Shotguns

Неизвестные в масках оказались на удивление проворными. Они бежали прочь сломя голову, удаляясь всё дальше от места преступления. Длинные мантии, что, по идеи, должны были путаться в ногах, благодаря сильному ветру развевались сзади, создавая иллюзию того, что незнакомцы вовсе не касались ногами земли, а парили над ней. Джеймс и Сириус, которые к тому времени и так были порядком вымотаны недавним занятием спортом, держались в паре метрах позади, стараясь, во что бы то ни стало, не выпускать их из виду. Обезглавленный лев, а вместе с ним и бедный Питер Петтигрю, остались где-то далеко позади, и вот уже погоня переместилась в жилые районы, углубляясь в самое сердце Лондона — в узкие переулки и пустынные скверы, петляя всё дальше по городской паутине. Это продолжалось утомляюще долго. Наконец, Джеймс, в край измотанный длительным забегом, крикнул что-то неразборчивое, затормозил и остановился, прислонившись к стене ближайшего здания, переводя дыхания. — Слабак! — крикнул Сириус, наверно, настолько же неразборчиво, уносясь вперед. Адреналин нёс его дальше, позволяя забыть о появляющейся боли в ногах, заставляя фокусироваться лишь на двух чёрных фигурах, что отрывались всё сильнее и сильнее, периодически пропадая из виду. Это чем-то напоминало утренний побег Сириуса, но в этот раз адреналин был каким-то другим. Он не чувствовал тревоги, страха, не ощущал себя жалким грызуном, пытающимся убежать от коршуна, неумолимо пикирующего над ним, готового в любой момент вцепиться в него острыми когтями. Нет. На этот раз Сириус сам был хищником. Словно гончая на охоте, азартно выслеживающая свою жертву, он думал только об одном: поймать, загнать в угол. Вцепиться зубами. Но у людей в масках очевидно было одно преимущество — сейчас они, кажется, оказались на своей территории. Финальной сценой погони стал настоящий индустриальный лабиринт: дымящие фабрики, скрипя и грохоча, плотно прижимались друг к другу, оставляя меж собой лишь узкие зазоры, извивающиеся в беспорядке. В одном из кружащих поворотах и растворились чёрные мантии. — Чёрт! — Сириус гаркнул в пустоту, наконец остановившись, — Чёрт возьми! Ему ответил лишь шум громыхающих фабрик. Отдышавшись и безответно выругавшись ещё пару раз, Сириус разочарованно поплёлся куда-то в обратном направлении. Куда? Он не имел ни малейшего понятия. Окончательно запутавшись в лабиринте поворотов, он просто шёл вперед, надеясь набрести на что-нибудь, мимо чего он пробегал на пути сюда. Ну, или на Джеймса. Но набрёл он на нечто другое — на огромную стену, гордо возвышающуюся над остальным кварталом. Она, судя по всему, являлась задней частью большого, полуразрушенного здания. Грязно-белая, её поверхность была давно покрыта мхом, сажей, пылью и… граффити. На самом деле, многие строения здесь были изрисованы кривыми рисунками и исписаны ну очень неприличными фразами, но это именно это граффити определенно выделялось. Внушающих размеров, чуть ли не в половину всей стены, оно было начерчено не то углём, не то очень плотной чёрной краской. Небрежно, будто в жуткой спешке, неизвестный автор изобразил череп с пустыми глазницами, изо рта которого, извиваясь, выползала змея. Что-то в этом рисунке действительно зацепило Сириуса. Было в нём что-то… как будто неправильное, чересчур зловещее. Он как-то выделялся. Словно на подсознательном уровне считывалось, что это граффити не было делом рук претенциозных подростков, стащивших краску из отцовского гаража и теперь шатающихся по городу, рисуя всякую чертовщину. В этом черепе правда было что-то мрачное. — Сириус! — где-то вдалеке раздался протяжный возглас, встряхнувший Сириуса, который уже пару минут таращился на череп, словно то была Мона Лиза, — Си-и-и-ири-и-и-иу-у-у-ус! Джеймс. Это несомненно был голос Джеймса. — Эй, я здесь! — крикнул Сириус во всё горло, оглядываясь по сторонам. — Иди сюда! — зовущий голос прозвучал несколько раздраженно, — У меня сейчас уже ноги отвалятся! — А ты где?! — Сириус подставил руки ко рту, чтобы хоть как-то увеличить громкость и перекричать окружающий шум. — Ну я не знаю! — теперь Джеймс звучал определенно раздраженно, — Иди на мой голос или типа того! Сириус недовольно почесал голову. Джеймса и так было трудно расслышать, а определить его местоположение по рваным крикам точно было бы ещё труднее. — Хорошо! — вдруг он вкрадчиво улыбнулся сам себе. Точнее, гениальной идеи, столь внезапно посетившей его, — Только спой что-нибудь, чтобы я постоянно тебя слышал! Его далекий собеседник замолчал на пару мгновений, а потом крикнул как никогда громко: — Вот ведь придурок! Через пару мгновений, однако, видимо вспомнив все известные ему песни и глубоко вдохнув, Джеймс заорал во всё горло: — SHE PACKED MY BAGS LAST NIGHT PRE-FLIGHT...! Сириус засмеялся, пораженный тем, что это действительно сработало. — Вау, ты даже знаешь Элтона Джона?! Я думал, ты слушаешь только хард-рок! Ориентироваться по этим улочкам было действительно сложно, но постепенно Сириус приближался всё ближе и ближе к источнику надрывного пения, и где-то к моменту, когда «Rocketman» зазвучал уже в пятый раз, он понял, что почти достиг цели. Завернув за очередной поворот, Сириус наконец увидел своего друга, воодушевленно завывающего попсовую мелодию. — Ну неужели! — Джеймс прокашлялся и скрестил руки на груди, — А ещё медленнее нельзя было идти? — Извини, приятель, я был слишком зачарован твоим пением. Уже вдвоём друзья потратили ещё около часа, пытаясь найти выход из этого бесконечного лабиринта. Когда они наконец вновь оказались в знакомых школьных окрестностях, тучи над головой угрожающе сгустились, обещая в любой момент повторить утренний ливень. — Ну ладно, — Джеймс похлопал Сириуса по плечу на прощанье и рассмеялся, — Родители убьют меня, когда увидят, что я измазал новую рубашку какой-то сажей. Скажу им, что решил подработать трубочистом. И, продолжая хихикать над собственной шуткой, он удалился прочь. А Сириусу вдруг стало не до шуток.

***

Он не помнил, как долго мать кричала на него. Запомнилось только, как она снова и снова, плюясь, называла его позором всей семьи. Снова и снова, она вспоминала каждую его ошибку, каждый малейший проступок, каждый акт неповиновения. Снова и снова, она стояла, поджав губы, и начинала тираду о том, как она жалеет, что Сириус вообще существует. Жалеет, что он не умер в детстве. Жалеет, что именно он, как старший сын, является наследником рода. Он, никчемный хулиган и бездельник. Он, а не Регулус. Сириус знал эти речи наизусть. Знал все её манеры, её выражения. Он мог поклясться, что может воспроизвести её слова наизусть. Было неприятно. Было очень обидно. Он слышал это снова и снова, но легче от этого не становилось. Но каждый раз, стоя перед ней в гостиной, он гордо поднимал голову и отсчитывал каждое слово, молясь, чтобы в этот раз она кричала подольше. Сириус хорошо знал, что случалось дальше. Мать наконец затыкалась и, в последний раз смерив сына взглядом, полным презрения, выходила из комнаты, хлопая дверью. Всего на пару мгновений повисала тишина. А потом появлялся отец. Отец молчал, но смотрел грозно, крепко сжимая кулак. Сириус знал, что сейчас будет больно.

***

Наутро погода за окном не улучшилась ни на йоту. Казалось даже, что стало ещё хуже. Лежа в кровати и пялясь в потолок, Сириус решил, что с него хватит. Он уверенно отключил будильник и накрылся одеялом с головой. Он проходил в школу целых три дня подряд. Этого было более, чем достаточно. Сегодняшний день должен быть всецелостно посвящен лежанию в кровати. Именно так он и поступил. Будильник, однако, то ли совершенно случайно, то ли абсолютно специально, на следующий день так и не был включен, и в то пятничное утро Сириус проснулся около полудня. Отражение в зеркале его, мягко говоря, не порадовало: кудрявые волосы, обычно и без того невероятно лохматые, запутались и смялись. Такая прическа, впрочем, как раз подходила человеку, сутки не выходившему из своей комнаты. Он, казалось, весь был каким-то помятым. Да ещё и под глазом расплывался ярко-фиолетовый синяк. Сириус аккуратно потрогал его пальцем. Все ещё было больно, но уже терпимо. Он встряхнул головой. Всё, достаточно. Пора перестать жалеть себя и чем-нибудь заняться. Одно дело как раз было на примете. Дома было тихо. Впрочем, как и должно было быть — нормальные люди же по будням занимаются важными делами, а не прохлаждаются в постели. Сириусу редко доставалась возможность остаться наедине с семейным имением. Однако, даже когда выпадал случай побродить по пустынным комнатам в одиночку, он делал это без особого энтузиазма. В этом огромном доме действительно было что-то зловещее, помимо, конечно, безвкусно вычурного интерьера. Иногда Сириусу казалось, что за ним наблюдают, что в каждом тёмном уголке кто-то прячется: может, мать, безмолвно осуждающая своего сына, может, его братец, затаившийся в дальнем коридоре и готовый напасть в любой момент. Может, что-то ещё. Окна были завешаны плотными шторами, еле пропускавшими бледные лучи солнца, что итак едва пробивалось сквозь тучи на улице. Сделав быструю остановку на кухне, Сириус решительно направился к входной двери, передвигаясь в полумраке больше по памяти. Но едва ступив в последний, длинный узкий коридор, он замер. Впереди что-то зашуршало. Это были шаги. Тяжелые и неспешные, они направлялись в его сторону. Медленно, безумно медленно, они зловеще шаркали в тени, всё ближе и ближе. На секунду они замерли у окна, там, где тьма была чуть менее густой, и Сириус смог разглядеть тёмный силуэт: невысокий, с длинными руками, в широкой белой рубашке, он сгорбился, пряча лицо в полумраке, и рассматривал что-то на полу, пристально, будто грозный дух, стороживший свои владения. Сириус попятился назад, нащупывая на стене выключатель: щёлк — и свет озарил коридор, а вместе с тем и зловещую фигуру. — Чёрт! — Сириус непроизвольно выругался, наконец узнав хозяина силуэта, — Кричер! Кричер, а точнее, как всегда заставляла говорить мать, мистер Кричер, был чем-то вроде слуги в доме Блэков. То был горбатый старик со скрюченным носом, оттопыренными ушами и глазами умирающего пса, чьё полное имя Сириус не помнил, а может просто никогда и не знал. Вдобавок к не самому приятному лицу, он всегда носил старомодный костюм и мелкие очки с кривой оправой, а седые волосы, что, впрочем, не выпадали лишь на висках, зализывал назад, будто нарочно пытаясь усилить исходившее от него чувство дискомфорта. Старикан предпочитал прятаться по углам и выполнять большую часть своих обязанностей, когда никого не было дома — видимо, не хотел мозолить глаза хозяевам. Сириус не знал, сколько платили ему родители, но предполагал, что не так уж и много — если платили вообще. Может, оплатой выступала возможность жить с ними в этом чудесном доме. — Следите за языком, мистер Сириус, — проскрежетал Кричер, обнажая свои жёлтые зубы, — Вы разве не должны сейчас быть в школе и получать знания? — Не твоё дело вообще, что и где я сейчас должен делать, — не желая дольше болтать со стариком, он хотел было направиться дальше, но его взгляд упал на стопку бумаг, которую сжимали сморщенные пальцы дворецкого, — Что это? Кричер неприятно усмехнулся и сжал свои кривые пальцы ещё сильнее: — Просто утренняя почта, — он прогоготал ещё раз, — Тут есть письмо и для вас. Сириус удивленно поднял брови: ему обычно не писали письма. — Дай сюда. Старик цыкнул и покачал головой: — Миссис Вальбурга настаивает, что письма должны читаться вечером, когда вся семья в сборе, — он улыбнулся так, что кожа на его лице натянулась и, казалось, вот-вот должна была заскрепеть и треснуть, — Мистер Регулус обычно читает письма от своих друзей вместе с родителями. А вам что, в первый раз кто-то пишет? Сириус нетерпеливо сжал кулаки. — Мне всё равно, на чём там настаивает миссис Вальбурга. Быстрым движением руки он выхватил стопку бумаг у Кричера и принялся бегло её просматривать: так, газета, газета, приглашение на встречу от какой-то дальней тётушки, спортивная газета, что-то по работе для отца, ещё одна газета, желтушный журнал… В самом конце почтовой стопки он всё же нашёл тонкий конверт, на котором аккуратным подчерком было выведено его имя. Сириус восторженно замер, даже не посмотрев имя отправителя — ему действительно кто-то написал! — Верните это мне, немедленно! — промямлил старик, уже представляя, как ему прилетит от Вальбурги за этот прокол, — Ваша мать категорически против того, чтобы… — Ага, как я уже сказал, мне всё равно, — конверт тут же отправился в карман его кофты, — Держи. С этими словами он бросил остальную почту на пол и, под недовольное брюзжание Кричера, пощёголял к выходу.

***

Вспомнить маршрут недавней погони было достаточно сложно, но после почти часа блуждания по кругу, Сириус все же вышел ко входу в громыхающий лабиринт. Теперь дело было за малым — всего лишь нужно было найти иголку в стоге сена. Он не представлял, как будет искать одну единственную стену с граффити среди сотен одинаковых зданий, точно так же покрытых рисунками и угольной пылью. Движемый решительностью и подбадриваемый нежеланием заниматься чем-нибудь полезным, Сириус направился вперед, в самую глубь переплетения переулков. Этот квартал казался каким-то бесконечным и неестественно цикличным: одни и те же строения повторялись снова и снова, узкие улочки разветвлялись вновь и вновь, собираясь в хаотичные паутину, заманивая всё дальше и дальше. А вокруг не было ни души. Время от времени Сириус ловил приглушенные, едва слышные за гулом станков, голоса рабочих. Но они были где-то далеко, где-то в эпицентре этого промышленного ада. Такие неуловимые, словно призраки, иногда было сложно сказать, были ли вообще владельцы у этих голосов, или так стонали машины и скрежетали механизмы, так гудел ветер. Погружаясь в свои мысли, Сириус вскоре потерял счёт времени. Вдруг, после очередного поворота, из-за горизонта выплыло большое бледное строение, и по одним размерам Сириус его узнал — это оно, на одной из его стен была зловещая татуировка змеи, вьющейся вокруг черепа. Ощутив приятный прилив сил, он перешёл на бег, чтобы побыстрее осмотреть здание по кругу. В этот раз у него была возможность приглядеться и осмотреться со всех сторон. Вскоре стало понятно, что облезшие кирпичные стены и в самом деле были оболочкой заброшенной фабрики: через большие трещины и обвалившиеся окна можно была разглядеть остатки каких-то ржавых конструкций, а сверху, опасно накренившись, торчала широкая труба, покрытая сотней слоёв копоти и сажи. К концу подходила третья стена, и Сириус мысленно посмеялся над собой: какая неудача, кажется, он угадал нужную только с последнего раза. Кому-то точно не стоит идти в казино в ближайшее время. Но вот появилась четвертая стена, и он остановился, будто ударенный молнией — она тоже была пустая. Сириус протёр глаза и помотал головой. На стене ничего не появилось. Он окружил здание ещё пару раз — и по часовой стрелке, и против. Ничего. Змея с черепом исчезла. Но… как? Кто будет тратить своё время на то, чтобы убрать одно единственное граффити в квартале, где все здания чем-то исписаны? Оно было довольно злоовещим, да, но в нём не было чего-то непристойного или неприличного, куча куда менее приемлемых рисунках оставались на своих местах, совершенно нетронутые. Неужели в тот раз его тоже не было и Сириус просто-напросто сходит с ума? Он стоял так, как полный придурок, всматриваясь в штукатурку и тыкая кирпичи, когда позади него раздались голоса. На этот раз они были более отчётливыми, явно раздаваясь снаружи, постепенно приближаясь. Сириус решил не обращать на них внимания. Скорее всего, это были просто рабочие, вышедшие наконец подышать пропитанным сажей воздухом. Не отвлекаясь от тыканья в стену, он невольно вслушался в их разговор, и, как оказалось, не зря — один из голосов прозвучал невероятно знакомо. Оставив ковыряние кирпичей, он направился в сторону голосов и, через пару поворотов, не подумав ни о какой скрытности, высунулся в переулок и оказался лицом к лицу с группой из трёх человек. По крайней мере, он смог убедиться в том, что один голос был идентифицирован верно. Одетый в школьную форму, перед ним стоял тот самый слизеринский староста, который тогда разнимал лилиного дружка и Джеймса. Всё его лицо выражало, что ему было крайне неприятно находиться в столь специфичном месте. Нахмурив брови и поджав губы, он озирал окрестности высокомерным взглядом. На руках красовались плотные кожаные перчатки, которые тот маниакально оттряхивал. Встретившись взглядом с Сириусом, он спешно принял нейтральное выражение лица и спрятал руки заспину. — Добрый день, Сириус, — он буднично кивнул головой в знак приветствия, будто бы они сейчас находились на светском мероприятии, а не у заброшенной фабрики. — Ну привет. Сириус посмотрел на него с нескрываемым раздражением и, даже не успев толком удивиться такой неожиданной встрече, выпалил то, что планировал выпалить в следующий понедельник: — Ты ведь нажаловался моей матери о той ситуации с Джеймсом, так?! — Я не нажаловался, — староста недовольно фыркнул, — Миссис Блэк попросила меня, как надёжного человека, поглядывать за тобой и сообщать ей, если ты попадешь в неприятности. Я предлагал тебе подойти и сперва обсудить ситуацию, но ты меня проигнорировал. Закончив монолог, он надулся, как гордый павлин. Сириус недоумевающе хмыкнул. — Прошу меня извинить, но ты вообще кто такой? Два человека, составшие ему компанию, начали бурно перешёптываться. Сириус вгляделся в их лица, но понял, что никого не узнаёт. Это были два парня примерно одного возвраста, несколько страше своего компаньона. В их лицах было что-то неприветивое. Староста недовольно потёр руки. — Люциус Малфой, — его голос нервно дрогнул, и тот поспешил прокашляться, — Мы, Малфои, вообще-то являемся одной из самых благородных семей Лондона! — А-а… — услышав это имя, Сириус кое-что вспомнил. Действительно, его мать часто болтала по телефону с «леди Малфой», и они вроде как даже иногда собирались и устраивали чопорные вечеринки, но их Сириус обычно пропускал, — Это не отменяет того факта, что мне из-за тебя крупно досталось. Люциус гордо сложил руки на груди. — Ну, наверно, по делу, — он указал пальцем на глаз, — Кажется, после школы ты всё же успел с кем-то подраться. Сириус инстинктивно сжал кулаки: — Могу подраться с тобой, если хочешь. Малфой скривился в недовольной ухмылке: — Я таким не занимаюсь. К тому же, пришлось бы опять звонить миссис Блэк. Сириус попытался спародировать его надменнное лицо и усмехнулся: — Слушай, а твоей мамаше понравится, если она узнает, что ты шляешься по переулкам с какими-то наркоманами? «Какие-то наркоманы», очевидно оскорбленные данным званием, встрепетнулись и угрожающе насупились. Люциус тут же похлопал их по плечам в попутке разрядить обстановку. — Джентельмены, спокойно. Он нервно посмеялся и перевёл взгляд на Сириуса. Тот триумфально вскинул голову. Люциус нервно посмеялся ещё разок. — Ладно, в общем, — он посмеялся в третий раз, видимо, чтобы навярника, — Предлагаю заключить небольшую сделку: мы оба делаем вид, что никогда не пересекались здесь, плюс, ты получаешь разовый имунитет на проступок от меня, как от школьного старосты. Идёт? Сириусу показалось, что это звучит весьма заманчиво. — А нет никакого шанса, что ты просто перестанешь быть крысой? — Увы, нет, — Люциус пожал плечами, — Так вот, сделка. — Договорились. Люциус протянул руку и прокашлялся, проговорив с блаженным видом: — Даю тебе слово Малфоя. Сириус улыбнулся во все тридцать два зуба и смачно плюнул себе в ладонь, перед тем как заключить рукопожатие. — Даю тебе слово Сириуса. Малфой застонал и брезгливо отдёрнул руку. — Хорошо, что я надел перчатки сегодня… На этом они разошлись. Сириусу хотелось добраться до дома до того, как вернутся родители, чтобы лишний раз с ними не пересекаться. Пробравшись в свою комнату, он понял, что абсолютно вымотался от сегодняшнего блуждания. Мысли были забиты внезапным исчезновением граффити и встречей с неожиданным человеком в неожиданном месте. Поскорее бы увидеть Джеймса и обсудить с ним всё это. Плюхнувшись в кровать, он вдруг услышал шуршание бумаги. Точно. Письмо. Он совсем забыл про это. Лишь бы оно тоже не сулило ему никаких неприятностей. Вдруг, это письмо об исключении из школы? Тонкий бумажный конверт за день невероятно помялся, а руки Сириуса, всё ещё испачканные углём и сажей, оставляли на белоснежной поверхности тёмные пятна. Он повертел конверт и вчитался в надписи: имя получателя: Сириус Блэк имя отправителя: Ремус Дж. Люпин