"И целый мир пришлось возненавидеть, чтоб тебя сильнее полюбить... "

      Карета мчалась с бешеной скоростью, что было ощутимо по заметным кочкам и каменистой дороге, по которой бойко звучали копытца лошадей.       — Герман, а что если он раскусит меня, на том моменте когда начнётся этот «отбор»?       ~ Не должен, пускай он ещё тот рентген — персона, но можешь быть уверен, что он не догадается о твоей половой принадлежности, хотя… Это его даже не удивит, все же евнухи у него тоже имеются       — Какой странный султан.       ~ Это ещё не вся странность. Он просто очень любит, когда его восхваляют и обожают. Возьмите на заметку       — Германская Империя, вы точно уверене, что это хорошая идея?       ~ Конечно, да! Будь у нас союзник в лице ОТ, мы сможем противостоять силам Российской империи. Вы только представьте как мы наживимся на столь обширных территориях!       — Да, думаю. Вы правы. У меня просто плохое предчувствие       ~ Бросьте. Вы будете находится не один во дворце султана, а с нашей подмогой. Любое отклонение от плана и мы немедленно эвакуируем вас оттуда       — Если вы, ГИ, так настаиваете, то хорошо… Доверюсь вам       Кайзер чуть выступил грудью вперёд, облокотив свои локти о колени, взяв в свои бархатные ладони, холодные ручонки другой империи, начиная плавно поглаживать крутые склоны костяшек.       ~ Доверьтесь мне и тогда мы как можно быстрее достигнем нашей цели. Я уверен, что в таком облике, вы точно пройдёт в ряды фавориток. Осман не глуп и знает кого выбирать, он прочувствует в вас ту зажигающую жилку, что притянет его к вам и тогда остаётся только держать дистанцию и стараться втереться в доверие… Любыми способами       Австро-Венгрия продрог до костей от столь нежного касания его оголенных рук. Сердце вновь затрепещало, дыхание сбивалось с привычного ритма и по рукам прошла молниеносная дрожь. Щеки горели коралловым румянцем.       — Я вам верю… Герман, верю. Но мне страшно от одной мысли, что могут со мной сделать в том гареме       ~ Отбросьте эти коварные мысли и думаете о цели. Тогда ваш разум очистится и вы сможете здраво мыслить.       Тонкие и длинные пальчики незрячего проходили по мягкой, гладкой ткани белоснежных перчаток на руках кайзера, но и этого хватало, чтоб ощутить все тепло и нежность этих рук. Невольно, сам того не понимая, А-В чуть приблизился к лицу Германской Империи, чувствуя сквозь полупрозрачную тёмную вуаль отчётливое и горячее дыхание, обогревающая прохладные и влажноватые губы двуликого. Он не понимал куда смотреть, но прекрасно понимал, что в каких — то паре сантиметров от его губ, находятся чужие губы и остаётся только поддаться вперёд и произойдёт сладостное соитие губ.       — Герман. Я.       ~ Тшш, ничего не говорите.       Раздалось тихое шептание немецкого баритона на одной ступени чуть не доходивший до баса. Руки Австро-Венгрии выпустили из теплых оков, тем самым быстренько избавившись от тёмной вуали. Слабый вечерний ветерок обдавал влажноватое от прения лицо, ночное небо затемняло все изъянчики их лиц и лишь окунувшись с головой в сексуальное влечение, Германия ухватился за щёчки юной империи, впиваясь в эти, страстно жаждущие поцелуя губы.       Двуликий по-началу хило отбивался, но его руки сковали, прижав между их телами и тогда он просто не выдержал этого напора, вливаясь, а затем и углубляясь во французский поцелуй. Кайзер ловко подхватил юношу, усаживая на свои колени, жадно снимая весь этот балахон, что находился на его утонченном тельце, рыча и мыча в поцелуй. Вторая империя в свою очередь снимал с немца этот злополучный китель, что так шёл столь статному мужчине и который так хотелось снять, он плавно нащупал оголенную тёплую грудь, водя ручками по ней.       ~ Вы очень быстро раздели меня, а я проигрывать не привык~       Шептал немец сквозь поцелуй, грубо разрывая его, снимая одежду с парня и скидывая её в сторону, он целовал выпирающие ключицы, жадно кусая их до крови, свободной рукой зажимая шейку с задней части шеи, слыша лёгкие и возбужденные хрипы.       — Ах. Г-германия, больно… ~       Но не смотря на то, что от таких удушающих приёмов сознание туманилось и создавалось ощущение дымки, Австро-Венгрия опустил свои руки стягивая с сидящего немного штаны, ощущая под собой плотный и широкий в диаметре орган, чья горячая плоть касалась его оголенных ягодиц и промежности.       — Д-давай… Прошу ~       ~ Грешник требует запретной сладости? ~       Твердил сладко-медовым шепотом на ушко «наложницы», взявшись за одну ягодичку, начиная тереться промеж них своих эрогенным членом.       — Д-даааа! Прошу! ~~       Жалостно просил юноша, начиная в приливе возбуждения царпать тому грудь, тихо мыча и что — то невнятное твёрдя сквозь полузакрытый рот.       ~ Если вы так просите, получайте~       И тут раздался болезненный вскрик Австро-Венгрии, ведь орган кайзера вошёл в него чуть ли не наполовину, да ещё и без особой подготовки.       — Больно! Ах!       Но немец этого явно не слышал, лишь выйдя из него, повернув империю к себе спинкой, одной рукой удерживая худенькое тельце за талию, а второй плотно прикрыл рот, введя туда два пальчика.       ~ Если не будешь кричать постараюсь быть нежным ~       Но после этих слов, А-В не успел толком ничего и сказать, как вдруг в него вновь вошёл длинный и плотный орган, по ощущениям казалось, что его стеночки разорвались от такого диаметра и халатного отношения со стороны партнёра. На щечках империи уже текли слезы, но кроме того как мычать, обсасывая пальцы своей излюбленной империи, и стонать от боли, ничего и не оставалось.       ~ Ты что — то хочешь мне сказать? Как жаль, что я пока не могу позволить тебе это сделать ~       Ехидно прошептал немец, лишь плотнее прижимая ладонь к его рту, затыкая любые звуки движениями своих пальцев в полости его рта. Параллельно заставляя Австро-Венгрию скакать на себе, насаживая его на всю длину без разрешения на отдых или минутный перерыв.       — «Господи, прошу. Пусть он остановится! Больно!»       Слезы стекали по красным щекам А-В, внутри него пылали два огня. Первый твердил, что его используют как последнюю проститутку, а второй — желает в себе чувствовать движения органа этой империи. Только этой. И ничьей больше.       ~ Я же знаю, что тебе нравится, ты даже не сопротивляешься, даже больше скажу, сам идёшь навстречу ~       Парень истерично заплакал, ощущая тягучие и одновременно болезненные ощущения внизу. Он возгарал от дикого возбуждения, одновременно терпя ужасные боли в своей прямой кишке и простате, которая подверглась обильной бомбардировке. На удивление, юная империя почувствовал приятные ощущения от всего процесса, не смотря на всю грубость толчков, он начал ловить от этого позитивные моменты, глубокие и громкие стоны проскакивали с уст империи, зажмурив глаза.       ~ Вот видишь? Стоило только потерпеть ~       Хихикнув, Герман ускорившись в толчках, грубо и резко насаживая немного потёртые ягодички. Но затем произошло излитие горячей и тягучей спермы, прямиком на бедные и измученные стеночки. Австро-Венгрия болезненно шикнул, также излившись слабо-белой жидкостью прямо на свое тельце, дыхание было вовсе сбито, а злополучные немецкие пальчики были вытащены из его влажного ротика, давая возможность глотать желанный воздух. Повязка на его глазах все это время была с ним, но она совершенно никак не помешала этим двоим.       — Ах. А. Б-больно. Г-ГИ.       Хрупкое на вид тельце А-В слабо упало на горячий торс кайзера, в свою очередь немец лишь оправил свои смольные локоны, что пропитались небольшими капельками пота.       ~ Одевайтесь, мой юный господин. Мы через два часа прибудем на территорию Османской Империи. Вам следует отдохнуть             — Н-но я. Вовсе не могу пошевелиться, все так болит. Внутри особенно       ГИ ничего на это не сказал, только сняв со своего органа другую империю, уложив на соседний диванчик, он быстренько оделся, немного приведя себя в порядок.       ~ Я вам помогу       А-В не успел толком ничего сказать, как почувствовал, что все те же сильные и нежные руки касаются его тела, постепенно возвращая одежду на её нужное место, изредка переворачивая тело империи в бок или вовсе аккуратно усаживая, на что кайзер получал лишь болезненное шипение.       — С-спасибо, Герман. Я бы не смог без вас даже одеться       ~ Не благодарите, лучше вздремните, вам станет легче.       Но Австро-Венгрия с этим был не согласен, он лишь надул одну губу, повернув голову в сторону немецкого императора.       ~ В чем дело?       — Я требую ваш поцелуй. Ведь это уже совсем не уважение ко мне       ~ Поцелуй, а не наглость ли это, м? ~       Но Германия лишь ухмыльнулся, наклонившись и вновь обдав влажные губки юноши своим кратким, но на этот раз нежным поцелуем. Прикрывая лицо двуликого тёмной вуалью.       ~ А теперь спите. Вам предстоит сложная работа       — Господин ГИ, а. Мы сможем когда — нибудь повторить этот вечер снова?       Неловко спросил он, на что кайзер решил умолчать и вернулся на свое место, поглядев в окно.       ~ Время покажет, а теперь я настоятельно прошу вас поспать       А-В несколько раз кивнул, ничего не сказав. Отвернувшись к стеночке, он свернулся небольшим калачиком, пытаясь хоть как — то заснуть. Не смотря на вновь нарастающую и неприятную боль внутри, адреналин в его крови, что постепенно спадал, уменьшил его силы, тем самым вынуждая уснуть. Германия же оставшееся время поездки просидел в одном положении, посматривая в окно, где уже отчётливо виделась яркая и полная луна. В руке его расположилась небольшая фотография русского императора, которую он поглаживал одним большим пальцем, да с долей вины смотря на обычное выражение лица РИ на фото.       ~ «Мне жаль. Я сам не ожидал от себя такого.»       Старенькая на вид фотография вновь была отложена во внутренний карман кителя, а за окном простирались лишь леса и отдалённые одиночные домишки, в которых свет давно уже не горел.       Ровно через два часа, как и было оговорено немецким империалистом, карета с крестом на крыше остановилась у небольшого садика, где слышалось стрекотание светлячков и кузнечиков. Немец чуть спохватился, выйдя из своих часовых думок, да принялся будить вторую империю.       ~ Господин Австро-Венгрия, просыпайтесь       — Мх. Что?       ~ Мы прибыли, нам нужно выходить       — Уже?! Боже, как же быстро…       Резко его тело сковал страх и волнение, но ощутив знакомый запах немца, ему стало чуть лучше, или же это было самовнушение?       ~ Не волнуйтесь, мои воины уже на этой территории три месяца, благодаря им я разузнал обо всем, что нас интересует       — Хорошо, я поверю вам на слово… Снова       А-В посидел ещё немного на мягком диване, но выход немца из кареты с последующим ожиданием, заставил и его покинуть столь малые апартаменты.       ~ С этого момента будьте женственны и молчаливы. Говорите простые слова и пытайтесь не выдавать свой мужской говор       — Понял.       Как только дверь кареты закрылась, немец новольно ахнул от увиденного. Огромная территория дворца Топкапы вмещала в себя до 50000 человек. Дворцовый комплекс включал в себя мечети, бани, апартаменты, хозяйственные блоки и прочие постройки, обеспечивающие его полную автономность. В стены вмонтированы фонтаны и родники, защищающие залы от прослушивания. Бани были защищены двойными решетками и имели двойной потолок, чтобы никто из посторонних не мог попасть внутрь и покушаться на жизнь беззащитных купающихся. Особенным Топкапы делает то, что не было единой архитектурной мысли, единого проекта при его строительстве. Каждое здание возводилось отдельно, по мере необходимости. Гарем располагался недалеко от дворца и относился к Эски сараю (Старому дворцу). Внутри дворца располагается четыре двора, разделенные воротами. Первым, на что падает взгляд — это Фонтан палача, расположенный у главных ворот. Там мыли руки и оружие каратели, исполняющие волю султана. Палачами были специально обученные люди, с отрезанными языками, которые в свободное от «основной работы» время трудились садовниками. Первый двор Алай-Мейданы — самый большой. Он предназначался для проведения церемоний, пятничных молитв и больших праздников. Гостей за его пределы, как правило, не пускали, то есть остальная территория была недоступна для чужих глаз. Попасть во двор можно через Императорские ворота, которые напоминают средневековые врата. Они имеют двухэтажное строение и сводчатое перекрытие. Над воротами было надстроенное помещение для хранения части государственной казны. Их фасады украшают суры из Корана. Это наиболее величественные ворота во дворце, так как именно через них торжественно въезжал султан на своем коне. Верхом также могли попасть туда особо важные гости, остальные проходили пешком. Внутри двора расположен монетный двор и церковь святой Ирины, сохранившаяся еще со времен Византии. Эта церковь использовалась как оружейный склад. Следующие ворота — это ворота Приветствия с башнями, характерными для европейских замков. Внутри располагалось здание государственного совета (дивана). Здесь разбирались текущие дела и утверждались постановления. Жилое помещение для слуг дворца, конюшни и дворцовая кухня располагаются тоже во втором дворе. Кухни особенно привлекают внимание своими размерами. Здания одноэтажные из грубого серого камня. Внутри представлены великолепные образцы посуды из серебра, китайского, японского и турецкого фарфора, венецианского стекла. А еще здесь находится вход в гарем. Длинное двухэтажное здание, с переходящими друг в друга комнатушками для евнухов и прекрасными покоями для фавориток султана. Гарем насчитывает около 300 комнат. Одновременно здесь могло жить несколько сотен женщин. Третий двор — Эндерун «самый внутренний». В него можно попасть через Ворота Счастья, выполненные в стиле рококо с куполом в стиле турецкого барокко. Сюда могли попасть султан, его семья и особо приближенные люди. Здесь же находятся покои султана с тронным залом. Четвертый двор представляет собой великолепный сад Тулип, предназначенный для отдыха султана и его семьи.       ~ У здешнего императора явно хороший вкус на видение в архитектуре       — Как жаль, что я не могу всего этого увидеть и разглядеть, как вы       Но не успел немец ничего сказать, как вдруг к ним подошёл парень на вид лет 20-23, чуть поклонившись, он посмотрел на них, подмигнув Герману. Кайзер сделал тот же жест. Он узнал в лице этого «турка» своего солдата — агента.       — Какими судьбами к нам, величественный господин?       Спокойно спросил юноша, смотря то на империю, то на лженаложницу.       ~ Я к султану, по одному очень важному делу. Слышал, он нуждается в иностранных наложницах, вот привёл для него такую       — Какая красавица, уверен султану она обязательно понравится       Австро-Венгрия стоял молча и старался контролировать себя, всеми силами, лишь бы не впась в мнимую истерику.       ~ Так, когда же к нам выйдет султан?       — Пойдёмте с мной, я отведу вас       С этими словами юноша завел тех двоих в здание, да быстрым шагом направился в небольшую комантку, что он привык называть «приёмной».       — За этой дверью находится сам султан. Сейчас с ним находится девушка, которая должна угодить вниманию шаха, чтоб хотя бы выбиться в рабыни, иначе её ждёт военная ссылка       ~ Не волнуйся, моя леди, вы обязательно справитесь       Говорил полушепотом кайзер, прикоснувшись к плечам лженаложницы, успокаивающе помассировав их.       В это время вся в слезах выбежала молоденькая девушка, двое мужчин, что держали её за руки, насильно уводили куда — то, в то время она злостно кричала, молила его пощадить, но незнакомец лишь издал бассистое «следующая», после чего внутри А-В все сжалось.       — Настала ваша очередь       Парень с улыбочкой на лице провел наложницу в то самое помещение, конечно, не без труда завел её, хлопнув дверью, тем самым закрывая.       — «Мои ноги такие ватные. Я совсем их не чувствую»       Чуть махнув рукой понизу, он ощутил, что ничего такого не было, на что можно опереться и это заставило волноваться ещё сильнее.       — «Я. Я не могу сориентироваться здесь, где я?..»       Но тот раздалось тихое и томное дыхание за спиной, отчего империя отскочил в сторону, спотыкаясь об свою же ногу и падая на пол.       ~ Какая неуклюжая барышня.       Тяжёлый бас вонзился острым копьем в уши незрячего, после чего тот замер, слыша только дыхание шаха.       ~ Чего же ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь       Незнакомый шах наклонился в сторону упавшей протягивая свою массивную руку с кольцами на указательным и среднем пальце.       ~ Дай руку, иначе проваляешься тут в грязи целую вечность       Холод его голоса пронзал каждую косточку юноши, он хотел было что — то сказать, то открывая, то закрывая рот, но лишь робко вытянул руку, соприкоснувшись тонкими и ледяными пальчиками, более крупных и горячих пальцев, а затем и кисти в целом. И в этот момент, его резко дернули за руку, отчего «наложница» влилась в широкую грудную клетку падишаха. Даже не смотря на суровость и холодность голоса, он был очень горячим по температуре мужчиной, с мягким кафтаном, на котором имелись различные вшивки тоненькими острыми ниточками. Ощутив всем своим телом элементы одежды высокого незнакомца, он подметил, что на нем были штаны («дзагшин»), сшитые из тонкого шелка или полотна, надетые на голое тело и стянутые вокруг пояса шнурком с вышитыми концами. Вначале штаны были широкие и длинные, они складками спускались на ступню. Поверх штанов одета длинная рубашка («каис») с длинными широкими рукавами, доходившую до середины икр или до лодыжек. Также империя успел подметить камзол («субун») и куртку («суджери»). Распашной камзол шился из красного сукна, украшался вышивкой, а по бортам пуговицами, доходил длиной до бедер. Поверх камзола ощущался тот самый мягкий материал кафтана, подпоясанный кушаком, который сворачивали из большого куска узорчатого шелка и обшивали его концы кистями и бахромой. Чуть подняв руку, он ощутил головной убор — «тюрбан», состоявший из двух частей — колпака различной величины и формы и длинного куска тонкого мягкого шёлка. Тюрбан имел при себе украшение в виде ярких перьев и что — то похожее на маленькие жемчужины, по крайней мере по форме. Обувь походила на обувь, что имелась на ногах А-В.       — О-осман.       Хриплым, наигранно тоненьким голоском, процедил юноша, словно вовсе позабыв о страхе.       ~ Для тебя я милостивый господин Османская Империя!       Грозно рыкнул мужчина, но от себя не отстранил.       ~ Куда ж ты слепая ко мне явилась, м? Хотя лицо не дурно, красиво       — К-красиво?.. Лицо?..       Австро-Венгрия ещё не мог отойти от шока, которому подвергся, когда зашёл в комнату, потому малосвзяно мог говорить и прекрасно помнил, что говорить ему запрещалось.       ~ Да, лицо, лицо. Как хоть звать тебя, девица?       На вид грубые, но сильные руки с небольшим волосяным покровом, коснулись тёмной хлопковой повязки на лице наложницы, но тут его руки резко перехватили ручки по — тоньше       — Прошу. Не надо… Мой господин.       Но Осман лишь напористо стал стягивать повязку, после его глазам предстали чужие глазки, что омрачнились тёмным хрусталиком и совсем блеклой радужкой из-за чего зрачки очень ярко выделялись.       ~ Что это с тобой?       — Мх… Ожог.       ~ Ужасное зрелище, не советую тебе ходить без повязки. Других девиц распугаешь. А мне этого не надо, если специально делать это будешь, пущу на пушечное мясо       Австро-Венгрия уж очень давно не слышал в сторону себя подобных оскорблений, потому чуток поник головой, вновь повязывая ленту.       ~ Но я оставлю тебя у себя в качестве рабыни. Но жить будешь при мне, твоя комната будет рядом с моими покоями.       Наложница несколько раз кивнула, ощущая как вторая такая же сильная рука коснулась его бедра.       ~ Посмотрим, чем ты будешь мне полезна. Стража! Отведите её в комнату при моем дворе, пусть обоснуется       Как только двое здоровеньких мужчин подхватили недоналожницу за обе руки, они насильно повели его в противоположную сторону, где как раз располагались все комнаты. Немец твёрдо смотрел на эту картину, чуток улыбаясь, зная, что план вошёл в увертюру предстоящего представления, а затем и вовсе скрываясь, уходя прочь из османского дворца, оставляя Австро-Венгрию на попечение своих солдат.       — «Я теперь наложница султана. Он — мой господин…»