Сперва умрут стервятники и падальщики

Проходит ещё один цикл. Сноук не вызывает их, игнорируя сообщение, посланное Реном. Сноук даже не связывается с Реном, чтобы переговорить с ним втайне или обсудить Палдаг. Рен всё ещё ощущает вкус молнии на языке, всё ещё чует запах смерти. Он не чувствует себя уязвлённым. Поправка: чувствует. Но не хочет признаваться в этом. Спасённые с Арканиса — вот главная забота. Прямо из медотсека их направляют на обучение. Нечувствительных к Силе посылают на офицерские курсы, чувствительных учат владеть оружием. Но никто из арканисианцев не попадает в штурмовики. Какое облегчение. В тренировочных залах кипит активность. Прибывают рыцари Рен в своих пыльных плащах и перепачканных грязью сапогах. Они сражаются, они смеются. Они одерживают победы и проигрывают. Они не доверяют Кайло Рену. Они больше не могут доверять ему. Только не после убийства их старого, покрытого рубцами лидера. Рен смотрит, как чувствительные к Силе впервые берут оружие в руки. По крайней мере, большая их часть. Он не видит Палдаг. Впрочем, он и не надеется, учитывая, что она по-прежнему таскает свою старую мантию и рисует на лице жуткий череп. Поэтому Рен довольствуется обществом Хакса и тем… что произошло между ними. Хакса, который наблюдает за своими людьми, но не принимает участия. Хакса, который такой худой, что, кажется, вот-вот переломится надвое. — Как насчёт спарринга? — предлагает Рен и, сняв маску, с глухим стуком роняет её на пол. Хакс наклоняет голову набок, но в итоге уступает. Оба берут тренировочные шесты. Рен знаком с Хаксом всего несколько циклов, но они уже связаны. Они читают друг друга, внимательно рассматривают друг друга. У Рена — сила, у Хакса — скорость. Они танцуют, проворно двигаясь по мягкому спортивному мату. Удар следует за ударом. Снова и снова, пока дыхание обоих не становится тяжёлым. — Это всё, на что ты способен? — спрашивает Хакс, раскручивая шест за спиной. Рен тихо рычит и бросается в атаку. Они прекращают лишь тогда, когда осознают, что за ними наблюдают. Генерал Прайд — недовольный, как всегда. Он демонстративно аплодирует. — Можно вас на два слова, лорд Рен? Рен делает вдох. Кивает. Отдаёт Хаксу свой шест. Он почти выдохся. Он никогда ещё так не растворялся в сражении. Словно всю кровь в его теле заменили электричеством. Не переставая ухмыляться, Прайд ведёт Рена в ближайший конференц-зал. Там проходит совещание, но Прайду плевать. — Все свободны, — объявляет он собравшимся офицерам, прерывая оратора. Чертежи махины, похожей на Звезду Смерти, мерцают и гаснут. Отсалютовав, офицеры покидают комнату. Как только двери за ними закрываются, Прайд задаёт вопрос: — Что вы себе позволяете? Голос его тих и спокоен, но мыслями он где-то далеко. Картинка размыта, искажена временем. Рен моргает, переминается с ноги на ногу, его пальцы подрагивают. Его спарринг прервали. И ради чего? — Уточните ваш вопрос, генерал Прайд, — говорит Рен. Ему не хватает маски и вокодера. Он не догадался надеть шлем, выходя из тренировочного зала. Не предполагал, что задержится. — Мальчишка, — Прайд скалит зубы. — Чем вы занимались с ним? — Хакс не мальчишка. Он мужчина, которого следует уважать. Он могущественный форсъюзер. — Рен прищуривается. — В отличие от вас. Прайд фыркает, распаляясь гневом. — Вы говорите об уважении. Я тоже требую уважения, если уж на то пошло. Мысли Прайда вертятся вокруг одного лица. Рыжие волосы, зачёсанные назад, намертво скреплённые гелем. Улыбка, которая не отражается в глазах цвета морской волны. Академия на Арканисе — до того, как её разнесли на куски. Прайд знает Брендола Хакса. Точнее, знал. Хотел бы он узнать, что Брендол Хакс мёртв? Что Брендол Хакс избивал своего ребёнка — ребёнка, который не мог дать сдачи. Что любовница Брендола Хакса покончила с этим. Навсегда. — Ублюдок принадлежит Сноуку, — Прайд сжимает кулаки так, что скрипит кожа перчаток. — Не тебе. Нет. Рен ничего ему не расскажет. Даже если тот встанет на четвереньки и будет умолять поведать о судьбе старинного, давно потерянного друга. — Мы тренировались, — говорит Рен. — Это всё? — он идёт к двери. — Погодите, — в голосе Прайда внезапно звучит отчаяние. Рен останавливается, но не оборачивается. — Вы понимаете, что испытываете моё терпение, генерал? — Вы не должны доверять Хаксу. — Почему же? — Он ублюдок, он… — Довольно. Снова никакой ценной информации, как всегда. Покинув конференц-зал, Рен возвращается в зал для тренировок. Хакса там нет. Его шлема — тоже. **~*~** Когда арканисианцам выделили подходящее жильё, Хакс единственный отказался от предложенных апартаментов. Он разместился в каюте Рена, занял его кровать. Ну точно как кот. Поэтому Рен уверен, что знает, где искать Хакса. Войдя в каюту, он замирает. Внутри темно. — Освещение на сто процентов. Никого нет. Ни Хакса, ни Палдаг. Шлема тоже не видно. Куда мог пойти Хакс? На шею ложится рука, ледяная, как бесконечная пустота космоса. Рен резко поворачивается и сталкивается лицом к лицу с Палдаг. — Где. Мой. Сын? — жёлтые мерцающие глаза полны ненависти. И страха. Рен качает головой. — Как вы сюда попали? Он не слышал её шагов, не слышал шума открывающейся двери. Ему неизвестно, есть ли у неё коды доступа. — Где Армитаж? — спрашивает Палдаг. Волосы её встают дыбом, словно от статического электричества. — Где он? — голос полон отчаяния, какого Рен никогда ещё не встречал. Палдаг любит своего сына, любит по-настоящему — Лея никогда так не любила Бена. Палдаг ни за что не отослала бы Хакса, как сделала Лея. Палдаг всегда была неподалёку и защищала его. Вот они — ошибки Леи. — Не знаю, но я найду его, — слышит Рен собственный голос. На «Финализаторе» не так уж много укромных местечек, не так уж много кают и конференц-залов. Палдаг поправляет Рена: — Мы найдём его. Поверить не могу, что ты упустил его из виду! — Он взрослый, — говорит Рен, шагая по коридорам «Финализатора» рядом с Палдаг. Он пересматривает своё мнение. Возможно, Лея держала Бена на расстоянии, но Палдаг слишком привязана к Хаксу, будто они — части единого целого. Рен отбрасывает эти мысли и концентрируется на поисках. Он не чувствует Хакса на корабле, не ощущает его в Силе. Разве что… На месте медотсека — пустота. Рен не чувствует его. Ну вот. Хакс наверняка там. — Может, он и взрослый, но он один на этом корабле, полном чужих людей, — рычит Палдаг. — Скажи, кому верны твои люди? Тебе или кому-то из своих, из тех, кто носит форму? Её слова пробуждают в Рене тревогу, он срывается на бег. Рен проносится мимо офицеров и штурмовиков, расталкивая их. Залетает в медотсек и видит Хакса, застывшего, будто в ожидании. У его ног сидит исаламири, толстая, оранжевого цвета. Рен шатается, ослабленный внезапной потерей Силы. Откуда вообще в медотсеке взялась исаламири? Рядом с исаламири валяется труп офицера, из его шеи торчит скальпель. Рен делает глубокий вдох и поворачивает голову. Палдаг исчезла. — Что ты здесь делаешь? — требовательно спрашивает Рен у Хакса. Тот наклоняется и, подхватив исаламири, прижимает её к себе, словно уродливое дитя. Между губами ящерицы мелькает узкий язык, но в целом она не против подобного обращения. — Один из твоих офицеров сказал, что я нужен здесь. Исаламири стала сюрпризом, как и его жалкая попытка ослабить меня. Рен судорожно вздыхает. — Ты в порядке, — говорит он. Это скорее констатация факта, чем вопрос. Хакс медленно кивает и приподнимает исаламири, используя её как щит между собой и Реном. — Ты знал? — Нет, — отвечает Рен и, приблизившись, кладёт ладонь на спину исаламири. Животное тупо моргает и не пытается отодвинуться. — Я не подумал… Он не подумал, что Первый Порядок безнадёжен — охваченный внутренними дрязгами, гневом и недоверием к Силе. Как глуп он был в своём убеждении, что Сила сможет защитить Хакса от людей, которые считают этот корабль своим домом. — Ты не подумал, — язвительно повторяет Хакс. — Ничего страшного. Мы всё исправим. Хакс передаёт исаламири Рену и отгоняет его, пока не оказывается за пределами пузыря, где не действует Сила. А потом машет руками, растопырив пальцы, и мёртвый офицер поднимается на ноги. Скальпель падает на пол, края раны закрываются, хотя в глазах офицера — мучительная пустота. — Я искореню эту заразу, — заявляет Хакс. Офицер выходит из медотсека, будто и не умирал. — И займусь этим прямо сейчас. Скажи-ка, ты случайно не питаешь тёплых чувств к генералу Прайду? — Нет, — фыркает Рен. — Но он любимчик Сноука. — Это ненадолго, — медленно произносит Хакс. — Что будем делать с исаламири? — интересуется Рен. Ему не терпится вышвырнуть её в ближайший шлюз. Когда в последний раз он был таким уязвимым? Лишённым Силы, подобно офицерам и штурмовикам, являющимся основой Первого Порядка. Исаламири, несмотря на всю свою силу, лежит смирно, уткнувшись мордой в изгиб локтя Рена. Хакс вновь подходит к Рену и гладит исаламири по спине. — Уверен, скоро мы найдём ей применение, — говорит он нежно. — Назовём её Миллисент. **~*~** Миллисент незамедлительно (и без объяснений) передают на попечение Митаки. Тот изо всех сил пытается удержать извивающуюся ящерицу и возмущённо восклицает: — Сэр?! — Позаботься о ней, — говорит Рен. Хакс наблюдает за ними, вздёрнув подбородок. А потом поворачивается и серьёзно смотрит на Рена. — Мне понадобятся мои краски. Рен скептически смотрит на него. — Без них ты выглядишь как младший офицер, — мягко говорит он. Возможно, в этом и суть проблемы. — Без своей маски ты похож на мокрую кошку, — так же мягко отвечает Хакс. Рен обиженно закатывает глаза. Он не перестаёт удивляться способности Хакса отпускать настолько жёсткие замечания. Рен привык к страху. Тревоге. К странным, безрассудным людишкам, начинавшим притворно улыбаться, завидя его, будто он мог пропустить отрицательные эмоции, которые вызывал у них. «Веди арканисианцев ко мне». Рен застывает на месте с широко распахнутыми глазами. Он чувствует на нёбе привкус жжённого озона. — Рен? — Сноук. Он зовёт нас. **~*~** Арканисианцы подобны воде. По ним словно пробегает волна, и они собираются вместе, вновь облачённые в чёрные, ничем не примечательные мантии. В шаттле они рисуют на лицах грозные черепа, которыми когда-то был населён склеп на Арканисе. Рену остаётся только смотреть. Хакс следует их примеру, в глазах его клубится Тьма. Мантия, которую ему выдали, слишком велика. И кажется, что он утопает в ней. — Помолимся, — говорит Хакс, когда звёзды вокруг превращаются в серебристые полосы. — Я молюсь, чтобы гробница не открылась вовек. Я молюсь, чтобы камень никогда не откатили. Я молюсь, чтобы однажды погребенное таковым и осталось. Лишённое души пусть упокоится навечно с закрытыми глазами и убаюканным сознанием. Я молюсь, чтобы оно жило. Я молюсь, чтобы оно спало. Я молюсь, чтобы оно служило великому Императору. Да будет так. — Да будет так, — отзываются арканисианцы. Хакс умолкает и складывает руки за спиной. Его мать без устали порхает между соотечественниками. Что-то нашёптывает им, подбадривает. Сыпет общими фразами и любезностями. И всё это на чуждом языке материнства — языке, который неведом Рену. Арканисианцы стоят так близко друг к другу, что Рен даже не может сказать, кто из них чувствителен к Силе. Рен украдкой подходит к Хаксу. — Вечный Император? Хакс усмехается. — Пусть спит, — наконец изрекает он. — Пусть уснёт уже. Сейчас он проснулся. И ждёт. Рен пристально смотрит на Хакса. Ему не следует касаться этой темы. Палпатин давным-давно мёртв. Но если он — важная фигура в выдуманной религии Хакса, то Рен не хотел бы быть тем, кто поведает ему правду. — Рен, небольшой совет на будущее, — говорит Хакс, упрямо глядя в сторону. — Что бы ни случилось, не впускай его. **~*~** На «Супримаси» царит холод. Существо, которое зовёт этот корабль домом, — не человек. На «Супримаси» нет ни единой живой души, кроме Сноука. Сноук приветствует их в тронном зале. Его рост внушителен — он в три раза выше обычного человека. Серое уродливое лицо покрыто шрамами. Рен давно задаётся вопросом, сколько битв повидал Сноук за свою жизнь. Теперь же Сноук носит мерцающую золотую мантию и мягкие туфли. Пальцы украшены кольцами с драгоценными камнями. Но он не ослаб. И никогда не станет слабым. Учитывая, что галактике требуются перемены. Рен опускается на колени перед троном и склоняет голову. Арканисианцы не следуют его примеру. — Кайло Рен, — говорит Сноук, не поднимаясь с трона. — Ты хорошо поработал, слетав на Арканис и вернув людей. Первый Порядок давно пустил корни на Арканисе. Теперь они окажутся в более плодородной почве. Они расцветут здесь, где им самое место. Сноук улыбается. Покрытые чёрно-белой краской лица угрюмы. Хакс выходит вперёд, его волосы горят, как умирающая звезда. — Верховный лидер Сноук, мы приняли ваши условия и прибыли на борт вашего величественного корабля. Мы благодарны вам за помощь. Да здравствует Первый Порядок. Сноук наклоняет голову и подпирает рукой подбородок. — Как твоё имя, дитя? — он почти удивлён. Хакс делает паузу. — Меня зовут Армитаж Хакс, Преподобный сын Арканиса, убийца звёзд. Из горла Сноука вырывается хриплый смех. Он откидывает голову и прикрывает рот унизанной драгоценностями кистью. — Убийца звёзд, — насмешливо повторяет Сноук. — С чего ты вообразил, что сможешь убить звезду? Рен стискивает пальцы в кулаки. Почему Сноук так ведёт себя, если считает, что арканисианцы нужны им? Хакс, должно быть, разделяет его мысли, поскольку делает шаг вперёд. — Верховный лидер Сноук, вы, похоже, не знаете нашей истории. Когда-то в системе Арканиса была ещё одна звезда, — голос его тих, глаза горят золотом. — Я поедал эту звезду, пока не поглотил её целиком. Даже звёздной пыли не осталось. Рен хочет его. Хочет нагнуть его над обсидиановым троном, взять здесь и сейчас. И никогда не отпускать. Какой идеальный сосуд для Тьмы. Сноук вновь разражается хохотом. — И зачем же ты это сделал? — Звезда Смерти уничтожала планеты одну за другой, — жёстко отвечает Хакс. — Но я решил пойти дальше. Я могу пожрать все звёзды на небе. Но вы бы никогда не смирились с этим? Оставив свою дочь гнить на Арканисе, вы допустили ошибку. Сноук умолкает. Его дочь. Тело Палдаг, возвышающейся рядом с Хаксом, начинает мерцать, она всё меньше похожа на живое существо. Её лицо — череп, лишённый плоти и мягких тканей, её глазницы пусты. — Надеюсь, это доставило тебе удовольствие? — спрашивает она. Её рот не двигается, но её голос разносится эхом в головах всех присутствующих. — Ты радовался, отрезав меня от Силы и всучив Брендолу, словно какую-то ненужную шавку? Сноук, застыв, продолжает хранить молчание. — Ответь мне, отец, — ревёт Палдаг. — Ты смеялся, узнав, что Арканис пал? Или ты испытал облегчение, наконец избавившись от меня? Неужели ты правда думал, что этот бракованный клон лучше? Сноук резко подаётся вперёд, с его пальцев срываются молнии. Но Палдаг всё равно. Она давным-давно мертва. — Убить их! — рявкает Сноук Рену. Преторианцы направляют оружие на сбившихся в кучу арканисианцев. Кайло Рен поднимается и включает световой меч. Кайло Рен рассекает Сноука пополам. **~*~** Когда всё заканчивается, тронный зал «Супримаси» разгромлен. Повсюду валяются тлеющие обломки. Трупы преторианцев грудой свалены на полу, и кажется, что всё вокруг покрыто запёкшейся кровью. Рен весь перепачкан в алом. Он шумно дышит, ощущая на языке вкус смерти. Глаза Сноука распахнуты, рот приоткрыт — он не ожидал своей погибели. Хакс становится рядом с ним на колени и опускает ему веки. — Спи с убаюканным сознанием и закрытыми глазами, дедушка, — говорит он трупу. — Как думаешь, может, пришло время рассказать мне, что происходит? — нетерпеливо вопрошает Рен. Он убил своего повелителя ради Хакса. Он отрёкся от всего ради Хакса. Хакс нежно улыбается и выпрямляется. Прикладывает ладонь к щеке Рена и касается своим лбом его лба, вероятно, размазывая краску по лицу. — Палпатин не умер на второй Звезде Смерти. Нет, он слишком много вложил в жизнь. Он продолжал жить, пользуясь украденными телами. Рен вздрагивает. — Но как он может быть твоим дедом? — Мне кажется, это логично, — говорит Хакс и медленно отстраняется. Как и предполагал Рен, белила стёрлись с его лба. Но он вдруг понимает, что ему всё равно. Ему плевать. — По крови. — Палдаг… — произносит Рен. Он оборачивается, чтобы поговорить с ней, но видит, что её больше нет. По щекам Хакса катятся слёзы. Арканисианцы плачут, чёрно-белая краска течёт по их лицам. — Мама… У мамы были незавершённые дела, — хрипло говорит Хакс. — Она хотела убить своего отца. Отца, который был жесток с ней. Который бросил её. И радовался её кончине. Рен обнимает Хакса, опускает ладонь на узкую спину. Хакс дрожит, сотрясаясь от горя. — Она не хотела покидать тебя, — говорит Рен. Скорбь Хакса затапливает его, утягивая на дно. — Она любила тебя. Он уверен в этом, пусть это и звучит немного дико. Но его слова лишь заставляют Хакса проглотить очередной всхлип и крепче сжать в пальцах ткань одеяния Рена. — Она любила тебя, — повторяет Рен. — Очень любила. Арканисианцы один за другим становятся на колени и склоняют головы. — Что они делают? — спрашивает Рен. Хакс судорожно вздыхает и вытирает лицо, пачкая краской перчатки. — Присягают на верность своим новым лидерам. — Первый Порядок не примет ни тебя, ни меня в качестве нового Верховного лидера. Что на самом деле означает: «В какой уголок галактики нам бежать и прятаться?» Рену не хочется возвращаться на Арканис и жить под землёй среди трупов. Хакс небрежно улыбается. — А им и не обязательно знать, — ласково говорит он и взмахивает рукой. Разбросанные куски тела соединяются вместе. Сноук вновь сидит на троне, словно его никогда не рассекали надвое. — Красивый ублюдок, — говорит Рен Хаксу. Хакс вовлекает его в поцелуй, такой глубокий, что Рен чувствует вкус краски. Но он как-нибудь это переживёт. Им есть чем заняться теперь, когда звёзды совсем рядом — только протяни руку и возьми.