Зови меня Лань Чжань

Life can be so sweet On the sunny side of the street (L. Armstrong)

      — Итак, вы все же решили последовать моему совету?       Голос сидящей напротив женщины тих и спокоен, он словно течение мощной реки, быстрое в глубине и совершенное неподвижное на поверхности.       Мужчина опускает голову и некоторое время хранит молчание. Но потом, словно набравшись решимости, отвечает.       — Нет, не совсем…то есть да. Да, я так и сделал, — по мере ответа его голос крепнет.       — Хорошо.       Некоторое время в комнате больше никто не произносит ни звука. Пока наконец женщина не продолжает:       — Возможно вы хотите поделиться полученным опытом?       Мужчина отводит глаза.       — Или просто обсудить свои текущие чувства теперь, после того как все закончилось?       Глаза мужчины становятся больше, но он по-прежнему упорно смотрит в сторону.       — Хорошо, — женщина тихо вздыхает. — Я рада, что вы все же сумели сделать этот непростой для вас выбор.       Мужчина молчит. Комната снова погружается в тишину.       — Я… я думаю что теперь мне стало гораздо легче, — он наконец-то находит слова для ответа.       Теперь у женщины наступает время для молчания. Она спокойно сидит в кресле, слегка отвлеченно рассматривая картину на стене. При этом вся ее поза выражает заинтересованность в словах ее пациента.       — Я…я перестал просыпаться ночами. Точнее, последний месяц ночами я практически и не спал, — мужчина хмыкает. — Но это было…скажем так, более увлекательное времяпровождение, чем…       Он замолкает.       — Чем?       — Чем сидеть ночью на краю кровати, и не иметь возможности даже выпить стакан воды, потому что все тело скрутило от ужаса.       Он наконец-то проговаривает это вслух, и почти с облегчением откидывается в мягком кресле.       Взяв с низкого столика предусмотрительно поставленный там стакан воды, он жадно его выпивает, не обращая внимания на стекающие по подбородку капли.       — Хорошо.       Женщина улыбается. Их взгляды на мгновение встречаются, но мужчина снова отводит глаза в сторону.       — Я… я снова начал выходить в город, — лицо Вэй Ина словно оживает. — Я почти забыл, как это хорошо прогуляться по солнечной стороне улицы.       Женщина слегка наклоняет голову набок.       — В этом году ранняя весна, не находите?       Мужчина вдруг улыбается в ответ, и в это мгновение его лицо неуловимо преображается. Словно до и после на кресле сидели два совершенно разных человека.       — А еще я нашел свою флейту, ту, которую потерял, помните? Я рассказывал.       Он выразительно смотрит на своего лечащего психолога.       — Конечно, господин Вэй. Черная, с алой кисточкой. Вы очень переживали что не можете ее отыскать. Что же с нею случилось?       Он вдруг немного смущенно смотрит в ответ, но все же продолжает:       — Она просто закатилась в гардеробную. Я….я долгое время не мог… не мог находиться в замкнутом пространстве и мне было не по себе там…. Но теперь я снова могу туда заходить.       — Хорошо.       Женщина снова внимательно смотрит на повеселевшего пациента.       Он вдруг тоже смотрит в ответ, впервые за все время выдерживая ее спокойный, открытый взгляд.       — Вы сегодня надели новую рубашку и джинсы, а до этого почти все время приходили в одном и том же комплекте одежды, это было связано с вашим страхом заходить туда?       Вэй Ин кивает, потом качает головой, потом снова кивает.       Женщина снова никуда не спешит, сосредоточив свое внимание на чашке с чаем, которую берет в руки.       — Хотите чаю, господин Вэй?       Вэй Усянь с облегчением кивает.       — На сегодня мы почти закончили с вами, есть еще что-то, что бы вы хотели обсудить?       Мужчина внимательно смотрит на появившуюся из-за незаметной в стене двери помощницу, которая приносит зеленый чай. Он знает, что тот заварен ровно 75-ти градусным кипятком, как он любит.       — Думаю нет.       — Хорошо, тогда у меня есть еще один вопрос. Вы планируете продолжать свое лечение предложенным мной способом в дальнейшем?

***

      Женщина вздохнула и закрыла ноутбук. На сегодня это был ее последний клиент и она только что обновила запись по нему со «стабильно депрессивен» на «есть позитивные изменения».       Ей не нужно было перечитывать его историю болезни, за два года она выучила ее наизусть.       Приемный сын очень богатой и известной семьи, попал в эпицентр криминальной разборки между двумя враждующими бизнес-кланами. В ходе последней что-то пошло не по плану, и на его глазах были убиты его приемные родители и приемная сестра со своим мужем. Чтобы спасти по счастливой случайности отсутствующего брата, он выдал себя за него.       И пока тот искал помощь, а потом искал место, где держали господина Вэя, тот, принятый за наследника семьи, успел подвергнуться серьезному насилию, как моральному, так и физическому.       Жестко разобравшийся с теми, кто устроил его семье вендетту, приемный брат Вэй Усяня, господин Цзян, после безуспешных попыток вернуть пошатнувшееся психическое здоровье единственного оставшегося в живых взрослого члена своей семьи, обратился к ней.       Ее время стоило дорого и было расписано на несколько лет вперед.       Но после нескольких отказов, господин Цзян Ваньинь явился в ее офис самолично и высидев пять часов в приемной, ожидая когда она отпустит последнего клиента, все же добился встречи.       Молча кинув на ее стол фото прошлого и текущего вида брата и стопку написанных, неожиданно от руки листов, он также молча вышел из комнаты, крепко хлопнув дверью.       Косяк пришлось менять.       Но она, неожиданно для себя нарушив свое табу - не брать нового клиента, пока не отпустит одного старого, перезвонила грозному господину Цзяну. И приняла решение поработать с его братом, пусть ей и пришлось для этого немного перекроить свой личный график.       Но если пройти мимо столь нашумевшей во всех СМИ истории она смогла, то пройти мимо умирающего от внутреннего надлома человека нет.       Вэй Усянь поразил ее. Бесконечно умный, красивый, перспективный молодой человек, ставший за несколько недель жестокого плена старой развалиной.       Мешковатая одежда, круги под глазами. Сбивчивая, несвязанная речь. Он не мог общаться с незнакомыми людьми, особенно с мужчинами. Он не выносил чужого присутствия, и отныне жил один в специально снятом доме, охраняемом словно Лувр. Даже служанка, нанятая для уборки, не могла быть уверена, что ее пустят в тот или иной день.       Он практически похоронил себя заживо. И только Цзян Чен иногда мог общаться с ним, не опасаясь его приступа панической атаки или попытки суицида во время разговора.       Он ходил к ней на консультации уже более двух лет, дважды в неделю: по среда́м и пятницам.       Точнее первые полгода его привозил и увозил вечно мрачный брат, который увидев обновленный косяк, только молча прислал на следующий день дополнительный чек, с пометкой, что это компенсация за испорченное имущество.       Но однажды Вэй Ин вдруг пришел сам, впервые сопровождаемый только молчаливым охранником.       А еще через полгода он впервые улыбнулся, и это стало поворотной точкой в его выздоровлении.       Он начал постепенно возвращаться к жизни, но по-прежнему избегал общества любых мужчин, что очевидно создавало много сложностей. Ведь Вэй Усянь предпочитал мужчин, как ей сразу же было и сообщено в обязательной анкете, заполняемой в самом начале ее работы.       И если его социализация худо-бедно двигалась вперед, его личная жизнь оставалась куском замороженного льда, который грозился не растаять никогда.       И это, в свете полученных от брата сведений, что до происшествия он был душой компании, имел много друзей, поклонников и в целом вел довольно свободный образ жизни.       Поэтому безуспешно перебрав за последние полгода несколько вариантов его адаптации в новых реалиях, она, неожиданно для себя, предложила попробовать ему практику шибари или, если он готов пойти дальше, практику контролируемых оргазмов.       Данный метод мог быть успешен в ситуациях, когда человек с одной стороны хочет получить разрядку, с другой стороны не может позволить себе этого, или просто боится идти до конца. И зачастую легко решал такие сложные вопросы, как утраченное доверие к себе и к другим людям.       Как у практикующего психолога, у нее было много разнообразных и проверенных контактов, которые она иногда давала тем или иным своим сложным клиентам, когда дело не двигалось с мертвой точки или если был необходим внешний стимул или толчок.       Но Вэй Усянь, неожиданно быстро согласившийся на данный эксперимент, так и не позвонил в предложенное ею место.       Он просто пропал на месяц с горизонта. Оплаты за пропущенные сеансы приходили без задержек, а Цзян Чэн стабильно отчитывался о том, что с братом все хорошо, и он скоро снова начнет посещать ее сеансы.       Так и случилось. И Вэнь Цин просто не узнала своего клиента.       Новая рубашка, брендовые джинсы. Живой, отличный от прежнего взгляд. Теперь молчание Вэй Ина больше не сквозило горечью и болью. Оно больше походило на задумчивость человека, который долго спал и только проснулся ото сна.       Перемены просто поражали воображение, также, как и сам Вэй Усянь.       Вэнь Цин была рада этому. По ее прогнозу через полгода-год он вполне мог закончить их текущую терапию, перейдя на поддерживающие встречи раз в месяц или еще реже.       Ее телефон звякнул.       «Ты долго еще? Я уже замотался перепарковываться перед твоим центром!»       Она хмыкнула, и послала в ответ воздушный поцелуй.       «Почему мы должны скрываться словно школьники??? Оформи мне уже нормальный пропуск и тогда я без проблем буду парковаться на выделенных вашему центру парковочных местах!!!»       Она быстро погасила свет, и вышла, хлопнув дверью. В центре кроме нее уже никого не было, ведь Вэй Ина она принимала в свое личное время, после основной работы.       И хотя официально ни он, ни семья Цзян не были ее клиентами, и никакой информации не было ни у кого, кроме нее самой и одной ее самой доверенной помощницы, Вэнь Цин строго следила за клиентской этикой и поэтому Цзян Чену приходилось оставаться просто ее хорошим приятелем, который периодически (каждый день) подвозил ее до метро (до дома, по пути заезжая в тот или иной ресторан).       Как все это началось она не знала, но их вынужденное общение по поводу истории его брата, неожиданно переросло в такую вот «крепкую» дружбу. И теперь они оба готовы были платить: и таким томительно-сладким ожиданием чего-то большего, и глубокомысленным молчанием. Чтобы в будущем получить шанс для более близкого знакомства.       В будущем, где Вэй Усянь снова был просто братом Цзян Чена, а она…       От телефона казалось пошел пар, и Вэнь Цин засмеялась, представляя, как матерился Цзян Чен, в попытках найти свободное место в центре, в самый разгар вечернего часа пик.       «Я уже иду, не бухти».