последнее лето

      утро не задалось с самого начала. джисон проснулся от сильного стука по стене со стороны соседа. стены деревянные, едва не картонные, он на секунду подумал, что с такой силой можно и дыру сделать.       бабушка с дедушкой живут в двойном доме, а хан и не думал, что во второй половине кто-то живёт. все детство там было пусто, сад заросший, шершни свили гнездо под дождевым сливом, заставляя задерживать дыхание каждый раз, когда был слышен хоть намек на жужжание. то, что сейчас он в нормальном состоянии, парень не заметил, когда уходил на прогулку.       после ещё нескольких стуков, он не выдержал, и постучал в ответ, после чего услышал грубое и громкое «отъебись!». джисон обиделся и пошел есть.       на кухне не было слышно громкой музыки, которую джисон заметил по приходу в свою комнату. к стукам в стену, которых стало больше, прибавилось топанье, словно там танцевало человек пятнадцать. хан снова постучал, но в этот раз оказался проигнорирован.       злиться не хотелось, мало ли, может человек по соседству больной.       на улице печет с самого утра, в глаза не сразу бросилась бабушкина спина в белой футболке. джисон, надев шлепки, подошёл к грядке, на которой она копалась, и неловко мялся на месте.       — возьми лук домой, — женщина протянула ему пучок.       — хорошо, — он послушно взял, — кто у нас живёт по соседству?       — паренек один хороший, твой ровесник, — настолько хороший, видимо, что она отвлеклась от увлекательной прополки, — хван хенджин зовут. зайди к нему как-нибудь, я дам тебе пирогов.       джисон скривился. зря он начал этот разговор, теперь идти к нему придется.       спрашивать, чем он занимается, создавая такой шум, джисон не стал. вечером он ничего не слышал, вероятно, тот делал это не круглосуточно.       зайдя в дом, музыки он не услышал, поэтому облегчённо выдохнул. налив морс, джисон уселся на неудобный стул, включая ноутбук. минхо написал, что позвонит, когда пойдут гулять с чанбином, поэтому сейчас у него есть время, чтобы поиграть в майнкрафт.       — теперь моя очередь, — он прикусил губу, выкручивая колонки с грубым рэпом. джисон хороший сын с плохими соседями, поэтому музыку громко слушает только в деревне, пока дома никого нет. в стену тут же постучали, но проигнорировал в этот раз хан.       это будет долгая битва. глупая до невозможности.       минхо написал в четыре часа.       на улице немного похолодало, поэтому джисон накинул сверху кофту. в лицо снова пищали насекомые, он застегнулся и спрятал пол лица в воротник.       — здарова, — джисон не удержался от объятий. с чанбином всегда уютно обниматься, — как жизнь молодая?       — по-тихоньку.       — эт хорошо, — он хлопнул хана по плечу.       минхо чатился с кем-то, стоя неподалеку. джисон достал сигарету, чем вызвал у чанбина недовольное «уу, не кури при мне». ли пожал плечами, мол «ох уж эти зожники», джисон обречённо выдохнул.       они гуляли по окрестностям до пол одиннадцатого, когда у хана в голове щелкнуло, что взрослые вряд ли будут довольны поздним приходом домой. во время прогулки они забежали в один из пустых домов, где часто тусовались маленькие дети в поисках приключений. чанбин с джисоном слушали рэп, минхо все не отлипал от телефона. выглядел он все также счастливо, пусть и с ноткой взволнованности.       — все в порядке? — он моментально заблокировал телефон, выглядел ошарашенным.       — да, почему нет? — чанбин кивнул на аппарат в руках, и ли почувствовал себя неловко, — простите, это важно.       — как скажешь.       дома джисона не отпускали мысли о том, что ему надо поговорить с минхо. тот, кажется, нуждается в этом.       следующие несколько дней были одинаковыми. джисон встречался с друзьями, гулял до ночи с бутылкой пива в руках, стучал в стену с хенджином, играл в майнкрафт. в дни экзаменов у друзей он волновался, кажется, сильнее, чем они сами.       — сходи в магазин, я не успеваю сегодня, — бабушка вручила ему четыреста рублей и небольшую бумажку с коряво написанным списком продуктов.       джисон и забыл, что здесь есть магазин.       в помещении было даже душнее, чем на улице, он принялся судорожно обмахивать себя ладонью. пройдясь глазами по полкам и отметив то, что нужно, он встал в очередь. намека на самообслуживание никакого.       на кассе стоял тот самый парень, что пилил его взглядом в спортзале. снова волосы в хвосте.       — хенджин, как поживаешь-то хоть, расскажи? — продавщица искала в одной из коробок чипсы.       — хорошо. вы как? — по синякам под глазами сказать «хорошо» нельзя.       — ой, да я прекрасно, как всегда, вчера вот на огороде… — очевидно, она спросила, чтобы рассказать о себе, не заботясь об очереди.       хван лишь коротко отвечал и кивал на ее слова. получив свой пакет, он поспешил ретироваться, дабы не слушать ее лепет. джисон смотрел в спину уходящего большими шагами парня и думал: догонит ли?       джисону чести поговорить с ней о жизни продавщица не оказала, но ему же лучше. забрав несколько монет, он выскочил из магазина, с пакетом наперевес пытаясь идти быстрее, чем обычно. хенджинова спина показалась минут через пять, тот шел, не торопясь, но получалось быстро из-за длинных ног.       — эй, ты! — хван остановился и повернулся, поднимая бровь, — какого хуя стучишь?       — че? — он отвернулся обратно и продолжил идти.       — не игнорируй меня, блять! знаешь, как задрал твой стук ежедневный!       — а, так ты сосед. сорян, но мне твой рэп тоже не в кайф слушать.       хенджин соизволил остановиться, дабы дождаться джисона, пакет которого заметно тяжелее. тот догнал его и злостно посмотрел снизу вверх.       — прекращай.       — с чего бы? хочется, может, мне в стены долбить. тебе назло, — хван усмехнулся и продолжил идти.       — с того, что это раздражает, блять.       — я же говорю, что специально.       — ты даже не знал о том, что я там живу, не ври.       — теперь знаю. буду стучать ещё больше, раз так просишь.       джисон сжал в кулаке ручку пакета, закипая. он не помнил, чтобы хоть один человек мог быть таким противным.       — буду включать свой рэп почаще.       хенджин, кажется, и бровью не повел.       до дома они шли молча, на расстоянии нескольких метров, лишь бы никто не подумал, что они сдружились. около забора хенджин показал ему средний палец и, высунув язык, зашёл к себе во двор. хан едва сдержался, чтобы не закричать на всю деревню.       ворвавшись в комнату, он достал лист из большой пачки, обгрызанные карандаши, скотч, и собственную злость. на листе джисон большими буквами написал «хенджин лох», обвел разными цветами несколько раз для правдивости, и наклеил ровно над местом, куда обычно стучит. чтобы показать всю свою злость и обиду, он постучал ещё несколько раз, а услышав «да ты заебал» вместе с громкими, приближающимися шагами, расплылся довольной улыбкой.       джисон привычным маршрутом направлялся в спортзал, куда его позвал чан. глаза мазнули по заплесневевшей от влаги лавке возле дома, который он может узнать из тысячи. через месяц-полтора над ней расцветёт вишня, вкусная, сладкая, пятна от сока которой раньше украшали всю его одежду. пчелы всегда летали рядом, пугая проходивших мимо детей. джисона пару раз даже ужалили, но он тогда делал вид, словно это совсем не больно, чтобы не показаться слабаком перед ней.       джисон любит то лето и лелеет воспоминания о нем глубоко внутри.       вспоминается ее широкая улыбка, звонкий смех, что звучал как колокольчик на двери в магазине, каштановые волосы по пояс, куда она позволяла вплетать цветы, красивые руки, полные браслетов, фенечек и тонких колечек. она — самое яркое воспоминание того лета три года назад.       она целовала его на этой лавке, которая тогда ещё не была покрыта мхом, под опадающими лепестками вишни, держа его за дрожащую от волнения ладонь и тихонько посмеиваясь ему в губы.       она курила дорогие сигареты, потому что родители знали об этом, пила вишневое пиво, и когда они с джисоном снова целовались, ему казалось, что в его жизни слишком много этих ягод.       она водила его за руку по всей деревне, брала с собой на озеро и мочила ноги, бегала по загрязненному берегу. у нее с собой в шоппере почти всегда лежал маленький плед, который оказывался на траве и проминался под их сплетенными в бесконечных поцелуях телами.       она закончила школу в мае, выбрала хороший ВУЗ, сдала экзамены. в середине августа она впервые пришла к его дому, чтобы оставить вишневый поцелуй на его губах и уехать, не оставив контактов.       джисон тогда почувствовал, как его сердце разбилось, хотел начать искать ее по всем соцсетям и знакомым, но в голове щелкнуло: если бы она хотела, то оставила хотя бы номер.       возможно, им просто воспользовались, чтобы весело провести последние длинные каникулы.       в то время ему было обидно до слез, он мочил подушку две недели подряд, не желая выходить на улицу. спустя пару месяцев он понял, что тоже хорошо провел те каникулы, что не жалеет о своей первой влюбленности, что готов отпустить, и смысла убиваться больше нет.       тренировка была в самом разгаре, когда он открыл дверь спортзала. в него чуть не прилетел мяч, но хенджин вовремя оказался рядом.       спасибо он не заслужил.       джисон твердым шагом пошел к небольшим трибунам и уселся рядом с отдыхающим чонином.       — как дела?       — как видишь, хорошо, — ян повел плечом, и джисону показалось, что разговаривать он совсем не хочет.       — пойдешь сегодня с нами гулять? я поделюсь с тобой пивом, если чан не даст.       — нет.       хан встрепенулся и оторвал взгляд от игроков.       — почему? раньше ты сам напрашивался.       — то, что было раньше, не имеет никакого отношения к тому, что сейчас, — голос его севший, уставший, и грубый. джисону обидно. он всего лишь интересуется, откуда такая реакция?       — что произошло? — чонин так посмотрел на него, словно старший убил его любимого питомца.       — не хочу находиться рядом с этим педиком, — хан подавился воздухом, — минхо сказал, что ему нравится чан. пусть будет благодарен за мое молчание, иначе его давно бы выкинули отсюда. надеюсь, чан не из этих.       — ясно… — чонин встал и вернулся на поле.       в голове полно мыслей. все же за его отсутствие произошло многое.       прогулка со старшими, в целом, как всегда, прошла хорошо. если не считать того, что они выглядели отстранёнными и отвечали на вопросы через раз, пусть и пытались скрывать это. их определенно что-то волновало, но джисону они вряд ли это доверят.       утром его разбудила бабушкина мучная ладонь.       — джисон, вставай. отнеси хенджину пироги, пока не остыли.       джисону захотелось не просыпаться.       выпечка пахнет вкусно, и лежит на столе в трёх больших тарелках, окружённая полупрозрачным паром. умывшись и перекусив парой сладких пирогов с морсом, джисон взял запотевший пакет и завернул к хенджину.        хан был уверен, что ему не откроют, но хенджин, сонный и растрепанный, стоял перед ним, непонимающе хлопая глазами.       — че припёрся? — он даже не заметил пакет.       — бабушка передала, вот, — он протянул выпечку, хван заметно просветлел.       — мне позвать тебя на чай?       — хван хенджин хороший мальчик, вы подружитесь, — мечтала бабушка с размокшей сушкой, что вот-вот упадет ей в чай.       вряд ли.       — а позови.