Зови меня Лань Чжань

      Лань Ванцзи с грохотом закрыл железную дверцу своего личного ящика. В помещении кроме него уже никого не было, и он наконец мог спокойно почитать письмо, полученное от брата.       Тот, как всегда, сдержанно сообщил о том, что дядя все еще зол на его решение вернуться на службу, и грозится вычеркнуть его имя из родовой книги. Еще Сичень писал что скучает, и что даже А-Яо не рассеивает его бесконечных волнений о судьбе брата. Из новостей ничего особенного не происходило, кроме того, что им с его драгоценным Яо в скором времени предстояло посетить мероприятие, посвященное помолвке какого-то родственника клана Цзинь и Мэн Яо настаивал, чтобы они пошли туда вместе.       Лань Чжань грустно вздохнул. Ему тоже очень не хватало и молчаливого присутствия брата, и ворчания Лань Циженя, и даже масляной рожи Мэн Яо, чтоб его все черти драли.       Но возвращаться он не планировал.       И дело было даже не в контракте наёмного воина, в конце концов у него были сбережения. И хотя их семья поиздержалась за последние годы, они не нищенствовали.       Просто он физически не мог находиться в одном городе с одним конкретным человеком. Человеком, с которым он не имел права даже заговорить, не говоря уже о чем-то большем. И которого мечтал увидеть больше жизни, пусть даже издали.       И Лань Чжань точно знал, что только непомерная физическая нагрузка в частном военном отряде, перемежаемая короткими и опасными операциями, спасала его от того, чтобы не прийти и не похитить Вэй Усяня прямо из его нового дома. Пусть тот и не отвечает ему взаимностью, и скорее всего уже и думать позабыл об их безумии, продлившемся по контракту ровно месяц.       Лань Ванцзи задумался.       Он никогда не стремился стать наёмником. Но когда внезапно умер отец, брат уехал и закрылся больше чем на год в высокогорном монастыре одной очень далекой страны, а дядя не сумел удержать в руках атакуемый конкурентами семейный бизнес, ему невольно пришлось столкнуться с самой изнанкой людской морали. И в результате, тихий и мечтательный юноша вынужден был защищать себя и своих близких как мог.       Так он и познакомился с парой наемников: Сун Ланем и Сяо Синчэнем. Они многому научили наивного юношу. И позже, когда основные проблемы клана Лань были решены, пригласили того в свой отряд, который базировался на полигоне известной частной военной компании. Лань Ванцзи, измученный потерями, сомнениями, упреками дяди, молчанием вернувшегося из затвора брата, согласился.       И на следующие пять лет забыл и о личных проблемах, и о душевных волнениях, полностью отдав себя служению другим людям. Эта жизнь была простой и незамысловатой. Она требовала многого, но также много давала взамен.       Боевое братство, хождение по лезвию бритвы, благодарность спасенных людей, ощущение плеча за своей спиной, понимание, что людям рядом он не безразличен, что они всегда помогут и будут с ним до конца. Это дорогого стоило. Подобная жизнь не ставила сложных вопросов, не требовала принимать решения. Да, она держала в жестком тонусе, но позволяла отпустить собственные страхи и сомнения. Им просто не оставалось места среди пуль и взрывов.       Так продолжалось, пока наконец горестно взывающий к его совести дядя не привлек на свою сторону Лань Сиченя, и тот все же уговорил брата вернуться в лоно семьи.       По возвращению Лань Чжань обнаружил, что от былой роскоши не осталось и следа. Спасая семейный бизнес, пришлось продать большую часть имущества, а пожар, о котором самому Лань Чжаню решили ничего не говорить, унес с собой и чудом сохраненную фамильную усадьбу.       Потери были велики, и только на месте Лань Ванцзи осознал масштаб случившихся изменений.       Дядя отныне день и ночь пропадал в небольшом офисе бывшей некогда крупной и известной компании. Лань Сичень как мог помогал ему, отдавая всего себя на восстановление порушенной репутации семейного бизнеса.       А еще Лань Ванцзи обнаружил, что Лань Сичень нашел себе партнера. И это тоже было открытием. Ведь для бывшего всегда отстраненным и далеким от проявлений страсти Лань Сиченя подобная связь была просто невозможна.       Как сумел пробраться в сердце и душу его брата имевший в их кругах довольно подмоченную репутацию и пользовавшийся дурной славой Мэн Яо, Лань Чжань мог только догадываться. На все его вопросы Сичень только загадочно улыбался и отказывался обсуждать персону своего любовника. Его вера в Мэн Яо была безоговорочной, и со временем Лань Ванцзи просто смирился с фактом подобного мезальянса.       К тому же сам Мэн Яо довольно сильно помогал их бизнесу восстанавливаться, так как все же был родственником могущественного клана Цзинь, и имел самые разнообразные связи в бизнес-сообществе. И Лань Чжань не мог не признать, что тот искренне старался помогать им, пусть сам и не понимал его намерений и так и не смог довериться этому человеку.       Постепенно он привык к своему новому миру, почти перестал тосковать о братьях по оружию, начал носить деловые костюмы, и даже сумел реализовать пару очень прибыльных проектов, если бы не одна случайность.       Лань Чжань отдавал себе отчет в том, что его чувства больше походили на внезапное безумие.       Их мимолетная встреча, дурацкий обман с секс-услугами, его скоропостижное бегство в центр подготовки элитной частной военной группировки. С одной стороны, он был рад снова вернуться к этой безбашенной, полной опасных приключений жизни, где дни сливались с ночами и порой смерть дышала прямо в затылок. Разминирование важных объектов, работа с заложниками, охрана высокопоставленных персон. Он и его братья по отряду были нарасхват, и заказы сыпались словно из рога изобилия. Порой Лань Ванцзи просто терялся в городах и часовых поясах, забывая даже про дни недели. С другой стороны, это безумие не могло длиться долго, и он не планировал умирать, потому что имел понятие о чувстве долга перед родом, дядей, братом. Перед своей собственной жизнью наконец.       — Ванцзи, — голос Сяо Синчэня вырывает его из потока нахлынувших воспоминаний. — О чем задумался?       Лицо мужчины мягкое, приветливое. Улыбка, словно нежный ветерок, всегда услаждает взор и если бы Лань Ванцзи не прошел лично с этим человеком несколько операций, на грани жизни и смерти, он бы никогда не подумал что тот профессиональный наемник.       — Получил письмо из дома, — Лань Ванцзи предпочитает не вдаваться в детали, переводя разговор на другую тему. — Ты искал меня?       — Да, поступил новый заказ.       Лань Ванцзи тут же собирается внутри, ощущая как моментально отступают охватившие его ранее сомнения.       — Я слушаю.       — Ничего сложного, — Синчэнь снова улыбается. — Просто надо сопроводить на одно мероприятие одного молодого человека. Юноша, легкий аутизм. Недавно его пытались ограбить, и он с испугу выстрелил в нападавшего из его же собственного пистолета. Теперь семья опасается, что подельники бандита могут напасть на него.       Лань Ванцзи кивает, протягивая руку и забирая из рук Синчэня ориентировку.       Лицо юноши на фото словно покрыто тонким инеем, оно отстраненное и не выражает ничего.       — Вэнь Нин, — Лань Ванцзи морщится пытаясь вспомнить, где слышал это имя.       — Да, это родной брат одного очень известного психолога. У нее планируется помолвка, и она очень волнуется за своего родственника.       Лань Ванцзи кивает. Но тут же его лицо морщится, когда он видит место назначения.       Синчэнь понятливо улыбается.       — Мы с Сун Ланем подумали, что ты за эти месяцы успел соскучиться по дому, и выбили тебе небольшой отпуск после выполнения задания. Не благодари. Это же твой город, тебе, должно быть, будет приятно снова повидать близких.       Лань Ванцзи смотрит на довольное лицо друга и его язык не поворачивается отказаться от медвежьей услуги.       Теперь он вынужден будет ближайшие пару недель бороться с тем, чтобы не сорваться и не начать метаться по городу в поисках одной известной персоны.       — Принято.       Он кивает, скрывая растерянность. Сяо Синчэнь внимательно смотрит в ответ.       — Ванцзи, с тобой все в порядке? Мы не лезли в твои дела, но ты нам с Сун Ланем как брат. Ты так внезапно вернулся тогда на службу, словно за тобой гнались все наемники этого мира. Что случилось, ты можешь рассказать мне все, я обещаю, что помогу тебе, чем сумею.       Лань Ванцзи молчит, чувствуя, как в груди разрастается пожар. От слов Синчэня внутри него снова разгораются утихшие было сомнения, и он колеблется на грани.       — О, вот вы где! — Сун Лань как всегда бесшумно выходит из-за спины.       Лань Ванцзи вздрагивает, но через долю секунды мотает головой.       — Со мной все хорошо. Я беру это задание.       — А, Ванцзи, хорошо тебе отдохнуть.       Сун Лань радостно смотрит на Синчэня, и тот наконец отводит свой пронзающий, словно прожектор, взгляд.       Через минуту все трое уже идут в сторону казарм, обсуждая текущие дела.       Лист с назначением жжет руку, но внезапно Лань Чжань чувствует облегчение.       Все последние восемь месяцев он только и делал, что убегал. И ужасно устал от этого. Наверно его друзья как всегда вовремя, даже сами того не зная, указывают ему верный путь. Взглянуть наконец в лицо своему страху, а точнее своим чувствам.       Засыпая в кровати, он впервые за много дней не думает о прошлом. Все его мысли заняты тем, что он будет делать со своим внезапным двухнедельным отпуском.       И он внезапно понимает, что плевать он хотел на запреты Мэн Яо, могущество дома Цзинь, ожидания дяди и недоумение брата.       Он должен найти Вэй Усяня и наконец поговорить с ним. Рассказать ему об обмане, о причинах, которые побудили его так поступить.       А еще он хочет спросить этого мужчину о том, что он на самом деле чувствует. Ведь месяц, который они провели вместе, не был ложью.       Их близость, страсть, невероятное наслаждение друг другом, взаимопонимание на каком-то совершенно бессознательном уровне. Лань Ванцзи не льстил себе надеждой на взаимность, но и отрицать их полную сексуальную совместимость было тоже глупо.       Они толком ни о чем не говорили, ничего не обсуждали. За них говорили их тела. И Лань Ванцзи был уверен, что Вэй Ину все нравилось так же, как и ему самому. И возможно эта совместимость смогла бы стать точкой отсчета чего-то большего.       Он боялся загадывать, но хотел просто понять. Чтобы не теряться больше в сомнениях и невысказанных чувствах.       Сам факт отвержения больше не пугал его, Лань Ванцзи не боялся услышать "нет".       Но от мысли, что возможно он услышит "да", все его тело парализовал непонятный, но вполне ощутимый страх. И впервые Лань Чжань принимал это с радостью, волнением, и такими давно забытыми внутренним трепетом и надеждой.