проветрить. — “Голубая лагуна”, ремейк древнего фильма про необитаемый остров и двух детей, — огласил сеанс Лео, но тоже не стал лезть к Броку, раз тот не хочет. Баки устроился в своём углу и ждал, когда братья сами начнут мириться. Ему хотелось сесть между ними, прижать к себе, укрывая одним пледом на троих (им сшили его на заказ не так давно), и чтобы ничто не омрачало их мысли. Лео высидел минут десять, а потом сам подполз к Броку, потянул его плед на себя, укладывая голову ему на колени, и Баки тут же оказался рядом, обнял Брока, поцеловал в щёку и погладил по голове Лео. Хотелось сказать что-нибудь Броку по данному поводу, но он только погладил брата по плечу и полностью открылся, щедро делясь всеми чувствами, переживаниями, крушившими его самообладание весь день. Дал прочувствовать тот момент в зале, когда увидел кровь Баки, пропитывающую ткань худи. Рассказал по связи, что в тот момент не знал о регенерации Баки, да и не подумал бы об этом. О том, что мысленно его уже потерял. И Лео делился тем, как окаменел, когда камера выхватила изображение Баки, держащего руку какого-то мужика, когда нож уже прошил плоть. Как чувствовал боль Баки, хоть и приглушённую, но всё же. И как злится, или злился на самого Брока сейчас, когда всё уже вроде бы позади. А Баки сидел и плавился от любви к братьям, от состояния этого странного единения, которого у него не было никогда и ни с кем, словно не нужен он был тому миру, а ждали его именно здесь. Ждали и дождались. Кино нисколько не волновало Брока, не занимало внимание. Он грелся теплом своих половинок, растворялся в них, стараясь хоть немного задвинуть на задний план переживания по поводу этого дня и всего того, что им ещё предстояло пережить. До Судной ночи оставалось едва ли две недели, и ещё неизвестно было, что придумают Отцы-Основатели, потеряв связь со своими людьми, схороненными в подвале, и как это аукнется. Но обо всём этом не хотелось, не сегодня, не сейчас. Хорошо, что и завтра у них был выходной. Баки почувствовал, как Лео проваливается в сон, он устал и переволновался сегодня ничуть не меньше, чем Брок, который просто лучше держался. Не устал только Баки, у которого сегодня был сверхнасыщенный день. — Пойдём спать, — предложил он Броку. — Я Лео отнесу. — Хер вам, — сонно буркнул Лео. — Мы кино не досмотрели. — Не досмотрели, — согласился Брок, вытянул из пальцев брата пульт от телевизора, сделал потише и взглядом велел Баки укладываться прямо здесь, благо размеры дивана позволяли с лёгкостью такое проворачивать. Сам Брок сполз пониже, подтянув Лео к себе, чтобы удобнее было обниматься. Баки устроился так, чтобы попытаться обнять и Брока, и Лео, который то открывал, то закрывал глаза, натянул на всех плед и расслабился, закрыв глаза. Завтра будет новый прекрасный день только для них троих. И хрен с ней, с Чарли, не грохнут же её в собственном доме, камеры с которого выведены на ноут Брока.