Восход

      Мне снилось что-то бесформенное. Биомасса кислотно-фиолетово-желто-синего цвета. Не знаю почему, но эта картина завораживала.       В какой-то момент времени я заметил, что откуда-то доносилось пение птиц, шелест листьев, стрекотание всякой живности… Бред? Однозначно. Я открыл глаза, чтобы узнать, откуда эти звуки доносились, и был, мягко говоря, ошарашен. Я сидел в салоне почти нетронутого временем ЛиАЗа. Новые сидения, чистые стекла, лишь пыль на полу выдавала закаленность в боях. Я посмотрел в окно и был удивлен не меньше. Там был лес! Обыкновенный летний лес, с деревьями и всем характерным.       Как ни крути, но лучше выйти из автобуса. Выходя, я заметил отсутствие водителя в автобусе. Это как-то странно, автобус из около-Питера приехал в лес, да ещё и без водителя… Дурдом! Я вышел и увидел забор и ворота с немного облупившейся зелёной краской и красной звездой посередине, арку с надписью «Восход» и две статуи детей в пионерской форме по бокам от ворот, как бы охраняющих вход. Ко входу вела дорога, по которой, судя по всему, я и приехал сюда. Логично было бы пойти по ней обратно, но я пребывал в сильном шоке, голова лопалась от вопросов. Что я тут делаю? Почему тут все напоминает лето, если сейчас февраль? Почему у здания стоят эти статуи, отсылающие к стране, которой не существует последние лет 30? Что с моим автобусом?       Я стоял с разведёнными руками и недоумевающим выражением лица. Выглядело это довольно странно. Очухался я, наверное, минут через 5, когда благодаря теплой куртке и джинсам с меня многочисленными струйками начал стекать пот. Я решил, что нужно что-то делать, и снял с себя верхнюю одежду. В футболке было явно лучше при этом климате.       Рассуждая, что мне сейчас делать, я присел на бордюр. Все мои рассуждения сводились либо к каким-то фантастическим теориям, либо к банальному «сидеть и ждать помощи». Может, конечно, все просто: здесь какой-нибудь тематический съезд чуваков, ностальгирующих по Совку. Это объясняет и стилизация места, и пустой автобус… Но тогда почему простой городской транспорт ни с того, ни с сего взял и повез меня сюда, без моего разрешения. К тому же, вряд ли, я был так сильно нужен, чтобы перетаскивать меня из одного автобуса в другой максимально аккуратно, чтобы я не проснулся. Да и Матушка Природа, вряд ли, помогала им в смене времен года… Я решил плюнуть на все и зайти внутрь. Ну, а что, рисковать мне нечем. Да и тем более такое лето, как здесь, меня вполне устраивает.       И тут с характерным скрипом приоткрылись ворота, и оттуда выглянула светловолосая девочка лет 16. Посмотрев на меня, она вышла и начала идти в мою сторону. Девочка была славянской внешности. Светлые волосы, заплетённые в косу, до пояса, румяное лицо, большие голубые глаза, глубину которых можно сравнить с глубиной какого-нибудь чистейшего озера. На ней была надета белая блузка с короткими рукавами, синяя юбка, которая была чуть выше колена, и яркий, красный пионерский галстук. Подойдя поближе и посмотрев на меня своими небесными глазами, она спросила:       — Привет. Это ты — новенький?       Моя реакция была крайне странной. Я стоял, вытаращив глаза, приоткрыв рот, и по началу, кажется, лишившись дара речи. Такое ощущение, что ко мне подошел единорог с хвостом моржа и исполнил песню Яблоки на снегу… Да, вот настолько меня может ввести в ступор общение с живым человеком, да и ещё противоположного пола, да и ещё очень красивым. Тут я понял, что сейчас нахожусь в очень глупом положении и быстро прокрутил внутри себя слова, которые мне сказали.       — С тобой все в порядке? — окончательно вывел из ступора по-особому добрый и ласковый голос девочки.       — Э-э-э… М-м-м… Кхм-кхм… Да… Вроде как…       — Ну и хорошо, тогда пошли за мной. — она улыбнулась и направилась к воротам.       На сегодня я уже исчерпал лимит тупых стояний, так что будет лучше пойти за ней, куда бы она меня не вела. Мы зашли внутрь, и я увидел… Типичный детский лагерь. Ну, по крайней мере, они такие были в кино. Маленькие уютные домики, дорожки между ними, трава, аккуратные клумбы, деревья и т.д.       — Тебя как зовут? — поинтересовалась девочка.       — Я… Алексей…       — Понятно. Я — Ярослава, но все меня Славой зовут, и ты тоже зови.       — Очень приятно… А ты тут… Вроде как главная, да? Она улыбнулась.       — Нет. Главная тут вожатая. По крайней мере, насколько я знаю. А я ей помогаю       — То есть…       — Что значит то есть? Ты никогда в лагерях не бывал, что ли?       — Нет.       — Оно и видно, — вздохнула Слава — Ладно, не переживай. У нас из отряда тоже многие не были.       — У нас в отряде?.. Послышался смешок.       — Что-то ты какой-то вообще потерянный. Наверное, после дороги устал.       — Наверное.       — Ну ничего. Сейчас я тебе к Татьяне Александровне отведу и она тебе все расскажет.       Ни то, кто такая Татьяна Александровна, ни то, зачем меня к ней ведут, ни то, почему я говорю как умственно-отсталый, я объяснить не мог. Но что я точно мог сказать — что Слава отчасти вернула мне веру в человечество. В ней была какая-то жизнерадостность, надежда на лучшее. Да и в целом она была, как какой-то огонек, излучающий добро.       — Дальше тебе надо идти прямо до главной площади, а дальше свернешь налево. Там находится домик вожатой, и она тебе объяснит, что делать дальше и куда идти. А мне нужно идти, прости, пожалуйста. Надеюсь, ты все понял. До встречи, — объяснила мне девочка, а потом улыбнулась напоследок и куда-то заспешила.       Хм, надеюсь, ты все понял… Да ничего я не понял, если честно. Ладно. Вроде как, нужно дойти до главной площади, а дальше… А дальше будь, что будет. Проходя мимо, я заметил, что все дома выглядят как половина цилиндра, положенного на бок, ну или как ресторан в том мультсериале про губку. Довольно интересная форма, радующая глаз. Особенно после городских коробок и зализанных новостроек.       Так, вот и главная площадь. Большая заасфальтированная зона в форме полукруга с памятником неизвестному дядьке посередине. Вокруг памятника была разбита небольшая клумба с желтыми цветами. По краю этой зоны, под слегка нависшими ветвями деревьев, располагались выкрашенные в какую-то бурую краску лавочки. На одной из лавочек сидела другая пионерка, судя по форме. Черные, отдающие синевой не очень длинные волосы, собранные в два хвоста по бокам. Лицо имело мягкие черты, небольшой носик, аккуратные губы и бегающие по страницам книги с синей обложкой карие глаза. Она осторожно оторвала взгляд от книги и тут же, покраснев, спряталась обратно.       Но я пришел не за тем, чтобы смущать каждую девушку, которую увижу. Нужно идти к вожатой. Так, стоп! К вожатой… Значит это детский лагерь. Ну, все сходится. А если предположить, что он советский, то все становится на свои места. Все, кроме одного, СССР нет уж как лет 25-30. Ну да ладно, об этом потом поразмыслим. А пока, куда же свернуть надо было, налево или направо… Пусть будет направо. Если приду не туда, куда надо, то местность получше узнаю.       По тропе я вышел к дырке в заборе. Я однозначно пошел не туда. Ну и фиг с ним. Если есть дырка в заборе — это значит, что ее кто-то сделал, то есть она должна куда-то вести. А вела она, как оказалось к песчаному берегу моря. Вид открылся великолепный. Лазурное небо, бескрайняя водная гладь с какими-то небольшими темными островками вдалеке, теплый песочек с проблесками высокой травы ближе к забору, и пирс с парой привязанных к нему весельных лодок. Правее от меня вдалеке виднелся старый, видавший виды домишко.       Не самая типичная картина для городского обывателя. Сразу вспомнилась мой единственный выезд с ночёвкой, на котором был отец и его знакомые. Там какой-то пьяный мужчина с «позывным» Колян взял восьмилетнего меня покататься на лодке, такой же, как эта. Удивительно, но видимо ни один из взрослых не заподозрил ничего неладного, и незрелое дитя было доверено пьяному мужику. Хорошо что из цели хоть какой-то безопасности, взрослые почти силой заставили Коляна надеть жилет. Сначала ничего не предвещало беды, кроме сильного запаха перегара. Мы выплыли на середину озера. И тут он к моему удивлению вывалился из лодки. Благо через зад лодки, так что она сохранила равновесие. И жилет, надетый на берегу был очень кстати. Я не знал, что делать. Посмотрев по сторонам, я увидел леску с крючком. Зацепил ее к Коляну и пока что ограничился этим. Когда он немного пришел в себя, он говорил как двигать веслами, чтобы приплыть к берегу. Так мы и вернулись. Что было дальше, я не помню. Но, как на лодке передвигаться, я запомнил навсегда.       И все-таки, вряд ли, обиталище вожатой находится в менее романтичных условиях, и я пошел обратно. Обернувшись, в дырке забора я увидел Славу, которая уже почти пришла ко мне.       — Леша, я же сказала, что нужно было повернуть налево, а ты пошел направо, — заботливо упрекнула меня девочка тем же добрым голосом — Ну ничего страшного, давай я тебя отведу       — Ну… пошли. И мы пошли знакомой дорогой.       Она что-то говорила про лагерь, про распорядок дня, про расположение разных зданий здесь. Я ее не очень внимательно слушал. Мое внимание было направлено на ту девочку с книгой. Она сидела там же. Хотелось спросить, как ее зовут, откуда она приехала, но ещё будет время сделать это. Она снова посмотрела на меня и снова покраснела, правда уже меньше, потупила взгляд и обратно уставилась в книгу. Что-то тут явно не так…       — Ну, вот мы и дошли! — весело и задорно сказала Слава и улыбнулась.       Мы стояли перед каким-то треугольным домом зелёного цвета. Выглядел он одновременно странно и уютно. Рядом с домом росла сирень, а в кустах стояла скамейка.       — Ладно… Спасибо, что показала дорогу. Я это… Пойду, — ещё с неким страхом сказал я девочке.       — Да не за что. Ты обращайся, если что непонятно будет       Улыбнувшись на прощание, она развернулась и ушла в сторону площади. Я стоял и гипнотизировал входную дверь.       Бывают моменты, когда сложно сделать очень простые вещи. Вот сейчас именно эта ситуация. Но тут в кустах что-то зашуршало, и от греха подальше я решил, что всё-таки зайти к вожатой будет лучше, чем искать приключения на седалищный нерв. Я подошёл к двери, постучался и зашёл внутрь.       Внутри стояло две кровати по углам комнаты, две тумбочки сбоку от кроватей, типовой советский шкаф и стол с черными ножками. В целом в комнате был порядок. Ну, если не заглядывать в укромные места: на шкаф, за дверь… За столом сидела молодая темноволосая девушка лет 25 и что-то писала. Заметив меня, она встала из-за стола, окинула меня взглядом, и сказала:       — Ну привет, пионер. Я тебя уже заждалась.       — Вы знали о моем приезде?       — Да. Полчаса назад мне доложили, что прибыл автобус с одним человеком, не считая водителя. Очевидно, что это был ты. Так вот. Каждый пионер должен носить единую форму, а как я погляжу, у тебя её нет. Сейчас погоди немного       Она подошла к шкафу и, пошарившись на верхней полке, вытащила комплект одежды вместе с чем-то, завернутым в полотенце, и отдала всё это мне.       — Держи. Это твоя форма и гигиенические принадлежности. О том, что и когда мы делаем, узнаешь на линейке завтра       — На линейке?       — Да, — с каким-то недоумением в голосе произнесла вожатая — Завтра, в 7:00 подъем, а в 7:15 линейка. Только смотри не опаздывай       Конечно, опоздаешь тут с ними. Хотелось спросить и про то, где ближайший населенный пункт, и когда придет следующий автобус. Но до меня дошло, что я не горю каким-то особым желанием возвращаться к себе домой, где общение с живыми людьми ограничивается лишь диалогами с кассиршами. А тут… Даже не передать. Было интересно узнать, какого же это быть частью коллектива. Зная советскую систему, то тут этого будет с лихвой. А с другой стороны, странно тут все. Уж слишком тут все хорошо, значит где-то кроется подвох. Главное, чтобы этот этот подвох позже не сыграл со мной плохую шутку.       — Так, ну вроде все. Осталось только тебя поселить куда-нибудь. Тебе повезло, остался один свободный домик. Недалеко от площади, кстати. Увидишь. На двери написано число 25. Все ясно?       — Все ясно. Только остался один маленький вопрос       — Ну и какой же?       — А вас как зовут? — немного приглушённо, почти шепотом спросил я       — А тебе разве Слава не говорила? Я — Татьяна Александровна       — Очень приятно. Я — Алексей. Хорошо. Тогда, можно я пойду?       — Можно, иди. Только сначала в столовую зайди, скоро ужин. Столовую, надеюсь, ты найдешь, там должна быть толпа ребят       — Хорошо, спасибо, я понял — быстро ответил я и отправился на поиски столовой, опираясь на тот признак, что мне сообщили.       По пути я нашел мой домик и оставил куртку, форму и полотенце со всем, что было завернуто в него, на своей кровати. Я даже толком не посмотрел, какая у меня комната. Уж слишком кушать хотелось.       Возле столовой и в правду было много народа. Была и Слава, и та девочка с книжкой, и много кто ещё. Внимание привлекла длинная белоснежная шевелюра… Ни русая, ни седая, а прямо белая. Как снег, или как бумага.       — Привет. Ты новенький? — неожиданно последовал вопрос откуда-то справа.       Я повернулся и увидел белобрысого парня примерно моего роста и немного деловитым видом.       — Ну… Да, а что?       — Да так просто. Я Санёк. А ты…       — Алексей       — А, Алеша, ясно — облегченно сказал Саня.       Вот чертила! Я ему сейчас выскажу.       — Братан, Алеша — это пациент психиатрической клиники номер 6. Я — Алексей. На худой конец, если уж совсем невмоготу Леша или Леха, но за Алешу я стреляю в упор, ясно? — тихо и спокойно, но при этом угрожающе произнес я, ибо терпеть не мог, когда меня так называли. Вся деловитость и лёгкая надменность паренька куда-то испарилась.       — Заходим! — послышался клич какой-то другой вожатой и все, включая меня, быстро направились к входу. Как говорится, голод не тетка.       Когда я зашёл, все места были заняты. Даже как-то не удивительно. Хотя нет, не все. Одно было свободно, рядом с девочкой с собранными в два похожих на сопла ракеты хвоста, которые под определенным углом казались кирпично-красными. На вид ей было лет 13-14.        -Можно я тут сяду?        -Ну можешь рискнуть, — с каким-то вызовом сказала девочка, после чего в ее детских глазах заиграл огонек озорства. Я не придал этому значения и приготовился приступить к трапезе. На ужин дали котлету с пюрешкой и компот.        -Руки! — моя соседка направила на меня свою вилку. Я растерялся. Видимо, она не шутила про, можешь рискнуть. К моему счастью, она продолжила фразу — Мыли?       — А, ты об этом… А где помыть можно?       Она кивнула в сторону входа, рядом с которым стояла раковина.       — Сейчас вернусь, — сказал я и очень быстрым шагом направился туда.        Когда я вернулся, что-то стало не так. Голова на месте, стул на месте, компот на месте, пюрешка, вроде, тоже… А котлета где?! Я посмотрел на свою соседку, скрывающую смех за хитрющей улыбкой.       — Где моя котлета? — спросил я и вспомнил один советский мультфильм про щенка и котенка.       — А я что? Я не знаю. Наверное, пропала. Можешь в милицию позвонить. Пропала котлета, рост — метр двадцать… — и тут она залилась смехом.       Я решил плюнуть на котлету. Жалко, конечно, но она младше и кушать мне не то, чтобы сильно хотелось.       -Ладно тебе, не кипятись. Сейчас придумаем что-нибудь, — сказала она и куда-то ушла с моей тарелкой. Секунд через 45 она вернулась и на тарелке таки была эта злосчастная котлета.       — Спасибо, — сказал я.       Неужто она как-то хочет как-то загладить свою вину?       Поднимаю котлету, а там тараканище длиной с половину пальца. Насекомых не переношу, ни в каком виде, особенно всяких ползучих и крупных. Ну, так как это был мой вариант, я был сначала испуган, затем разгневан и мне хотелось как следует наорать на нее. Я бы не посмотрел какого она возраста, пола и вероисповедания. Засунуть подобную гадость в тарелку, это ж каким извергом нужно быть.       Я поднял глаза и увидел, как она в спешке убегала на выход. Я погнался за ней с криками «Стой!». Мы пробежали мимо площади, мимо дома вожатой и затем выбежали в какой-то лес. И тут я ее потерял из виду. Наверное, ситуация, когда жертва бежит прямо по дороге, никуда не сворачивая, бывает лишь в кино. Жалко.       Тут начало темнеть. Сумрак окутал Восход, как бы странно это ни звучало. Ну и дурацкое же название у лагеря. Фу.       В любом случае, тут не время размышлять, я отправился обратно и каким-то образом вышел через кусты возле лавочек на главной площади, где все еще сидела та смутившаяся девушка и читала книгу. Увидев меня, она опять потупила взгляд и, сделав вид, что не заметила меня, вернулась к чтению.       — Прости меня, если испугал… Просто я приехал недавно и это самое… В общем, пока не все дороги знаю       — Да, ничего страшного, — тихо нежным голосом сказала девочка. Затем повисла пауза.       — Извини, а можно… вопрос один задать?       — Наверное, можно…       — Как тебя зовут? — мне почему-то показалось, что я веду себя как-то не так. Что я говорю не то, что надо. Что своими действиями и словами я могу смутить ее ещё сильнее. Ну, а что вы хотите? Тут как бы беседа с интровертом. Тут диалогов в стиле Толстого ждать не стоит.       — Меня? — удивленно спросила она.       — Да. Тебя… Я — Алексей, но ты можешь меня Леша называть.       — Я — Лена… Очень приятно. — еле улыбнувшись и сильно смутившись сказала она.       Затем она закрыла книжку, но никуда не ушла.       Снова пауза.       — Какую книжку читаешь? — стараясь как-то прервать это молчание.       — Рэй Брэдбери… Рассказы…       Честно говоря, в зарубежной литературе я плохо разбирался. Частично читал лишь пару романов Верна, да 451 градус по Фаренгейту, как раз таки Брэдбери, ну и так, по мелочи… В целом его мысль и подача мне показались интересными, но в захлеб его творчеством интересоваться не сильно тянуло.       — Хороший автор, мне нравится. А тебе?       — Тоже… — улыбнувшись, ответила Лена, все ещё смотря куда-то под ноги.       Больше вопросов я решил не задавать, а то, боюсь, Лена от смущения сгорит прямо здесь.       — Ладно. Что-то уже поздно стало. Пойду я домой, наверное. Ты тоже пойдешь или еще посидишь?       — Посижу…       — Ладно, давай. Спокойной ночи. — я улыбнулся на прощание и пошел к своему 25 бункеру.       Благо во время беготни я заметил его и запомнил примерное расположение. Снаружи он был почти такой же как все, полукруглый, деревянный, похожий на пол бочки, разрезанную вдоль. Внутри я особо не хотел его разглядывать, ибо глаза слипались, а живот гудел, как КамАЗ. Я зашёл внутрь, и увидел на столе тарелку с тремя булочками и запиской. Свет пришлось включить. В записке не очень разборчивым почерком было написано:

«Привет. Наверное, Ульянка не дала тебе поужинать. Ты не расстраивайся, она многих так разыгрывала. Вот тут с ужина в буфете осталось, и я решила принести тебе. Приятного аппетита».

      В конце стояла какая-то закорючка из палочек, напоминающая иероглиф.       Я был искренне рад, что уже после первого дня я обрёл друзей и каких-то знакомых, которые не оставят тебя в беде. А еще я узнал имя своей обидчицы, так что можно вершить правосудие. Правда, голова уже не работала совсем. Я доел булочки, завел будильник, и лег спать. Прям так. Только не на ту кровать, куда я все бросил, а на соседнюю. Заснул я довольно быстро, что после моего режима странно. А, возможно, все из-за переизбытка эмоций… Кто знает…