Лисьи ушки и хвост парней.

      Хината протяжно зевает, прикрыв рукой рот.       Фильм оказался скучным для него. Шоё не особый любитель фантастики, особенно в сочетании с боевиком, хотя Кенме и Куроо понравилось.       Это типичный сюжет о том, как главный герой сталкивается с проблемой в виде НЛО, прилетевших, Ками знает зачем, на землю и устроивших месиво против простых, и беззащитных людей с автоматами в шкафу, и машинами на подобные случаи, чтобы смотаться в другой город (опять же, какой смысл, если «гости из космоса» повсюду?).       В итоге, главный герой остался один, без родственников, нашёл такую же как и он девушку, а именно брошенную всеми женщину со стальными яйцами и пушками покруче его пистолетика, она оказалась пришельцем под прикрытием, он от неё свалил, понял что влюбился ну и так далее. Потом его поймали пришельцы на опыты, он нашёл там друзей, они устроили побег и в самой заднице появилась та самая девушка и спасла их.       И жили они с главным героем долго и счастливо, забив болт на всех остальных пришельцев, которые внезапно решили отступить, и отсутствие людей, и полный бетонный треш вместо их «мегаполиса».       Стоит забыть и не вспоминать, что Шоё плакал только тогда, когда у главного героя умерла собака. Тогда Хината возненавидил пришельцев, сюжет, фильм и главного героя, ибо какого чёрта он ушёл куда-то, оставив своего пушистого друга самого в самое пекло апокалипсиса?       Хинате хочется многое обсудить, но…       Сейчас час ночи, и, естественно, двое новых фанатов этого фильма заснули.       Куроо без стеснения устроился на коленях рыжеволосого, развалившись ещё на половину дивана (да чтоб его монстр поддиванный ухватил за свисающую ногу без домашних тапочек!), а Кенма устроился на плече анимару, упав на него головой случайно.       «И как их будить?»       Хината жалостливо закатил глаза, надеясь, что хотя бы кто-то из этих двоих проснётся сам. Будить их не позволяла солидарность: он же сам недавно уснул на Кенме, доставив ему неудобства. Именно из-за этого сна он сейчас и бодрствует (за режим можно не переживать, он сбился), так почему сейчас, ночью, после трудного дня он должен мешать этим двоим поспать как нормальным людям?       Наверное, потому что у его уже всё отекло от роли подушки сразу для двоих, и заснуть в таком положении, не сходив даже в душ.       Это, пожалуй, самое главное сейчас, потому как не сходить в душ перед сном — преступление, для такого чистоплотного, как он. Только Куроо может забыть банально почистить зубы вечером, хотя весь день следовал расписанию и плану.       Кенма же занимается этой «ненужная хрень она и есть ненужная хрень, отвали от меня, Куро, мне и с нечищенными зубами нормально» раз в столетие, а спасением всего служит мятная жвачка («Куро, на, возьми. Ой, забыл сказать, что она твоя самая любимая — мятная, приятного аппетита»), хотя он думает, что фруктовая намного лучше. Но приходится покупать мятные, чтобы Куроо лишний раз не просил «по-золоти ручку жвачкой» и близко не подходил из-за «мятного освежающего дыхания».       Козуме так весело с того, как Куроо обходит стороной всё имеющее мятный запах или вкус, что, когда он съедает мятную жвачку, одаривает своего любимого друга свежим дыханием прямо в нос.       Неожиданно, Шоё чувствует движение на своём плече, и облегчённо выдыхает: Кенма проснулся, значит одна проблема решена, и будить его не надо.       Козуме трёт глаза и жмурится от яркого света, а перед глазами снова мигают яркие рыжие волосы, но это уже точно не сон, потому как крашеный уловил запах анимару.       «Он всегда так ярко чувствуется?..»       — Я уснул, — сам себе говорит Кенма, отдаляясь от тёплого плеча. Стало прохладнее, ведь всё это время он прилипал к тёплому Шоё.       Хината подтверждающе хмыкает и кивает: — Сейчас же час ночи, не удивительно, что ты уснул.       Крашеный замечает, что на коленях лиса сейчас сладко дрыхнет Куроо, пока Шоё ласково перебирает его волосы, «расчёсывая» их рукой.       И Кенма хочет оказаться на месте Тецуро, чтобы его волосы так же нежно трогали. Он готов дать Хинате даже заплести любую, хоть самую глупую причёску на себе.       Но он отгоняет от себя самые глупые, по его мнению, мысли, и потягивается, сладко зевая.       Удивительно, что он хорошо поспал утром, но всё же заснул сейчас. Но, на удивление ему самому, Кенма чувствует себя лучше некуда, наверное из-за хорошего сна. Обычно ему хватало 3 часов для высыпания, чем он активно пользовался, залипая в игры до утра и досыпая всё на переменах и уроках, а в этот раз… Сколько он спал в общем? Пять? Четыре?       Без разницы, ему сейчас просто замечательно, и он готов свернуть горы.       — У тебя нет свободного футона? — Хината уже вырвался из «хватки» Куроо (при этом укрыв того пледом, чтобы не простудился) и успел сходить в душ, пока Кенма растилал свою постель.       — Э… Нет. Ты будешь спать со мной, если хочешь конечно, — Козуме хотел было договорить о том, что может, в принципе, поспать у родителей в комнате, если Шоё неуютно, но рыжеволосый уже юркнул под одеяло, уткнувшись носом в стену.       Ему, конечно, хотелось спать, но не на столько, как скрыть своё смущение.       — Спокойной ночи, — Хината прижал к себе свой пушистый хвост, чтобы не занимать много места, и укрылся одеялом до своих человеческих ушей.       Кенма ещё немного протупил, переваривая ситуацию в своей голове, но всё-таки лёг рядом, на самый край.       От Хинаты приятно пахло апельсинами. Козуме невольно стал пытаться уловить это запах, позже заснув от успокаивающих феромонов.

***

      — Тецу, мне не сложно самому приготовить, — Хината вздыхает и переворачивает яичный омлет в сковороде. — Ты мешаешься.       — Ну Шоё-кун, я же помочь хочу! — ноет Куроо, досадно опуская плечи вниз. Но всё же он сдаётся и отходит, садясь за стол и наблюдая со стороны, как Хината хозяйничает на кухне Кенмы.       Как Тецуро и думал, Шоё проснётся раньше всех и уйдёт на пробежку, и потому решил сам, пока рыжеволосого нет, а Кенма спит, приготовить на всех завтрак. Но что-то пошло не так, и яичница сгорела, и именно к приходу Хинаты.       — Ты уже приготовил своё, так что не мешай, пожалуйста, — анимару хихикает, раскладывая разрезанный на равные части омлет по тарелкам. Он ставит блюда на стол, и выключает закипевший чайник, переходя на заготовку чая и кофе.       — Ты так каждый день суетишься? Повезло Аико.       — Больно надо мне ему готовить, у самого руки есть, — недовольно фырчит в ответ Шоё, хотя Тецуро прекрасно знает, что это не так. Хината всегда готовит и на своего брата, делает ему домашнее бенто, и, не смотря на то, что отрицает это, очень любит старшего Хинату, раз так заботится.       Его, разве что, бесит лень психолога в некоторых случаях, но в остальном их отношения более чем прекрасны.       В дверном проёме кухни появляется заспанный Кенма, у которого явно всё ещё двоится в глазах из-за яркого солнечного света. Он зарывается рукой в волосы, пропуская их через пальцы, чтобы хоть немного причесать, и несколько раз моргает, пытаясь понять, мерещится ему или нет.       В первый раз он подумал, что ему всё приснилось, но сейчас, увидев Куроо и Шоё на одной кухне, у него же дома, он уверен в своём трезвом уме. Козуме встал, чтобы попить воды с утра, или заварить себе кофе, но, походу, его будут заставлять есть нормальную пищу.       Стоит попрощаться со своим неправильным режимом питания. На сегодня.       — О, Кенма, доброе утро, — Хината улыбается, ставя чашки с кофе на стол. В своё он доливает молоко, потому что терпеть не может, когда напиток слишком горький. Аико всегда на это говорит, что однажды, в один самый важный день в жизни Шоё, тот поймёт, что у него слиплась задница от сладкого. И анимару желает ему того-же, отталкиваясь от факта, что этот большой ребёнок пьёт горячее молоко с сахаром перед сном.       — Мг, доброе, — Кенма щурится от света с окна, которое впервые (честно!) не закрыто шторами. Родителям некогда и просто без разницы на лучи света, хотя когда то они купили эту квартиру из-за «солнечной стороны», а уж самого Кенму тем более это не волнует, он уже привык к «темноте».       Сразу понятно, что Шоё его открыл. Он, что, питается солнечными лучами?       «Каннибализм», — усмехается в мыслях крашеный.       — Ничего, что я тут немного похозяйничал?       Куроо зевает, привлекая к себе внимание, но, походу зря: — Просто Тецу тут чуть не спалил всё.       — Шоё-кун! Я думал это останется в тайне! — он обиженно дует губы, отворачиваясь от Хинаты, на что тот вместе с Кенмой закатывает глаза.       Козуме присаживается рядом с рыжеволосым и ближе пододвигает к себе тарелку.       Отныне да, это самое доброе утро в его жизни.

***

      — Ну Кенма, так хорошо же сидели! Дай я ещё у тебя посижу.       — Нет, Куро, иди нахер, ты и так здесь тусуешься больше, чем у себя дома. Вали.       Хината выходит из гостинной в ванную и закрывает за собой дверь, сильнее прижимая телефон к уху, из которого доносятся гудки.       — Да? — на том конце что-то шурудит, и отчётливо слышно, как хлопает дверь и закрывается на замок. — О-о, братик решил сам мне позвонить?       — И тебе доброе утро, — в ушах проносится чей-то крик и маты, и Шоё вздрагивает, боясь что это у него. Стоит повторить, что он не говорил брату о своём приезде в Токио, особенно о проживании в одной квартире с парнем. И когда младший Хината уже собирается что-то сказать в объяснение криков на заднем плане, типа «я на улице, не обращай внимания», его перебивает сам Аико:       — Ты не вслушивался, у меня в соседней комнате Бакуго-кун и Мидория-чан.       Шоё непонимающе хлопает глазами, смотря в пространство, но позже вздыхает и даже посмеивается: — Ага.       — Как поживаешь?       — Всё нор-       — Блять, — громко вздыхает прямо в трубку психолог, и слышно, как он открывает дверь: — Бакуго-кун, угомонись! Моя кружка тебе ничего не сделала, чтобы ты её в стену кидал! — и тут же закрывает её, потому что в него летит подушка, а всего за ней и:       — Завали хлебальник, мозгоправ!       — Каччан, успокойся!       — Деку!       — Весело у вас там, — смеётся рыжеволосый.       — Ага, не то слово.       — Что случилось у них?       — Бакуго-кун завалил экзамен, и должен повторно его сдавать.       — Оу, жаль.       — Не в том дело, — вздыхает Аико со смешком. — Тодороки-сан тоже завалил. Им нужно проходить одну стажировку вместе, и сдавать практику с теорией тоже вместе. Представляешь, как повезло Мидории-чан?       — А ему то почему?       — Потому что он не будет терпеть выходки Бакуго-куна целых две недели, как и я.       — Поздравляю?       — Спасибо. Так как у тебя дела? Как Тайо? Как цветочки?       — Всё в порядке, — ох, нет, он совсем забыл про полив цветов. Если эта трава засохнет, то как объяснить это Аико? Когда приедет, нужно первым делом залить их водой доверху.       — Ври больше, лохматый. Что с моими цветами? — он всегда умел определять ложь, даже через телефонный звонок. Шоё бы тоже стоило этим заняться, чтобы хоть раз понимать из уст брата: клал он сахар в чай или просто хочет посмотреть на его искривлённую рожу?       — Я забываю их поливать, прости, сейчас полью.       — Да мне без разницы на твои цветы, можешь хоть год не поливать, мои стоят на автополиве.       «Ах ты… Сволочь.»       — Ты скоро приедешь?       — Завтра утром. Волнуешься за меня? Скучаешь?       — Да кому ты нужен, придурка кусок. Шпала, которая спит обнимая подушку.       — У самого дакимакура с левым парнем!       — Ой, тебя это волнует? — Фу, может ты вообще рукоблудишь там на этого своего Реки.       — Иди нахрен!       И Шоё сбрасывает, услышав на последок смех брата. Он выходит из ванной комнаты, и удивляется тишине.       «Они уже разобрались? Круто! Мне же луч-»       — Ага, мам, давай, пока.       — Куро, блять, свали уже! Достал, идиота кусок!       «…ше.»

***

      — Кенма, будет весело, я уверен! — Хината радостно подхватывает друга за руку, тем самым заставляя того ускорить шаг и догнать впереди идущего Куроо, который совсем не хочет их ждать.       Козуме послушно плетётся рядом, а Шоё готов прыгать от радости. Куроо пригласил парней из Некомы поиграть в одном парке на самодельной площадке, где раньше занимались Куроо с Кенмой, а потом и сам Тецуро тренировал Шоё.       Согласились прийти три человека, а это уже полноценная тренировка три на три! Тем более, Шоё очень хочет посмотреть на новенького, и тем более сыграть с ним, зная, что у этого Льва рост больше Цукишимы.       Кенма же не хочет идти по той же причине — новенький, который успел вывести бедного связующего на нервы своей бесячей активностью (очень интересный факт, что активность Шоё ни капли не раздражает, даже наоборот, нравится, а жизнерадостность этого шпалы заставляет подумать о том, чтобы ударит его между лопаток), и тем более тренировки в законный выходной от них же.       Но он идёт ради Шоё.       — Мы уже пришли, — говорит Куроо, кивая в сторону площадки.       На поле уже стоят три человека: Инуока Соу, с которым Шоё успел познакомиться на их тренировочном матче (такой же активный центральный блокирующий первогодка, неудивительно, что они нашли общий язык между собой), Либеро Ас Некомы, а точнее третьегодка Яку Мориске-сан, и новенький.       Хайба стоял рядом с Яку, от чего Мориске казался намного ниже, но это не мешало лупить бедного первогодку по коленям и локтём в бок.       — Карасуновец? — вопросительно вигинает бровь Яку, осматривая Хинату. Рыжеволосый кивает.       — Центральный блокирующий, десятый номер.       — Я помню, — сам себе кивает Мориске. — Просто Куроо не предупреждал, — он укоризненно косится на капитана, и тот пожимает плечами.       — Это вызовет проблемы?       — Нет, всё даже лучше, чем я думал, — улыбается Либеро на вопрос Шоё, в чьих глазах сейчас горят огоньки.       Инуока за спиной своего семпая приветствующие машет рукой, а Лев с интересом оглядывает анимару.       Когда Шоё подходит ближе к ним, чтобы познакомиться, Хайба удивлённо выдаёт: — Какой-то низкий для блокирующего.       Хината давится воздухом и возмущением, а Соу посмеивается с детской прямолинейности приятеля.       — Я низкий?! — Ну… Э… — Лев непонимающе оглядывается. — Да?       Ему приходится нагнуться, чтобы рыжеволосый не сломал себе шею, пытаясь посмотреть в его глаза.       И это ещё больше оскорбляет Шоё.       Но все его возмущения ругаться пропадают, когда Лев на полном серьёзе выдаёт:       — От тебя так пахнет апельсинами.       За минуту, пока все молчали, услышав заявление Хайбы, Хината успел покраснеть, по-бледнеть и, возможно, даже позеленеть или по-синеть.       Он быстро перевёл взгляд по сторонам. Инуока пытался сдержать свой смех, потому что «боже, Лев, ты такой придурок. Как можно сказать такое человеку при первой встрече?», Яку перекосило от бешенства вперемешку со стыдом за своего кохая перед игроком из команды соперников, а Куроо и Кенма…       Они испугались.       Они были вторыми (если считать и Шоё), кто знал о его расе, и то, что Лев так свободно заявил о запахе от Хинаты, было слишком… ужасно.       — Ч-чего?! — взвизгивает Шоё. Хайба наклонился слишком близко к его лицу, буквально пытаясь уловить запах.       — Э? Коротышка-чан, ты каким-то шампунем пользуешься? — невозмутимо продолжает Лев, пока не получает между лопаток от Яку-сана и не давится воздухом.       — Боже, — облегчённо выдыхает Кенма, увидев, что эта компания перешла на новую тему. Точнее, Хината пытался как можно понятнее объяснить Льву, что не все центральные блокирующие — двухметровые шпалы, и что ему ничего не мешает высоко прыгать. — Как же повезло, что Лев тупой.       Куроо рядом прыскает в кулак, от чего получает недовольный взгляд от Козуме.       Но, всё-таки, да, это хорошо.