В ночи

Известие о том, что на эту Судную ночь иммунитет потеряют все, даже президент, обрушилась, когда до часа икс осталось всего-то пара дней. — Охренеть, — только и смог выдавить из себя Брок, нашарил телефон и набрал брата, который сегодня дежурил возле Чарли. Такие новости следовало обсуждать сразу. — Слушаю тебя, — отозвался Лео. Он поднялся и вышел с наблюдательного пункта, Чарли была занята какими-то переговорами, и нужно было свалить от своих коллег. Баки тусовался рядом с Броком и отчего-то был сильно рад, что иммунитет отменили. Но радость его была недолгой, потому что он сразу представил, какие силы будут стянуты в места, где будут сидеть эти Отцы-Основатели. Но над этим они с Броком подумают позже. — Включи новости и охуей так же как и я, — попросил Брок, зажал трубку между плечом и ухом, а сам дотянулся до щиколотки Баки, обхватил её ладонью. — Нашей Чарли приговор подписали в самой высокой инстанции. Похоже, Отцы-Основатели обнаружили-таки подарочек от Баки в подвале. Лео вернулся и врубил новости на висевшем под потолком телевизоре. Там вещали о снятии иммунитета со всех членов правительства и так далее. Это было и хорошо, и плохо одновременно. — Ни хуя ж себе, — озвучил Лео общую мысль, и только один из смены охраны отреагировал не так. Лео не смог бы сказать, что значило это “не так”, но явно не так. — Спасибо. Я на работе, вечером приеду. И положил трубку, тут же настрочив сообщение “похоже, крот Нильсон. Реакция на новость очень странная”. — Нильсон, значит, — качнул головой Брок, погладил по икре Баки и поднялся с дивана. Ни с кем из бойцов он не общался так чтобы уж совсем близко, пиво по пятницам не пил, шутки не травил и остальным не позволял, придерживаясь правила, что на работе работать нужно, а не фигнёй заниматься. Но именно от Нильсона подставы не ожидал, да и проверял его не раз и не два, всё было чисто. У него даже сестра в одну из Судных ночей погибла. “Ничего не предпринимай. Вообще делаем вид, что ничего не изменилось. Походи, пообщайся с народом, обсуди новость с Чарли и так, чтобы слышали все!” Лео и сам знал, без подсказок Брока, что делать, ведь они слишком давно играли одного человека, но всё равно озвучить мысли было неплохо. И он ходил, общался, обсудил новость с подчинёнными, а потом пришёл к начальству. — Что думаете, Чарли? — спросил Лео, садясь напротив неё за стол в удобное кресло. Сняв очки, Чарли немного устало глянула на него. — О чём? Об инициативе новых Отцов-Основателей? — Она вздохнула. — Что я могу думать? Я не настолько дура, чтобы не понять, для чего это сделано. — В целом, у нас есть небольшая армия, — сказал Лео, аккуратно подбирая слова. Армия по защите Чарли у них действительно была, даже висела на балансе, только вот ни сама Чарли, ни её охрана о ней не знали ничего. Это были военные или бывшие военные, которым тоже осточертели Отцы и Судная ночь. — Мы сможем вас защитить. Но лучше было бы пересидеть ночь в укромном месте. Поедем вечером, за пару часов до часа икс, спокойно переждём ночь, а утром всё, по сути, будет кончено. Лео очень хотел уговорить Чарли, чтобы не везти её силой, но конгрессмен Роан была слишком упёртой в некоторых делах, чтобы с ней всё прошло гладко. — Никаких укромных мест, Лео, вы что? Разве я имею на это право? Мои сограждане будут гибнуть, а я в бункере отсиживаться? Не пойдет. Она покачала головой, глянула на Лео серьёзно, стараясь взглядом донести свою позицию. Было видно, что Чарли бы и кулаком по столу стукнула бы, чтобы её поняли и не заставляли объясняться, но сдержалась почему-то. — Хорошо, — легко согласился Лео, уже прикидывая, что выбрать: укол снотворного, или подмешать в кофе таблетки. Он тоже всё решил и не собирался подставляться. Раз Брок и Баки решили воевать — раз Баки вынудил Брока воевать — что ж, а Лео хотел привнести им хоть немного спокойствия, отсидевшись со спящей Чарли. Пусть потом увольняет, делает, что хочет, но последнюю Судную ночь она проведёт в безопасности. А что эта Судная ночь будет последней, он был уверен на все сто. Дальнейший разговор особо не клеился. Чарли слишком переживала, нет-нет да косилась на экран монитора, где в прямом эфире мелькали новостные сводки, ведущие обсуждали нововведения этой Судной ночи и как бы шутя строили прогнозы на то, кого из политиков первыми убьют, раз уж появилась такая возможность. — Господи, как это мерзко, — горько вздохнула Чарли, свернула все окна одним движением мышки. — Судная ночь заставила нас утратить веру в ценность жизни. Закон потерял свою силу не на двенадцать часов, а на весь год. — Именно поэтому вы должны занять президентское кресло, — сказал Лео. — Вы, и никто другой. А сам прикидывал, что если за дело взялся Баки, который уложил пятерых в одиночку, раненый, да ещё и зубы кому-то повыдёргивал, то с задачей изничтожить Отцов-Основателей они с Броком точно справятся. Но говорить об этом Чарли было категорически нельзя. Да и вообще это было дело их тройки. Чарли не стала его долго держать. Ей не работалось после таких новостей и просто так держать людей в штабе не имело смысла, потому она отпустила Лео домой пораньше, стребовав с него обещание отдохнуть как следует. Лео клятвенно заверил, что отдохнёт перед ответственным заданием по охране Чарли Судной ночью, и поехал домой, о чём и написал брату. Дома же, поохуевав некоторое количество времени, Баки начал теребить Брока для составления хоть какого-нибудь плана, заранее представляя, что сражаться им придётся с армией. Ничего, какую-то маленькую страну он однажды без армии оставил в одиночку. Так что и тут справятся. Главное, надеть на Брока побольше защиты. — Мне вот другое интересно — неужели они сами не боятся, что найдётся кто-то отчаянный, готовый пройти через всё и поставить уже их под ружье? — заметил Брок, снова раскладывая на журнальном столике свою технику, блокноты с записями. — Тот же Бишоп и его горе-сопротивление? Отцы-Основатели же сами развязывают руки таким, как этот Бишоп. Пусть эти мелкие ячейки народного гнева и мало что могут, ну а вдруг? — Странно, что они вообще в стране остаются, — заметил Баки. — Но я думаю, у них целая армия охраны. Осталось понять, где они засядут. Думаю, где-то все вместе, иначе поодиночке охрану расстреляют и их грохнут. Я так думаю. Баки пересматривал информацию, пытаясь понять, есть ли место, где эти Отцы будут чувствовать себя уютно этой ночью. В голову пока ничего не приходило. — Не, детка, они показательно остаются в стране, нисколько не скрываются и на эту Судную ночь так же будет, — возразил Брок. — Они должны быть на виду, чтобы хоть кто-то продолжал верить в весь этот бред с отменой иммунитета. Да, их будут нехило охранять, но прятаться никто не станет. — Немного помолчав, Брок вздохнул и полез в одну из множества папок. — Есть у меня человек, который может что-то знать. — Давай этого человека сюда, — вздохнул Баки. — Ты вдвоём штурмом когда-нибудь брал хоть что-нибудь с превосходящими силами противника? Я брал, поэтому руководить банкетом буду я, ты не против? Баки улыбнулся Броку хищно, страшно, и даже подпустил в сердце пары это ледяное спокойствие, когда идёшь буквально по трупам. Но Брок пугаться не стал, лишь подался вперёд, обхватил затылок своей пары ладонью и жадно, даже голодно поцеловал, сминая губы, толкаясь языком в его рот. Жаркое желание вспыхнуло ослепительно ярко, стирая всё остальное, оставляя только кристально ясную мысль о том, что они справятся абсолютно со всем, но только если будут постоянно на виду друг у друга. Задохнувшись, Баки жарко откликнулся на поцелуй, прижал к себе Брока, жадно шаря по его спине руками, задирая футболку. А в голове уже рождался план. Смешной, небезопасный (ведь там будут стрелять все, у кого будет в руках оружие), но план. Кое-как отгребя в сторону вещи, которыми он был обложен, задев несильно ногой ноут, Брок перебрался к Баки на колени, оседлал их, ухая с головой в эмоции, позволяя себе раствориться в своей паре, стать с ним одним целым. Всё отошло на второй, третий, десятый план, когда Брок оказался у него на коленях, и Баки тут же потянул с него футболку, припадая губами к шее, ключицам. Тяжелоё дыхание мешало думать, пелена страсти застила глаза, Баки вжал в себя Брока, забираясь живой рукой под ткань одежды, что ещё оставалась на нём, сжимая в ладони ягодицу. — Детка, — в губы ему выдохнул Брок, зашарил руками по спине, пытаясь стянуть и с пары футболку, чтобы кожей к коже, чтобы электрическому току, так и искрившему каждый раз, стоило оказаться рядом, больше ничего не мешало. Когда же это получилось, Брок едва ли не завыл в голос. Как же хорошо, жарко, правильно. Привстал на коленях, давая Баки больше простора для манипуляций. Хотелось щёлкнуть пальцами и разом избавиться от всех тряпок. Баки подхватил Брока одной рукой под задницу, чтобы, нещадно скинув всё, что лежало на диване, на пол, положить на него Брока и одним рывком избавить его от оставшейся одежды. И то, и другое получилось, штаны вместе с бельём затрещали, мягкая ткань домашней одежды не выдержала напора суперсолдата, и тряпки, что ещё секунду назад были одеждой, полетели куда-то в сторону. Поцелуй пришлось прервать, но лишь для того, чтобы сползти ниже, проложив дорожку из поцелуев к колом стоящему члену. Баки обхватил живой ладонью ствол и лизнул сочащуюся смазкой головку, жарко выдыхая. Брока выгнуло. Он хрипло, умоляюще застонал, двинул бедрами, проникая глубже в узкий жар глотки Баки. Хотелось всего и сразу. Самому отдаться, раскрыться перед их третьим, заполучить в себя его красивый внушительный член, прочувствовать снова, что значит быть распятым под Баки. И одновременно самому вылизать, растянуть тугие мышцы, проникнуть в любовника пальцами, языком. Довести до помешательства ласками или нет, все сделать быстро, резко и до боли сладко. Член во рту ощущался правильно, чуть солоно, и Баки млел, чувствуя, как от такой простой ласки плавится Брок, как хочет его, и это только подстёгивало Баки продолжать. Он слепо нашарил смазку в подушках дивана, краем сознания отметив, что та почти кончилась, и, выдавив себе на живые пальцы, стал аккуратно гладить туго сжатые мышцы, проникая пока только одним пальцем, не переставая ласкать языком и губами член. Нити связи вибрировали, накалялись добела, щедро делясь и чувствами, и эмоциями обоих любовников. Где-то там, в отдалении, чувствовалось ещё и жадное нетерпение Лео, подстегивающее стонать громче, толкаться на пальцы Баки. — Мало… — выдохнул Брок, отпихнул немного грубовато голову Баки и тут же оказался на коленях спиной к любовнику, прижался грудью к спинке дивана. — Давай, детка! Приставив головку к растянутому входу, Баки длинно выдохнул, смиряя себя, чтобы не сделать Броку больно, и медленно вошёл, ощущая, как мягкие стенки плотно, до головокружения, обхватывают его. Баки чуть подождал, прислушиваясь к ощущениям Брока, почти слыша, как сейчас, спеша домой, матерится Лео, и задвигался медленно, но неотвратимо. Больно Броку не было. Броку было хорошо! Прекрасно! Охренительно просто! Не давая Баки самому навязывать ритм, Брок рыкнул, глянул из-за плеча и задвигался, насаживаясь по самые яйца, так, чтобы и у самого внутри все звенело от напряжения. Чувствуя, как тугие мышцы все же сдаются, принимают на полную член. Подхватывая ритм и глубину, которые нравились Броку, Баки перехватил инициативу, дотянулся и сжал металлическими пальцами сосок, одновременно с этим въезжая членом на полную. До братьев Баки даже не представлял, что секс может быть таким. Сбивающей с ног лавиной, которая почему-то несёт тебя вверх, к самой вершине наслаждения, где размазывает, и тебе больше ничего уже не надо, ты больше не можешь чувствовать ничего, кроме наслаждения, которое лавой разливается по телу, и можно только дышать, но каждых вдох опаляет лёгкие. Контраст прохладной диванной обивки и жара от тела Баки подрывал и без того расшатанную выдержку. Как бы Брок ни хотел сейчас дождаться Лео, чтобы и он увидел их, окунулся в водоворот страсти, разделил желание, но гул в голове все усиливался, грозя перерасти в лавину, погрести под собой, закружить, разметать. Брок задышал чаще, вздрагивая от каждого толчка, выгнулся, сжался на члене и закричал, содрогаясь всем телом. Оргазм поднимался высокой волной долго, плавно, оголяя нервы, чтобы потом рвануть, садануть по ним удовольствием, невероятным наслаждением, увлекая в пучину, кувыркая там, но тебе уже ничего не надо, ты готов тонуть, потому что от этого невероятного кайфа ты и так почти задыхаешься. Со стоном, длинным, сдавленным, Баки выплеснулся в Брока, повалился на него, чтобы увлечь за собой на диван. Лео опоздал всего на минуту, Баки услышал, как щёлкнул замок, и застонал где-то в прихожей второй брат, сметённый волной их общего оргазма. — Суки, — беззлобно выдохнул Лео. — Не могли подождать. — Не могли, — пьяно улыбнулся, облизывая обветренные губы, Брок, вжался спиной в Баки и тихо-тихо застонал, так как член их третьего и не думал обмякать, все так же сладко растягивая неимоверно чувствительные после оргазма мышцы. — Со всем этим… дерьмом… закончим… — начал Брок, едва найдя в себе силы, — ...в койке… окопаемся на неделю. Лео прошёл в гостиную, скинул пиджак на кресло, туда полетели рубашка с галстуком, а сам он устроился рядом с Баки и братом, целуя обоих. — Хорошо меня Чарли отпустила пораньше, — вздохнул Лео, не зная, обижаться или по голове дать обоим, ведь он мог быть на работе. Но, не придя ни к какому решению, просто устроился рядом. — Она не хочет прятаться. И я думаю, укол снотворного ей всадить или в кофе чего подмешать? — Лучше в кофе. — Брок широко зевнул, потянул на себя руку Баки, прижался к его ладони щекой. — Знаешь, так, чтобы она будто сама заснула. Укол — это все же нападение. А она и так пережила столько всего. Лучше в кофе, — повторил он. Понять Чарли и ее стремление не прятаться было можно, но не в той ситуации, когда ценой была ее жизнь. Два с лишним года Брок с Лео на нее проработали и сейчас не хотели терять не только из-за профессионализма, но и нравилась она им как человек и как политик. Штатам не хватало именно такого президента. — Тебе удобно? — хмыкнул Баки, его член и не думал опадать, он мог легко укатать обоих братьев и ещё вздрочнуть напоследок. — Мы в душ, или продолжим? — Значит, Детка ещё может продолжать? — рассмеялся Лео, глянув на свои влажные в районе ширинки брюки. — Поверь, Лео, детка может, я это жопой чувствую, — серьезно покивал Брок и аккуратно снялся с члена, чтобы не получить чувственный передоз и потом не валяться бревном весь вечер. Но вот встать было выше его сил. Он смог только перекатиться на живот, подложить под голову руки и закрыть глаза. — Если будете ебаться, я подвинусь. — Не, мне вас пока хватило, — с сожалением вздохнул Лео, но скинул брюки с бельём и забрался на диван, устраиваясь на Баки. Тот тут же прижал Лео к себе, поцеловал жарко, жадно, но настаивать ни на чём не стал. Просто было приятно чувствовать свою пару вот так, кожа к коже. — Я смотрю, у вас тут плодотворная работа шла, — усмехнулся Лео. — Да, давали отдых мозгам, — расплылся в улыбке Брок, вильнул задницей. — Работа прежде всего! — Давайте, что ли, пожрать вам приготовлю, — предложил Баки, всё же заставив член опасть. Он всегда был готов, если братья захотят продолжения. — А то с утра без жрачки. А вы тут валяйтесь. — И что ты нам приготовишь? — поинтересовался Лео. — А что-нибудь, — рассмеялся Баки, перебирая в памяти содержимое холодильника. — Что за жизнь? — хохотнул Брок, перевернулся на спину, глядя в потолок, нашарил руку брата, переплёл свои пальцы с его. — Трахаемся и жрем, жрем и трахаемся. А надо бы ещё и поработать. Вставать совершенно не хотелось. В душе поселилось незнакомое чувство полного умиротворения, и если бы не грозящая закончить их жизни Судная ночь, он бы и дальше валялся. — Вот пожрём и поработаем, — выдал мысль Баки, аккуратно встал, переложил Лео рядом с Броком, поцеловал обоих и пошёл готовить, что найдёт. — Кстати, Брок, у нас найдётся хороший мощный проигрыватель? Я хочу сделать иллюзию, что нас не двое, а больше. Ещё бы голографический проектор, было бы вообще красиво. Я видел видео голошоу, от живых не отличить. — У нас такого нет, но я могу поискать, — отозвался Брок, широко зевнул и резко сел. Вот уж спать он точно не собирался. И так за весь день ничего толкового не сделал, если не считать полуторачасовой пробежки в парке. Что-то в последнее время с работоспособностью у него определённо не ладилось. Понимая о том, что Судная ночь не за горами, собраться всё равно никак не получалось. Возможно, Брок устал бороться, или всему виной было присутствие их третьего, и тело, не добиравшее до этого долгие годы, требовало своего. — Поищи, просто может получится провернуть эту штуку, — сказал Баки. — Я так никогда не делал, не надо было, но в Союзе читал одну повесть, “A zory zdes’ tihie”. Там про то, как пятеро девочек и… starshina, по нашему первый сержант, развернули, а потом не дали пройти восемнадцати немецким солдатам. Они там сделали вид, что их целая артель рубит лес. Но девочки все погибли. Нам погибать не с руки, но сама идея мне нравится. — А мне идея нравится, — сказал Лео. — Устроить лазерное шоу с пострелушками и прочим, оттянете часть сил и зайдёте с другой стороны. Братишка, ты что думаешь? Лео знал, что это не его бой, он будет с Чарли, с очень злой Чарли, но кому-то и это надо было поручить. А никому, кроме Брока и Баки, Лео давно не доверял. — Действительно… — протянул Брок, поднялся, с сомнением глянул на то, во что превратилась его одежда. Если футболку, отгладив хорошенько, носить ещё можно, то вот домашним штанам и белью пришёл конец. Зашивать всё это Брок не собирался. — Так, я в душ, пожрём — и вы ко мне не лезете, а то снова койка, член во рту и никакой работы! — А чем это ты собрался заняться без нас? — поинтересовался Лео, прищурившись. Ему тоже хорошо бы сходить в душ, но было лень, он ещё переживал близость Брока с Баки, слишком получилось ярко. — Поискать среди своих контактов тех, кто может свести меня с Бишопом, — ответил Брок и поморщился. Ему нравилось, когда во время секса кончали в него, но потом остывшая сперма, стекающая по ноге раздражала. Срочно нужно было вымыться и вообще привести себя в порядок. — Удачи, — улыбнулся Лео, шлёпнув брата по заднице, а сам пошёл к Баки — помогать, если ему вообще нужна была помощь. Судная ночь неумолимо надвигалась, уже послезавтра всё закрутится и будет понятно, кто победит. И эта ночь превратится не в просто прогулки психов и мстителей по городу, в эту ночь развернётся полноценная война, и они должны в ней победить.