Лисьи ушки и хвост парней.

Куроо Тецуро.

      Шоё мигом принял сидячее положение в кровати, тяжело дыша при этом. Взгляд заметался по комнате. Через большое окно в комнате проходил еле освещающий её свет луны. Парень зажмурил глаза.       Куроо Тецуро. Теперь-то он знает, как зовут его бывшего. Возможно, это облегчит ситуацию. Стоит ли говорить об этом возвращении памяти Аико? Или вообще напомнить о её пропаже? Нет, вроде бы, он говорил об этом брату, но они так и не успели об этом говорить.       Шоё откинул одеяло с ног, при этом почувствовав холод. Он, всё ещё в сонном состоянии, надел на ноги домашние тапочки, стоящие прямо возле кровати, и еле передвигая ногами поплёлся к столу. Без неудач никогда не обходится, и именно по этому его хвост сейчас зацепился за одеяло, явно желая, чтобы его владелец сейчас упал, сломал себе что-нибудь и не поехал в Токио на матч с Некомой, где, возможно, встретит Куроо Тецуро. И Шоё успешно упал с грохотом, нечаянно зацепившись за прикроватную тумбочку, теперь уже без стоящей на ней лампы. Кицуне сглотнул. Сейчас проснётся Аико, а он ведь в соседней комнате…       По ту сторону стенки послышался храп. Он либо бесстрашный, раз продолжил после такого грохота на весь дом спокойно спать, либо слишком сильно ушёл в, судя по храпу, преисподнию Морфея.       Рыжий тихо встал, швырнул одеяло обратно на кровать небрежным и помятым комом, поставил светильник на тумбочку— она, возможно, потом не будет работать, так как там что-то однозначно хрустнуло -и подошёл к навесному шкафу без дверцей, весящему на стене справа от стола. Он состоял из четырёх полок, на которых были в основном книги и всякие мелкие безделушки.       На самой нижней полке, находящейся на уровне груди Шоё, пылились давно прочитанные книги или учебники с дополнительных занятий по английскому, купленные за свои деньги. На второй стояли диски с записями матчей Карасуно и как считает Аико, обязательно его матчи во времена участия в АобаДжосай. Так же брелки с номером 10 и тому подобные, купленные в волейбольном магазине Токио. Хината до сих пор думает, что делает продукция с символикой Карасуно из Мияги в Токио. Третья полка, хоть и была довольно высоко, но чуть ли не ломилась от новеньких блестящих томов манг и манхв в перемешку с фендомными фигурками. Четвёртая, и последняя, полка была как сбор памяти и воспоминаний: фотоальбомы, старые школьные грамоты, призы… Именно это и интересует Шоё.       А точнее, чёрная коробка, плотно закрытая крышкой и больше похожая на подарочную. В ней явно должно быть что-то очень интересное, ведь даже сам Кицуне не помнит чтобы открывал её или то, что мог положить туда.       Парень, не включая свет, ибо лисье зрение очень помогало видеть в темноте достаточно хорошо, встал на носочки и попытался достать до этой вещицы. Едва подцепив кончиками пальцев её угол, ведь стояла она немного боком, он пододвинул её ближе и уже взял двумя руками.       Шоё спустился и поставил коробку на стол. Всё-таки, лампу лучше включить.       Рыжий начал с интересом оглядывать содержимое. Толстый конверт, вероятно наполненный фотографиями или какими то другими бумажками, лист бумаги, сложенный в четыре разворота и совсем маленький белый коробочек.       Глаза волейболиста загорелись интересом и любопытством. Это же прямо как клад! Так, по видимости, нужно сначала прочесть этот лист бумаги.       Как гром среди ясного неба раздался будильник. Уже утро? Разве? Шоё посмотрел на часы, висящие над входом в комнату, которые сейчас показывали ровно шесть утра.       Младший Хината закрыл коробку крышкой и, тяжело вздохнув от досады, что не успел посмотреть её содержимое, потянулся чтобы поставить её на место.       Пробежка. Нужно пойти на пробежку, потом собрать спортивную сумку, взять подавители, сменную обувь, и ровно к восьми выходить на автобус Карасуно…

***

      За окном транспорта быстро мелькали деревья, в некоторых местах покрывающиеся зеленью.       Кагеяма тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Когда они уже доедут до Токио?       Парень почувствовал на своём плече лишний груз. Повернувшись, перед его глазами предстала рыжая макушка, которая нашла удобное место для сна на его плече. А на чьём же ещё? В автобусе все сидят по двое, и естественно, Хината вприпрыжку нёсся к месту рядом с ним, Тобио. Сейчас же он спал.       Как можно уснуть, когда автобус трясётся так, что аж подпрыгиваешь? И что этот рыжий придурок делал всю ночь, раз так легко отрубился?       Транспорт довольно сильно качнулся, и со стороны, наверно, подпрыгнул. Возможно, Хината должен был проснуться от такого, но он лишь упал на колени Кагеямы, подложив под голову ладонь и что-то промычав. Темноволосый покраснел от такого, но всё же попытался отвлечься найдя что-то явно поинтереснее в окне.       Цукишима, сидящий позади рядом с Ямагучи, нахмурил брови. —Как парочка, — фыркнул он, демонстративно оторачиваясь он этой «милой» картины.       —Ревнуешь, Цукишима-кун? —Ехидно протянул Танака, гадко хихикая.       Сугавара повернулся и многозначительно посмотрел на разгорающийся спор, призывая этих двоих заткнуться. Цукишима и Танака послушно замолчали под таким напором, и Кей честное слово не обращал внимание на перешёптывания Нишинои и Рюноске по поводу «милой пары». ***       Приехали они под вечер, и поспать уже успели все волейболисты. Хината никогда бы не подумал, что сможет уснуть в автобусе, тем более на коленях Кагеямы. Казалось бы, подколов от надоедливого Цукишимы не избежать, но он, на удивление, шёл тихо. Возможно, он уже получил нагоняй от Сугавары-сана. Или же просто устал от поездки.       В любом случае, не стоит придавать этому особого внимания. Это же Цукишима Кей, и кто знает, что у него на уме?       Рыжий сладко зевнул, прикрыв при этом рот рукой. Даже нет сил пищать от радости при виде места, где они остановятся, хоть оно и поражало своими размерами. Можно подумать, что Шоё нормально выспался в течении поездки, но нет. Хотелось прилечь на ровную поверхность без невыносимой тряски и, по крайней мере, где тихо.       Хината поправил на плече спортивную сумку и пошёл по коридорам умеренным для себя, но для других быстрым, шагом, при этом открывая каждую дверь в поисках спальной комнаты.       —Умерь свой пыл, — вздохнул Кагеяма, идя следом за Анимару.       — Придётся днями торчать с этим раздолбайским стадом, — поморщился неподалёку Цукишима. — И в чём тут веселье?       — Цукишима, гад! — Обиженно воскликнул появившийся позади Танака, кипя от злости.       — С нами Киёко-сан в приделах пятиста метров, так что это никакое не «раздолбайское стадо»! — Подхватил Нишиноя.       — Такому ничтожеству, как ты, не понять, как здесь свежо, — продолжал тем временем Рюноске.       — Дом родственников Шимидзу недалеко так что она здесь не останется, — прервал их радость Сугавара, не обращая внимания на треснувшие лица поломанных второгодок.       — А где Хината? — Поинтересовался Даичи. Все собрались на ужин и не наблюдалось только одного Хинаты, чьё место пустовало. Третьегодка мигом обратил на себя внимание своим вопросом.       — И правда, — задумчиво пробубнил себе под нос Коуши, для достоверности осмотрев присутствующих и не найдя глазами рыжей макушки.       Уже закончивший с ужином Ямагучи вышел и-за стола, сказав при этом, что пойдёт поищет Хинату.       Судя по сонному состоянию рыжего, он пошёл спать. Теперь ещё одна задача: найти среди двух этажей комнату с футонами. Тадаши ещё сам толком не успел осмотреться, и задача будет не из лёгких.       Вообще, удивительно, что, даже спустя целый день поездки сюда, всю дорогу которой Хината спал, его всё ещё клонит в сон. Может он совсем не спал всю ночь? Или он заболел, и именно поэтому его так сильно клонит в сон.       Парень, зайдя на второй этаж, заметил немного приоткрытую дверь, через которую проглядывалась светлая полоса включённого света. Он победно улыбнулся, поняв, что, вот он, Хината. Совсем тихо приоткрыв эту дверь ещё больше, Ямагучи оглянулся: на самом дальнем футоне лежал Хината, завернувшись в одеяло и поджав к себе ноги. Из-под одеяла выглядывал белый кончик хвоста.       Тадаши удивился. Разве Хината не принял таблетки?       Рыжие ушки стали подёргиваться, явно уловив лишний шум. Тадаши ласково улыбнулся и нажал на выключатель на стене. Комната погрузилась в темноту, через которую было слышно тихое сопение Шоё.       — Вы уже выбрали, кто будет в основном составе, Укай-сан?       Укай усмехнулся на такой вопрос от Такеды. Волейболисты, возможно, сейчас спят. По крайней мере — должны, — ночь за окном, а завтра тренировки с раннего утра.       — Связующего… Я ещё не выбрал.       Немного помолчав, он продолжил: — С точки зрения способностей — лучше Кагеяма. Сугавара более опытен и уже играл с АСом с первого года. Но Кагеяма очень талантлив: это покрывает его неопытность. Но Сугавара играл всё это время… Его товарищи полагаются на него…       — А может ты не можешь выбрать потому, что Сугавара-кун всё же третьегодка? — Задумчиво предложил Иттетсу. — Для третьегодки это последний сезон, по этому ты думаешь?       Повисло неловкое молчание. Тренер задумался.       — Ой, прости! — Начал извиняться Такеда, почувствовав себя виноватым. — Я наверно ошибся!       — Нет, думаю, ты прав — серьёзно сказал Кейшин. — Когда… я был третьегодкой в старшей школе, то оказался в основном составе всего лишь раз — когда связующий кохай не смог играть. Я помню ту тоску, когда не мог играть со всеми на площадке… Но сейчас я временный тренер, и не могу решать всё основываясь на чувствах игрока.       Куратор понимающе улыбнулся.

***

      Хината недовольно стиснул зубы.       Зачем он вообще поплёлся на эту пробежку со всеми, когда утром уже побегал сам? Тогда бы сейчас спокойно завтракал в столовой, учитывая то, что вчера пропустил ужин. Но нет же, нужно потеряться в незнакомом тебе районе Токио! Казалось бы, как можно потеряться, находясь всё время рядом с семпаями? Он и сам не знает! Но сейчас никого рядом нет, он один ходит по незнакомым улицам.       Шоё начал оглядываться по сторонам. Токио, на удивление, тихий город. Хотя, возможно, так тихо только в этом месте.       Рыжий увидел вдалеке парня, сидящего на лавочке и играющего в приставку. И Хината не был бы собой, если бы не подошёл к нему.       — Привет? — Довольно резко спросил он, нависая тенью над сидящим. Знакомое лицо, но в голове никак не укладывается — кто это?       Кенма вздрогнул от резкого, звонкого голоса над головой. Обычно такой тон вызывает неописуемое раздражение у тихого, нелюдимого Кенмы Козуме, но этот был какой-то не такой, как все. Нежнее, что-ли?       В ответ от него последовало тихое «Угу». Карасуновец даже растерялся, но его взгляд зацепился за белые, каллиграфическим подчерком выведенные инициалы на устройстве в руках крашеного: «hi.maX21». По лицу разлилась ехидная улыбка. Нет, он должен вытащить из него хоть слово и завязать диалог! И это уже дело принципа! Тем более, в голове уже созрел план.       — Интересная? — Поинтересовался Хината.       — Да, — коротко ответил Кенма. К чему этот вопрос?       — Какой уровень?       — 489.       — Ого! — Поражённо вздохнул Шоё, привлекая тем самым дольку внимания крашенного. — Я только на 296…       — Ты тоже в неё играешь? — Козуме поставил игру на паузу и поднял медовые глаза наверх. Он чуть не ослеп, как от яркого солнечного света, при виде этого радостного веснушатого лица перед собой.       Шоё подумал, что, если бы этот парень знал, какую связь он имеет с этой фирмой, то ночью бы точно не уснул. Это же приставка фирмы его отца!       — Ага! — Радостно улыбнулся Хината, садясь рядом на эту лавку.       — Знаешь, — посреди разговора начал Кенма. — Я бы хотел быть одним из сыновей Хинаты Маширо…       Рыжий вздрогнул. А, точно, Шое еще не говорил своей фамилии. Он, вроде-бы, совсем не появлялся в отцовских журналах, и только один раз, на юбилей этой компании, его отец сказал о наличии второго сына. Аико с радостью давал интервью, а на вопросы о младшем брате просто отвечал: «Он ещё совсем ребёнок с шилом в заднице. Когда вырастет — сами спросите».       Выходит, что единственная информация о нём — это то, что он ребёнок с шилом, самый младший в семье и его день рождения 21 июня  — Маширо сам сказал об этом, когда журналисты спросили о цифрах в названии компании —.       — «Одним из»? — Переспросил Шоё. Козуме непонимающе на него посмотрел. — У него разве есть ещё один сын? — Продолжил он делать из себя придурка.       — Ты не знал? — Хината отрицательно помотал головой. — Про младшего же сейчас все новости трещат…       Карасуновец расширил глаза.       — И-и почему же? — Высоким от волнения голосом спросил он. Кенма, походу, совсем не заметил смены тона.       — Говорят, он Анимару, — легко пожал плечами он. Заметив недопонимание во взгляде напротив, он продолжил: — Это просто теории, и-…       — Кенма, — перебил его суровый голос сбоку. Козуме нехотя повернулся, уже зная кто это.       Хината, всё ещё приходя в шоке от того, что люди стали узнавать о его расе, повернулся на этот голос. Янтарные глаза столкнулись взглядом с ярко-жёлтыми.       Шоё стало просто не до режущей и невыносимой боли в области метки, сердце пропустило удар, второй, третий. Тяжёлый вздох из-за нехватки воздуха насытил лёгкие давно забытым, и потому сейчас сильно ощущающимся запахом горького шоколада. Запахом Куроо Тецуро.       Куроо чувствовал себя не лучше. В глазах всё окружающее помутнело, оставляя только рыжего паренька напротив. В нос ударил наповал сладкий апельсиновый запах. Появилось непреодолимое желание подойти, обнять, прижать к себе, зарыться носом в рыжие волосы и вдохнуть запах цветочного шампуня, которым Шоё всегда пользуется.       И, черт побери, держать свои руки и пошлые желания при себе, так как вторую потерю солнца из виду он не переживёт, учитывая то, что вот он, Хината Шоё. Его Хината Шоё.       К удивлению Тецуро, Хината совсем не обрадовался встречи с ним. Он испугался.       Шоё попятился назад, стеклянными глазами смотря на черноволосого. Метка стала пульсировать от запаха своего владельца. Зрачки сузились в тонкую полосу, выступили клыки.       Внезапно, на хрупкие плечи рыжего опустились тёплые руки. Зрачки немного расширились, хоть клыки и остались длинными.       Куроо смотрел на состояние Хинаты недоумевающе, при этом пытаясь не дышать теперь уже едким и сильным запахом апельсина, от которого могло стать трудно дышать. Кенме, видимо, тоже — он прикрыл нос рукавом толстовки. Шоё ему рассказывал, что его запах зависит от состояния, как и любой другой. Значит, он и в правду напуган. Напуган Тецуро? Получается, это он его до такого довёл?..       — Хината, мы тебя разыскались, — раздался негромкий голос Сугавары позади рыжего. Кицуне ослабил запах. — Что здесь происходит? — Уже серьёзно спросил он, нахмурившись смотря на Куроо.       — Сугавара-сан, — тихо позвал его первогодка, опустив вниз голову и рассматривая землю, — пойдёмте ко всем?       Коуши кивнул и, ещё раз кинув в сторону капитана Некомы недовольный взгляд, повёл Шоё в другую сторону, положив ему руку на спину.       Хината провёл языком по ряду зубов. Да, клыки всё ещё есть.       — Куроо, — злобно прошипел Кенма, дёргая друга за руку. Сам Тецуро продолжал смотреть на удаляющиеся спины карасуновцев. — Что это, черт возьми, было?       Третьегодка, будто придя в себя, вздрогнул и перевёл взгляд на Козуме.       — Потом обьясню.

***

      — Будешь чай? — Аико полез на верхние полки за чашками и кинул мельком взгляд на Ойкаву, сидящего за столом.       — Ага, — кивнул тот.       Они встретились на улице, когда Хината шёл за чаем в магазин. Тоору же шёл к их дому с серьёзным разговором.       Беловолосый залил кипяток в кружки с заваркой и, оставив его завариваться на кухонном столе, присел напротив своего кохая, с громким и режущим слух скрипом отодвинув стул.       — О чём ты хотел поговорить? — Спросил он, положив голову на «замок» из рук и смотря прямо в глаза Ойкавы, будто бы пытаясь прочитать по ним всего волейболиста.       — Чиби-чана нет дома? — Перевёл он тему, осматриваясь. — Выходной же…       — У них сегодня матч в Токио с Некомой, — на названии команды котов Аико вздохнул, будто что-то вспоминая. — Ты хотел его увидеть? — Совершенно спокойно спросил он, приподняв одну бровь в вопросительном жесте и откусывая ломтик овсяного печенья из вазочки на столе.       Тоору глубоко вздохнул:       — Понимаете, Аико-сан… А он скоро вернётся? — Быстро перевёл он тему.       — Ты волнуешься? — Скорее утвердил, чем спросил Хината.       Ойкава поджал губы. Ками, он только что припёрся в дом своего семпая, чтобы сказать, что ему приглянулся его младший брат! Как глупо! Ива-чан его убьёт! Так он ещё и волнуется как девчонка. Так, Ойкава Тоору, соберись и попытайся всё растолковать нормально. Это же Аико-сан, который поддержит и, возможно, поможет в этой ситуации.       — А, — вздохнул старший, будто сумев что-то прочитать в лице молчащего капитана Сейджо. — Тебе понравился Шоё? — Резко спросил он.       — Чего? — Непонимающе переспросил Тоору, подумав, что он не так услышал. Лицо мигом залилось краской под напором ехидной улыбки Аико, которая давала понять, что он всё правильно услышал. — Допустим, — пробурчал он.       — С кем поспорил? И на что? Отношения, поцелуй, кровать? — Продолжил спрашивать Хината, немного нахмурившись.       — О чём Вы? — Так же сведя брови к переносице поинтересовался Ойкава.       — Тоору, — на выдохе произнёс психолог, будто его кохай не понимает очевидных вещей. Он прикрыл веки и потёр двумя пальцами переносицу. — Такая твоя спешка к отношениям означает две вещи: либо ты поспорил с кем-то на Шоё, либо тебе нужно только в постель. Ты же вроде нормальный, да? По этому остаётся только первый вариант. Я не отрицаю, что хотел вас познакомить, но не для любви и свадьбы. Ты замечательный друг, но для парня мечты — у тебя плохая репутация.       — Но, — попытался возразить шатен, но, не найдя слов, просто возмущённо посмотрел на старшего.       — Прости. Просто я волнуюсь за Шоё. Он через чур наивный и ведётся на всё, что ему говорят-… — Аико не успел договорить, как у него зазвонил телефон в кармане.       Извинившись, он отошёл в другой угол комнаты и приложил к телефону уху, оставив Тоору наедине со своими мыслями. Да, он и вправду мог встречаться с девушками на спор в свои 16 лет, и его тоже использовали ради популярности и статуса «девушки самого красивого парня». Ему на это было как-то без разницы. В таких отношениях они просто ходили в школе и на людях за ручку — за её пределами они не пересекались. Да, Ива-чан говорил, что он бегает за каждой юбкой хоть немного привлекательной для него девушки.       Но Шоё… Он отличается ото всех других, и совершенно не потому, что он парень. Он самый милый парень.       — Алло? Шоё? Что-то случилось? Как прошла тренировка? — Активно начал старший Хината.       — Алло, — немного дрожащим и непривычно тихим голосом ответил Шоё. — Матча ещё не было… А, я хотел спросить, — он громко всхлипнул. — У меня появились клыки и… они не исчезают уже пять минут. И метка болит… А у меня скоро матч… Можешь спросить у Мидории-сана об этом?..       —  Шоё, — послышался по ту сторону телефонно трубки испуганный вскрик.       — А? — Отвлёкся от мобильника первогодка.       — Почему у тебя плечо в крови?!       —  Ч-чего?! — непонимающе воскликнул рыжий так громко, что Аико пришлось немного отстранить телефон от уха. Даже Ойкава повернулся.       — Шоё, — серьёзно позвал брата старший. — Что случилось? Что с меткой? Ты нервничал?       По ту сторону послышался откровенный плач Шоё в голос.       — Я… — Наконец, сквозь всхлипы проговорил он. — Я встретил Тецу… и… моя сущность… она… и метка… вскрылась… — Младший начал всхлипывать и еле выговаривал слова, захлёбываясь в своих же слезах.       — Ты его встретил, — задумчиво сам себе повторил Аико.       — Что делать, Аико?.. М-мне страшно, у нас завтра матч и я не смогу играть, — немного успокоившись, более внятно проговорил младший.       — Успокойся. Ты брал бинты с собой?       —  Угу.       — Подавители?       —  К-конечно!       — Выпей три таблетки подавителей и перебинтуй метку. Из-за его запаха она вскрылась, нужно будет её заново заживлять…       —  А-ага… — По ту сторону начало что-то шурудить, по видимому, Шоё полез в сумку. — Спасибо, Аико, — облегчённо выдохнул он в трубку. Старший по доброму усмехнулся.       — Слушай, Шоё, — более серьёзно проговорил он. — Я думаю, что его действиям есть логичное объяснение… Вам стоит поговорить-…       —  Нет, — мигом твёрдо ответил волейболист, сбрасывая звонок.       Аико устало вздохнул. Что у этого ребёнка на уме?       Психолог положил телефон в карман и подсел обратно к Ойкаве с двумя кружками чая, при этом, естественно, чуть не разлив его.       — Какие у вас первогодки? — Спросил он. Нужно было сменить тему на более нормальную. У него и так в последнее время слишком много Шоё в жизни…

***

      Солнце стало заходить за горизонт, небо покрылось оранжевой пеленой. Уже стали мелькать маленькие звёздочки.       Куроо вдохнул свежий летний воздух. Повезло, что его дом находится вдали от самого центра Токио, и этот бесящий запах бензина не распространён по всем улицам. Парень захлопнул ногой входную дверь даже не оборачиваясь. Можно и поломать двери — без разницы, — Эми всё равно на работе, а родители уехали: никто не будет ругаться. Быстрым шагом он направился в другую сторону улицы.       Дело плохо и всё ведёт явно не к добру. После вчерашнего случая, Шоё не отвечал на звонки и сообщения и не пришёл на их тренировочный матч с Нохеби, хотя обычно присутствует на всех играх. Парня всю ночь мучила совесть за то, что он так просто ушёл. Идиот! Зачем он так поступил? Знает же, что Шоё его любит больше себя, и поставил рыжего в такое затруднительное положение своим вопросом. Но не мог же он появиться в три часа ночи, когда он только это осознал, под окнами дома Хинаты, как в прошлый раз, когда упал с дерева на котором сидел чтобы быть на уровне окна в комнату своего парня?       Его сестра, Эми, когда выслушала, дала мощную опелуху, посмотрев серьёзным и разочарованным взглядом на немного начавшего понимать Тецуро. Она была знакома с Шоё, и даже говорила ему: «Как ты из всех окружающих смог выбрать именно это?», в полном недоумении показывая на своего брата.       — Ты понимаешь, что твои пошлые желания нужно запихнуть куда подальше, пока Шо-кун не будет сам согласен на это? Или уж попытайся не набрасываться на него так, а просто внушить доверие! У него же ещё не было, ты, разве, сам не боялся в первый раз? — Объяснила она ему, рассказав о самых худших последствиях его спешки — расставание.       Куроо уже подошёл к знакомому дому и неторопливо вошёл во двор. Они ещё ни разу не сорились, и он совершенно не знает, как себя вести при примирениях. Свет в окнах был выключен. Возможно, Шоё просто сидит в гостинной, окна которой выходят на задний двор. Он, наверно, опять читает. Младшего Хинату никогда не волновало: уличное освещение или от лампы, он мог читать даже ночью, от чего и получил плохое зрение в придачу с очками. Сколько бы Тецуро ему не говорил, что он прекрасен всегда, рыжий отказывался ходить в очках в школу.       Волейболист переминался с ноги на ногу, не решаясь постучать.       — Его нет дома, — раздалось со стороны соседнего дома.       Парню и не нужно было поворачиваться, чтобы понять, что это Казума. Этот паренёк — лучший друг Шоё, с которым он проводит больше времени, чем со своим парнем — по крайней мере, так кажется самому Куроо —. Казума был первогодкой Некомы, и из-за этого Тецуро часто сталкивался с ним в коридоре. По внешнему виду, его можно принять за хулигана: проколотая бровь, ухо, ярко выкрашенные волосы в зелёный цвет.       — Когда вернётся? — Спросил волейболист.       — Не думаю, что он вернётся, — пожал плечами зелёноволосый. Рост у него был чуть выше Шоё, и, чтобы заглянуть через забор, ему нужно был на него залезать.       — С чего ты это взял? — Нахмурился Куроо.       — Они с отцом сегодня утром в машину грузили чемоданы. Шоё и сказал: «День рождения папы отпразднуем у брата, в Мияги, возможно там и останусь. Куроо передай привет». У него такие круги под глазами — просто жуть! Как мертвец! Всю ночь буд-то не спал!       Дальше Тецуро не вслушивался. Всё очень и очень плохо. Шоё уехал. Навсегда. И какой из него, Куроо Тецуро, парень,? Отвратительный! Шоё, наверно, думает, что он его бросил, поставив метку… Чёрт, чёрт, чёрт! Ну что он за идиот!       — … Куроо-сан, вы с Шоё поссорились? — Неожиданно спросил Казума.       — С чего ты взял?       — Он назвал Вас по фамилии… Такое происходит только тогда, когда он ссорится с кем-то, — задумчиво пояснил первогодка. — Блин, уже темно! — Воскликнул он, слезая с забора, напоследок бросив короткое «Пока».       Куроо облокотился спиной на дверь в, теперь уже старый, дом Шоё, «стекая» на порог. Он измучено закрыл лицо ладонями, тяжело вздохнув.       Что он имеет? Ничего. Он потерял самого лучшего парня в своей жизни, и то, что у него до этого были только девушки ничего не значит. И из-за чего? Из-за своей глупости и упрямства! С чего вообще из всех окружающих, Шоё полюбил именно его? Раздражающие характер, чувство юмора и причёска, которую сколько бы сам младший Хината не старался — уложить нормально не мог. А какие волосы были у самого Шоё? Мягкие, рыжие, красиво переливающиеся на солнце и от пышности которых не сразу можно было разглядеть такие же рыжие лисьи ушки.       И это солнечное рыжее счастье досталось именно Куроо Тецуро, который в один миг его потерял.

***

      Козуме глубоко вздохнул, просверливая взглядом дыру в Куроо. Тот от такого пристального взгляда поёжился на футоне.       — Значит, три месяца у тебя был парень и ты скрывал его наличие ото всех и даже от меня? — Сурово задал вопрос Кенма.       — Да, — коротко ответил старший. Он же только что всё объяснил, что непонятного?       — И из-за вашего расставания ты ходил полгода, мать его, полгода, как в воду опущенный кот?       — Да.       — Этот парень — Хината Шоё — сын Хинаты Маширо, да?       — Да.       — Ты поставил ему метку и свалил…       — Да…       — Пизда, Куроо, — огрызнулся на него крашеный. — Ты что собираешься делать?       — Поговорить хотя бы.       — Ну-ну, поговори-поговори, — саркастически фыркнул Козуме, опять погружаясь в приставку.       Он ещё раз убедился, что его друг вселенский идиот. Но, возможно, даже идиотам нужна поддержка, так? Вряд-ли Шоё согласится с ним хотя бы поговорить: он так его испугался…       Внезапно Кенму осенило:       — Куроо.       — Что? — Отозвался тот, продолжая листать статьи про личную жизнь Хинаты Маширо, пытаясь в основном найти информацию про Шоё.       — Шоё тоже увлекается волейболом?       — Вроде-бы, — ещё не понимая, к чему клонит его друг, ответил Куроо.       — Ты заметил, что его забрал тот парень из Карасуно? — Тецуро потупил взгляд. Второгодка устало вздохнул. Ками, какой же его друг тупой. — Он играет в Карасуно, Куроо.       — «Падшие вороны», с которыми у нас завтра матч? — Для достоверности спросил черноволосый.       — Ты капитан, тебе и знать.       — Значит нет?       — Ты тупой капитан.

***

      Хината неторопливо вышел из ванной, сонно потягиваясь. Стоило освежиться после всего произошедшего.       — А! Вот ты где, Хината! — Воскликнул сзади Сугавара, радостно топая в сторону рыжего. — Есть минутка?       Шоё повернулся в сторону связующего и одобрительно улыбнулся, продолжая промакивать белоснежным полотенцем мокрые волосы.       — Я собирался раздать копии остальным позже, — начал Коуши, роясь в карманах фирменной олимпийки Карасуно. — Но… Вот, — протянул он первогодке листы бумаги.       Первогодка развернул эту бумажку, немного непонимающе всматриваясь в аккуратно выведенные кандзи с рисунками атак.       — Это сигналы руками, — мягко улыбнувшись, пояснил пепельноволосый. — Так как я не могу точно соотнести свой пас с твоими движениями, как Кагеяма, я хочу заранее установить жесты, чтобы сообщать тебе что «сейчас будет такая-то атака» так, или просигналить тебе «прыгай здесь».       Шоё протянул восхищённое «о-о-о», склонив голову к правому плечу и вглядываясь в лицо семпая.       — Ну… Хоть тебе наверняка не очень по душе запоминать что-то подобное… — Неловко почесал он затылок.       — Это совсем не так! — Воскликнул рыжий. — Сигналы руками — это круто! Так что я смогу их запомнить!       Сугавара усмехнулся такому стремлению. Всё таки, он зря переживал за состояние своего кохая после утренней перепалки. Ещё эта метка… её явно поставил этот Куроо Тецуро, раз она начала кровоточить! И запах… Это запах Хинаты? Говорят, что запах зависит от настроения.       — Суга-сан, — подал голос Шоё, изучив как следует «язык жестов». Всё таки, Суга-сан крутой, раз смог это придумать! — А Вы… Не будете играть в основном составе?       — Ты меня раскусил, — рассмеялся Коуши, растрепав рыжие вихры младшего, удивившись от того, насколько они мягкие. — Но я же всё равно буду считаться в игре, так?       — Так, но…       — Никаких «но»! — Возразил третьеодка. — Как на счёт потренироваться с этими жестами? — Перевёл он тему.       На слове «тренировка» у Кицуне загорелись глаза.

***

      — Не вижу смысла в утренних тренировках, — сказал Цукишима, садясь на скамью рядом с Ямагучи. Тот лишь пожал плечами, смотря на прыгающего по всей площадке так быстро, что глаза не успевают следить за ним, Хинату. — Мы же всё равно проиграем Некоме с таким основным составом, — продолжил Кей, отпивая воду из бутылки и недовольно морщась при воспоминании о том, какая испуганная рожа была у Хинаты после встречи с капитаном Некомы.       Ещё вчера вечером, их всех собрал Даичи в спальной комнате, пока рыжий был в душе, с важным разговором, исходом которого стало решение не оставлять Шоё одного наедине с капитаном Некомы. К чему это? Вокруг Хинаты и так вертится почти вся Карасуно, и он ни на шаг не отходит от Кагеямы.       В спортзал вошла Киёко с двумя пакетами из прачечной. Никто особо не обратил на эту возню внимания из игроков.       — А! Они готовы? — Спросил Такеда, подходя к девушке.       — Да, — выдохнула девушка, ставя лёгкий груз на паркет. — Их почистили и привели в порядок.       Укай отвлёкся от игры учеников и порылся в одном из пакетов, достав из него чистую футболку чёрно-оранжевой раскраски и номером «5» на груди.       — Так, сейчас раздадим, — проговорил себе под нос куратор, достав блокнот с надписями.       — О-о-о, — восхищённо протянул Хината, смотря сверкающими глазами на своего семпая и держа в руках свою форму. — У Нишинои-сана она другая! — Воскликнул он.       У Нишинои и вправду выделялась форма: вместо чёрной футболки с оранжевыми вставками по бокам и такого-же цвета воротником, у парня цвета были выставлены наоборот.       — Он либеро, и должен выделяться, идиот, — фыркнул Кагеяма. — Ты хоть что-то вообще про волейбол-…       — Вам так идёт, Ноя-сан! — Перебил его монолог Шоё, мельком взглянув на Тобио. Его взгляд зацепился за футболку связующего, с чётко выделенным номером «9». Рыжий посмотрел на свою форму, где красовалась цифра «10».       — У Кагеямы номер больше моего! — Обиженно вскрикнул он.       Сам Кагеяма самодовольно усмехнулся. С лица Кицуне сползло недовольное выражение, парень о чём-то задумался, нахмурив брови.       — У «Маленького Гиганта» тоже был десятый номер, — задумчиво протянул он, посмотрев ещё раз на свою футболку. — Круть!       Тренер усмехнулся. Да, Хината Шоё точно станет новым «Маленьким Гигантом».

***

      Хината взволнованно поправил спортивную сумку на плече.       Они уже подходили всей командой к спортивному парку Соджо. Стояла мёртвая тишина, ветер гудел где-то вдалеке и обдавал холодным потоком воздуха. Прохладно. Так и простудиться можно.       Какие будут эти Некома? Они тоже стали сильнее, как и Карасуно? Какая там будет команда?       Хината весело улыбнулся, предвкушая игру с сильными соперниками. Цукишима сочувствующе на него посмотрел. Коротышка ещё не знает, принесёт ли ему игра против своего бывшего хоть дольку удовольствия. И как можно быть таким отвратительным человеком, чтобы поступить так с Хинатой? Возможно, Кей просто чего-то не знает, но тогда просто сам Хината не до конца объяснил свои любовные дела — его объяснение сквозь захлёбывания в слезах блондин слушал внимательно, не пропуская ничего.       Сугавара нахмурился и дёрнул Даичи за рукав, указывая вперёд головой.       — Построение! — Скомандовал Савамура.       Карасуно построились напротив стоящих перед ними игроков Некомы. Хината столкнулся взглядом с ярко-жёлтыми глазами, что заставило его нервно сглотнуть.       Ладно, Хината Шоё, эта встреча должна было хоть когда-то произойти, чего ты так волнуешься? Ну, не совсем так, как он себе это представлял. И что с того? Не бегать же бояться всегда! Насколько Шоё знает Тецуро, Куроо не такой уж и плохой человек, и уж тем более на людях не будет устраивать разборки. Так ведь?       Куроо проследил взглядом за рыжей макушкой, пытающейся скрыться от него в толпе товарищей и за их же спинами. Да, всё-таки Кенма «мозг» не только в игре, но и в жизни. А вот и этот парень. Он третьегодка?       Повсюду послышались возгласы «Хорошей игры». Волейболисты поклонились друг другу в знак уважения, после чего многие начали расходиться.       Хината начал глазами выискивать Кагеяму. И куда этот идиот подевался? Шоё стал явно беспокоиться, но не за придурка Тобио, а за то, что он сейчас остался один. Поблизости нет даже надоедливого Цукишимы.       Рыжий услышал тихие и неуверенные шаги, приближающиеся к нему со спины. Парень обернулся и увидел перед собой Кенму.       — Шоё, я… — Начал он, смотря в пол под вопросительным взглядом Хинаты. — извини, что тогда заговорил про Анимару. Это же просто слухи…       — Ничего страшного! — Улыбнулся блокирующий. Уголки губ Козуме тоже поползли вверх. — А ты.?       — Козуме. Козуме Кенма, — ответил крашеный на несказанный вопрос. Он решил не затрагивать тему отношений Шоё с Куроо, хоть и хотелось спросить про это.       — А какая у тебя позиция? — Спросил Кицуне, выжидающе смотря в глаза Кенмы. Тот немного смутился от такого внимания к собственной персоне, хотя, будь на месте Шоё другой человек, у него бы эти действия вызвали раздражение.       — Связующий…       — Ого! — Восхищённо воскликнул Хината. — А я — центральный блокирующий!       Хината уже раскрыл рот, что-бы ещё что-то сказать, но его прервал крик со спины Кенмы. Второгодку кто-то позвал, и он, извинившись, ушёл.       — Когда ты успел познакомиться с этим парнем из Некомы? — Сурово спросил Кагеяма, появившись за спиной рыжего.       — На пробежке, — невзначай ответил Шоё, даже не поворачиваясь.       Тобио посмотрел в след удаляющейся фигуре некомовца. Так это и есть бывший Хинаты? Как то не похоже, что между ними были какие-то неполадки. И Хината так спокойно с ним говорит…       — Кагеяма, — крикнул сзади Сугавара, подзывая кохая к себе. Первогодка послушно пошёл в сторону Коуши.       Рыжий возмущённо воскликнул и пошёл за связующим, но его взяли за запястье.       — Шо-кун.