Лисьи ушки и хвост парней.

Шое тянется к сумке, в последний раз проверяя её на наличие нужных таблеток. Он облегченно улыбается самому себе, найдя их в самом дальнем кармане внутри, и уверенно садится на велосипед. Дорога до Карасуно занимает не так много — всего 20 минут, но этого достаточно, чтобы с утра взбодрить ноги приятной нагрузкой. Еще прохладный слабый утренний ветер дует ему в лицо и слегка ерошит волосы. Он вдыхает свежий воздух, немного морщась от солнца, когда оно показывается из-за горы, на которую он заезжает. Он знал, что поступит именно в эту школу, как только переехал в Мияги. Не сомневался в своих возможностях ни на секунду, даже находясь не в лучшем состоянии после инцидента в Токио. Но маленький шанс того, что этого не выйдет, все еще оставался где то в глубине разума. Потому что до этого волейболом, и то — любительским, он занимался лишь с Аико и Тецуро, когда они находили время позаниматься с ним на какой-нибудь площадке, чтобы разбавить свободное время чем-нибудь новым. Он очень долго злился на отца за его решение отдать Шое именно в ту среднюю школу, где не было волейбола. Она была какой то странной, закрытой, отреченной от всего остального мира и о-о-очень скучной, ведь туда не задумались добавить даже пару спортивных секций, не считая, конечно, шахматы и теннис, если это можно вообще назвать спортом. Но отец лишь тянул его за щёку и смеялся: «Там, вообще-то, есть еще математический кружок, балбес. Учись!». Наверное, никто не предполагал, что у Шоё появится новая гиперфиксация на волейболе, после того, как он случайно увидит матч Маленького Гиганта из Карасуно. Он тогда перечитал все новости о «новом герое», что были в открытом доступе, и в самой старой публикации прочитал забытые о Карасуновце слухи. Он, как говорят, тоже был анимару. Но Шое не нужны были доказательства и медицинские справки, ему нужен был пример и показатель того, что он может быть таким же. Он может быть замечен не только из-за своей природы или семьи, а добиться всего сам, не смотря на рост. От одной только мысли об этом начинало покалывать где то глубоко в груди. Поэтому каждый раз, когда Аико проездом был в гостях, Шое, изголодавшийся по мячу как дикий зверь, тащил его хотя бы куда-то, где есть сетка. Уже потом, когда брат стал приезжать реже, Шое неожиданно подружился еще и с соседом Казумой, которого теперь мог заставить играть вместе. Но это были совсем не те ощущения, которые хотел почувствовать Шое. Не было скользкого блестящего пола, заполненных людьми трибун, высоко и прочно натянутой сетки, как он видел на матчах… Он знал, что сможет этого добиться, даже если не с первого раза. И не думал, насколько у него все плохо, когда впервые пришел записываться в волейбольную секцию Карасуно. Не думал, что не сможет нормально чувствовать дистанцию и не сталкиваться все время с надоедливым высоким очкариком, когда их распределили по командам для проверки способностей Шое. Не думал, что делать подачи настолько сложно с аута площадки. Не думал, что… — И что ты делал эти три года? — снисходительно бросает ему темноволосый, вроде, Кагеяма, садясь на другой конец скамьи, пока третьегодки о чем-то совещались. — А? — Хината непонимающе выдыхает, поправив упавшую на мокрый лоб чёлку и подносит бутылку воды к губам, предвкушая жадный глоток прохлады. — Ты отстойно играешь, — брюнет незаинтересованно посматривает на Шое краем глаза. — Только прыгать и умеешь. Шое чувствует, как щеки начинают гореть, то ли от смущения, то ли от возмущения, и он в негодовании подскакивает со своего места, направляясь к Кагеяме: — Э?! Не правда! — Правда, придурок, — уже более злобно фыркает Тобио, демонстративно отворачиваясь. — Вы продули в сухую. — Это не только моя вина! — А чья ещё? Моя? Шое хватает его за футболку, поднимая со скамьи. Его брови нахмурены настолько, насколько можно, а упрямый взгляд направлен куда-то в душу Кагеямы. Кагеяма начинает злиться в ответ, перехватывает и с силой удерживает чужое запястье. Откуда то уже появились третьегодки, пытаясь словесно их разнять, лишь бы не испачкать кровью чистые полы. Кажется, Тобио только начал входить в кураж перепалки, и собирался сказать еще что-то, но его прерывает сильный подзатыльник от Даичи, и краем глаза он замечает, что Хината получил такой же. За короткую войну их отчитывают больше, чем требовалось, в раз так 10. Они садятся на эту же скамью, на те же места, только теперь стараются не сталкиваться взглядами лишний раз. — Я стану лучше тебя. — Чё? Тебе мало было? — Нет, — Шое все же решает повернуться. Карие глаза снова с уверенностью смотрят в голубые, и он продолжает: — Я серьёзно. Я буду лучше. Намного. Кагеяма снова отворачивается, решив не тратить время на эти тупые обещания. Но что-то его настораживает. Шое облегченно выдыхает, когда рама велосипера ударяется о железные прутья стоянки. Он морщит нос от внезапных воспоминаний. В любом случае, сейчас ему нужно думать не об этом. Всего через пару часов будет его первое соревнование на отборочных! Первый матч! Перед таким важным событием нельзя засорять мозг каким то Бакагеямой — примета плохая. «Кстати, почему он мне не отве…» ВШУХ! Хината громко и больно ударяется копчиком о землю и удивлённо моргает, наблюдая за пронесшимся сквозь него черным вихрем. На осознание того, что его только что сбил с ног Кагеяма-чертов-Тобио, уходит меньше секунды: Шое усмехается и изо всех сил бежит следом. Нет, он точно должен прибежать первее этого придурка! — Ха… Они громко выдыхают в унисон и пытаются удержаться на ногах после внезапной пробежки до спортзала. Хината, сдавшись, распластался на холодном асфальте и прижался к нему лицом, в порытке остудить пылающие огнем щеки. Кагеяма уже не помнил, когда каждая из встреча переросла в соревнование. Это касалось абсолютно всего, кроме, конечно же, учёбы, ведь там они оба проигрывали Цукишиме и отказывались это принимать. — 31 Победа и 30 поражений, — гордо произносит Кагеяма и ехидно улыбается, искоса поглядывая на «убитого» соперника. — Нет, — бурчит Хината, поднимаясь с классно-прохладной земли и отряхиваясь от пыли, — ошибаешься. — А?! Чё?! — Кагеяма недовольно рычит и непонимающе впивается взглядом в Хинату. — Я в этот раз точно победил! И даже не смей… — У меня 32 поражения и 30 побед. — А?.. Кагеяма застыл на месте. Это когда так получилось? Даже если это в его пользу, то как он мог упустить еще одну свою победу? Забыть еще одну издёвку над Хинатой… Он выжидающе смотрит на рыжего, требуя объяснений. Тот немного смущенно отводит глаза: — Когда мы с тобой в первый раз встретились, я проиграл, если ты не помнишь… Кагеяма удивленно выдыхает, — Помню. — Ну, вот — 32 поражения. — Хината подходит к Кагеяме ближе, сжимая кулаки и не сводя с него взгляд. Такое чувство, будто собирается ударить, либо же сказать какую то уверенно-воодушевляющую речь. — Но, если ты «Король площадки», то я тебя свергну! Кагеяма удивленно хлопает глазами, хмурясь от раздражающего прозвища. Он упирается руками в бока и продолжает выжидающе играть с Хинатой в гляделки. Видит, как Хината проводит по сухим губам языком, чтобы смочить их перед новой горящей фразой, и сжимает челюсти. — Не важно, сколько это займёт, — продолжает он, гордо подняв подбородок, чтобы смотреть на Кагеяму сверху вниз. Ну, или хотя-бы попытаться это сделать. — 10 лет, или 20, я все равно тебя догоню и смогу победить! Кагеяма сдерживает смешок, чтобы сохранить серьёзность этого момента. Да, он верит Хинате. Он хочет верить, что будет именно так, потому что иначе у самого Тобио пропадает интерес без такого достойного соперника. Хината усердно старается днями, пытаясь достигнуть своей цели, чтобы поставить новую. Это определённо предоставляет Кагеяме повод совершенствоваться, чтобы в один момент не оказаться позади рыжего урагана. И он уже забыл, какого это — гнаться за кем-либо, а не давать фору. У Хинаты были инстинкты в игре. Не человеческие — животные, от которых становилось страшно вставать у него на пути и преграждать дорогу. Только если, разве что, идти вровень на дистанции, чтобы никакие зубы не впились в глотку и не растерзали горло. Это вызывало волну волнения и адреналина, потому что он сам пытался наброситься в независимости от расстояния, и иногда не для укуса, а для ласки, дружбы и других слащавых действий. И его «скрытая» сущность здесь совсем не причём — это уже было дело характера. И эта неизвестность — пожмет он тебе руку или отгрызет ее до плеча — будоражила заскучавший от однообразия и повседневности ум Кагеямы. — То есть, ты говоришь, что будешь стоять со мной на одной площадке, не зависимо от того, как далеко я уйду? — хмурится Кагеяма, немного наклоняясь. О, он определённо этого хочет. — Да, — Шое без капли сомнений принимает брошенный ему вызов, хмурясь в ответ. — Даже если это будет игра мирового уровня? Хината на мгновенье теряется, вероятно, испугавшись: — Эм… Да, конечно?.. По лицу Кагеямы проскальзывает мимолетная ухмылка, а в груди теплеет. Он хочет и верит, что так и будет. Он рад, что Хината тоже. Кагеяма немного грубо ерошит рыжие волосы, от чего их владелец вжимает голову в плечи. — Хорошо, — Тобио кивает сам себе, прежде чем потянуть Хинату за пряди, — И прекрати меня называть «Королем», а то я тебе бошку откручу! Хината раздраженно пищит и пытается убрать чужую руку от своей головы, пока ему не повыдергивали волосы. Подошедшие третьегодки посмеиваются с них и намекают, что их уже все заждались. Кагеяме трудно различить волнение перед игрой от внезапного потока неизвестного, когда он садится в автобус у окна. Сердце громко и быстро колотит в грудной клетке, нарываясь выйти наружу. Это чувство как при удачной эйс-подаче в начале сета. Он хочет тренироваться дальше, обогнать, но лишь на пару шагов, чтобы Хината был в зоне видимости и его искра азарта в глазах была видна Кагеяме. Он хочет играть с Хинатой, не важно, на одной или по разные стороны сетки. Ему это явно нравится.

***

— Ва-а-а-а, наконец то! Хината выпрыгивает из автобуса вслед за Кагеямой, когда они приезжают. Он путается в своих собственных ногах сразу же ступив на землю, но нет, все хорошо, Цукишима ему помогает, подставляя своей слишком длинной конечностью подножку. Да, спасибо, Цукки, Шое все ещё помнит как ты пытался засунуть свой язык ему в рот, можешь не продолжать, пожалуйста. Сугавара искоса посматривает на обидчика, помогая Шое отряхнуться от пыли: — Цукишима-кун, ты сегодня слишком грубый. Шое обиженно показывает Цукишиме язык когда очень добрый сенпай отходит, на что тот специально громко цокает и отворачивается. — Давайте быстрее там, — кричит им Даичи уже возле входа в здание и, не подождав, заходит внутрь вместе со второгодками. Кому бы еще не хотелось побыть в прохладном помещении под кондиционером? Хината делает глубокий вдох. По его лицу расплывается радостная улыбка, и Кагеяма не удерживает своего поганого словесного извержения, чтобы сказать какой Шое придурок и выглядит вообще как озабоченный извращенец. Хината придерживается своему проверенному способу: показывает ему тоже язык и не обращает внимания. Нет смысла портить себе настроение перед первой игрой. Первой! ПЕРВОЙ! ИГРОЙ! НА ТУРНИРЕ! Шое уже сейчас готов бить эти несчастные мячи до мозолей. Если бы нужно было, он бы прямо здесь скинул все ненужные вещи и начал игру. Первая игра должна быть самой крутой, самой запоминающейся, самой долгожданной. Хината чувствует, что, был бы у него сейчас хвост, он бы промел им глубокую тропинку позади себя от переизбытка эмоций. Он ждал этого с самого первого слова на тренировке и не понимал, почему сейчас все такие спокойные. Кагеяма вообще выглядит так, будто идет на расстрел, а не на соревнование по, черт возьми, волейболу! Хината ударяет ему по спине ладонью со всей силы, с любовью вспоминая, как бьет по красивому и упругому мячу на площадке. Кагеяма на секунду отвлекается, наверное, чтобы убить, и это просто замечательная возможность сделать то же, что и Мистер-Вонючка-Цукишима раньше. Хината мгновенно убегает и, войдя в здание, сразу же направляется к автоматам с едой. О, да! Он просто в чудесном состоянии духа. Он немного подремал в автобусе, выслушал воодушевляющие речи от Даичи-сана и получил от сенпаев «ободряющее взьерошивание рыжих волос», как будто это был какой-то особенный обряд на удачу. Шое не мог думать ни о чем другом кроме волейбола еще с прошлой недели. Как можно было? Он весь трясся в предвкушении крутых пасов Кагеямы на площадке. Ему хотелось поскорее увидеть эти удивлённые взгляды соперников, такие, типа «Вау, этот десятый номер такой крутой! Девятый точно не такой классный, как он. Мы, наверное, возьмем у него автограф в конце матча и оставим своим правнукам после, как семейную реликвию.» Хотя, это уже перебор. Можно просто немного ошарашенных лиц, после того как Супер-Крутой-десятый-Карасуно сделает свой Супер-Прыжок-Истребитель над сеткой. — Не думал, что когда нибудь мне придется это сказать, но Король прав. Ты выглядишь как извращенец. Хината непонимающе хмурит брови, когда поворачивается в сторону Цукишимы. Тот лишь сильнее ухмыляется: — Ты только что пускал слюни на сраную пачку молока. Щеки Хинаты покрываются смущённым румянцем и он отводит взгляд. Беспокойство перед матчем все еще дает о себе знать, когда он начинает нервно перебираться с ноги на ногу. Кажется, нужно будет отойти в туалет. — Волнуешься, Хината-кун? — Ямагучи похлопывает его по плечу и мягко улыбается. — Все будет в порядке. — Да, я знаю, — голос предательски подводит и последние слова становятся писком. Румянец еще сильнее захватывает лицо Шое, и он откашливается, прежде чем перевести тему: — Почему они там так долго выбирают? Он указывает на двух парней у автомата. Когда Шое пришел, они уже были там, и стоят до сих пор о чем то разговаривая. Хината подходит ближе, чтобы показать, что они здесь не единственные, кто хочет полакомиться чем то вкусным перед матчем, но становится невольным слушателем разговора. — … да, вроде как читается «Карасуно». — О, я о них слышал. Раньше были сильной командой, а теперь знаешь какое у них прозвище? — В его голосе явно чувствуется издевка, какая обычно проскальзывает у Цукишимы. Он стоит спиной, а взгляд его собеседника, заметившего Шое, становится более обеспокоенным. Но парень продолжает, смакуя каждое слово: — Что то вроде «Падшие чемпионы» или «Бескрылые вороны». Хината чувствует, как сзади него кто то напыщенно дышит, но он сам тоже в гневе от таких слов. Да, может Карасуно сейчас не такие сильные, как во времена Маленького Гиаганта, но у них точно есть потенциал, учитывая ту самую суперскую быструю. Чего вообще добился он, чтобы так говорить о других?! Если эти парни сегодня играют, Хината их просто в клочья разорвет, а если нет… Шое только открывает рот, чтобы сказать какую нибудь гадость, за что потом, конечно же, получит нагоняй от Сугавары-сана или Даичи-сана, но Танака его опережает, включая свое самое стремное хулиганское лицо. И когда они успели все здесь собраться? Собеседник успевает наложить в штаны, прежде чем Даичи отгонит от него взбешенного Рюноске, и этого оказывается недостаточно — они продолжают перебирать сплетни о Карасуно. Но Хинату они уже не волнуют. В его глазах играет неподдельное детское восхищение, когда он видит все помещение, как на ладони. Он хочет полностью заполнить свои легкие этим чудесным запахом медикаментов и средства для мытья полов — запахом волейбола и игры. Много разных олимпиек мелькает перед глазами, и Шое не успевает уследить за каждым их владельцем. Предвкушение и волнение снова охватывают его с ног до головы. Кончики пальцев еле заметно подрагивают. Ему нужно срочно отбить хотя бы один мяч, прямо сейчас… — А за него ты что можешь сказать? Я, кажется, видел его где-то. — О, эм… Наверное, в каком-то паблике. Ходят слухи, что он анимару, так еще и из семейства Хинаты Маширо. — Ого! Как он вообще попал сюда? Не думал, что такие тоже могут играть. — Точно, думаю… — У вас все настолько скучно, что вы суете свой нос в чужие жизни? — Цукишима показательно закатывает глаза, проходя мимо болтунов. — Раздражаете. Заткнитесь уже.

Кагеяма, конечно, знал, что встреча с Датеко произвела не очень хорошее впечатление на команду, но не до такой же степени, чтобы Хината был готов обосраться прям на площадке. Тобио мельком взглянул на Хинату. Лицо того побледнело, а глаза были выпучены, будто он играет в гляделки с приведением насмерть. Смотрел куда-то в пустоту перед собой и не реагировал ни на что. Он вообще дышит? Так мог бы выглядеть Асахи-сан, которому, как раз таки, огромный второгодка Датеко и тыкал угрожающе пальцем в лицо, но уж никак не Хината, который в первую же секунду их появления спрятался за Сугаварой-саном. — Эй, — Тобио ударил его по плечу, чтобы на него обратили внимание, ведь в таком состоянии Хината вряд-ли отозвался бы на голос, — только не говори, что у тебя болит живот или типа того. Хината пискнул и ошарашенно на него обернулся, еще сильнее выпучив глаза. Он поджал губы, перебирая все свои мысли в голове, и Кагеяма заитригованнно ждал ответа. — От него пахло бензином. И бровей не было. — Что? — Ну… Бровей… Кагеяма нахмурился. Боже, он вообще идиот? Нишиноя с Танакой залились хохотом, и бело-зеленое лицо Хинаты стало приобретать красные оттенки от смущения. Он что-то неразборчиво пробурчал в ответ и обиженно отвернулся, но все ещё дрожал как осиновый лист. Запах безбровного второгодки был слишком тяжелым и сильным для утончённого нюха анимару, настолько, что блевать хотелось от его остатков на носовых рецепторах. Кагеяма стал замечать, как Хината постоянно принюхивается ко всем. Это было что то на уровне инстинктов, потому что сам рыжий даже не понимал о чем речь, когда ему на это указывали. Удобно в игре: он быстро реагировал на перемещения людей по полю, но это не давало никаких успехов — он все равно падал кому-то в ноги или сталкивался своим лбом с чужим. И если такая особенность не приносит пользы в волейболе, то это, скорее, недостаток, ведь в остальных случаях она лишь усугубляет положение, как сейчас. Без неё Хината мог испугаться лишь высокого роста и пробудить свой недопереваренный завтрак, но его явно тошнит от страха и запаха. — О-о-о, так ребята из Датеко навели на тебя страх, да? — громко смеется Танака, пока завязывает шнурки. Хината в ответ издает непонятный звук и ещё сильнее вжал голову в плечи. В прошлый раз его волнение и страх перед игрой закончились не совсем хорошо: он без конца мешался на площадке и сбивал всех с ног. Если с таким же настроем начнётся их первый матч, они будут иметь больше шансов на проигрыш. — Асахи, на удивление, даже не волнуется, — немного посмеивается в ответ Сугавара. — Так что, думаю, тебе тоже не стоит, раз он спокойный. — Все, что тебе нужно, это отвлечь голову от страха, — мягко улыбается Асахи, похлопывая Хинату по плечу. Он ловит от рыжего непонимающий взгляд и продолжает: — Просто вспомни другой страшный момент, на фоне которого этот покажется просто пустяком. Кагеяма видит, как он погружается в раздумья, и, кажется, даже слышит, как в его голове крутятся шестеренки. Рыжий внезапно успокаивается, перед этим покосившись на Тобио. Что-бы он там не подумал, главное, что ему стало легче, и Кагеяма расслабляется. Даичи отправляет их на площадку, удалившись куда то для разговора со старым одноклассником. Хината не может удержаться от удивленных и восторженных возгласов о том, как же здесь все-таки круто-круто-круто, на что Тобио лишь усмехается. Ему всегда требуется лишь пара минут чтобы прийти в стабильное состояние восхищенного ребёнка, если это касается волейбола. И Кагеяма ничуть не удивился, когда узнал, что Хината представил именно его лицо, после того как однажды случайно зарядил мячом по затылку, как «самое страшное событие». Кагеяма не успевает заметить, когда их разговор перешел в перепалку, но Хината сразу же обрывает ее, указывая куда то за его спину. — Ва-а-а, Кагеяма, смотри! Это АобаДжосай, да?! Смотри-смотри! Там!

***

Звуки удара подошвы спортивных кроссовок о пол глухо раздаются в коридоре, создавая контраст с ударами мяча в соседнем помещении. Яркий свет с площадки немного слепит глаза и Иваизуми слегка щурится от него. Тренер что то объясняет о тактике в следующей игре и о том, как важно наблюдать за матчами других команд, чтобы побеждать. Хаджиме слушает его, но замечает, что их немного меньше чем обычно. — Где Ойкава? — шепотом спрашивает он, повернувшись к Ханамаки и Матсукаве. Второй недоумевающе огладывается, а первый усмехается. — Эй. Где он? Ирихата-сан оборачивается к ним и хмурится. — Я не знаю, — отвечает Ханамаки под пристальными взглядами. — Его перехватили девочки и он остался возле входа с ними. Ивайзуми еле сдерживается, чтобы не закатить глаза, когда тренер вежливо приказывает ему, как собачке, найти этого придурка и привести сюда, и лишь отвечает «Понял». К этому стоило привыкнуть за все года их совместной игры в одной команде, но Хаджиме никак не мог. Он и вправду находит Ойкаву возле входа в толпе красавиц-фанаток, которые с обожанием смотрят на своего «принца» и ждут, что он попробует их шоколад или печенье, что бы там ни было. Тоору, кажется, и не против — кокетливо воркует с ними и слушает уйму комплиментов, даже не задумываясь о том, что они пришли сюда не для этого. Ойкава громко вскрикивает, когда в его затылок прилетает мяч от Ивайзуми и портит нализанную часами укладку. — Ива-чан, можно было и понежнее! Меня даже тренер не бьет, — Хаджиме его игнорирует и хмурится, потому что, черт возьми, как можно быть таким идиотом? Ойкава, словив на себе суровый взгляд, нервно сглатывает: — Простите, девочки, увидимся потом! Спасибо за угощенье! Ойкава подмигивает своему хихикающему фан-клубу и снова получает подзатыльник, но уже рукой. Хаджиме отключается от разговора на второй минуте бесполезной болтовни Ойкавы, когда они заходят обратно в здание. — О, Ива-чан, здесь же будут играть Карасуно сегодня, да? — Ты сам прекрасно это знаешь. — И что-о-о? Ты какой-то угрюмый сегодня. Не выспался? А я та-а-ак сладко подремал в автобусе, ты не поверишь! Еще и девочки сладким угостили. Завидно, да, Ива-чан? Хаджиме тяжело вздыхает, но решает не спорить с придурком. Он лишь испортит себе так настроение с утра пораньше. И Ойкава даже не представляет, как ему повезло от того, что Хаджиме действительно хорошо выспался этой ночью, иначе он бы уже его убил. Они проходят между трибун, присматривая самое лучшее место для наблюдения за несколькими командами сразу, и их идиллию прерывает крик откуда-то снизу: — Ва-а-а, Кагеяма, смотри! Это АобаДжосай, да?! Смотри-смотри! Там! Рыжий коротышка из Карасуно заинтересованно смотрит на них и приветливо машет рукой, привлекая внимание. Ойкава облокачивается на перила и машет в ответ. — Приветик, Чиби-чан, — он ярко улыбается Хинате и мельком бросает взгляд на стоящего рядом Кагеяму. — И тебе, Тобио-чан. Хината немного кланяется Ивайзуми и тянет за собой Кагеяму: — Привет, Ивайзуми-сан. Хаджиме кивает: — Привет, Хината-кун, Кагеяма-кун. — Как ваша чудесная быстрая? — Все хорошо, Ойкава-сан! Уже готовы ввс победить, — ярко улыбается рыжий, показывая большой палец. Хаджиме усмехается от таких слов, а Ойкава наигранно охает и щурится. — Уже с нетерпением жду, Чиби-чан. Со стороны их короткий разговор похож на неудачный односторонний флирт от Ойкавы. Хаджиме немного удивляется лишь тому, что это происходит именно с рыжим коротышкой Карасуно, и не понимает, когда они успели так тесно познакомиться. И, вероятно, об этом же думает и нахмурившийся Кагеяма. — Как там Аико-сан? Он нормально добрался домой тогда? — Ивайзуми становится более вовлеченным в разговор, когда слышит знакомое имя сенпая. Что? Он точно спросит об этом позже. — О-о-о, это очень долгая история! И он обидится, если я расскажу здесь, — говорит Хината и мило посмеивается, — Поэтому в другой раз, как-нибудь. Их разговор прерывает Даичи, который напоминает, что на разминку у них осталось пять минут, и Хината, попрощавшись и снова помахав рукой, убегает вслед за Кагеямой. — Пошли, Мусорокава, — Ивайзуми слегка тянет друга за рукав олимпийки, — нас уже ждут. — Где? — обиженно спрашивает Тоору и дует губы. — Я хочу тут посмотреть! Скажи ребятам, чтобы они сюда подходили, здесь обзор лучше. Хаджиме раздраженно выдыхает, но становится на место Ойкавы, пока тот устало присаживается на сиденье. Когда их кохаи-первогодки приходят, недовольные от того, что им пришлось тащиться с другого конца здания сюда, Хаджиме пытается объяснить свою лень противостоять Ойкаве и интерес к Карасуно тем, что за ними будет важнее наблюдать, чем за другими. От остальных команд можно ожидать чего угодно, но почему то Хаджиме уверен, что вороны только начинают отряхиваться и расправлять крылья. Его настроение сразу же поднимается, когда он видит замешательство противников Карасуно: — Они, походу, растерялись от того, что 10 номер — центральный блокирующий, да? — говорит от стоящему справа Киндаичи и смеется, когда тот хмурится. — Любой бы удивился. — Его не стоит недооценивать, — серьёзно говорит первогодка, наблюдая за открывающей сет подачей от Танаки. — На своем опыте основываешься? — снова смеется Хаджиме и хлопает его по плечу. Ютаро немного смущается, скорее всего, вспомнив свою реакцию на первое появление Хинаты на площадке: — Я не дам ему забить в следующий раз. — Не сомневаюсь. Первое время наблюдать за игрой скучно, и единственным развлечением становится неподдельное удивление команды по ту сторону сетки от каждого действия Карасуно. Они поражаются каждой сильной атаке и быстрому приему. Но Ойкава сзади зевает, откровенно выражая невпечатленность, и Хаджиме понимает почему. Рыжему коротышке еще ни разу не дали себя проявить на взлёте. А значит, это лишь разогрев перед входом в буйный поток игры. Даже с трибун понятно, как сильно и трепетно Хината умоляет Кагеяму сделать ему пас. Когда это, наконец, происходит, все сразу замолкают, и Ивайзуми видит, как удивленно открываются рты у команды в синем. Он почему то гордо посмеивается, довольный ожидаемой реакцией. И что же они теперь будут делать? Как справятся? — О! Наконец-то, — восторженно восклицает внезапно появившийся рядом Ойкава. Его глаза еле заметно поблескивают, и теперь он выжидающе следит за игрой. Хината облизывает пересохшие губы и радостно улыбается очередному заработанному очку.

***

С самого начала было понятно, кто выйдет победителем, но Карасуно все равно вложили большую часть своих сил для игры. Вороны воспринимали противников всерьез, хоть и было это слегка глупо, учитывая их первоначальный настрой. Во время перерыва перед матчем с пугающими Датеко, все, кто видел этот сюрприз от рыжего монстра, говорили в основном о нём, и становилось трудно сдерживать гордость за коротышку. Даже Кагеяма очень жутко ухмыляется — или это оскал? -, чтобы похвалить Хинату. Слова Укая немного повлияли на состояние Сугавары. Он, безусловно, понимал, что им нужно выжать из своей команды максимум силы в этом матче, но неприятное и склизкое чувство горечи от того, что его не будет в основном составе и в этой игре, понемногу обволакивало изнутри. Коуши не дурак — он осознаёт разницу в своем уровне и в уровне Кагеямы. Он рад, что такой чудесный игрок попал именно к ним в команду, ведь сражаться против него было бы в разы сложнее. Но все равно присутствует мелкое ощущение потери. Проигрыша. В свободные несколько часов Сугавара решает пройтись по территории спортивного комплекса, чтобы визуально оценить предполагаемых соперников в следующем туре, когда они победят железную стену Даттекоугьё. И огромного Аоне без бровей. Датеко сами по себе были пугающими, и Коуши всё еще помнит, какое поражение от них они получили в прошлом году. Они были разбиты, и на Асахи это повлияло в максимальной мере. Но Коуши уверен, что в этот раз будет по другому, ведь у них теперь есть чудесные первогодки и непоколебимый командный дух. А у Датеко непреодолимая железная стена. Ладно, Коуши не уверен на все сто. Но, главное, что Адзумане не переживает так сильно, как можно было подумать. Коуши беспокоится за потерю веры в победу больше, чем за проигрыш. Он думает, что стоит попросить Кагеяму отдать больше внимания Асахи, потому что для него это очень важно. Это его личная война со своим страхом и причиной кошмаров. Коуши находит первогодок во дворе, а точнее, слышит их голоса вперемешку с незнакомыми. — Это было круто, Милашка-чан! Ты такой маленький и милый на поле, я ещё ни разу не видела, как ты играешь… — Потому что ты дура. — … и это очень круто! Подожди, что?! Ты ничего не попутал, чмошник?! Звонкий звук удара. Наверное, по спине. — Ау! Конченая! — Сам такой! — Ты… — О, Суга-сан, — Хината видит удивленного Коуши и лыбится, немного выглядывая со спины незнакомой Коуши девушки. Она смущенно оборачивается на него вместе со своим собеседником и немного кланяется. Крашенный парень с проколотым — о боже мой — языком повторяет за ней. — Хината, эм, — Коуши немного мнется и продолжает шепотом, — к тебе прикопались хулиганы? — Что? Нет, Суга-сан, все хорошо! — Хината удивленно раскрывает глаза. — Это мои друзья. Пришли меня навестить. Сугавара сталкивается взглядом с Кагеямой и тот кивает, подтверждая, что это не хулиганы. — Хорошо, — говорит он, приветственно улыбаясь. — Я Сугавара Коуши. — О, я о вас слышала от Милашки-куна, — восклицает блондинка и протягивает ему руку для рукопожатия. — Я Каэдэ Мики! — Кайто Сану, — кивает предполагаемый хулиган. — Приятно познакомиться, — Коуши мельком посматривает на Хинату Кагеяму, — но мне бы хотелось поговорить с ребятами наедине. Друзья Хинаты переглядываются. — Но, — собирается возразить Мики, но Сану без лишних слов уводит ее за собой, схватив за шиворот толстовки. Она обиженно на него возмущается, но все-таки машет ребятам рукой на прощание. Сугавара облегченно выдыхает и кланяется, чем вызывает удивление на лицах первогодок. — Я рассчитываю на вас! — Он становится в прежнее положение и продолжает: — В прошлый раз «железная стена» Датеко сокрушила нас. Кагеяма, — Кагеяма вздрагивает от серьезного взгляда, а Хината смотрит на него с интересом. — так же как ты «расчищаешь пути» перед Хинатой, проложи дорогу к атаке для Асахи! Кагеяма с Хинатой удивленно переглядываются, но, кажется, понимают в чем дело. — Да! Будет сделано.        Широкие и, к счастью, пустые белые коридоры встречают воодушевленного Хинату. Туалет находится достаточно далеко от блока, где будет матч, и Кагеяма отказался идти с ним за компанию. Шоё точно помнил, что выпил таблетки, и волноваться не о чем, осталось лишь сделать пару других важных дел и… — Эй. Шоё непонимающе оборачивается. Кому это еще может быть адресовано, кроме как ему? Кажется, поход в туалет можно отложить. Он уже обосрался.