lost stars

      Чонгуку тринадцать лет, и у него начинается переходный возраст. У него выскакивают прыщи на лице, и он дико раздражается из-за этого. Его бесят эти красные точки на лице, которые в довесок ко всему ещё и болят. Он то и дело тянется выдавить их, но мама, замечая это, начинает ругаться и вручает сыну очередное средство от прыщей. Очередное средство, которое не помогает.       В тринадцать лет у Чонгука появляется юношеский максимализм и желание спорить со всеми, включая свою семью, друзей и даже собаку. Чонгук оспаривает каждое слово, заводясь с пол-оборота. Чонгук считает, что прав только он, а все взрослые — глупцы и совершенно ничего не понимают. Как же они могут не понимать очевидного? Чонгук постоянно задается этим вопросом, а потом, разругавшись в пух и прах с родителями и братом, спустя время первым идёт мириться. Несмотря ни на что, он всё ещё любит свою семью, он все ещё счастлив в ней. Несмотря ни на что, он понимает — родители и брат хотят для него лучшего.       Чонгуку тринадцать лет, и в этом возрасте он все больше увлекается историями о Вселенной. Книжка на его полке уже зачитана чуть ли не до дыр, а Намджун-хён продолжает таскать ему новые. Но любимой неизменно остаётся та самая, в которой он все ещё пытается разобраться. Чонгук рисует Вселенную, вечерами долго смотрит на звёзды, думает о других галактиках и жизни на других планетах. Он размышляет о сложном, хотя мальчику в тринадцать лет думать о таком не положено.       Чонгуку уже целых тринадцать лет, и он уже был на самом настоящем рэп-концерте, который в прошлом году дал друг его брата — Мин Юнги. Он же Агуст Ди. Хосок сам водил брата на концерт Юнги, а Чонгука даже уговаривать не пришлось — он давно ждал этого момента. С ними ходил и Тэхён. Чонгук всё ещё считал его другом, а Тэхён не возражал.       Чонгуку тринадцать, он ищет себя. Ему нравится многое — он всё ещё рисует, вместо тхэквондо он уходит в бокс, в школе занимается в футбольной команде и посещает различные кружки: от политологии до ботаники, хотя последнее ему вообще не интересно. Чонгук развивается всесторонне, он растёт очень умным и начитанным, он может поддержать буквально любую тему разговора. Родители им гордятся, Хосок - души не чает.       В тринадцать лет у Чонгука формируется мировоззрение, и он начинает смотреть на некоторые вещи под новым углом. Слепая гордость старшим братом дополняется сожалением: Чонгук видит, что Хосок мало спит, мало ест и едва успевает что-то. Он много учится, проходит стажировку в крутой компании и домой приходит выжатым как лимон. У него трясутся руки от упорных тренировок, а под глазами залегают мешки от усталости. Хоби ночами сидит перед компьютером, доводя свою музыку до идеального. Чонгук понимает: чтобы чего-то добиться, ты должен работать очень усердно.       В те же самые тринадцать лет Чонгук видит, что буквально всем в его окружении жизнь не даётся легко. Юнги проводит дни и ночи в студии, работая так много, что у него просто нет времени на что-то ещё. Тэхён зашивается в своём медицинском, совершенно ничего не успевая. Он больше не рассказывает про вечеринки и встречи с друзьями, все больше его рассказы сводятся к вредным преподавателям, сложным заданиям и экзаменам. Намджун же с головой уходит в науку, и его становится совсем не видно. Чонгук думает, что взрослая жизнь — отстой.       Чонгуку тринадцать лет, и он всё ещё не знает, кем хочет быть в будущем. Он не хочет думать об этом, желает насладиться своей юностью: прогулками с Чимином, играми, рисованием по вечерам, школьными клубами. Ему хочется наслаждаться мелочами: утренним ветром, запахом булочек в школьном кафетерии, даже мерзким вкусом кофе, который он терпеть не может. Чонгук хочет просто жить, но учителя в школе твердят, что они должны потихоньку решать, чего они хотят в жизни. Чонгук хочет просто быть счастливым.       Чонгуку тринадцать лет, и он уже знает, что такое терять близких. Вслед за бабушкой, которая умерла шесть лет назад, умирает дедушка. Мама снова много плачет, папа пытается её успокоить. Чонгук тоже не выдерживает — слёзы на глазах появляются сами по себе. Он смаргивает их: не хочет быть замеченным, но Хосок очень внимательный брат. Он обнимает Чонгука и шепчет что-то о том, что все нормально, проявлять эмоции — нормально, и если Чонгук хочет, он может плакать сколько угодно. А Чонгук не хочет. Он не хочет выглядеть слабым и поддаваться слезам.       Чонгуку в тринадцать лет познаёт тоску по ушедшему, по тому, что никогда больше не вернётся. В тринадцать лет Чонгук мечтает быть беззаботным и счастливым.

***

      Чонгук заходит в дом и устало опирается на закрытую за собой дверь. Сегодня он действительно вымотался. У него было много уроков, потом дополнительные занятия, а после — тренировка. Сил не осталось ни на что. Чонгуку просто хочется подняться к себе в комнату, лечь лицом в подушку и пролежать так желательно до следующего утра. У него руки слегка потряхивает от усталости, ноги ноют и выражение лица совершенно никакое. Быть идеальным учеником, идеальным сыном и просто идеальным сложно. Но Чонгуку определённо точно нравится таким быть.       Чонгук медленно разувается и прислушивается к звукам в доме. Стоит тишина. Родители ещё на работе. Отец последнее время возвращается совсем поздно — у него очень много работы. Чонгук каждый раз волнуется, когда отец задерживается дольше обычного. У него опасная работа, и Чонгук переживает, что с папой может что-то снова случиться. Его мама теперь ведёт лекции в медицинском колледже, а потом тоже задерживается на работе. Она приходит уставшая, но все ещё с той же мягкой улыбкой на лице, и Чонгук хочет, чтобы она больше отдыхала. Хосок же наверняка опять находится на стажировке и изнуряет своё тело постоянными тренировками. Чонгук переживает и за него тоже. Хосоку всего двадцать один, а он уже так много работает, что у него совсем не остаётся времени на отдых.       Чонгук настороженно снова прислушивается. Браун, его пёс, обычно выбегает его встречать, виляя хвостом и громко лая, но сейчас пёс молчит. Чонгук думает о том, что Браун возможно уснул. Ему было уже довольно много лет, пёс был старым и не таким энергичным как раньше. На Чонгука это навевало глухую грусть. Подросток решает, что пёс действительно просто спит, а потому, оставив вещи в прихожей, идёт на кухню.       Подросток очень хочет есть, учеба отнимает слишком много сил. Он залезает в холодильник, попутно включая электрический чайник. Вытаскивает из холодильника сэндвичи, заботливо оставленные мамой, выкладывает их на тарелку, после чего делает себе чай. Чонгук усаживается на высокий стул перед стойкой, включает на телефоне какое-то ток-шоу и начинает трапезу, уходя в свои мысли. На звук и картинку, транслируемые телефоном, он почти не обращает внимания.       Чонгук думает о том, что ему нужно сделать целую кучу домашки, а после он ещё должен что-то нарисовать для художественного кружка. У него совершенно нет сил на это, но он знает — ему нужно упорно работать и усердно учиться, если он хочет чего-то в жизни добиться. Чонгук всегда берёт пример со своего брата, он так же смотрит на Намджуна, Тэхена, Юнги: все они много и упорно трудятся, чтобы стать теми, кем хотят. Чонгук обязательно должен быть таким же, иначе для чего это всё? У Чонгука так много планов на будущее, что он пока точно не знает, чем именно хочет заниматься, к чему лежит душа. Поэтому он берётся за все и сразу и хочет быть хорошим во всем. Кличка «золотой макнэ» прилипает к нему в школе, и он должен оправдывать это звание.       В тринадцать лет Чонгук размышляет слишком серьёзно и по-взрослому. В его жизни, конечно, есть место развлечениям. Он много гуляет с Чимином, они ходят в игровые кафе и зависают дома то у одного, то у другого, проводя бесчисленные часы за игрой в приставку или просмотром фильмов. А потом Чонгук вдвое больше занимается, чтобы наверстать упущенное время. Чимин называет его задротом по учебе, но Чонгук только отмахивается. Он хочет многого добиться в жизни.       Доев, Чонгук моет за собой посуду. Он любит порядок во всем и не позволяет себе оставлять грязь. Свою комнату он тоже содержит в чистоте, не присущей подростку. Ему нравится, когда в комнате порядок и вкусно пахнет, поэтому у него везде расставлены ароматические палочки, которые регулярно таскает ему Хосок, зная о том, как младший брат чувствителен к запахам. Постельное белье Чонгука всегда свежее и вкусно пахнет кондиционером, одежда лежит идеальными стопками, книжки на своих местах, всё аккуратно хранится в столе. Он не смог бы жить, если бы всё лежало не там, где должно быть.       Оставив на кухне порядок, Чонгук забирает свои вещи из прихожей и поднимается к себе в комнату. Он переодевается, складывает аккуратно все вещи. Методично раскладывает учебники по местам, убирает школьную форму в шкаф. Чонгук решает немного отдохнуть и посмотреть что-нибудь в гостиной прежде чем браться за уроки. Он обувает домашние пушистые тапочки и, шаркая подошвой, спускается обратно вниз.       В гостиной, у дивана, Чонгук находит Брауна. Сначала всё действительно выглядит так, будто пёс просто спит. Он лежит на боку, сложив голову на лапы, глаза закрыты. Чонгук улыбается, заглушая в груди тоску. Шерсть его любимого пса уже не была такой блестящей как раньше. Порой она и вовсе выпадала клочками, и Чонгук понимал — это от старости. Пёс жил в семье Чонов ещё до рождения Чонгука, а после стал его самым близким другом. Охранял в детстве кроватку с малышом Гуком, на прогулках всегда сопровождал его и лаял на каждого, от кого чувствовал опасность. Они с Чонгуком прошли огонь и воду, и подросток представить не мог, каково ему будет, если пса однажды не станет. — Хэй, Браун! — зовёт пса Чонгук, подходя ближе. — Браун, малыш, хватит спать, я же вернулся.       В груди у Чонгука появляется сомнение. Он понимает, что что-то не так, когда пёс не отвечает, хотя раньше он подрывался, только заслышав голос Чонгука. Подросток подходит ещё ближе, продолжая звать пса. Тот не отзывается и даже ухом не ведёт. Чонгук опускается рядом с ним на колени и начинает гладить Брауна по жёсткой шерсти, пытаясь разбудить пса. Глубоко внутри у Чонгука появляется понимание, но он не хочет верить в это. Мотает головой, смаргивает подступившие слёзы, но не верит. До самого последнего не верит. — Браун, ну же, проснись, — шепчет Чонгук, продолжая гладить пса. Он все ещё надеется на хороший исход, он не может поверить в происходящее. — Давай, поднимайся. Я прогуляюсь с тобой, хочешь? Браун, пожалуйста.       Чонгук плачет. Он понимает: Браун не дышит.       Его пёс, его лучший друг, который был с ним всю его жизнь, мёртв. Он не спит, не устал, он больше не дышит, и Чонгук не может в это поверить. Браун ведь ещё утром ходил за Чонгуком и вилял хвостом, а тот отмахивался от него, потому что опаздывал в школу. А теперь пёс лежит, совсем не двигаясь и не дыша. Чонгуку кажется, что это кошмарный сон.       Подросток обнимает пса, пытается привести его в чувства, но ничего не получается. Он зовёт его снова и снова в надежде, что Браун услышит, откроет глаза, начнёт вилять хвостом, но ничего не происходит. Слёзы жгут лицо Чонгука, жесткая шерсть под пальцами делает только больнее. Его словно оглушает, он ничего вокруг не видит. Чонгук видит только пса с коричневой некогда блестящей шерстью, что лежит перед ним обездвиженным. Браун выглядит умиротворённо, но это Чонгуку не помогает.       Чонгук кричит. Он кричит так громко, закрывая уши руками, а потом плачет. Навзрыд, взахлёб, размазывая слёзы по лицу. Он трёт глаза, причиняя себе боль. Он трёт глаза в надежде проснуться и не видеть этого кошмара. Ничего не помогает.       Он один на один со своим горем. Браун не проснётся, ему уже ничего не поможет.       — Пожалуйста, малыш, — в слезах шепчет Чонгук, укладывая голову на туловище пса. От него пахнет домом, пахнет лучшим другом, самым прекрасным, добрым и преданным питомцем на свете. — Пожалуйста… проснись… как я буду без тебя?       Чонгук роняет слёзы на шерсть мертвого пса. Ему так больно, что это буквально разрывает его на части. Он хотел бы не чувствовать эту боль, хотел бы отключиться. Уснуть рядом с Брауном, а, проснувшись, понять, что все хорошо. Это чувство безысходности съедает его изнутри, Чонгук не знает, что ему делать.       Он совершенно не помнит, как слышит звонок входной двери. Всё будто в тумане. Он продолжает плакать, поднимается на ноги, смотря на своего пса. Чонгук просит его подождать, хотя и знает, что Браун уже никуда не уйдёт. Чонгук бредёт к двери на ватных ногах. Из горла вырываются всхлипы, лицо ужасно жжёт, а на ладонях отметины его ногтей — он так сильно сжимал кулаки, что даже не заметил, как впился ногтями в кожу до крови. Ему не больно от ран на руках, ему больно в груди.       Чонгук на автомате открывает дверь. За порогом стоит улыбающийся Тэхен.       — Гук-и, привет! Хосок ещё не дома? Я одалживал у него кое-какие диски, пришёл вернуть, — тараторит Тэхён, и только потом замечает, что Чонгук плачет. Что у него красное лицо, трясутся руки, по щекам текут слёзы, и в глазах печаль. — Чонгук? Что произошло?       Лицо Тэхёна меняется. Он заходит в дом, обеспокоенно оглядывая Чонгука. Тэхён наклоняется к нему, заглядывая в глаза. Поднимает руки, убирает большими пальцами слёзы с лица.       — Чонгук, не молчи, — взволнованно просит Тэхён. Состояние Чонгука его немало пугает.       — Хён… — Чонгук хнычет, слёзы снова и снова стекают по его лицу. — Хен… Браун… мой пёс… умер... хён, что мне делать?       Чонгук снова впадает в истерику, оседает на пол, закрывая лицо руками. Он не может больше испытывать эту боль, так не должно быть. А Тэхён садится на пол рядом с ним, пытается убрать руки подростка от лица.       — Чонгук, посмотри на меня, — просит старший, но Чонгук мотает головой, отказывается. Ему не хочется смотреть, ему хочется, чтобы Браун был жив. — Чонгук-и, посмотри же. Я рядом, слышишь? — Чонгук кивает, всё ещё не желая смотреть на хёна. Тогда Тэхён просто обнимает его, прижимая к себе. Успокаивающе гладит по спине, волосам, желая отдать как можно больше поддержки. Ему больно смотреть на такого Чонгука. — Я с тобой, Гук-и.       Чонгук цепляется за кофту Тэхёна. Он цепляется за неё так крепко, словно утопающий за соломинку. И горько плачет. Его слёзы отпечатываются на рукаве кофты Тэхёна, но он не возражает. Тэхён позволяет подростку плакать, потому что только так можно выпустить боль. Тэхён знает — нельзя держать всё в себе.       Чонгук чувствует себя до ужаса слабым и от этого плачет ещё сильнее. Ему больно, и он хочет пережить эту боль, но всё, что он может сейчас — это цепляться за единственное спасение и громко всхлипывать.       — Не уходи, хён, — просит он шёпотом, вжимаясь в тело Тэхёна, находя в нем поддержку. — Пожалуйста, я… не хочу быть один. Не уходи.       — Я останусь с тобой, Гук-и, — отвечает Тэхён, продолжая поглаживать Чонгука по спине. — Мы вместе дождёмся Хоби или твоих родителей, хорошо? Всё будет хорошо, слышишь? Не бойся, Чонгук-и.       Чонгук продолжает плакать, пока Тэхён говорит ему разные успокаивающие глупости. Голос Тэхёна — тихий и низкий — действует на Чонгука, как снотворное. Он не замечает, как проваливается в сон, всё ещё крепко удерживая в своих пальцах кофту Тэхёна. Он совершенно не помнит, как Тэхён поднимается вместе с ним на своих руках и укладывает подростка на диван в гостиной. Тэхён накрывает Чонгука пледом, а после, заметив пса, перекладывает его тело подальше от дивана. Тэхён садится рядом с Чонгуком, и тот плачет даже во сне, продолжая цепляться за кофту старшего.       Первым в тот день домой возвращается Хосок и, увидев тело Брауна, рыдающего во сне Чонгука, который хватается за кофту грустного Тэхёна, тоже не может сдержать слёз. Вечером, пока Чонгук, вымотанный истерикой, продолжает спать, семейство Чон решает похоронить пса как положено. Он был членом семьи, и они должны отдать ему дань уважения.

***

      Чонгук после похорон закрывается у себя в комнате. Смотреть, как твоего лучшего друга закапывают в земле, оказывается очень больно. Эта боль в груди Чонгука не утихает уже второй день. Он снова и снова прокручивает в голове картинки того вечера: как нашёл пса, как пытался его разбудить, как потом пришёл Тэхён и остался с ним. Чонгук смутно помнит происходящее, но вместе с болью чувствует благодарность Тэхёну. У Чонгука в груди теперь незаживающая рана, и он не знает, когда эта боль пройдёт.       Чонгуку уже приходилось переживать смерть близких. Он знает, что боль обязательно проходит, но точных сроков ему никто никогда не давал. От этого тяжелее, потому что чувство безысходности ложится на его плечи непосильным грузом — слишком тяжелым для тринадцатилетнего мальчика.       Чонгук сворачивается клубком на своей кровати и снова плачет. Он держал слёзы в себе весь день — хотел казаться сильным и не хотел показывать свою слабость. Все и так понимали, как ему больно и тяжело. Мама всё время обнимала, что-то утешающее говорила ему на ухо, обнимала и целовала, но Чонгук безразлично смотрел на неё, пытаясь держать эмоции глубоко внутри. Отец поил Чонгука чаем и тоже что-то говорил — Чонгук не слушал. Только старшему брату Чонгук рассказал о том, что действительно чувствует. Они говорили половину ночи: Чонгук рассказывал, как ему было больно и страшно, как много значил для него Браун и как грустно ему теперь. А Хосок с печальной улыбкой рассказывал разные истории про пса: про то, как он ждал рождения Чонгука и как радостно вилял хвостом, впервые увидев нового члена семьи; как Браун всегда охранял Чонгука, не подпускал к нему чужих; каким на самом деле преданным псом был Браун.       Хосок рассказывает даже, как именно их пёс появился в доме. На улице был дождь, ливень стоял такой, что застилал глаза. Отец тогда ехал с работы и на обочине увидел картонную коробку, а из неё два торчащих уха. Как именно он эти самые уши разглядел — оставалось загадкой. Отец остановил тогда машину, вышел прямо в дождь и забрал эту коробку в автомобиль. Только потом он увидел там маленького продрогшего щенка с очаровательно огромными глазами и пушистой коричневой шерстью. Привёз его домой, отмыл, согрел, и тогда всей семьей решили, что оставят пса у себя.       Хосок и Чонгук уснули вместе в комнате у младшего, а на утро Хосок решил пропустить стажировку. Чонгуку разрешили не ходить в школу. Они остались дома и снова много разговаривали, пытаясь так заглушить свою боль.       Раздаётся короткий стук в дверь. Чонгук знает, что это Хосок, поэтому ничего не отвечает. Хоби тихо заходит в комнату и садится рядом с братом на кровать.       — Ты как, Чонгук-а? — тихо спрашивает хён, приобнимая младшего брата за плечи. Им обоим сейчас нужна поддержка.       — Жить буду, — усмехается Чонгук, смаргивая слёзы. Он пытается шутить, чтобы взбодрить и самого себя тоже. — А ты?       — Я тоже буду, — слабо улыбается Хосок. Чонгук замечает слёзы и в глазах старшего брата. Хосок всегда пытается прятать их за улыбкой. — Я очень испугался, если честно, когда вернулся домой и увидел Брауна, а потом тебя и Тэхёна.       Чонгук кивает понимающе.       — Я очень благодарен Тэхён-хёну, — говорит Чонгук, опуская глаза на свои руки. Он сцепляет их в замок. — Страшно было одному. Я правда испугался, а когда он пришёл… стало легче, вроде как.       — Я рад, что он пришёл, Гук-и, — тихо говорит Хосок. — Представить не могу, что ты чувствовал, когда был один.       Чонгук зажмуривает глаза. Он не хочет вспоминать, что чувствовал. Он хочет забыть всё, пережить и двигаться дальше.       Хосок обнимает Чонгука, укладываясь вместе с ним на кровать. Они тихо разговаривают, обсуждая отвлеченные темы. Оба стараются больше не поднимать тему случившегося. Обоим всё ещё слишком больно, и эта боль пройдёт нескоро. Она ещё долго будет отзываться глухим эхом в груди обоих, так что они стараются не обращать внимания на это. Они находят поддержку друг в друге. В конце концов, они действительно есть друг у друга. У них есть друзья, родители, а значит все будет хорошо. Боль пройдёт, и на смену ей придёт облегчение. Чонгук знает это.       Чонгуку тринадцать лет, и у него в душе уже есть шрамы.