***
Лиса ещё пару минут рассматривает себя в зеркале перед тем, как услышать вибрацию телефона. Смотрит на экран мобильника, замечая СМС от Хосока, в котором говорилось, что парень через десять минут подойдёт к манобановскому дому.
Манобан спрятала телефон в сумочку, перепроверила, всё ли положила в неё, и ещё раз застыла перед зеркалом.
На Лисе был белый кружевной сарафан с короткими рукавами фонариками и лёгкий вшитый в платье белый корсет на талии. Само платье было чуть ниже середины бедра. На ногах белые кроссовки, а не шее короткое жемчужное ожерелье.
Волосы были распущенными, лишь передние пряди были собраны на затылке заколкой в виде бантика.
Девушка приобняла себя за плечи и немного нахмурилась. Не то что бы то, как она выглядела, ей не нравилось, но ощущала она себя некомфортно и, как будто бы голой. Прикусив губу и в сотый раз смерив себя внимательным взглядом, она направляется к шкафу и вытаскивает оттуда старую отцовскую кожаную куртку, что на размера три больше самой девчонки. Накидывает на себя и немного успокаивается. Берёт сумку в руки и спускается вниз, минуя кухню, на которой что-то готовит мама.
Кинув матери:
— Я ушла! Буду завтра, переночую у Джису, — она выходит из дома, как можно скорее, лишь бы мать не заметила её внешний вид, ведь женщина сразу поймёт, что дочь на вечеринку, а не уроки в библиотеку делать идёт.
Выйдя с квартиры и вприпрыжку спускаясь по лестнице, Манобан напевает незамысловатую песню, а выйдя из подъезда, замечает Чона.
***
Вечеринка шла полным ходом. Кто-то уже был в стельку пьян, а кто-то без сознания валяться на диванах.
Ким закидывал в себя третью рюмку текилы, не чувствуя в себе и грамма алкоголя. Парень был напряжён неистово сильно, ведь, во-первых, малышка так и не пришла, чёртов Хосок за ней отправился, когда Ким к Чонам домой пришёл. Во-вторых, он искренне надеялся, что Пак не зассыт. Чёрт, вся его будущая жизнь, кажется, лежит на её плечах сейчас, правда она об этом не знает, но ей и не нужно.
Чонгук говорит, что отойдёт отлить, а Ким зал осматривает, малышки не замечая, но натыкается взглядом на красноволосую макушку Пак. Хватает со стола два стакана с каким-то алкоголем и к девушке направляется.
— Красная шапочка, чего грустим? — спрашивает, в руки ей стакан отдавая.
— Красная шапочка? — переспрашивает Пак, видимо, забывая, что утром волосы в вишнёвый перекрасила.
— Ага, тебе подходит, волосы-то красные, — улыбается и подмигивает подруге, одновременно делая два больших, как оказалось виски, глотка.
— А, понятно, — напряжённо отвечает.
— Не грусти, лучше выпей, придача смелости и решимости обеспечена, — заливая в себя остатки спиртового, произносит.
— Ну, я не зна... — договорить не успевает, ведь Ким стакан к её рту приподнял и вынудил всё залпом выпить.
Пак морщица от горечи во рту и прикрывает рот рукой.
— Ну вот, так-то лучше, — выдыхает Тэхён, осматривая стол рядом с ними, но не найдя там ничего спиртного, переключает своё внимание на девушку.
— Как вы это пьёте?! Оно же чертовски горькое и жжёт всю глотку! — потирает гортань Пак.
— Разве? Я ничего такого не чувствую.
Он давно горечь спиртных напитков ощущать перестал. Хотя, может даже и никогда не чувствовал, ведь горечь невзаимной со стороны малышки любви, была куда больше и заметнее. И даже
не любимое чёртово кофе на вкус слаще сахара, но не горче его любви.
И Тэхён на секунду взгляд в пол опускает, как и надежду свою. Ведь не замечай она его чёртову вечность, неужто заметит сейчас?
И дыра в клетке грудной вновь ныть начинает, кричит парню о том, что тот чёртову вечность без сердца существует, но скоро все ресурсы, оставшиеся на дурацкое существование, испарятся.
И тогда Ким умрёт.
А Манобан, даже того не зная, уйдёт, с собой его сердце забрав.
Но вот только Тэхёну не жаль своего сердца. Пусть уж в
её руках
навеки, нежели
в его грудной клетке хоть
на секунду.
— Чёрт, хоть бы всё вышло, — пауза. — Наверно, я всё же ещё что-то выпью.
— Только градус не понижай, — растягивает губы в улыбке и поднимает свои глаза на Пак.
Пак на секунд десять отходит и приходит с новым стаканом, его быстро выпивает и ставит на стол, вновь морщась.
— Могла бы и мне что-то захватить, — надувает губы Ким, на что Пак лишь машет одной рукой, а вторую ко рту прижимает.
—
Гадство.
—
Сладость, я бы сказал, — усмехается над Пак, издеваясь.
Тэхён подымает взгляд, замечая что-то знакомое, и пересекается взглядом с Манобан, что у двери стояла и на него в ответ смотрела, пока недоумок Чон со своими друзьями облизывался.
Ким кивает в знак приветствия и переводит взгляд на Пак. А красноволосая ни с того, ни с сего ему лбом о плечо ударяется. Ким вздрагивает и кладёт руки ей на плечи, обеспокоенно интересуясь:
— Всё? Так быстро перепила?
— Нет, просто мне кажется, я не смогу.
Чёрт.
Ким хмурится и ощущает нотки злости, но вместе с ней и где-то затаившуюся радость, ведь Лиса до сих пор на него смотрит.
— Ты уже выпила два стакана импортного виски, милая, так что сопли в кучку и вперёд, к тому же принц твой прибыл, — последнюю фразу он ей на ухо говорит, взглядом Лисы на себе наслаждаясь.
— Что?! — восклицает и отстраняется. — Уже?! Где?
— Не оборачивайся, в дверях со своей девушкой стоит сзади тебя и с кем-то разговаривает, — не сводит с Чеён взгляда. — Ещё стаканчик импортного? Или всё-таки не стоит?
— Нет, я не настолько стойкая к алкоголю, как ты, — выдохнула. — Выпью ещё и вообще на ногах стоять не буду, не то чтобы к нему подходить.
— Тоже правильно, — Ким замолчал и через секунду развернулся, чтобы уйти, но Пак схватила его за руку, развернув.
— Не так быстро, ты единственный, здесь находящийся, с кем мне комфортно, и с кем я могу всё обговорить, — потянула парня в сторону острова, что посередине комнаты стоял и, забравшись на стул, попросила Кима присесть рядом.
— Обговорить что?
— Когда мне подойти, или может что сказать, или как от девчонки избавиться.
От девчонки.
Ким челюсть сжал и переборол желание Пак ударить, ведь малышка не просто девчонка, а чёртовый
ангел прямиком из ада.
— Ну сейчас лучше подождать, он должен напиться.
— А если он пить не станет?
Ким не сдержал смеха и залился им так по-детски, не унимаясь пару минут. А успокоившись, успокоил и подругу:
— По алкоголизму он уступает лишь мне и Чонгуку, но зато посоревноваться любит. Количество выпитого им спиртного оставь мне.
— Ну ладно, — сузив глаза, проговорила девушка. — А как я пойму, что уже пора.
— Я напишу тебе.
Ещё минут двадцать Пак расспрашивала его и просила советов, а когда, вроде как, успокоилась, Ким от неё сбежал, мысленно надеясь больше не сталкиваться с ней и с её допросами на этот вечер.
Дело оставалось далеко не за малым, но начинать следовало как раз-таки с малого.
Найдя Чона младшего, что сидел на одном из диванов, который кстати находился в самом лучшем месте, ведь оттуда было видно всё, Ким направился к нему.
Упав на место рядом с Чонгуком, Тэхён откинулся на спинку дивана и положил голову на её изголовье, закрывая глаза.
— О чём вы с Чеён так мило беседовали? — поинтересовался вдруг Чон.
Тэхён приоткрыл левый глаз и покосился на друга, быстро перебирая в голове, что можно ему ответить.
— А что? Ревнуешь меня к ней, зайчик?
— Конечно, милый, я тут жду тебя, а ты с другими девками перешёптываешься, — подхватил шутку младший.
— Да ладно, ты же знаешь, что я люблю только тебя! — приподнялся Ким и посмотрел прям на друга, наклоняясь в его сторону корпусом.
— Фу блять, вы правда, как геи, — сморщил нос Ын У, что напротив сидел. — Хватит заигрывать друг с другом всё время, — кинув картошку фри в друзей, улыбнулся.
— Ты просто нам завидуешь, — зачесал волосы назад Гук, улыбаясь, а когда Ын У кинул, что отойдёт к Бан Чану, то обратился к Киму. — Ну так что?
— Она жаловалась на какие-то свои экзамены, я не помню уже, — обратно откинулся на диван Тэхён и перевёл взгляд на Лалису, что неуверенно приобняв себя, стояла рядом с Хосоком и слушала его разговор с кем-то.
Ким окинул её взглядом, ощутив, как некое тепло по телу распространяется, когда он на неё смотрит. Присмотрелся и обеспокоился. Манобан была слишком скованна и явно чувствовала себя некомфортно. Прикусил внутреннюю сторону щеки и, переведя взгляд на Хосока, ощутил злость.
— Слыш, — проговорил он, посмотрев на Чона, — помнишь мы твоего брата споили год назад?
Чонгук хрипловато засмеялся, потирая переносицу.
— Когда этот придурок голышом по дому носился? И блевал у каждого цветка?
— Ага, — усмехнулся Ким. — Возьмём на понт?
— Ты хочешь повторить? — глаза Чона младшего засверкали огоньком подлым и хитрым.
Ким перевёл взгляд на Хосока, а точнее на Лису, прошёлся языком по тыльной стороне щеки и посмотрел на друга. Пожал плечами.
— Помнится мне, он подпортил тебе отношения с девчонкой, которую ты недавно подцепил, реванш долго ждать не должен.
Чонгук расплылся в улыбке.
Ким знал, что Чон идею оценит. Младший любил старшего брата в грязь лицом опускать, ведь тот всегда пренебрегал им с детства. Детская травма о себе знать давала. А Ким таким пользоваться умел.
— Погнали, ты у нас разбираешься в алкоголе, поможешь выбрать убийственное комбо! — поднялся с места младший. — Только ты с нами не пьёшь! Я его спаиваю.
— Без проблем, — поднял руки, как бы сдаваясь. — Я только помогу с выбором, — проговорил и за другом направился.
Зайдя на кухню, что к удивлению была пуста и наполнена спиртным, друзья принялись выбирать.
— Ну смотри, винные спирты и зерновые смешивать нельзя. Содержащаяся в них углекислота способствует более активному всасыванию спирта, а значит, из строя он может выйти гораздо раньше, чем планировал.
— Это нам и надо! Так, тогда вино, коньяк и пиво?
— Можно, но сам ты тоже не выстоишь.
— О, когда мы с тобой играли по правилам? Этот олух выпьет всё это, а я остановлюсь на коньяке, ща наберу Бан Чану, чтобы он с этим мне помог.
— Хосок не настолько тупой, чтобы не понять, что ты его наёбываешь.
— Это ты так думаешь, перед своей Лисой он выпендриваться будет.
Тэхён ничего не ответил, лишь усмехнулся и начал выбирать напитки, пока младший вёл переговоры с Бан Чаном.
***
Компания Дженни изрядно надоедала Тэхёну, но выбора у него особо не было. Сидел он с ней на своём любимом диване. Девушка, закинув ноги на диван, рассказывала ему всякую ерунду, пологая, что ему это интересно, когда же он мельком поглядывал на Лалису, что справа от него сидела, на кресле, и разговаривала с Джису.
Так чертовски близко.
Парень кивнул на что-то сказанное Ким и отпил из стакана.
— Так вот, у тебя есть девушка? — как-то громко спросила тёмноволосая. Ким заметил, как Манобан прервалась и мимолётом на него посмотрела.
— К чему вопрос, красотка? — расплывшись в улыбке, спросил, ощущая отвращение к девушке и к себе, ведь он никого кроме Лалисы так называть не хотел..
— Ну, у такого парня как ты, наверно, много поклонниц.
И это так. Только Киму было глубоко плевать на всех. Ведь та, которой
поклонялся он, его не любила.
Тэхён хотел уже было ответить, когда заметил слегка покачивающегося Чонгука, что к ним направлялся. Парень остановился у кресла, в котором сидела Манобан, и облокотился о его спинку, смотря на Кима счастливыми глазами.
— Кто-то видел Пак Чеён? — Тэхён немного напрягся.
— Да, она с твоим братом ушла наверх, где-то в комнатах они, — Дженни вдруг резко замолчала, кажется, только сейчас заметив Манобан, что заметно вздрогнула и напряглась.
Лалиса же продолжила разговор с Джису, будто ничего не услышав, а её подруга, сидевшая параллельно в телефоне, кажется, и правда ничего не слышала.
Ким покосился на малышку. Замечая, как она свой стаканчик с вишневым соком в руках сжала. А руки её немного трястись стали.
Всё шло по плану, лишь что-то гложило Кима изнутри, пронзая неприятным покалыванием все органы.
— А зачем тебе она? — поинтересовался Ким.
— Хотел кое в чём ей, — пауза, Чон сжал кулаки, — да в пизду, забейте, — кинул Чон и куда-то ушёл.
Через пару минут Дженни разговор продолжила с Тэхёном. Как ни в чём не бывало, обсуждала с ним школу и разные дополнительные курсы. Тэхён нехотя разговор поддерживал, наблюдая за малышкой.
Через некоторое время Лалиса сказала, что на пару минут отойдёт и ушла.
Ушла она на второй этаж.
Все шло по плану.
И то чувство, что Кима беспокоило, испарилось.
Дженни продолжала что-то рассказывать, смеяться и случайно парня касаться, когда Тэхён заметил, как Манобан вихрем по лестнице неслась вон из дома, только девчонка на кухню забежать успела, а оттуда к чёрному выходу.
Сумку она на диване оставила. Значит домой не собиралась.
Ким секунды каждые считал, пяткой об пол бил, нервы ведь не стальные. Дженни своими разговорами бесила, а он нужного момента ждал.
Ещё две минуты.
Джису с дивана поднялась и на танцпол пошла. Танцу отдавалась, особо подругой не интересуясь.
Хосок и Розэ со второго этажа ещё не выходили.
Ещё минута.
Дженни смеётся почему-то.
Ким секунды считает.
К ним какая-то девчонка подходит и разговор с тёмноволосой заводит, а Тэхён подрывается с места и, схватив сумку Манобан, к чёрному выходу мчится.
У двери останавливается. Выдыхает воздух ртом спокойно. Волосы назад зачёсывает и, открыв дверь на задний двор, выходит.
Лалиса сидела на качелях, что чуть дальше на террасе стояли. Манобан парня не видела, ведь сидела к нему спиной. Ким выдохнул ещё раз и с её сумкой на своём плече к ней направился.
Обойдя карусель, он уселся на соседнюю качель, рядом с малышкой. Сумку её на землю кинул, а сам потянулся к пачке сигарет. Вытащил оттуда одну сигарету и зажигалку. Обёрток меж губ зажал и зажёг, вдыхая едкий дым. Манобан на него покосилась, и Тэхён увидел её заплаканное лицо.
Сердце, в ёе руках находящееся, сжалось так сильно, что Тэхён не мог воздуха вдохнуть.
— Будешь? — протянул ей пачку сигарет.
Лиса замялась как-то странно, но всё же отказалась.
— Ах да, принцессы же не курят, — улыбнулся ей он и куда-то в бок табачный дым выдохнул.
— Я, — пауза на еле слышный всхлип, — не принцесса, — голос дрожал так сильно.
— Разве? А я думаю, что
принцесса. В этом платье особенно, — мягко так произнёс, каждое слово на языке переворачивая и смакуя.
Манобан на его слова слабо улыбнулась и головой о ручку качели облокотилась. Ким вновь выдохнул едкий дым, ощущая, как он весь организм наполняет, а Лалиса из бутылки отпила.
— Ого! Это виски? — удивился парень.
— Без понятия, — усмехнулась девушка и начала разглядывать бутылку.
— Звёзды красивые, — подняв голову, аккуратно произнёс Ким.
Лалиса за его взглядом последовала, улыбнулась слегка, а потом вдруг заплакала.
Тэхён вздрогнул немного и на любимую посмотрел. Та плакала, как чёртовый ребёнок.
Выдохнув дым в сторону, куда-то подальше от неё, он с качелей встал и перед ней на колени упал, окурок откинув.
— Ты чего? — аккуратно спросил, якобы не совсем понимая, куда руки девать.
— Хосок он, — захлёбывается в слезах. Тэхён аккуратно руку ей на горячее колено кладёт и ток, по телу проходящий, ощущает.
Её кожа обжигала и руки и сердце.
— Он трахается с
твоей девушкой! — зло произносит и принимается слёзы вытирать, но только растирает их по лицу.
— У меня
нет девушки, — пауза. — Подло с его стороны, — тихо произносит парень.
— Чёрт, как он, — замолкает и издаёт непонятный гортанный писк. — Как он мог?! Я, — пауза, — он говорил, что любит меня, а при первой возможности, — вновь замолкает.
Манобан прерывисто дышала и в слезах задыхалась.
— Он полный идиот, раз не понимает, кого теряет и что творит,
Лалиса Манобан, — чётко произносит Тэхён и к её лицу тянется, аккуратно его от слёз вытирая.
Манобан на нём взгляд задерживает. Лицо парня изучает. Все мелочи подмечая.
— И об этом мне говорит человек, меня ненавидящий, — усмехается ему в лицо.
Тэхён хмурится и замирает на мгновение.
Ненавидящий.
Это всё, что она ему может сказать?
Чёрт, дурёха. Ким — как раз таки тот человек, что тебя любит больше всех. Как раз таки тот, кто ненавидеть тебя никогда в жизни не будет, ведь он дышит тобой.
Живёт тобой.
— Ненавидящий?
— А разве нет? — всхлипывая, спрашивает. — Ну или, — замолкает, отводя взгляд, — никак ко мне не относящийся.
И это его оскорбляет.
Так сильно.
Ведь он о любви своей кричать готов, но вот Манобан даже об этом не подозревает, да и слышать его крики не хочет, наверно.
— То есть, — всхлип, — знаешь, я раньше думала, что ты меня
ненавидишь, и я так не понимала за что, но со временем я поняла, что это не ненависть, — пауза, она немного отстраняется и допивает бутылку виски, выкидывая её после этого. Обратно к нему приближается и продолжает: — Ты
никак ко мне не относишься, тебе просто, — пауза, — всё равно. То есть, — она замолкает опять, ведь слова трудно даются.
А внутри Кима буря, потому что это чёртовы удары в спину и ниже пояса. Ведь малышку он неистово сильно
любит. Настолько сильно, что на всё ради неё готов. Настолько сильно, что на отчаянные шаги идёт.
— А никак не относиться к человеку и ничего к нему не чувствовать, наверное,
хуже, чем ненавидеть его вовсе, — наконец заканчивает она и заглядывает в кимовские глаза.
Парень не двигается некоторое время, а потом слегка улыбается.
— Ты права, нет ничего хуже
отсутствия чувств, и всё же, разговор не о моих отношениях с тобой, а о твоём парне,
Лалиса Манобан, — он план в голове моментально перестраивает.
Он отстраняется от неё и на ноги поднимается, а она голову поднимает, на него смотря
снизу вверх.
Боже.
Киму голову от этого вида сносит.
Ведь это так красиво.
— Ты заслуживаешь лучшего, —
ты заслушиваешь меня, хочет сказать, но не говорит. — Хосок полный идиот, это факт, и я всегда это знал, но я не думал, что он ко всему этому ещё и кобель, — ложь на ушко нашёптывает слово «продолжай», и он продолжает. — Так что, удачи с ним, — наигранно обижено и оскорблённо бросает, собираясь уйти.
Но вот только Лалиса его за кисть хватает и с качели встаёт.
— Ты обиделся?
— Я мужчина, и я не обижаюсь, — не поворачиваясь к ней, — но ты не имеешь права говорить что-то о моём отношении к себе, ведь ты меня даже не знаешь,
Лалиса Манобан, — он руку отдёргивает и вновь делает шаг от неё, когда она по новой за кисть Кима хватает и на этот раз разворачивается к себе лицом.
— Тогда
позволь мне
узнать тебя, — и сердце девичье бьётся бешено, но не так, как кимовское сердце в её руках.
Ведь израненная и полумёртвая кимовская плоть начинает
оживать потихоньку.
Ким слегка ей улыбается.
— Ты пьяна,
Лалиса Манобан.
— Плевать, просто забери меня отсюда и познакомь меня с настоящим собой, — глаза её сверкать начинают. Манобан, кажется, о парне своём забывает.
— Ты пожалеешь,
Лалиса Ман, — но его перебивают.
— Для тебя я
Лиса.
Наступает пауза. Оба смотрят друг другу в глаза. Манобан от стыда провалиться готова, но вот начавшаяся игра ей так нравится. А Тэхён лишь думает о дальнейших действиях.
Сегодня инициативу проявлять будет она. Он её заставит.
— Увези меня куда-то подальше и позволь узнать тебя! — чётко выговаривает, и Ким её слушает, потому что в следующую секунду он её сумку подымает с земли и к своей машине вместе с ней направляется.
Усаживает её на переднее пассажирское и сам, обойдя машину, садится рядом.
— Куда едем? — отъезжая от дома Пака, спрашивает у спутницы.
— Куда ты хочешь? — Ким усмехается в ответ и ничего не отвечает. Наступает пауза, которую Манобан решает нарушить вопросами: — Давно машину водишь?
— Да, отец с одиннадцать лет учил меня, в двенадцать разрешал ездить на своей по посёлку, так что давно, — проговорил он, выезжая на соседнюю улицу. — У тебя в боковом кармане двери бутылка воды, открой и дай мне её, пожалуйста.
Лалиса послушно вытащила бутылку и, еле как открыв её, протянула Тэхёну. Парень сделал пару глотков и протянул обратно Манобан. Девушка, взяв воду, тоже решила немного попить, после чего спрятала бутылку обратно.
Ким, искоса за ней наблюдавший, ощущал зарождающийся между ними запах чего-то нового. Он точно знал, как они проведут ночь, осталось только всё к этому подвести. Остановившись у светофора на перекрёстке, он вновь потянулся за сигаретами и, открыв окно, закурил. Ощущал взгляд Лалисы на себе.
Девушка же внимательно наблюдала за тем, как его пальцы держат сигарету, за тем, как он выдыхает дым и за тем, как втягивает его.
Когда свет вновь загорелся зелёным, Ким вдруг спросил:
— Не холодно в таком прикиде,
Лиса? — выделил обращение. — На улице хоть и май, но градусов пятнадцать.
— Прохладно немного, но я не думала, что буду сидеть на улице.
Дальше они ехали молча. Тэхен и так всё о ней знал. А Манобан стеснялась расспрашивать его сама.
***
Поднявшись на лифте на нужный этаж и зайдя в номер, Ким кинул свою джинсовку и сумку Манобан на тумбочку, стоявшую у двери. Свет в номере был приглушённым и лишь слегка комнату освещал.
Девчонка, разувшись, сразу же направилась к панорамному окну, восхищённо наблюдая за видом, а Ким, медленно приблизившись к ней со спины, наблюдал за ней.
— Красиво так, — прошептала Лалиса.
— Не красивее тебя, — ей на ухо прошептал.
Девчонка вздрогнула, не ожидая, что Ким так рядом окажется, и, медленно развернувшись к нему, посмотрела ему в глаза. Осмотрела всё его лицо и остановилась на губах.
Ким языком по ним провёл и улыбнулся ей.
— Хочу, — пауза, — поцеловать тебя, — тихо так, будто кто-то может их услышать.
— Кто мешает, — так же тихо произнёс он на выдохе.
А через секунду он ощутил её губы на своих. Манобан поцеловала его неуверенно, лишь коснулась своими губами его, но этого хватило, чтобы к чертям собачьим снести Киму крышу.
Ведь он об этом мечтал целую вечность.
Он Лису к окну прижимает, руки по обе стороны от её головы расставляя. Впивается в её губы так сильно и так желанно. Языком по нижней губе проходится, на вкус пробует и губу оттягивает, а в ответ хрипловатый стон.
Чёрт.
Ким контроль окончательно теряет. Языком по её дёснам проходится, а потом с её переплетается. А она не сопротивляется совсем. Напротив. Сама к нему льстится.
И это ему нравится.
Потому что так, чёрт возьми, всегда и
должно было быть.
Потому что она, чёрт возьми, изначально
должна была
с ним быть.
А не с
Хосоком.
Он её за бёдра подхватывает и в сторону огромной кровати направляется. Кидает Манобан на неё, а после и сам на белые простыни забирается. Медленно так. Растягивая каждую секунду. Запоминая каждый миг, проведённый с ней.
Лиса с себя куртку стягивает и куда-то отбрасывает. Притягивает парня к себе и, в его кудрях тонкими пальчиками зарывшись, целует. Желанно так, инициативно, но парень её отталкивает, заставляя полностью на кровати улечься, и сам целует после.
Усыпает её лицо поцелуями, и миллиметра не оставляя. После подбородка к шее переходит. И там каждый миллиметр целует. Целует и кусает. А потом ранки, в местах немного кровоточащие, зализывает.
И в происходящее
не верит.
Ведь
под ним сейчас Лалиса Манобан.
Любовь всей его жизни, а не очередная подделка.
И он с большей страстью её зацеловывает, от шеи к ключицам переходя и ни миллиметра не оставляя.
Он хочет изучить её досконально. Хочет запомнить каждым миллиметр её тела и её нутра, и он это сделает.
Её красивые ключицы выпирают так сильно. Так возбуждающе. Хотя куда больше.
И сегодня тот день, когда они падут.
Вместе.
Вместе увязнут в чёрном море, что на дно тянуть будет.
И выбраться они не смогут. Точно
не смогут.
Он отстраняется и на её бёдра садится. Осматривает её. Ладонями от шеи, по груди и талии вниз проходит. Пальцами аккуратно по корсету проходится.
— Такая красавица, — шепчет так тихо. А потом толстовку вместе с футболкой с себя стягивает и откидывает куда-то назад.
Перед Манобан его рельефный торс открывается, и она не сдержавшись пальцами по кубикам проходиться, замечая, как он напрягается и мурашками покрывается.
Руки к плечам подымает и, притянув к себе, вновь его целует. И пальцами в кудри зарывается. Играет с завитками. Оттягивает и на палец накручивает, пока его язык её рот изучает.
Тэхён руку ей на шею кладёт и слегка сжимает. Дышать девушке становится трудно, но та лишь больше заводится. Лишь больше к нему тянется. Вторая рука её на его ремень опускается, а Ким сквозь поцелуй улыбается и руку её откидывает.
Говоря ей а-ля: «Чуть попозже, малышка, ведь я ждал этого момента вечность,
и ты подождёшь»
И она лишь жалостно ему в рот выдыхает, ощущая острую нехватку воздуха, но не отстраняясь от него.
И Киму это так нравится.
Так чертовски сильно нравится, потому что она ни с кем не сравнится. Ни с одной чёртовой куклой.
Тэхён вновь осыпает её лицо поцелуями. Медленно движется вниз, по шее, заставляя её опрокинуть голову назад и пальцами в его волосы больше зарываться. Он целует каждый засос, что был им пару минут назад поставлен, доходит до ключиц, и движется вниз, натыкаясь на белую ткань её платья. Отстраняется и осматривает её вновь.
Взгляд пронзительный.
Смущающий.
И она правда, как
ангел, особенно в этом чёртовом платье.
Чёртов ангел, что вместе с ним
падёт, потому что Ким не позволит ей без него теперь существовать, да и она
не захочет.
Поэтому он
саморучно их в пропасть
толкает, когда, приподняв её за спину, аккуратно молнию платья расстёгивает, еле как верёвочки корсета находит и тянет в сторону, чтобы узлы, его сдерживающие, к чертям развязались, а лучше порвались.
Но платье он старается не рвать.
Слишком оно ему нравится.
Опускает её на кровать и целует в губы, за челюсть придерживает. Наслаждается и старается всё это запомнить. Второй рукой подол платья поддевает, наверх тянет. Стягивает с неё ненужную вещь, откидывая, натыкаясь на кружевное белое белье.
— Тебе бы пошло красное, — произносит и расстёгивает лифчик, выкидывая его куда подальше.
— Напомнишь в следующий раз, — тихо так, и совершенно не стесняясь.
А Ким её на слове ловит.
Память у него хорошая.
А потом, не предупреждая, языком от пупка до шеи проводит. Лиса вздрагивает и простынь в кулаках сжимает под собой. Тэхён ухмыляется и удивляется тому, насколько она его не стесняется.
Она была девственницей. Он уверен. Он знает наверняка. И несмотря на это, малышка от него не закрывалась, а наслаждалась каждым новым ощущением.
Он правую руку свою с её пальцами переплетает и рядом с головой её держит. Манобан боль игнорирует, лишь тихо мычит, губу прикусывая.
Тэхён не останавливается, одно полушарие языком обводит, медленно к соску пробираясь, а потом кусает его, оттягивая на себя. Лиса выгибается немного и голову откидывает, сильнее его руку в своей сжимая.
— Шикарное освещение, — произносит парень и языком надавливает на сосок. — Я могу видеть каждую твою эмоцию, — вновь кусает, чуть сильнее. Она второй рукой к его лицу тянется, просит о поцелуе, но Ким голову отстраняет и метает головой отрицательно. — Я решаю, что и когда, — произносит и медленно кружевные трусики стягивает с неё и откидывает.
А Манобан мокрая, но он лишь улыбку подавляет и её ноги шире расставляет, одну и них себе на плечо закидывая. Языком по бедру проводит, а Манобан привстаёт немного и брови хмурит.
— Может не…
— Заткнись,
Манобан, — перебивает её грубым голосом, — и просто наслаждайся, твой парень такого тебе не сделает, поверь, — и Лиса хочет что-то ему сказать, но лишь судорожно вдыхает воздух, когда парень языком по клитору проводит.
Слышит, как девушка кряхтит, стон сдерживая. Парень на клитор языком нажимает, а потом им же входит. На этот раз девушка стона не сдерживает, и Ким галочку напротив своего имени в миллионный раз ставит. Продолжает делать незамысловатые движения языком, а когда понимает, что Лиса почти что на пике, отстраняется. Быстро стягивает с себя штаны и боксеры, пока девушка в себя приходит.
Вновь на кровать забирается и, проводя языком от пупка до самой шеи, движется к ней. Застывает над ней на мгновение. Правая рука к её лицу тянется. Гладит большим пальцем красную щёку, а через секунду он её в губы целует, одновременно внутрь входя и останавливаясь. Не двигаясь. Манобан морщица немного, но ему старается не показывать.
Но Ким и так знает, что первый в её жизни.
И
последний.
Ким толкается слегка в неё, а Манобан носом об его ударяется и тихо стонет. Ким немного посмеивается хрипловатым голосом и вновь толкается, целуя её в лоб, щеки, глаза, нос, губы.
Толчок —новый поцелуй.
Вновь переплетает свои пальцы с её и руки их к простыне прижимает. Сильно так, чуть ли не до хруста, но она молчит, терпит. И всё равно к нему льнётся.
Тэхён не трахает её, как всех тех, на неё похожих, а в первый раз в жизни любовью занимается. Растягивает каждый момент, а не в агонии бьётся, не понимая, почему только хуже от этого становится.
С ней каждая секунда становилась
лучше.
Каждая секунда с ней пробирала
до дрожи.
И каждая секунда с ней запоминалась
навеки.
А сердце его, в её руках находящееся, вновь забилось, а раны старые, кровоточащие, кажется, но
стали заживать.
И он её все ночь мучает. Потому что она над ним, чёрт возьми, вечность издевалась. И его приятная для обоих месть, никому
сейчас особо плохой идеей не кажется.
