Москва слезам не верит

Ебучий случай… Уже секунд 30 безуспешных попыток сконцентрировать взгляд и понять где она находится. Боже, подгоните подъёмный кран. Еле как садится на кровати, упирается ладонями в виски. Как дерьмово… Где-то в чертогах разума оживает здравый смысл. У неё есть обязательства перед Кейном и она ну никак не может облажатся. Одна проблема. Она уже облажалась. В комнате темно, что радует. Возможно, она ещё не везде опоздала. Дотягивается рукой до прикроватной лампы и включает тусклый свет. Глаза щиплет. Во рту будто слоны подрались. Она видит на столе стакан воды и лежащий рядом телефон, точнее то, что от него осталось. Вспоминает, как её спас Мёрфи, мысленно ставя этому парню очередной плюсик. Даже два, отдельный за стакан воды, который, к слову, уже опустошён. Видимо Джон пытался наладить телефон, потому что его части кое как собраны воедино и даже функционируют. 9:34 СУКА Выставка открывается в 11, на метро ехать больше часа. Зарядки на телефоне 5%. Ебучий случай. Собирает все силы в кулак, ставит телефон на зарядку. Летит в ванную, чтобы хоть как-то привести себя в порядок. О том чтобы идти в платье речи нет, надевает кожаные штаны и первую попавшуюся не мятую блузку. Вызывает такси. Уже в машине замечает, что от телефона капец как воняет. Видимо вчера он побывал в эпицентре того, что выходило из неё наружу… Боже, как же от меня самой наверное сейчас пасет… в последний момент останавливает себя, чтобы не задать этот вопрос таксисту… вместо этого спрашивает нет ли у него жвачки и, слава всем Богам, она у него есть. Вспоминает про кучу пропущенных от Най, зажмурив глаза перезванивает. — Только не ори, пожалуйста. — Боже мой, Кларк, ты как? — Прости, мне стыдно. Я в порядке. — Как это произошло? — Видимо вино было полёное — она в моменте решает, что скроет что покупала ещё, скроет что звонила Лексе. Хватит ей проблем на больную голову. Она подумает об этом потом. Но обсуждать, мусолить с Найлой, выяснять отношения, ну уж нет. Не сегодня. А лучше никогда. — Но мы же вместе его пили. — Ты почти не пила, Най. — Когда я уезжала, ты была в порядке, как такое могло произойти? — Я не знаю, развезло — она прищуривает глаза и потирает переносицу. От езды в машине её начинает сильно укачивать и это может закончиться полнейшей катастрофой. — Как ты сейчас? — Лучше всех — врет она. — Ну ну, до скольки Выставка? — Я не знаю. — Я тебя встречу, как узнаешь напиши. — Окей. Закончив разговор заходит в телефонную книгу, просматривает вчерашние звонки. Последний разговор с Лексой 12 минут 4 секунды. Блять, как можно забыть 12 минут разговора… больше всего на свете она бы хотела вспомнить, что говорила. Таксист слишком резко входит в очередной поворот. Хватается рукой за переднее сидение, из последний сил сдерживает тошноту. Боже, там уже и тошнить то нечем, почему до сих пор так плохо. Зажмуривает глаза, медленно приходит в себя. Лекса Лекса Лекса. Что же ты со мной сделала, черт возьми. Открывает глаза, удалят её звонки из истории. Она знает, Найла точно будет проверять. Больно, противно от этого. Но все это потом, все мысли, эмоции, переживания. Сейчас главное пережить выставку. Все как в голливудском кино: широченные белые лестницы, лаконичные колонны, свисающие с потолка лампочки в стиле минимализма, официанты в смокингах и, конечно, экстраординарные гости. И, если бы Кларк не было бы так хреново, ей бы точно тут понравилось. Она быстро находит Кейна и, слава Богу, он не замечает в ней ничего необычного, или, как минимум, делает вид, что все в порядке. Слишко много «слава Богу». Как Кларк за одну ночь превратилась в верующую? У неё получается. Получается держать лицо, приветствуя гостей. Получается вспомнить то, что она читала о выставке накануне и игнорировать постоянно кружащуюся голову. Получается четко отвечать на вопросы. И отлично получается опустошить уже, кажется, третью бутылочку воды. И вот подходит время торжественной речи Кейна и пресс-конференции. Она сидит по правую руку от Маркуса и у неё не получается. Нет больше сил сдерживать накопившуюся тошноту. Она встаёт, буркнув что-то наподобие извинений, пулей летит в уборную. Но сука… Конечно… Все кабинки заняты и это очень плохо. Это катастрофически плохо. Пиздец случается, что поделать. Она снова молится всем Богам, чтобы никто не видел её позора, чтобы камеры наблюдения не смогли зафиксировать, как она выворачивалась где-то между дверью в сартир и кофейным автоматом. Но, положа руку на сердце, ей становится легче. Она в полуамебном состоянии проводит остаток мероприятия, почти всегда сидя, объяснив Кейну, что, кажется, отравилась чем-то вчера. Её встречает Найла, что не делает этот день лучше. Она всем видом показывает, что ждёт объяснений. А что я могу ей сказать? Что я запуталась? С головой ушла в прошлую любовь, а может и в настоящую, кто знает… Что очень пытаюсь быть верной, но ничего не выходит? Что я скажу? Вчера утром я поставила точку в наших с Лексой отношениях, моя выходка ночью ничего не значит. Этого больше не повторится. Надеюсь что нет. Я буду сильной. Наверное… я буду стараться. Найла смотрит и ничего не говорит… это бесит, лишает последних сил. В её взгляде и беспокойство, и недоверие, и обида, и сострадание, и немой вопрос «что не так?». — Мне очень Хреново, Най, мы можем поехать ко мне? Я хочу в душ, я хочу чуть полежать, пожалуйста. — Окей — лишь отвечает она, разворачивается на пятках и идёт в нужном направлении. Кларк остаётся лишь тихо следовать за своей девушкой. Уже через несколько часов у меня поезд домой, к семье. Завтра 31 декабря. Только что я была на самой грандиозной выставке этого года, среди верхушки творческой тусовки Москвы. Рядом со мной прекрасная девушка, которая меня любит. Почему же этот день такой дерьмовый для меня? Они тихо доезжают до общежития, тихо заходят в него, так ничего и не обсудив. Кларк сбегает в душ. Прохладные струи не помогают выбросить из головы вчерашнюю ночь. Почему я не позволила Лексе приехать и забрать меня? Я ведь хотела этого ужасно сильно. Хотела и боялась. Вот так всегда. Грифин, ты такая трусиха. Почему ты не можешь бросить все и быть с ней? Хах, наверное, потому что ей это не нужно. Мы 300 тысяч раз обсуждали это. Не имеет смысла даже думать в этом направлении. Нужно убедить Найлу, что я в порядке, что все хорошо. Сегодня уеду, мы не увидимся около недели. У меня будет время все взвесить. Она возвращается в комнату и застаёт тревожную картину. Найла полулежит на её кровати, а на соседней восседает Мёрфи. О нет… сейчас он будет подкалывать её, расскажет про ночной позор в красках, если уже не рассказал… да ещё и преувеличит случившееся, если это возможно. — Привет, недоразумение, ты теперь моя должница — его лицо расплывается в усмешке. — Ну, конечно, Мёрфи, по-другому же ты не мог. — Это было ужасно, Гриф. — Я не помню — буркнула она и плюхнулась на кровать рядом со своей девушкой. — Нууу, может вы мне расскажете что между вами двумя случилось? Най молчит как рыба? Какого черта, Кларк, ты так наклюкалась? — Да, Кларк, может ты нам расскажешь? — Найла произнесла это даже не взглянув на неё, тупо уставившись куда-то на свои руки. — Ребят, вы прикалываетесь? — Грифин решила, что лучшая защита это нападение. — Я вчера траванулась каким-то дерьмовым вином, мне так хреново ещё никогда не было. А теперь ещё и вы на меня наезжаете! Вообще-то, это я тут жертва! — Это я жертва, мне пришлось твою блювоту отмывать — сморщившими протянул Джон. Кларк лишь закатила глаза. — Я не понимаю, как такое могло случиться — тихо сказала Найла — ты была в полном адеквате, когда я уезжала. Я очень испугалась, Кларк. Я не знала что мне делать. Это было ужасно. Её голос дрогнул, а сердце Кларк сжалось. — Прости — лишь смогла произнести она, легла головой ей на колени и взяла за руку. Как хорошо вот так просто лежать, закрыв глаза. Виски все ещё сильно давит, слава Богу больше не тошнит. Пожалуйста, дайте поспать, не трогайте меня. — Ладно, герои-любовники, похоже пора вас оставить вдвоём, я пошёл. Ииии с Новым годом, что ли. — С наступающим — тихо произнесла Най. Кларк лишь буркнула что-то непонятное, даже не подняв взгляд. Вообще-то она должна была бы поблагодарить его, но сил не было даже пошевелиться. Неизвестно сколько прошло времени и, казалось, Кларк уже спит, и она бы действительно уснула, если бы не… — Ты звонила ей, да? Больше как утверждение, а не вопрос. Кларк сжала челюсть, как же она ненавидит врать. Она никогда не умела этого, но, похоже, пришло время научиться. — Кому? — Ты знаешь кому. — Нет, не звонила. — Ты назвала меня её именем. Кларк открыла глаза, сглотнула. Села на кровати, и приложила все возможные силы, чтобы смотреть Най в глаза. — Я не помню. Я была очень пьяна. Возможно ты сама о ней что-то говорила, поэтому так и случилось. — Нет, Кларк, ты просто обратилась ко мне так, будто думала, что разговариваешь с ней. — Ты придумываешь, Най — сохранять зрительный контакт больше не было никаких сил. Кларк резко стукнулась спиной о стену и запрокинула голову с тяжелым вздохом. — Дай мне свой телефон — твёрдым, спокойным голосом произнесла Найла. Ну вот, что и требовалось доказать — подумала Кларк и протянула мобильник. — Удалила, да? — Что удалила, Най? Почему ты мне не веришь? — Потому что ты не умеешь врать, Кларк. — Да, Боже, Найла, пожалуйста, давай не будем ссориться, я уезжаю через несколько часов, завтра праздник. Эта ситуация не стоит ссоры, правда. Я здесь с тобой! Я разговаривала с тобой пока шла до общежития! Все. Сколько времени? — Через пол часа выходить на вокзал. — Ты можешь просто полежать со мной пол часа? Пожалуйста! И она легла, и она обняла. Она поверила. Две девушки мирно лежали на кровати переплетаясь телами. Что чувствовала Кларк в этот момент? Угрызение совести, тоску, боль, отчаяние. Но ей было хорошо в этих объятиях, таких знакомых, родных, домашних. А все что на душе, пройдёт… ведь правда? Они как обычно опаздывали. Наскоро собрались. Быстро спускались по эскалатору метро. Быстро забежали в стоящий на станции поезд. Встали около двери. Сначала Кларк подумала, что сходит с ума. Но нет, это оказалось правдой. Она в очередной раз пригляделась. И точно — не галлюцинация. В полутора метрах от неё стояла Лекса, держась за поручень, уткнувшись в экран телефона. Напротив неё сидела Октавия, которую Кларк заметила далеко не сразу. Рядом с ними стоял большой чемодан. На Лексе был красный спортивный костюм и чёрная куртка, волосы заплетены в колосок. Блять, как дышать? — Кларк, Клаааарк, ты в порядке? — вернула её в сознание Найла. — Там Лекса и Октавия — выпалила Грифин, сглотнув накопившуюся слюну. — Черт, где? Это было удивительно, но заметив девушек Найла сжалась в комок, будто попыталась стать невидимой. — Надо поздороваться — тихо промямлила Кларк. — Что? Зачем? Нет. — наотрез сказала Най. — Почему? — Потому что — в её глазах горело адское пламя. Кларк не понимала почему. Более нелепой ситуации и произойти не могло. Вот сейчас Лекса заметит их и что дальше? Что делать? Что говорить? Это же просто ебучий случай. Они доезжают до Проспекта мира, им выходить. Лекса с Октавией выходят тоже. И вот казалось бы они точно должны их заметить, и Кларк уже открывает рот чтобы поздороваться. Но девушки проходят мимо. Москва большой город, но мир тесен, Господа. Смотрите чаще по сторонам, быть может в метре от вас ваша судьба. Найла специально тянет за руку Кларк, чтобы они отстали. Но у Лексы с Окс случается что-то с колесиком чемодана, они тормозят около эскалатора. И Найла залетает за колонну, когда Лекса бросает случайный взгляд в их сторону. — Най, ну это смешно, почему мы прячемся? — Не смешно, Кларк, я не хочу с ней видеться, и тем более не хочу чтобы ты с ней виделась! — шипит девушка. — Но Боже, я же с тобой. Произносит Кларк и холодеет от этой мысли — Все-таки хорошо, что Лекса их не заметила. Не представляю, чтобы она почувствовала, увидев Найлу держащую меня за руку. Вудс налаживает чемодан, они с Блейк продолжают идти своей дорогой. Кларк с Най своей. Трогательное прощание. Обещание не врать. Поцелуй на перроне. Слова любви. Поезд. Наушники. Истерика. Запуталась. Окончательно и бесповоротно.