Лето

      — Что-то не так? — Октавиус взволнованно посмотрел на кузена. Его безжизненное сероватое лицо, покрытое еле заметными пятнами загара, было наполовину погружено в воду, делая Марвина похожим на замершего в ожидании добычи крокодила. Он хмурил редкие тёмные брови, обнажая неглубокие линии морщин на лбу, в стремительно наступавших сумерках его глаза как будто светились желтоватым светом.       — Я думаю. — Марвин нырнул на пару секунд, а затем подплыл к Октавиусу.       — О чём?       — Ну-у, — потянул он и захихикал, — знаешь, мы уже выпили достаточно, чтобы рассказывать друг другу все секреты и забыть о них утром. Октавиус натянуто улыбнулся. На самом деле, холодная вода и жутковатый вид кузена отрезвили его.       — Я думаю о наследстве. — Холодно пробормотал Марвин, закинув руки на кафельный бортик бассейна.       — Что-то ты как-то рановато! Или готовишь сани летом? — Засмеялся Октавиус, ткнув кузена в плечо, но тот не настроен был шутить.       — Да уж пора бы. Ты видел, что происходит с Лизой? — Марвин испытующе посмотрел на него.       — А что происходит? Ты ж сам говорил, что она нас всех переживёт! — Октавиусу не нравился слишком серьёзный тон родственника.       — Я просто не хочу, чтобы все наши деньги достались кому-нибудь… Кому-нибудь неподходящему. — Марвин решил ничего не говорить о матери.       — Думаю, тебе не стоит беспокоиться, Лиза разделит всё поровну. — Парень старался успокоить брата и перевести разговор в более позитивное русло.       — Это меня и пугает. — Марвин снова окунулся в воду.       — Почему? А как должно быть?       — Ну, я самый старший из Грантов — Не без удовольствия ответил кузен.       — А Гоморра? — Октавиус невольно вспомнил её тёмные оливковые глаза и надменную улыбку. Ему стало не по себе. Марвин закатил глаза:       — Я позабочусь о том, чтобы она не получила ни копейки.       — Ты не так уж и благосклонен к родственникам… — хмыкнул Октавиус. Марвин ничего не ответил, он резко нырнул и толкнулся ногами от бортика. Парень увидел, как под водой, искрящейся от последних закатных лучей, проносится длинное тело кузена. Когда ныряльщик всё-таки поднял голову, Октавиус увидел его довольное лицо, в мутных глазах Марвина впервые за всё время светилось подобие радости.       — Ну хватит об этой суке! — Негромко вскрикнул кузен, стремительно подплывая к парню. — Знаешь, я почему-то безумно рад, что ты приехал. Октавиус улыбнулся, мысленно удивившись такому странному комплименту. Да… Сколько он не навещал их? Достаточно, чтобы из его памяти почти напрочь стерлись образы маленькой Маргариты и надменной Гоморры. Однако он всё ещё помнил Лизу, которая постоянно перевязывала разбитые колени Марвина, и старалась не замечать, как он поджигает муравейник или стреляет из рогатки по гнезду с недавно вылупившимися птенцами.       — Помнишь, как ты залез на дерево, а потом боялся слезть и плакал? — Засмеялся Марвин, оскалив маленькие квадратные зубы.       — Я только припоминаю, как ты случайно сел на муравейник, старательно внушал Марго, что мы украли её у цыган, а потом под видом изюма пытался накормить сестру дерьмом своего хомяка Генри! — Искорка воспоминаний разожгла в Октавиусе целый костёр.       — Ага-ага! Хотя про хомяка что-то вылетело из головы! — Смех кузена становился всё истеричнее. — Только один случай на ум приходит, как я запустил Генри в ящик с одеждой Гоморры!       — Что? — Октавиус прикрыл рот, стараясь сдержать смех, — знаешь, я её вообще не помню!       — О-о! — Кузен восторженно захлопал длинными ладонями по воде. — Ты многое упустил! Генри хватило пары часов, чтобы превратить содержимое ящика в драное тряпьё!       — О боже! — Октавиус засмеялся в голос. — И что она?       — Видел бы ты её лицо! — Марвин скорчил удивленную рожу. — Чуть не раздавила моего хомяка, сука!       — Её можно понять.       — Ага, — с сарказмом ответил Марвин, — конченная!       — Много вещей испортил, — Октавиус представил, как невозмутимое лицо Гоморры вытягивается и искажается от злости и обиды.       — Да футболки и лифаки в основном, — махнул рукой кузен и захихикал, — на самом деле, с того момента её сиськи так и не выросли!       — Насчёт этого ничего сказать не могу. — Хмыкнул парень. — Доверюсь твоим наблюдениям.       — Всё-таки она такая неблагодарная сука, — Октавиуса напугал внезапно изменившийся тон родственника, видно было, что выпитые бутылки пива плохо сказались на нем, — я бы проучил её!       — Ой, да забей, Марвин! — Парень постарался успокоить его.       — Ага, то есть, ты считаешь подобное поведение нормальным?       — Да мне насрать если честно. Уже поздно, а ты опять набрался, пойдём спать.       — Да-а, брат, ты прав, — Марвин с трудом вылез из бассейна. — С этой… сукой Гоморрой я разберусь как-нибудь потом, да-а! Октавиус позволил ему опереться на своё плечо плечо и вытолкнул внезапно отяжелевшее тело брата на бортик. Марвин с трудом сохранил сидячее положение, а когда парень помог ему встать, несильно ущипнул его за крупные мышцы и захихикал:       — Ого! Такими бы здорово зажать её тупую башку и.… — он издал какой-то крякающий звук и засмеялся.       — Марвин, пожалуйста, мне тяжело тебя нести! — В отчаянии пробурчал Октавиус, он сам был готов плюхнуться на мокрую после недавнего полива траву и наконец-то заснуть.