Сперва умрут стервятники и падальщики

Они созывают живых. Рен насчитывает две дюжины человек в чёрных одеяниях и зловещем гриме. Чувствительных к Силе среди них лишь горстка — пятеро, включая Хакса и Палдаг. Они собираются у выхода, угрюмые и молчаливые. Трупы Преподобной леди и Преподобного лорда застывают в ожидании по обе стороны от группы. За ними — остальные оживлённые мертвецы. — Преподобная леди Маратель Хакс и Преподобный лорд Брендол Хакс приняли непростое решение: остаться и следить, чтобы гробница была закрыта навсегда, — провозглашает Хакс. — Самые преданные тоже сделали свой выбор. Мы должны отблагодарить их и воздать им почести за их жертву, потому что мы покидаем Арканис, чтобы лететь к звёздам. — Мы благодарны вам, — говорят арканисианцы. Им вторит звон бусин на чётках. По коже Рена ползут мурашки. — Я молюсь, чтобы гробница не открылась вовек. Я молюсь, чтобы камень никогда не откатили, — зычно провозглашает Хакс. — Я молюсь, чтобы однажды погребенное таковым и осталось. Лишённое души пусть упокоится навечно с закрытыми глазами и убаюканным сознанием. Культисты молчат. Они слушают, слёзы текут по их щекам, увлажняя замысловатые узоры. — Я молюсь, чтобы оно жило. Я молюсь, чтобы оно спало. Я молюсь, чтобы оно служило великому Императору. Да будет так. — Да будет так. Преподобная леди и Преподобный лорд низко кланяются, тёмная ткань накрывает их головы целиком. Хакс снимает перчатки, обнажая бледную кожу и ладони, испещрённые широкими, зловещими шрамами. Он изящно взмахивает руками, и обсидиановые створки сходятся, запечатывая гробницу. Но он не закончил. Хакс продолжает жестикулировать, пока щель между камнем и стеной не исчезает. Гробница закрыта навеки. Рен закатывает глаза. Маленькая процессия гуськом поднимается по бесконечным ступеням. Очередное испытание для офицеров и штурмовиков, но их страдания ничто по сравнению со страданиями арканисианцев. Время от времени они останавливаются и отдыхают. Культисты садятся на узкую лестницу, плотно прижимаясь друг к другу. Они едят лишённую цвета пищу, белые фрукты и овощи и пьют из старых имперских фляг. Хакс и его мать обходятся без этих передышек. Упрямо стоят на ногах и ничего не едят. Когда они достигают вершины лестницы, живых арканисианцев атакует солнечный свет. Рен бы повеселился, если бы не ощущал их мучения как свои собственные. Они провели последние тридцать лет под землёй, в окружении трупов. И это заметно. Рен ведёт их к своему кораблю и поднимается по рампе. Требуется время, чтобы рассадить арканисианцев. Большинство из них никогда в жизни не видели космического судна. Их эмоции кружатся и пенятся, бомбардируя Рена, словно ливень. — Выходим из атмосферы, — докладывает пилот Рену. Хакс стоит, будто на параде: идеальная осанка, руки сцеплены за спиной. В сиянии солнца системы Арканис его рыжие волосы напоминают корону. Хакс перехватывает взгляд Рена и ухмыляется, демонстрируя хищный оскал. Никто не произносит ни слова, когда шаттл прыгает в гипер. **~*~** По прибытии на «Финализатор» Рен вызывает сотрудников медотсека. Рену известно, что арканисианцы истощены. Но, похоже, их состояние куда ужаснее, чем он думал. Медики тут же вакцинируют их и ставят им капельницы. Всем, кроме Хакса и его матери. Хакс старается стоять ровно, но видно, что он голодный. Усталый, слабый. — Знаешь, — говорит Рен, его голос звучит сурово через вокодер. — Не стоит падать в обморок на глазах своих людей. — Сперва окажите помощь им, — отвечает Хакс. Его разрисованное лицо кажется вульгарным на контрасте с отполированными коридорами «Финализатора». У Рена мелькает мысль: «Как бы выглядел Хакс без мантии и грима?» Палдаг зыркает на него и качает головой. — Ты же видишь, что твои люди получили необходимое лечение. Теперь твоя очередь. У нас хватает ресурсов. Рен бесцеремонно берёт Хакса за предплечье (его рука такая тонкая, что Рен с лёгкостью обхватывает её целиком) и тащит по коридорам в свои апартаменты. Палдаг с довольным видом идёт следом. В каюте их встречают меддроиды, которые проводят дезинфекцию комнат. — Тебе нужно принять соник, — говорит Рен. — Хочешь, чтобы я выглядел как идиот? Рен встряхивает головой. — Ты уже выглядишь как идиот. — Милый, — щурится Палдаг, — дразниться нехорошо. Единственное, что скрывает покрасневшие щёки Рена от их взглядов, — маска. — Пойду проверю тех, кто в медотсеке, — добавляет Палдаг. Прежде чем Рен успевает остановить её или выдать ей дроида-провожатого, она покидает каюту, взметнув полы тёмной мантии. Двери автоматически закрываются за её спиной. Дроид пищит и агрессивно тычет манипулятором в ногу Хакса. — Отлично, — бурчит Хакс, хмуро глядя на жалкое создание. — Достань мне чистую одежду. Он идёт в освежитель, дроид следует за ним по пятам. Рен стоит на месте. Он даже не спросил, знает ли Хакс, как пользоваться соником. Очевидно, Хакс знает достаточно, поскольку в конце концов он выходит из освежителя в стандартном белье Первого Порядка. И без грима. У Рена перехватывает дыхание, вокодер издаёт скрип. Хакс бледный, красивый, с острыми скулами. Его кожа неоправданно нежна для человека, который всю жизнь густо мазался краской и потреблял слишком мало питательных веществ. Хакс надевает халат Рена, хотя тот широк для его худощавого тела. — Что? — требовательно произносит Хакс. — Ты молод, — удаётся выдавить Рену. — Ты тоже, — враждебно парирует Хакс. — Какое это имеет значение? Никакого. Дроид заставляет Хакса сесть и ставит рядом стойку с капельницей. А затем с осуждающим писком отчитывает его за плохое состояние здоровья. Рен пытается игнорировать длинный список недугов. Это не его дело. — Ты голоден? — спрашивает Рен. — Ха! — Хакс скрещивает руки на груди, вызывая очередной всплеск ругани на бинарном. — А не поздно? Рен пожимает плечами. На звёздных разрушителях время не имеет особого значения. — Кухня всё ещё открыта. У нас тут вахтовый метод, поэтому кому-то всегда нужен завтрак. Хакс задумывается. — Да, согласен. Хочу заказать еду. Рен берёт датапад и отсылает запрос на кухню. Он не знает пищевых предпочтений Хакса, потому заказывает всего, да побольше, наверняка доставив кому-то головную боль. Ещё один дроид снимает мерки с Хакса и суетливо удаляется в швейную мастерскую. Хакс недовольно смотрит ему вслед. — А что будет с моей мантией? Рен снимает шлем и кладёт его на подставку, наполненную пеплом. — Ты правда будешь по ней скучать? Лучше сжечь её. Кто знает, каким ядом она пропиталась за время жизни среди мертвецов. Хакс окидывает Рена взглядом с ног до головы и наконец задерживается на его капюшоне. — Смешно слышать это от тебя, — говорит он без улыбки. — Что? Хочешь одолжить мой наряд? — Рен грузно опускается на диван и, откинувшись на спинку, тяжело вздыхает. Он и не заметил, что тоже устал. — Уверен, ты обратил внимание на то, что я крупнее тебя. В каюту входит группа дроидов со штабелями закрытых подносов и неуклюже расставляет их на кофейном столике. Хакс фыркает. Меряя шагами каюту, он рассматривает вереницу дроидов. — Я не виноват, что ты жрёшь, как банта. — Откуда ты вообще знаешь про бант? — спрашивает Рен. — Ты ведь в курсе, что существует такая штука, как книги? — чопорно изрекает Хакс и садится на краешек дивана. Рен взмахом руки поднимает крышки с подносов. Запах такой, что у Хакса урчит в животе. — Что это? Рен выбирает себе самый толстый стейк. — Я думал, ты знаешь, что такое банта, — говорит он с издёвкой. Хакс закатывает глаза. — Ах да, я ошибся. Не признал в естественном виде. Яростно насадив оставшиеся стейки на вилку, он перетаскивает их себе на тарелку. Рен хохочет. — В тебе столько злобы. И это довольно возбуждающе. Хакс вновь воздевает глаза к потолку. — Это ты так флиртуешь? — Без понятия, — Рен отрезает кусок стейка и кладёт в рот. Он любит с кровью. — А что? Работает? — Лучше бы ты просто заткнулся и позволил поработать твоей внешности, — отвечает Хакс. Хм. Рену редко доводилось слышать подобное. — Не будь таким, — говорит Хакс, откладывая в сторону вилку и нож. Он мало съел, поклевал, словно птичка. — Каким таким? — Сложным. — Хакс наклоняет голову набок и пристально смотрит на колени Рена. — Мы могли бы упростить задачу. По спине Рена пробегает дрожь. — Да ладно? — нетерпеливо выпаливает он. — Да. Голос Хакса твёрдый и острый, словно лезвие мономолекулярного клинка. Хакс приближается и, накрыв ладонью щеку Рена, вовлекает его в неуклюжий поцелуй. — Ты уже занимался этим прежде? — А ты как думаешь? Рен смеётся. Вряд ли у Хакса была возможность распутничать в той мрачной, вонючей могиле, в окружении мертвецов, под бременем обязанностей. — Выходит, мне повезло, — говорит Рен и вновь целует Хакса. Рука задерживается на хрупкой шее, Рен чувствует его пульс — частый, как у колибри. С чего бы Хаксу хотеть этого именно сейчас? — Зачем тебе это? — А что тут такого? До Рена доходит: Хакс нервничает. Но почему? Рен застывает. Вид Хакса, с такой лёгкостью потерпевшего крах, восхитителен. Красные щёки, алые губы, растрёпанные волосы, белоснежные ключицы. И смрад страха уже не такой отчётливый. Взобравшись к Рену на колени, Хакс обнимает его за плечи. — Что? — его лицо снова принимает кислое выражение. — Не хочешь меня? Рен кладёт ладони Хаксу на талию. Такую узкую, что он мог бы обхватить её руками. — Ты пытаешься меня отвлечь, — медленно произносит он. — Ты не хочешь этого. Хакс яростно прижимается к нему. — Кто ты такой, чтобы говорить мне, чего я хочу? — Ты хочешь безопасности, — Рен гладит рукой спину Хакса, излучая тепло и покой. — Ты думаешь, что будешь в безопасности, если переспишь со мной? Хакс фыркает, словно ответ очевиден. — Ты ученик Верховного лидера, — осторожно произносит он, будто это имеет какое-то значение. — Да. И что? — Рен смотрит на Хакса. Он не может сказать точно, сколько ему лет. Кажется, Хакс примерно его возраста. Или чуть старше. — Ты правда думаешь, что будешь в безопасности, если очаруешь меня? Рен тут же понимает, не стоило так говорить. Хакс соскальзывает с его колен и принимается ходить по каюте, обхватив себя руками. Он выглядит напуганным. Одиноким. Рен не позволяет себе зацикливаться на этой мысли. Глупо так думать, когда Хакс чувствителен к Силе и сочится Тьмой. Глупо так думать, когда Хакс манипулировал трупом отца и его жены, как марионетками. Глупо так думать, когда Хакс жил во Мраке долгие годы. — Моей матери вскоре предстоит сделать кое-что. Не знаю, хватит ли ей сил. А когда всё будет кончено… мир изменится навсегда. Его речь напоминает признание на смертном одре. — Она очень могущественная, — замечает Рен и встаёт с дивана. — Первый Порядок нуждается в вашей силе и ваших способностях. Тебе нечего бояться. Хакс медленно моргает. Кажется, что его взгляд может вызвать взрыв сверхновой. — Правда? — тянет Хакс. — Рен, Сноук наказывает тебя? Заставляет корчиться на полу под молниями? Он когда-нибудь отбрасывал тебя Силой? Он бьёт тебя? Сердце Рена замирает в груди. Он с рыком хватается за меч. — На что ты намекаешь? — спрашивает он, приближая потрескивающее лезвие к горлу Хакса. Хакс спокойно смотрит на него. — О чём и речь. Даже высокое положение не спасает тебя от его гнева. — Ты не знаешь Сноука! У его методов есть причина. Должна быть. Глаза Хакса лучатся золотом. — Почему ты так уверен в этом? — вопрошает он холодно и позволяет световому лезвию опалить кожу. Рен выключает меч и отбрасывает его в сторону. — Какого криффа? Зачем ты это сделал? Хакс не двигается. — Ну что, понял? Единственное, что понимает Рен: Хакс — криффов безумец. Касаясь лезвия меча, он не сводил взгляда с Рена. В нём не было страха. Дверь в каюту распахивается, и входит Палдаг. На ней по-прежнему пыльная тёмная мантия, а лицо всё также покрыто мрачным раскрасом. Палдаг улыбается, но её улыбка лишена теплоты. — Когда мы сможем поговорить со Сноуком? — спрашивает она. Но в её голосе нет доброжелательности, по сути — это издёвка. Хотя она никогда не встречалась со Сноуком, она ненавидит его. Мать и сын обмениваются загадочными взглядами. Хакс неспешно, одну за другой, вытаскивает иглы капельниц из предплечья. Крифф, о чём думают Хаксы? — Вам никто не выдал смену одежды? — спрашивает Рен Палдаг. Та отмахивается от него и беспечно отвечает: — Мне и так удобно. Когда рыцари Рен возвращались на флагман Первого Порядка, принося с собой грязь и мусор, дежурные офицеры читали им строгие лекции об опасности, которую несут бактерии с поверхности планет для стерильных условий на борту. Но Рен не верит, что лекция переубедит Палдаг. — Верховный лидер Сноук сообщит мне, когда будет готов к аудиенции. Это может случиться во время текущего цикла. Или следующего. Или никогда. Но Рен умалчивает об этом. Улыбка Палдаг становится ледяной. — Милый, прошу, сообщи Сноуку, что сейчас самое время. Рен протягивает руку и — не успев сообразить, что делает, — призывает к себе датапад. — Прекрати, — приказывает он Палдаг. — Я не одна из твоих марионеток. — Но мы можем это с лёгкостью изменить, — заявляет та без обиняков. Рен внезапно осознаёт, что именно Палдаг убила Маратель и Брендола и убедила своего сына использовать их трупы. Интересно, это она придумала жутковатый грим для их культа? Кто она и каковы её мотивы теперь, когда они с сыном вырвались с умирающего Арканиса? — Мама, — на удивление нежно говорит Хакс и, обняв её, медленно скользит ладонью вниз. — Он всё ещё может принести пользу. Какое потрясающее суждение. Рен почти жалеет, что не отделил голову Хакса от тела. — Думаешь? — говорит Палдаг с сомнением. — Мне так не кажется. Расскажи, Бен Органа-Соло, ты по-прежнему боишься Тьмы? Глаза Палдаг жёлтые с красной окантовкой, как у ситхов. Грим лишь сильнее подчёркивает их цвет. Она похожа на Смерть во плоти. Вскинув руку, она бьёт его молнией, электрический разряд проходит по телу. — Что ты такое? — удаётся выдавить Рену. Он лежит на полу, по сведённым спазмом мышцам идёт дрожь. Палдаг опускается на колени. — Тебе следовало спросить, кем станет Армитаж, — произносит она и легонько щёлкает Рена по носу. — Мама, — повторяет Хакс, в этот раз его голос звучит жёстче. Палдаг закатывает глаза и отходит от Рена. Шаги её бесшумны. — Что за херня? — спрашивает Рен, собравшись с мыслями. И понимает, что не может встать. Руки и ноги всё ещё онемевшие. Хакс наклоняется и помогает ему подняться. Его худощавое телосложение вводит в заблуждение — он силён. — Мама злится, — тихо говорит Хакс. — Она и тебя бьёт? Хакс отрицательно качает головой. — А вот отец поколачивал, — добавляет он после раздумий. — Мама убила его. Рен пожимает плечами. Ну да, как он и предполагал. Молнией. Молнией Силы. — Кто обучал её? — Лучше тебе не знать. Хакс отводит Рена в спальню и помогает лечь на жёсткую кровать. — Попытайся… связаться со Сноуком во время следующего цикла. Нам крайне важно поговорить с ним. — Хакс, — зовёт Рен, когда видит, что тот поворачивается к выходу. — Что? Без мантии, без грима Хакс выглядит так, словно его место здесь. В этой каюте. На этом корабле. Линия его челюсти, рыжие пряди волос — всё кажется таким знакомым. Как будто Рен знал его всю жизнь. — Останься, — говорит Рен, хватая Хакса за запястье. — Зачем? — спрашивает Хакс, скаля зубы, как дикий зверь. — Ты не знаешь меня. — Но я бы хотел узнать. Рен тянет Хакса в кровать. Удивительно, но тот не противится. Кровать узкая даже для одного Рена. Она не предназначена для двоих. Хакс ложится на Рена сверху, кладёт голову ему на грудь и слушает биение его сердца. — Что мы делаем? — наконец говорит Хакс. — Не знаю, — отвечает Рен. Возможно, он провёл в неведении всю жизнь.