Сжигая все внутри

      Было темно, очень темно. Может, потому что глубокая ночь или потому что здесь в одном месте собрались все когда-либо жившие Темные, отравляя своим присутствием все вокруг? Обстановка полного отчаяния царила на поляне. И дух смерти словно навис над живыми и мертвыми.       Эмма посмотрела на родных, потом на Джонса. Ее душила такая обида, в груди что-то неприятно жгло, а перед глазами застыла багровая пелена. Она злилась на себя, что допустила такую ситуацию, поверив Крюку в очередной раз, и ее снова предали; что Белоснежка так быстро смирилась с тем, кем она стала, отговариваясь глупыми словами, мол, это ее выбор, и промолчала, когда Свон предложила вариант с самоубийством. О нет, Эмма не собиралась так просто сдаваться. Не собиралась больше терпеть и видеть холодный и даже в какой-то мере злорадный взгляд пирата, пока Нимуэ душила ее. Почему она все так спускает с рук этому человеку? Когда Спасительница стала столь нерешительной? С каких пор сомневается во всем? Она всегда была человеком действия, и теперь ей некуда отступать.       Эмма встала, стараясь отдышаться, и повернулась к семье, слабо улыбнулась, а в следующее мгновение всех парализовало магией.       — Ты решила одуматься и отбросить лишние сантименты? Что ж, похвально, — прокомментировала Нимуэ.       — Да-а, я решила стать действительно Тёмной, но не в том смысле, в котором хочется тебе, — Свон взмахнула рукой и Киллиан, явно не ожидавший такого от нее, отлетел на несколько шагов и врезался в ствол дерева. Этого было достаточно, чтобы он выронил меч. — Ты же не думаешь, что я буду смотреть и ждать, пока ты убиваешь мою семью? — прошипела она и мигом наложила на Крюка сонное заклинание и браслет, который блокирует магию. Все произошло слишком быстро, чтобы кто-то из присутствующих смог отреагировать.       Джонс обмяк, погрузившись в сон, даже не успел осознать, что произошло. А Эмма с каким-то сожалением посмотрела на него. Зря, наверное, она открылась ему, ведь он просто предал ее в очередной раз. Свон наклонилась и подняла клинок, чем вызвала взволнованный ропот у духов, прежних Темных. Они не могли слышать ее мысли и намерения. В руке Эммы появилось сердце, маленькое и едва тлеющее, но при виде его у Нимуэ глаза расширились, и она подняла руку готовая применить удушение.       — Не двигайся! — приказала Свон, наслаждаясь ужасом в глазах этой ведьмы. — Ты же помнишь что это? Ты хотела Тёмную — ты ее получишь, — она сжала сердце и то, не выдержав давления, рассыпалось прахом, а дух первой Темной растаял под ее истошный крик. Искра Прометея перешла в сердце Нимуэ. Эмма почувствовала такое удовлетворение, что ей даже понравилось.       Осталось придумать, что делать с другими, и Эмма решила использовать тот вариант, который предусмотрела на крайний случай. Слишком сложная магия, чтобы ее можно использовать просто так.       — Ты решила исполнить свое предназначение? То, для чего ты вообще стала Темной. Сделай же то ради… — не договорил кто-то из теней.       — О нет! Я не собираюсь оживлять никого из вас, — Свон сжала зубы. Как же ее раздражали эти духи!       — Ты все еще думаешь, что ты герой? — прошипел кто-то из толпы.       — Ну что вы, я просто настолько эгоистична, что не хочу делиться ни своей семьей, ни этим миром. Зачарованный лес мой по праву, и я не собираюсь его отдавать каким-то духам прошлого. Убирайтесь в Царство теней, откуда пришли, если вам дорога хотя бы такая жизнь! — Эмма подняла Экскалибур, заставляя их отпрянуть. — Похоже, вы так и не поняли. Воссоздав меч, я уничтожила кинжал и мою связь с ним. Вы могли манипулировать им, но не мной!       Каждый ее шаг заставлял их пятиться и недовольно роптать, но предпринять они ничего не могли. Только Нимуэ могла колдовать из-за искры Прометея, которая тлела внутри нее. Но сейчас тени были бессильны, как никогда. Сила воли Эммы была слишком сильна, чтобы ее можно было преодолеть. Вокруг них начало прорастать колючее растение, оплетая и впиваясь в, казалось бы, бесплотные тела, и расцветать, стоило лишь попытаться выбраться из внезапной ловушки.       — Что ты задумала, Темная? — вопрос теней был смешан со стоном. — Что это такое?!       — Я решила всего лишь немного повеселиться. Это чертополох. Он изгоняет тьму и зло. А магический чертополох хорошо подходит для запечатывания. Какая жалость, что вы этого не знали, — Эмма с притворным сожалением покачала головой.       В ее руках Экскалибур, и она способна на более сильное колдовство. А семена, разбросанные по поляне, Свон взяла у Реджины в склепе, даже не думая спрашивать разрешения. Во всем этом был один минус, процесс запечатывания был весьма болезненным и в некоторых случаях смертельным, такова цена этой магии. Но она терпела, эта боль не шла ни в какое сравнение с тем, что с ней сделала тьма в хранилище Темных. И Свон злорадствовала, ведь те, кто посягнул на ее родных получили по заслугам. Когда все стихло и крики обречённых прекратились, растения высохли и развеялись по ветру, оставив лишь семенные коробочки, сгустки почти безликой силы. Эмма переместила их в надёжное место, после чего со стоном села на землю. Происходящее оказалось на пределе ее сил. Эмма расколдовала присутствующих. Они уже ожидали собственной смерти, однако спасение было слишком неожиданным и необычным.       Генри резко сорвался и подбежал к матери, чтобы обнять ее. Он не мог представить, что было бы, потеряй он ее. Мальчик почувствовал, как по щекам катятся слезы. Эмма встала и сжала его в своих объятиях, а потом просто исчезла вместе с ним и Крюком в клубах сизого дыма.       Дома же она, не говоря ни слова, погрузила последнего в стазис, опасаясь его пробуждения. Не сейчас, когда Эмма так слаба... Да и она не могла бы с ним спокойно говорить… только не после того, что он сделал и собирался сделать. Слишком больно, пусть даже Эмма оживила его, но повод ли это для такой мести?       — Мама, скажи мне честно, без уверток и лжи: что за план у вас был? — спросил Генри, ведь ему никто ничего не пояснил.       — Я должна была при помощи меча поглотить всю тьму и пронзить себя им, тем самым изгнав ее из этого мира, — ответила Свон, не смотря в глаза сыну. Ей невыносимо было видеть его боль. Эмма вырвала сердце из груди Киллиана, чтобы в случае чего держать его под контролем.— Прости, Генри, но это была крайняя мера.       — Ты могла умереть! — Миллс не мог поверить в то, что услышал. Почему от него скрыли правду.       — Но иначе бы умерли вы и мир наполнился бы тьмой. Только ты бы и был в порядке.       — Однако ты же нашла выход! — возразил Генри. Эта ночь далась ему слишком тяжело.       — Не совсем. Этот способ слишком опасен, если бы я не была бессмертной, то уже умерла бы, не доведя дело до конца. У меня несколько раз останавливалось сердце. Так что, шансы были не слишком велики, — Свон переместила в свое хранилище сердце и обняла юношу, — Генри, я так рада, что ты в порядке и в безопасности. А теперь спи, тебе необходим отдых.       Темная применила усыпляющие чары и уложила сына спать и так же поступила сама. Ей необходим отдых, слишком она была истощена и физически и эмоционально. Но спала она недолго и рано утром нашла того, кого искала в лавке. Голд был как всегда на месте и, судя по виду, не ложился спать.       — Что нужно Темной от меня? — спросил Румпель, устало, смотря на нее. Она пришла убить его? Возможно...       — Мне нужна шляпа чародея, — бесстрастно ответила она, осматривая лавку.       — Мисс Свон, ваши аппетиты безмерны, а планы глупы. Вам нечего мне предложить взамен, — Голд развернулся и, тяжело опираясь на трость, пошел в заднюю комнату.       — Что же, жаль. Если вам не нужна магия… — Эмма направилась к выходу, предвкушающее улыбаясь.       — Что вы сказали? — антиквар резко развернулся и уставился в спину Темной.       — Вот это вам о чем-нибудь говорит? — Свон повернулась к нему лицом, и на раскрытой ладони у нее лежала сменная коробочка чертополоха. Чистая магия, которую можно было применить как угодно. — Так, что вы скажете, Румпельштильцхен? Мне действительно нечего вам предложить?       — Мы сработаемся, Эмма, — резко переменился Голд и фальшиво улыбнулся. О да, они действительно сработались. Но прежде всего Эмма потребовала взаимную с него клятву на крови с множеством пунктов. Тем самым обезопасив себя и семью так же, как и он. Видимо она времени зря не теряла.       Свон разбила коробочку о меч, и тот выполнил свое предназначение проводника, возвращая силы Румпелю. Он же почувствовал такой приток сил, что ноги едва не подкосились. А рядом со звоном упал до боли знакомый кинжал. Теперь, когда Голд вернул себе силы, которые принадлежали одному из Темных, он наконец-то почувствовал облегчение. Румпельштильцхен призвал шляпу и отдал ее Эмме, надеясь, что она знает, что делает. Ведь ещё раз чего-то по типу нашествия мертвых Темных он не переживёт.       — Мисс Свон, напоследок, хочу кое-что сказать. Поцелуй истинной любви, не снимает Темное проклятье, если носителю оно нравится, так сказать, потому что тогда это уже не проклятье.       — Убедились на личном опыте? — язвительно спросила Эмма, смотря на мага, который так покровительственно улыбался ей.       — А как же иначе. Как Генри, с ним все хорошо? — как бы то ни было, Голд переживал за внука.       — Он спал, когда я уходила. До него вся ситуация далась нелегко, — отметила Свон. Она очень беспокоилась за сына и, откланявшись, вернулась домой.       Свон как раз вовремя успела приготовить завтрак, когда Генри проснулся и спустится из спальни. Он вовсе не боялся мать, которая, несмотря на препятствия Реджины, пыталась наладить с ним отношения. Юноша не собирался больше избегать ее, хотя бы для того, чтобы знать, что мама задумала дальше. А это очевидно, потому что надо же было что-то решать с мстительным Крюком. Да и сама Эмма оставалась Темной.       Свон и Генри говорили ни о чем, и это утро очень напоминало те, какие у них были в Нью-Йорке, без всякой магии и проклятий.       Тут в дверь неожиданно позвонили и начали громко стучать, что-то выкрикивая, из-за чего Генри поперхнулся, а Эмма резко помрачнела, но все же пошла, открывать двери. Она была явно недовольна, что их уединение так бесцеремонно нарушили. Спасительница распахнула двери и увидела того, кого собственно и ожидала увидеть — своих родителей и Реджину, и все они были воинственно настроены.       — Эмма Свон, где мой сын и что ты с ним сделала?! — разъяренно выкрикнула королева.       — Во-первых, не твой, а наш. А во-вторых завтракает он, только что встал. И если это все, я бы хотела закончить завтрак, — хмуро ответила Эмма. Как же ей не хотелось продолжать этот бессмысленный разговор.       — Эмма, где ты была все это время? Мы всю ночь искали тебя и Киллиана! — вопрос, который волновал всех, озвучила Белоснежка.       — А дома вы не думали меня искать? Спала я, как и Генри, — Свон со вздохом прислонилась плечом к косяку. — Проходите уже и разбойника не забудьте. Ему не идёт сидеть на дереве. И да, мне кажется, он плохо усвоил урок. Стрелой не убить Темного. А у ватаги гномов могу заказать хрустальный гроб для спящего красавца, чтобы не запылился, — ехидно заметила Эмма, пропуская гостей в дом.       Белоснежка осмотрела дом дочери: и не скажешь, что здесь обитает Темная. Генри действительно просто сидел и завтракал, а на диване без сознания лежал Крюк с браслетом блокирующим магию. Тот был все ещё Темным и таким же пугающим даже в таком состоянии. Мэри Маргарет не знала, как относиться к поступку дочери. Да, она спасла их, но в тоже время предпочла остаться Темной и живой. Нет, последнему она была очень рада, но видеть ее поддающейся тьме было невыносимо.       — Я причинила кому-то вред? — встревоженно спросила Свон.       — Нет, о чем ты Эмма? — этот вопрос застал всех врасплох.       — Или я угрожала своему брату? Я убила одного человека, чтобы спасти Генри в отличие от вас, Ваши Величества. Скольких вы сгубили на своем веку? Вы обрекали в своей глупой вражде обычный народ на гибель. Или напомнить то, что Реджина устроила при моем приезде в город? Или я наложила хоть одно Тёмное проклятье? — Эмма задала часть тех вопросов, что ей хотелось спросить уже долгое время. Ее порой поражало лицемерие некоторых жителей. — Если так, то такая ли я злодейка, чтобы вешать всех собак?       — Свон, это слишком грубая манипуляция даже для тебя. Генри, вставай, мы уходим, — безапелляционно и твердо сообщила Реджина. Такие слова и вид самой Темной напоминало ее неприглядное прошлое и то, какую бы сторону она не приняла, королева все равно применяла темную магию.       — Нет, мама, я останусь пока с Эммой, — Генри ошеломил всех присутствующих своим ответом.       — Но Генри!.. — Белоснежка была удивлена его решением. Почему же Эмма так жестока с ними?       Дэвид положил руку на плечо жены, пытаясь оказать поддержку. Они озадаченно переглянулись, явно не ожидая такого поведения от дочери. Было ясно, что они ранили Свон неосторожными словами, после того как она спасла их. Дэйв невольно отвел глаза.       — Не поведаешь ли нам свой очередной гениальный план? — желчно спросила Миллс. Она, правда, опасалась того, что задумала Темная и никак не ожидала, что та применит чертополох.       — Ничего особенного, так сущие мелочи. А если хотите что-то спросить — идите узнайте у Голда, например. Я полагаю, он скажет, в каком направлении вам пойти. Мама, Реджина, если вам нечего больше сказать, то прошу, займитесь своими важными делами. Кажется, Нил уже находится, сутки с Руби, а в восточной части города оборвало провода, а никто чинить не собирается, — Эмма говорила вежливо и мерзопакостно улыбалась. — Папа, Робин прошу к столу, разделите с нами завтрак.       — Дорогая, правда, не стоит оставлять Нила так долго одного, — проговорил Дэвид, ведя с женой тихий разговор.       Нолан не одобрял поведения Снежки и не собирался терять возможность поговорить с Эммой. Однако это они обсудят позже, уж точно не сейчас. Он разрывался между самыми дорогими людьми и чувствовал себя уязвленным словами дочери, но в них все же была доля правды. Стоило дамам уйти, как Дэвид крепко обнял Эмму, безумно радуясь, что она жива. Когда трапеза закончилась, и Робин с Генри ушли, — первый к жене, а второй в школу, — он со Свон остался наедине.       — Эмма, я хочу чтобы ты знала: чтобы не случилось, ты всегда будешь нашей дочерью. Прости, что обидели недоверием, — внушающее спокойствие произнес Нолан, виновато смотря в глаза дочери.       — Спасибо, папа, — прошептала Эмма… Тепло разлилось в душе… Возможно именно сейчас ей нужна была поддержка родных.       — Ты не поделишься своими планами. Не зря же он здесь, — спросил мужчина и неодобрительно поглядывал на мирно спящего пирата.       — Ты как всегда прозорлив, не зря. Как бы я не злилась на него, я все еще люблю Киллиана. И хочу его спасти, — голос Свон дрогнул, и она словно взмолилась всевышним богам. — Но мой план слишком рискованный, чтобы вмешивать кого-то из вас. Пожалуйста, поверь мне в этот раз. Всем вам лучше держаться подальше.       —Я верю тебе, — ласково произнес Прекрасный Принц, сжимая руку Эммы. Его сердце в страхе сжалось… Как же беспокойно за нее, — Пообещай только, что будешь осторожна.       — Обещаю…       После того, как Дэвид ушел, Эмма еще долго думала, сидя в кресле напротив Джонса. Она понимала, что возможно поступила эгоистично. Но вот была одна загвоздка… Единственное, что не могла понять Свон — куда же подевалась его любовь, о которой Киллиан столько рассказывал. А ведь от этого напрямую зависела его жизнь…       Эмма не смогла долго сидеть в тишине и, не выдержав, по щелчку пальца снова переместилась к Голду.       — И снова здравствуйте, мисс Свон, — с насмешкой прозвучал его голос.       — Голд, как насчёт ещё одной сделки?       — Что на этот раз? — колдун насторожился, слишком уж она была взбудоражена.       — Я хочу спасти Киллиана…       — Ничем не могу помочь… — оборвал ее Румпель и пожал плечами.       — Вы можете дослушать?! — прошипела Свон, — Я хочу вытянуть тьму из сердца Киллиана при помощи шляпы! Но, черт возьми, она не удержит тьму. И единственный способ поглотить ее... Вы понимаете, к чему я веду? Использовать либо кинжал, либо меч…       — Я понял, мисс Свон. Вам говорили, что ваши идеи весьма безумны? — Голд наклонился к ней через витрину и хитро улыбнулся, — Вы предлагаете Темному стать сильнее… — он понизил голос и прошептал.       — Вы собираетесь иметь дело с Темным Крюком, или как в вашем случае освободившаяся тьма нашла себе нового носителя?       — Я думаю, город, вряд ли переживет кого-то кроме нас. Итак, вам нужна моя помощь снова. И, пожалуй, я согласен, — заключил Голд. Это предложение было выгодно как никогда та сила, что он получил, не шла ни в какое сравнение с тем, что было у него прежде. А что Свон потом будет делать с пиратом — ее дело, лишь бы ему не мешали.       — Я сообщу, когда все состоится, — подытожила Эмма.       Свон, вернувшись, домой, решилась поговорить с Киллианом — многое зависит от него. Она питала слабую надежду, что он все же не только ненавидит ее... На всякий случай Темная сняла крюк, а то мало ли что мог сотворить резко взбесившийся Джонс, да и браслет он смог с легкостью снять. Несколькими пассами Эмма наконец-то разбудила своего спящего красавца.       Киллиан просыпался медленно, едва снова не проваливаясь в сон. Он открыл глаза и увидел белый потолок. Последнее, что он действительно помнил, как Свон отправила его в полет, после чего все воспоминания оборвались. И все то время, которое Крюк провел без сознания его преследовали видения того, как Нимуэ разными способами мучает Эмму до тех пор, пока он окончательно не смог смотреть на происходящее с той, которую он так любил. Но любит ли сейчас? После того, как она превратила его в монстра! Хотя… по сути Киллиан был им уже не один век. Как Свон удалось столько продержаться и не пасть во тьму и, если бы ей не пришлось оживлять его, то она бы не стала такой? Или стала? Крюк так запутался. В своих видениях он и убивал этих темных, и даже сам умирал. Какая глупость ему привиделась! Аид тоже почил из-за них, чтобы Киллиана смог обрести покой и вернуться. Были и такие варианты: когда Темные все-таки ожили, и как мир погрузился в хаос.       Джонс закрыл лицо правой рукой. Как же невыносимо, да так, что хотелось выть от того, что едва не случилось. Люди, поверившие в него были на волоске от гибели! Внутри все еще клокотала злость и обида на Свон, что-то мерзко нашептывало: если бы Эмма не сделала его таким, то этого хаоса не было бы! И в то же время чувство вины разъедало его изнутри, напоминая чего Джонс достиг таким трудом и как легко, в одно мгновение потерял все. У него не хватало смелости заговорить с сидящим человеком рядом. Он боялся... Боялся повернуть голову и посмотреть на него. Крюк запутался в себе и совсем не понимал, что же чувствует на самом деле. Сердце щемило при виде Свон. Его точно выворачивало наизнанку, снова и снова по кругу. Это ли не его худший кошмар? То, чего Крюк так боялся и чему поспособствовал собственными руками. Джонс был бы глупцом, отрицай, что его любовь исчезла или стала меньше. А видение смерти Эммы заставили понять ее мотивы. Хоть он знал их и раньше, однако знать и принять — два разных понятия. И как перестать ненавидеть себя за то, что Киллиан стал тем, кому так сильно хотел отомстить? Чем он лучше Крокодила, который убил Милу из-за собственной обиды и гнева, черт подери?!       — Ты спишь? — голос Спасительницы, прозвучавший рядом, стал, словно громом среди ясного неба для Крюка.       Мужчина повернул голову и отнял руку от лица. И только сейчас заметил, что на запястье антимагический браслет. Разрази гром! Этого еще не хватало! Сво-он! Киллиан сжал руку в кулак, резко сел и почувствовал головокружение. И уже потом обратил внимание, что его крюка нет.       — Ты настолько меня боишься, что забрала даже крюк? — насмешливо и ядовито спросил Джонс. У него просто отлегло от сердца, когда он увидел, что со Свон все в порядке, она цела и невредима, и оставалось надеяться, что это не очередной сон.       — А ты считаешь, что мне не из-за чего? — холодно и веско задала вопрос она. — И не только крюк…       — Что же ещё, лапочка? — ухмыльнулся пират и поднял бровь в своей привычной манере, принимая более удобную позу.       — Например... твое сердце, — Эмма с некоторым удовлетворением и даже беспечностью растягивала слова и смотрела, как глаза Джонса расширились. Он резко отпрянул, словно его ударили под дых.       — Эмма… — прохрипел Киллиан от шока. У него не нашлось слов… То, что она сказала, поразило его до глубины души.       — О, теперь я — Эмма, а как же твое презрительное Свон?       — Скажи, чем все закончилось, пожалуйста, — ее слова больно жалили Джонса в самое сердце, как и почти безэмоциональный тон и выражение лица.       — Так странно слышать твое беспокойство. Но можешь не волноваться, я запечатала всех духов Темных. Так что все в порядке в меру собственного безумия и наглости. Киллиан, ты хотел не чувствовать боли, и она вскоре пройдет. Ты жаждал свободы, и это твой шанс обрести ее, — женщина возвращала ему его же слова. — Я думаю, ты будешь рад, что у тебя больше нет якоря, отвлекающего тебя от дела.       — Свон, те слова… я хотел сделать тебе больнее, чтобы ты поняла, что я чувствовал тогда, — ответил Капитан, стараясь сдержаться и не встряхнуть Эмму, сидящую напротив него в кресле.       — Считай, у тебя получилось. Но я разбудила тебя не за этим. Чтобы обсуждать наши прошлые дела. Они уже не важны. Ты винишь меня в том, что я сделала тебя Темным, но есть вариант вернуть все назад.       — Какой же? — недоверчиво спросил Джонс, пытаясь понять, что у нее на уме.       — Я заберу тьму при помощи шляпы…       — И тогда я умру, — чтобы он не говорил, просто так умирать ему не хотелось. Возможно, ночью он был готов пожертвовать собой. Но сейчас, пират не знал, все слишком запуталось.       — Есть шанс, поцелуй истинной любви творит чудеса. Все зависит от того, насколько ты меня любишь. Моя истинная любовь, — саркастически произнесла Спасительница, оказавшись рядом с любимым, и склонилась над ним. — Ты готов рискнуть?       — Истинная любовь… — прошептал Крюк, и до него начало доходить, что же он натворил. Эта магия так сильна, что противиться ей невозможно. Мало кто находит утешение после потери второй половинки. Черт, это невероятно трудно пережить… Тем более второй раз, когда сердце изранено вдоль и поперек. Величайший дар и столь же великое проклятье. — А что потом, если останусь жив?       — Ты будешь свободен, как и хотел. Если любишь, то должен отпустить, разве можно удержать насильно, — Эмма провела ладонью по щеке пирата. Боль пульсировала в груди, выворачивая душу, но больше хотелось отплатить за то, что он сделал с ней, лучше бы он вообще не появлялся в ее жизни. Только она какому-то открылась, как ее снова оттолкнули, в очередной раз, растоптав все ее чувства и надежды. Свон должна выучить этот урок раз и навсегда, что любовь не для нее!       — Эмма, ты понимаешь какую глупость говоришь?! — спросил мужчина, злясь на нее за жестокие слова, которые сам же бросал ей недавно.       — Больше никакая красотка - блондинка не будет отвлекать тебя от дела. Киллиан я лишь хочу исполнить твое желание, — она улыбнулась мягко и ее лицо преобразилось. Но улыбка не тронула глаз, зеленых и глубоких, что это заставило его утонуть в них.       — Ты обижена, я понимаю. Но не лишай нас обоих шанса обрести счастье, — чтобы не ощущал до этого Джонс, он не мог допустить уход Эммы. Одна эта мысль вызвала у него страх потерять ее. Особенно после всех видений, которые были ночью.       — Обижена? Обижена?! Да я в ярости!! — выкрикнула Свон и резко отстранилась, отойдя на несколько шагов. — После всего, что я сделала! После того, как я приняла тьму, что я получила взамен?! Презрение, страх, обвинения во всех смертных грехах. Как же вы все легко поверили в то, что это я убила Мерлина и наложила темное проклятье, во весь этот глупый спектакль, который был необходим, чтобы избавить нас от тьма. Но нет, даже сейчас никто не додумался поблагодарить за спасение от Тьмы от того, что все они сейчас не в царстве теней, а тут, живы и здоровы. Неважно Темный ли я маг или светлая Спасительница стоит мне сделать не то, что все хотят и все? Почему так, ты ведь злодей, которого все быстро простили! Так ответь, почему в этот раз иначе? Или мне надо стать как Голд или Реджина или ты?! И тогда мне достанется всепрощение? — Эмма уже не могла сдержать себя, ей надо было кому то все это высказать. — Ну и ты, конечно же. Кто заливался соловьем о своей любви?! Но так быстро позабыл обо всём только появилась возможность отомстить! Ещё и собирался убить всех, кто мне дорог! Киллиан, неужели я настолько сильно сделала тебе больно, что ты решил отплатить мне таким способом?       — Эмма, прошу, — Джонс встал и подошёл к ней, пытаясь обнять, но та лишь оттолкнула его. Он заметил слезы, застывшие в ее глазах. — Я так быстро бросился в пучину тьмы, ради мести. И это все, что меня тогда волновало, все эти голоса в моей голове, все эти видения... Я не оправдываюсь, этому нет оправдания! Но прошу тебя — поверь…       — Доверие, это та роскошь, которую я себе позволить больше не могу. Прости, Крюк, но стоит ли пытаться построить, то у чего нет шансов, — возможно Свон поступала глупо, но сейчас ей хотелось оттолкнуть от себя любимого. Как она делала всегда, страх боли снова заставлял ее закрыться от всех и всего на свете.       — Ну вот, ты снова убегаешь... Как и всегда! Отталкиваешь от себя всех, кто тобой дорожит! — в ярости бросил Темный, ударив кулакам по стене.       — А ты?! Триста лет прошло, но ты все это время стремишься отомстить за женщину, которая давно мертва! Она предала мужа и сына! И даже сейчас ты предпочел возмездию за нее нашим отношениям! Так, как я могу быть уверенной хоть в чем-то?! — они уже едва не кричали друг на друга. — Скажи или сделай то, что заставит поверить тебе, что ты снова не выберешь что-то другое вместо меня!       — Эмма, этот дом должен стать нашей надеждой на будущее. Светлое будущее, которые мы оба с тобой испортили. Но есть возможность все исправить!       Какая-то часть Джонса хотела сделать Эмме еще больнее, раздавить и растоптать ее, ведь сейчас она так уязвима. Но он лишь отмахнулся. А другая же шептала, что вот он его шанс, который нельзя упускать, тем более Киллиан столько боролся за свою любовь, чтобы просто так сдаться. Морские черти! Нимуэ в чем-то была права. Темные искали выгоду для себя, разрушение было лишь одно из средств. И упустить свою истинную любовь слишком глупо. На самом деле столько всего смешалось и стянулось в такой узел из мести, злости, вины и любви не ставшей меньше. И который проще разрубить, чем распутать.